Жанр: Научная фантастика
Ошибка создателя
...тво охватило собравшихся, я увидел, что даже голландец сунул руку в карман
и встал так, чтобы за его спиной никого не было.
Вслушиваясь в отрывистый стук палочки, негритянка, не отрываясь, смотрела на свой прут. Темп ударов
возрастал. Руки и ноги негритянки будто окаменели, она напряглась, закатила глаза и вдруг с силой хлестнула
прутом по земле, подняв фонтан рыжей пыли.
Потом еще раз. И еще. Фонтаны слились в широкий шлейф, разросшийся в облако, и облако это начало
сплывать на расширивших от страха глаза людей. Казалось, старуха сошла с ума. Сидевшие перед ней в ужасе
отпрянули.
Француз хотел мне что-то шепнуть, но не успел. Взвизгнув, старуха прыгнула к одному из негров и с силой
хлестнула его прутом. Никто не пришел на помощь несчастному, а сам он и не думал сопротивляться -
скорчившись, прижался к земле, закрывая голову руками.
Вождь брезгливо смахнул пыль с рукава пиджака и сказал капралу:
- Возьми! Это он!
- Ахсанте, - ответил капрал. - Спасибо! - И кивнул ван Деерту.
Голландец ответил улыбкой и толкнул избитого негра ногой:
- Кенда! Иди!
Негр не двигался.
- Экоки то набакиса лисусу? - спросил голландец, и только тогда негр встал и поплелся к "джипу",
опустив голову, не глядя на предавшее его племя... "Лучше бы он был симбу, подумал я, - тогда его просто
бы пристрелили".
Положив руки на автоматы, мы молча прошли сквозь расступившуюся толпу. Ван Деерт дал газ. Мы
возвращались в лагерь.
Нас встретил Ящик.
- Привяжи негра к дереву, - приказал капрал. - И скажи бабинге, чтобы спиртное Шлесса было поделено
на всех.
За обедом бабинга выглядел испуганным.
- Ты чем-то недоволен? - спросил капрал.
- Нет, бвана.
- Так почему ты обходишь его? - капрал толстым пальцем ткнул в сторону пленника.
Бабинга испуганно промолчал.
Сгустились сумерки. Голландец разжег костер. Буассар вывел "джип" на поляну и включил фары. Никто
не уходил, зная, что капрал и голландец собираются устроить допрос и суд.
Мы пили пиво, а капрал беседовал с пленником, не забывая переводить нам слова.
- Умер белый, - сказал он негру. - Ты об этом знаешь, капрал утверждал.
- Ндио, бвана, - послушно согласился негр.
- Мы были рядом с твоей деревней, когда умер белый.
- Ндио, бвана.
- Ты подстерег белого в зарослях и сделал то, чему тебя научили знахари.
- Нет, бвана! - закричал негр.
- Ты хотел, чтобы мы ушли и оставили тебе тело белого.
- Нет, бвана! - глаза негра стали огромными, но, мне кажется, он ничего не видел.
- Я отпущу тебя, - сказал капрал. - Но ты нам расскажешь, где твой вождь прячет молодых женщин,
когда мы приближаемся к деревне. Мы - твои друзья.
- Нет, бвана! - закричал негр.
Я поморщился. Француз заметил это и подмигнул мне. Мы ушли в палатку, и Буассар притащил мешок
Шлесса.
- У нас с немцем был один размер, - сказал он. - Я воспользуюсь его рубашками. Если тебе нужно
что, бери.
Я взял нож. Хороший, крупповской стали.
Денег у немца оказалось очень немного. Что-то около трехсот конголезских франков. Мы поделили их
поровну.
Порывшись в бумагах, Буассар заметил:
- Он таскал с собой договор.
И при свете фонаря, тускло освещающем палатку, прочел:
- "Документ о зачислении на службу лица, связанного договором с Демократической Республикой Конго...
Между правительством Демократической Республики Конго, представленным премьер-министром, с одной
стороны, и господином Т.Шлессом, с другой стороны, в последующем именуемым - "Лицо, связанное
договором", заключается следующее соглашение..."
Француз отхлебнул пива и продолжил:
- "Статья первая. Лицо, связанное договором, обязуется нести службу в качестве волонтера. Функции,
выполняемые Лицом, связанным договором, не обязательно должны соответствовать обусловленной выше
должности..."
- Это так, - подтвердил я.
- "Статья вторая. Настоящий договор заключается сроком на шесть месяцев и может быть продлен автоматически,
если не последует предуведомления о его расторжении, которое должно быть представлено Лицом,
связанным договором, за тридцать дней до истечения настоящего договора".
- Это так.
- "Статья третья. Ежемесячный оклад Лиц, связанных договором, выражается в приводимых ниже суммах
(в конголезских франках): волонтер - 41 148.57, унтер-офицер - 49928.50, фельдфебель - 66438.25,
младший лейтенант - 99662.60, лейтенант - 105642.25, капитан - 126236.04, майор - 148321.25, подполковник
- 177321.04.
Выплата оклада производится ежемесячно и вперед.
Ежегодное повышение - 3, 5%".
- Все так.
- "К основному окладу добавляются надбавки для семейных (в конголезских франках): жена - 9975.63,
жена и один ребенок - 15964.76, жена и двое детей - 22343.26, жена и трое детей - 29518.86, жена и четверо
детей - 37 899.89, с прибавлением сверх этого по 8381.03 конголезских франка за каждого ребенка".
Буассар ухмыльнулся:
- Если бы была возможность получать надбавку за каждую жену, я не остался бы в накладе!
- "Если Лицо, связанное договором, не помещено в гостиницу или в правительственный дом для приезжающих,
то оно имеет право на квартирные, соответственно своей должности, а также суточные - 938 конголезских
франков в день - и получает ресторанную надбавку - 562 конголезских франка... Если Лицо,
связанное договором, находится в опасной зоне, оно имеет право на ежедневную надбавку за риск в количестве
2 345 конголезских франков в день".
- В Конго нет неопасных зон...
- "Статья пятая. В случае смерти Лица, связанного договором, ближайшим родственникам жертвы выплачивается
1000000 бельгийских франков. Эта сумма налогами не облагается и никаким удержаниям не подлежит.
В случае ранений, имеющих последствием полную потерю зрения, ампутацию или полную утрату
функций обеих рук, обеих ног, или же одной ноги, или одной руки, полную инвалидность или неизлечимое
психическое заболевание, делающее невозможной любую работу, Лицу, связанному договором, выплачивается
1 000 000 бельгийских франков. Эта сумма налогом не облагается и никаким удержаниям не подлежит... Для
постоянной частичной инвалидности устанавливается следующее возмещение: в случае полной потери, то есть
ампутации, правой руки - 75%, левой руки - 60%, правого предплечья - 65%, левого предплечья - 55%,
правой кисти - 60%, левой кисти - 50%, бедра - 60%, ноги - 50%, ступни - 40%, большого пальца правой
руки - 20%..." - Буассар зевнул и продолжил: "Для левши, при условии, что заявление было сделано им до
ранения, оценки, установленные для правой руки, автоматически переносятся на левую. За все ранения, следствием
которых явилась постоянная или временная инвалидность всех других органов, кроме перечисленных,
подлежит возмещение, определяющееся аналогично установленным выше условиям... От имени Демократической
Республики Конго - премьер-министр Моиз Чомбе. Лицо, связанное договором, - господин Т.Шлесс,
волонтер. Семейное положение - холост. Текущий счет в заграничном банке - Солсбери, 1506. Нормально
пользуется правой рукой".
- Дай бумаги, - сказал я. - Передам капралу.
И, вылезая из палатки, я впервые вдруг подумал, что каждый из нас, легионеров, в сущности, оценен по
частям. Чертово воображение! Как на витрине мясной лавки, я увидел тушу легионера, аккуратно разделанную
работодателем. И на каждом куске была бирка с ценой - в бельгийских и конголезских франках... Ладно... В
конце концов, мы сами приняли эту игру, а у каждой игры свои условия.
Бросив капралу бумаги Шлесса, я подошел к кухне, возле которой похожий на бородатого чародея голландец
занимался своими делами. В кипящей воде котла можно было разглядеть что-то черное и круглое.
- Доллары, - подмигнул ван Деерт и захохотал. - Американские пилоты с бананов Сикорского дают
пятьдесят долларов за череп негра с пулевым отверстием.
- Так вот зачем ты носишь малокалиберку...
- Бельгийский карабин оставляет слишком большое выходное отверстие, - ухмыльнулся голландец.
"Да, - подумал я. - Нас не зря оценивают по частям. Другого подхода и быть не может... Нервы, -
решил я. - Усталость. Иначе почему бы меня морозило? Я ведь и раньше знал, что петля давно скучает по каждому
из нас и что не только писаки европейских газет идут по нашему следу. Но раньше это почему-то волновало
меня меньше. Нервы..."
Но, черт возьми! - выругался я. - Живут же такие в Аргентине, в Парагвае, в Бразилии! И неплохо живут!
И совесть не заставляет их вскакивать ночью и плакать, как на поминках! Чем я хуже? Я тоже хочу умереть
в глубокой старости в чистой постели, на чистых простынях, но не в болотах Конго, корчась от удушья, -
как господин волонтер Т.Шлесс, и не в петле в Югославии, как некоторые из моих бывших друзей - усташей,
устраивающих теперь террористические акты против товарища Тито, и не от руки какого-нибудь сумасшедшего,
двадцать с лишним лет выслеживающего таких, как я, в разных европейских столицах...
Я должен всплыть! Я должен заработать свою долю бельгийских и конголезских франков! Они мне здорово
понадобятся в будущей, спокойной и чистой жизни. Эта работа - мой последний шанс. Другого уже не
будет.
А поскольку это последний шанс, сказал я себе, воспользуйся им на сто процентов! Иначе зачем было за
него хвататься?
Глава третья
Отравитель бабинга
Я проснулся совершенно разбитый, и француз, забеспокоившись, заставил меня показать язык:
- Я уже терял так друзей, - сказал он, - в Индокитае. У них желтел язык, раскалывалась голова, а глаза
светились, как у пьяных орангутангов. Если не проглотишь это, - он дал мне горчайшую пилюлю, - я не
поставлю на тебя и конголезского франка.
Меня морозило. Ломило каждый сустав. Я никак не мог что-то вспомнить... Что?.. Мысли бессвязно
крутились в голове, приводя меня в бешенство.
- Ты ничего не чувствуешь? - спросил я.
- Нет, - ответил Буассар. - Если симбу не спустят с нас шкур, я и завтра ничего особенного не почувствую.
- Он проглотил пилюлю и пояснил: - Профилактика...
- Кем был твой отец? - меня мучила ускользающая мысль.
- У меня не было отца, - засмеялся француз. - С такой женщиной, как моя мать, не мог ужиться ни
один мужчина. Хотя она и вступала время от времени в разные браки, дети у нее появлялись в промежутках
между браками. Но я не осуждаю ее. Я вообще отрицательно отношусь к осуждению. Хотя бы потому, - ухмыльнулся
он, - что каждого из нас кто-нибудь осуждает.
Его слова задели меня, и весь день я не мог отделаться от воспоминаний о той бумаге, на которой черным
по белому было в свое время написано, что я, хорват Радован Милич, активный член усташской организации,
за измену родине приговариваюсь к смертной казни через повешение... Эту бумагу сочинили те, кто перестроил
Балканы и ввел Хорватию в состав Югославии, страны, знакомой мне лишь по газетам.
Буассар выглянул из палатки:
- Завтрак испорчен. У капрала кислый вид. Наверное, он всю ночь писал сводку: убит волонтер, имя -
Т.Шлесс, национальность - немец. Наверное, он всю ночь переживал потери в личном составе.
- Помолчи.
Но он не мог остановиться:
- Думаешь, наш капрал - герой и бессребреник? Не люблю отзываться о начальстве плохо, но я видел,
как он прекратил бой у озера Альберта только потому, что чек на двести конголезских франков размок в его
кармане от пота. Именно тогда ухлопали Лесли Тортона.
Я помнил Лесли Тортона.
Если ван Деерт и я прибыли в Конго из Стокгольма, то Лесли Тортон и Буассар - из столицы Южной
Родезии, где в квартале Хэтфилд оба работали в ночном баре. Однажды им посоветовали сходить в домик под
вывеской: "Врач-дантист принимает ежедневно..." В приемной дантиста толпились развеселые ребята, совсем
не похожие на больных. Худощавый человек в золотых очках с удовольствием отвечал на вопросы. Например:
- Как насчет надбавки за риск?
- Она входит в установленную плату.
- Можо ли получить деньги не в конголезских франках, а в настоящей валюте?
- Треть суммы перечислят в южнородезийский банк в фунтах стерлингов.
Тортона и Буассара это устраивало. Только путь Тортона оказался коротким - до озера Альберта, до того
дня, как капрал остановил бой, чтобы просушить размокший в кармане чек на двести конголезских франков.
...- Чего они суетятся? - заинтересовался француз, вновь выглядывая из палатки.
- Это все оборотень, - сказал подошедший голландец. - Он вылез из багажника "джипа", проделав
для этого дыру в раме и перепилив ось почти пополам, как автогеном. Капрал зол. Он ищет виновника. Кажется,
ты, Усташ, сунул оборотня в багажник?
Не ответив, мы выбрались из палатки.
- Какого черта! - выругался капрал. - Вам давно пора обмыть рожи!
Буассар развел руками:
- Взгляните на "джип"!
В днище машины зияла округлая дыра с очень ровными, но не оплавленными краями. И ось была выжжена
точно так же.
- Переходим в пехоту, - пробормотал француз. - Как это тебя, Усташ, угораздило?
Я огрызнулся.
Оборотень лежал тут же, в траве, куда вывалился сквозь проделанное в днище багажника отверстие. Трава
под оборотнем пожухла и почернела. Он был покрыт темной, почти роговидной, но, наверное, достаточно
эластичной оболочкой, в которой не было никаких намеков на глаза или ротовое отверстие. Аморфный полупрозрачный
мешок... Трудно было поверить, что именно он прорезал металл... Трудно было поверить даже в
то, что он - существо живое. Но, будто почувствовав это недоверие, оборотень шевельнулся, и опять под его
оболочкой начали пульсировать, сливаясь и расплываясь, серые пятна.
- Что может такая тварь? - удивился голландец.
- Пропиливать дыры в металле! - оборвал его капрал. Когда мы повезем оборотня в музей, тебе, Усташ,
придется держать его на коленях, иначе он опять продырявит машину.
Я не ответил.
Оборотень всерьез заинтересовал меня. Какую кислоту и в каком количестве должен был он выпускать,
чтобы металлическая пластина оказалась проеденной?
Я подумал о кислоте, потому что ничего другого не мог придумать... Наклонился... Оборотень был похож
на медузу, и я вдруг представил, как парочка таких тварей, свисая с ветвей в лунном свете, может пугать
местных жителей. Не зря тот негр, которого не успел пристрелить голландец, стоял перед оборотнем на коленях.
- Мниама мполе, - заметил я бабинге. - Прелестный зверек. Ты встречал таких там, в лесу, у себя на
родине?
Он буркнул что-то отрицательное. Голландцу это не понравилось:
- Ненда зако! - рявкнул он, и бабинга послушно отошел в сторону.
Я встал так, чтобы заслонить падающий на оборотня солнечный луч, и оборотень медленно сместился
из-под моей тени.
- Поиграй, - сказал капрал, - а потом собирайся. Прогуляешься до лагеря майора Мюллера и пригонишь
"джип" с запасными частями, - он раздраженно ударил носком ботинка по спущенному скату.
Тонкая ткань палатки не заглушала голосов, и я слышал, как легионеры делятся впечатлениями.
- В Африке не может такого водиться, - убежденно заметил голландец.
- В Африке водится еще не такое, - возразил Буассар. - Я сам знал человека, который встречал в болотах
Уганды создание ростом со слона, но без хобота и...
- ...с тремя правыми ногами! - насмешливо заключил ван Деерт.
- Оборотень работал кислотой, - заметил капрал. - Ничем другим такую дыру не прорежешь. Наверное,
кислота у него выделяется через поры. Он, наверное, и потеет кислотой.
- Послушайте! - воскликнул Буассар. - А ведь оборотень холодный! Как могильный камень на зимнем
кладбище!
- Может, он сдох?
- Мне кажется, - высказал догадку капрал, - ему необходимо солнце, не зря он ползает только когда
попадает в тень.
- А может, он жрет воздух? У него же нет рта, а воздух можно впитывать через поры.
- А может, он не животное, а растение? - Буассар, кажется, сам изумился такому предположению.
- Вы как знахари над дохлым пациентом, - вмешался голландец. - Если бы за оборотня и впрямь не
могли дать кучу долларов, я прямо сейчас взрезал бы его, чтобы посмотреть, что там у него внутри.
- Если долго смотреть на шкуру оборотня, он как бы темнеет...
- Усташ! - неожиданно крикнул капрал. - Отставить сборы! Ящик, иди сюда!
Не знаю, что пришло в голову капралу, но я вылез из палатки и присоединился к легионерам с облегчением
- небольшая радость брести по джунглям, рискуя наткнуться на отряд симбу... С преувеличенным вниманием
я вслушивался в итальянскую речь Ящика.
- Он говорит, - перевел капрал, - что такого зверя мало отдать и за сотню тысяч. Долларов, разумеется.
Ящику можно верить.
- Почему? - спросил ван Деерт.
Капрал презрительно посмотрел на него:
- Если я сказал, значит так!
- Да, капрал!
Я опять почувствовал себя плохо. Пришла головная боль, резкая и неожиданная, все закрутилось перед
глазами, я чуть не упал. Буассар внимательно и настороженно взглянул на меня, и, чтобы не привлекать внимания,
я вернулся в палатку и устроился на спальном мешке.
Боль приходила волнами, внезапная, тошнотворная, и в полдень я не смог даже поесть. С меня сошло сто
потов, я побледнел, как дохлый негр, пролежавший три дня на солнце. И только к вечеру боль отхлынула. Я с
облегчением задремал, но через какие-то тридцать минут меня разбудили выстрелы.
Когда мы окружили палатку капрала, - выстрелы раздавались в ней, - капрал лежал на спальном мешке,
лицом вниз, заткнув пальцами уши. Рядом валялся "вальтер".
- Уберите эту тварь! - выругался капрал, почувствовав наше появление. - У меня лопнут уши!
- Но тут никого нет, - озираясь, сказал Буассар.
- Есть, черт подери, есть! Ищите лучше!
И тут Буассар вытянул из-под полога летучую мышь.
Ее кожистые морщинистые крылья казались прозрачными, на уродливой мордочке застыла сардоническая
ухмылка. Капрал с отвращением взглянул на мышь и поежился. "Неужели она могла его испугать!" - с
изумлением подумал я.
- С ума сойти, как свистела и трещала эта тварь! - с облегчением сказал капрал, когда француз убил
мышь.
- Мы ничего не слышали, - заметил ван Деерт.
- У вас не уши, а металлические щиты! - выругался капрал. - Идите!
- Но, капрал...
- Идите! - заорал он.
"На них можно только орать, - подумал капрал... Теперь, когда свист, так мучительно рвавший уши,
исчез, он чувствовал страх и слабость... - Если никто ничего не слышал, - подумал он, - почему я это слышал?..
Нервы, - решил он. - У всех сдают нервы... - И оборвал себя: - Ты бывший солдат рейха, ты не
должен распускаться, как какой-нибудь славянин!"
Его рука наткнулась на шуршащий газетный лист, и он с нежностью, как спасение и лекарство, погладил
его, ибо этот газетный лист открывал ему путь в Европу, к которой он так долго, с 1945 года, стремился и в которую
только сейчас мог, наконец, вернуться...
"Гуго Хуберт, - гласило сообщение в газете, - мертв!"
Хуберт - это был он, капрал наемников Чомбе.
"Более восемнадцати лет, говорилось в газете, разыскивается как военный преступник Гуго Хуберт, исполнитель
варварских акций по уничтожению мирного населения Бельгии, Франции и Голландии.
Международный военный трибунал в Нюрнберге приговорил Гуго Хуберта заочно к смертной казни. Гуго
Хуберта искали в самых разных уголках земного шара, прежде всего в Латинской Америке, но не нашли...
На днях прокуратура Франкфурта-на-Майне объявила Гуго Хуберта мертвым и сообщила о прекращении его
поисков. Решение прокуратуры основывается на показаниях свидетелей, утверждающих, что Гуго Хуберт был
убит во время одной из бомбардировок Берлина в самом конце войны..."
Сигнал к Возвращению - так воспринял капрал сообщение о своей смерти. Сейчас, когда власти перестанут
проявлять внимание к его особе, он может снять с текущего счета в Солсбери заработанные в легионе
деньги и вернуться в Западную Германию. Разумеется, под чужим именем. А внешность... Он задумчиво провел
рукой по лицу. - Внешность... Его, наверное, не узнала бы и родная дочь, не погибни она в ту же черную
ночь на первое мая при бомбардировке Берлина.
"Деньги, деньги, деньги - вот что мне сейчас нужно! - думал капрал, прислушиваясь к тому, как сбегали
по его широким лопаткам струйки пота. - Только деньги! И осторожность! В компании подонков, составляющих
легион, следует соблюдать особую осторожность! А там - Германия..."
Сладкая боль охватила сердце капрала... "В конце концов, Буассар, Усташ, ван Деерт - это славяне,
французы, голландцы... - Капрал презрительно усмехнулся... - Таких грузили в вагоны и везли в Великую
Германию, как рабочий скот... - Он негромко повторил эти слова вслух: - Рабочий скот... Такими они и остались..."
Эта мысль капрала удовлетворила, и, пока над лагерем сгущались сумерки, он сосал пиво из вскрытой
жестянки и думал о Возвращении.
Ночью я проснулся от резкой, ломающей суставы боли. Француз тоже не спал.
- Голова разламывается, - ответил он на немой вопрос. Включи фонарь. Я уверен, мой язык обложило
известью.
Но его язык был чист.
Я выглянул из палатки.
Трава чуть серебрилась. В просвете лохматых веток, оплетенных лианами, светилось несколько звезд.
Очень далеких, чужих, недостижимых...
Я вдруг поймал себя на том, что думаю не по своей воле. Будто мысль о необыкновенной отдаленности
звезд была внушена мне.
Прислушался...
В лесу было тихо. Даже ночные птицы замолкли, и это еще больше укрепило меня в той мысли, что рядом
с палатками кто-то есть. Это не было чувством опасности - тренированный человек определяет такое сразу.
Скорее - чувство присутствия кого-то. Но кого?
В рассеянном лунном свете я различал тени кустов и палаток, видел покосившийся "джип", и вдруг в
траве мелькнул слабый отсвет, будто кто-то на мгновение включил фонарь.
Вытащив из-под спального мешка нож, я скользнул в густую траву, но интуиция подсказала мне, что торопиться
не следует.
Сменив нож на фонарь, я сразу, неожиданно, осветил подозрительное место.
Это был оборотень.
Он лежал рядом с "джипом", и трава вокруг него была совершенно черная, будто ее побил заморозок.
Опустившись на корточки, я потрогал оборотня, и там, где мои пальцы его коснулись, родилось и расплылось
бледное свечение. Я усилил нажим, и оборотень вспыхнул весь целиком, как гигантский радиоглаз.
Я вздрогнул. Ощущение было такое, будто оборотень мне подмигнул.
"Это же не человек, - сказал я себе. - Человек должен ходить на двух ногах, иметь две руки, пару
ушей, пару глаз, один рот и не быть чрезмерно голым или волосатым. И, конечно, не должен дырявить чужие
"джипы"... Надо будет спросить бабингу, что слышал он о подобных зверях?.." Я закурил. Было влажно и душно.
Утром все проснулись с головной болью.
- Всю ночь снилось, - жаловался француз, - что меня хотят повесить. Может быть, Усташ, меня и
есть за что повесить, но не понимаю, зачем это делать именно во сне?
Я не ответил.
Хмурые, мы собрались за столом, и капрал, держась за голову, спросил:
- Что мы ели вчера?
- Это надо спросить у негра, - со значением подсказал голландец.
- Бабинга, ты ничего не перепутал? - спросил капрал. - Ты положил в мясо какие-то травы, да?
- Нет, бвана. - Негр казался напуганным, но его круглое лицо было столь свежим, выспавшимся, лоснящимся,
что вызывало раздражение.
- Негры только и ждут момента напакостить белому человеку, - проворчал ван Деерт.
- Здесь я говорю! - оборвал его капрал.
- Разве я не соблюдаю дисциплину?
- Дисциплина волонтера не дисциплина капрала!
- Да, капрал!
Мы сидели в тени, но духота и тут была нестерпима.
Кровь гулко и болезненно пульсировала в висках.
- Ван Деерт! - приказал капрал. - Возьмите оружие и пригоните из лагеря майора Мюллера новый
"джип". Как можно быстрее! И прихватите сюда приличную аптечку!
- Да, капрал!
Преувеличенно твердо ван Деерт направился к палатке и скоро появился в полной походной форме -
малиновый берет, защитного цвета рубашка, такие же шорты и грубые башмаки. Мы смотрели, как он уходил,
и где-то в глубине души чувствовали зависть... А во мне еще вдруг возник страх перед болезнью, так неожиданно
явившейся к нам. Не продолжение ли это истории со Шлессом?
Ведь мы так и не выяснили, что с ним произошло, - сильный мужчина скончался в считанные минуты,
как младенец, пуская слюну и пену...
- Мы сами будем готовить обеды, - хмуро сказал капрал, ни к кому не обращаясь. - Негр! - позвал
он.
Бабинга неуверенно приблизился к столу.
- У тебя не болит голова, бабинга?
- Нет, бвана.
- Ты вчера положил в мясо лесную траву. Тебя научили этому знахари.
- Нет, бвана!
Рука капрала медленно полезла в карман. Я подумал, что капрал сразу выстрелит, но негр оказался проворнее.
Он пригнулся и прыгнул в сторону. Не оглядываясь, он бежал через всю поляну, и меня поразило то,
что бежал он самым длинным и самым неудобным путем, будто ему обязательно надо было пробежать мимо
оборотня.
Почти минуту широкая спина негра была на прицеле, но никто не выстрелил. Больше того, никто не шевельнул
пальцем даже для того, чтобы вскочить, окликнуть бабингу...
Я взглянул на Буассара. Он отвернулся. Ящик, не глядя на меня, равнодушно пожал плечами. Только
капрал недоуменно хмыкнул:
- Странно... Негр не побежал в кусты. Он пересек поляну... Почему?..
Звездный миссионер
Это был, к сожалению, не последний вопрос.
Меня встревожил вид Буассара. Он часто тер глаза и странно подергивал головой, будто у него вдруг устала
шея. Я спросил, что с ним? Он замялся.
- Тогда не вертись! У меня и так голова идет кругом. Или, еще лучше, ложись. Ван Деерт вернется не
скоро. А пока его нет, у нас каникулы.
- Я не могу лечь, - сказал Буассар ошеломленно.
- Почему?
Он промолчал. Потом, не переставая дергать головой, фальшивым голосом затянул:
- "Город застыл в глазах, давай завоюем себе новые земли..."
- Смени пластинку!
Он действительно сменил:
- "Мы печатаем шаг, мы хотим прочесать дальние страны..."
- Буассар!
- "Отправляйся-ка, парень, - он смотрел на меня расширенными глазами, нервно дергался, и шрамы на
его лице побагровели: - Отправляйся-ка, парень, на поиски незнакомого цветка в дальние страны, лежащие
там, за лесами..."
- Заткнись!
Отнести столь странное поведение за счет выпивки я не мог. Алкоголь делал Буассара только болтливым.
Тряхнув француза,
...Закладка в соц.сетях
