Жанр: Научная фантастика
Пушка ньютона
...она совсем не похожа".
- Все равно приятно снова тебя увидеть, - продолжал трепаться Адриан. - Ну, и что
мы будем смотреть нынче вечером?
При взгляде на мою кассету улыбка сползла с его физиономии, и он едва не швырнул мне
в лицо выбранную коробку.
- "Четыре свадьбы и одни похороны"? Только не это!
- Именно "Четыре свадьбы и одни похороны", - твердо сказала я, щелчком посылая
ему кассету через прилавок.
- Но, Люси, - взмолился он, решительно возвращая ее мне, - это же сентиментальная
чушь. Уж я-то знаю! Может, лучше "Синема Парадиз"?
- Я его смотрела, - сказала я. - Между прочим, по твоему совету. В тот вечер ты не
позволил мне взять "Неспящего в Сиэтле".
- Ага! - торжествующе протянул он. - А как насчет "Синема Парадиз", режиссерская
версия?
- Смотрела.
- "Жан де Флоретт"? - с надеждой спросил он.
- Смотрела, - безжалостно ответила я.
- "Бабетта идет на войну"?
- Смотрела.
- "Сирано де Бержерак"?
- В чьей постановке?
- Выбирай любую.
- Все смотрела.
- "Сладкая жизнь"?
- Смотрела.
- А если что-нибудь Фассбиндера?
- Нет, Адриан, - возразила я, борясь с отчаянием, но стараясь говорить твердо. - Ты
никогда не даешь мне выбрать то, что хочу я. Весь твой запас культовых и иностранных
фильмов я уже пересмотрела. Пожалуйста, прошу тебя, можно я один разочек возьму
что-нибудь легкое? И, пожалуйста, на английском языке, - поспешно добавила я, пока он не
попытался всучить мне что-нибудь легкое на шведском (Ингмара Бергмана, например).
Адриан вздохнул.
- Ладно, - грустно сказал он, - твоя взяла. Пусть будут "Четыре свадьбы и одни
похороны". А что у тебя сегодня к чаю?
- Ой, - вырвалось у меня. Резкие перемены темы вообще выводят меня из равновесия.
- Дай сумку, - попросил он.
Я неохотно поставила свои котомки на прилавок.
То был наш с Адрианом ритуал. Когда-то давно он признался мне, что на своей работе
чувствует себя оторванным от жизни. Что ему никогда не удается поесть в то время, когда едят
все остальные. И что ему легче поверить, что жизнь не проходит мимо него, если он общается с
теми, кто работает с девяти до пяти, а они рассказывают ему, что делают вечерами и, самое
главное, что едят.
Обычно я очень ему сочувствую, но в этот вечер мне хотелось только поскорее скрыться,
остаться наедине с шоколадом и вином и упиваться своим одиночеством.
Кроме того, я стеснялась своих богатых сахаром и жирами приобретений с низким14
В квартире был жуткий беспорядок. В раковине громоздились сваленные грязные тарелки
и кастрюли. Мусорное ведро давно пора было вынести, на всех батареях сушилось белье,
посреди гостиной валялись, благоухая луком и сырокопченой колбасой, две пустые коробки
из-под пиццы. Я открыла холодильник, чтобы поставить свою бутылку вина. Запах оттуда шел,
мягко выражаясь, странный.
Хотя весь этот бедлам поверг меня в еще более глубокое уныние, я не нашла в себе сил
прибраться и только отнесла к ведру коробки из-под пиццы.
Но зато я была уже дома.
Пока я безуспешно рыскала по кухне в поисках более или менее чистой тарелки для
жареной картошки, зазвонил телефон, и, не успев осознать, что делаю, я сняла трубку.
- Люси? - мужским голосом спросила трубка.
На секунду я обрадовалась: все-таки мужчина. Потом поняла, что это всего лишь Дэниэл.
- Привет, - сказала я, стараясь быть вежливой и в душе проклиная себя, что подошла.
Наверняка звонит подразнить меня этой белибердой с гаданиями и замужеством.
- Привет, Люси, - по-дружески заботливо ответил он. - Как ты там?
Я не ошиблась. Он определенно решил меня подразнить.
- Тебе чего надо? - холодно спросила я.
- Просто звоню узнать, как у тебя дела. - Негодяй, как умело изображает удивление. -
И поблагодарить за теплый прием.
- Ну да, - обиделась я, - ты звонишь, чтобы посмеяться надо мной.
- Честное слово, нет! - заверила трубка.
- Дэниэл, - вздохнула я, - не надо притворяться. Когда со мной случается что-нибудь
плохое, ты сразу звонишь, чтобы посыпать мои раны солью. Точно так же, как, если что-нибудь
случается с тобой, я смеюсь до хрипоты. У нас с тобой правила такие.
- Не совсем, - мягко возразил он. - Не могу отрицать, что ты очень веселишься, стоит
мне во что-нибудь вляпаться, но неверно было бы утверждать, что я смеюсь над всеми твоими
неудачами.
Я молчала.
- Подумай сама, - продолжал он. - Если б у меня действительно было такое правило, я
бы давно надорвался от смеха.
- До свидания, Дэниэл, - отчеканила я.
- Люси, погоди! - крикнул он. - Это шутка.
Я ждала, что еще он скажет.
- Боже правый, - донеслось до меня, - насколько же с тобой приятнее общаться, когда
ты не забываешь включить свое чувство юмора.
Я не отвечала, потому что не знала, как быть: поверить ему, что шутил, или нет. За
последнее время на мою голову свалилось столько несчастий, что нервы мои пребывали в
плачевном состоянии. Я легко обижалась, страшно боялась, что надо мною будут смеяться или,
того хуже, жалеть.
Молчание продолжалось.
А время идет, печально подумала я, и денежки капают. .
Затем попыталась взять себя в руки. Жизнь и без того поганая штука, так что нечего
впадать в истерику и устраивать трагедию из-за не сказанных по телефону слов.
Чтобы убить время, я начала листать журнал. Нашла статью о том, как делать сифонную
клизму. Фу, мерзость какая. Наверное, помогает.
Затем съела две сосиски в тесте. Одной мне не хватило.
- Я слышал, ты не выходишь замуж, - после паузы длиной в вечность прорезался
наконец Дэниэл.
- Нет, Дэниэл, замуж я не выхожу, - подтвердила я. - Надеюсь, хорошие выходные я
тебе обеспечила. А теперь позволь, я пойду. До свидания.
- Люси, пожалуйста, - взмолился он, - не клади трубку.
- Дэниэл, - устало перебила я, - я действительно не в настроении, извини.
Мне не хотелось ни с кем даже говорить, не то что пикироваться.
- Прости меня, - виновато протянул он.
- Ты серьезно? - подозрительно спросила я.
- Конечно, - заверил он. - Честное слово!
- Очень хорошо, - сказала я. - Но я правда хочу попрощаться и пойти.
- Все еще злишься на меня, - вздохнул он. - Я же слышу.
- Нет, Дэниэл, не злюсь, - устало возразила я. - Просто хочу, чтобы меня оставили в
покое.
- Погоди, это значит, что ты собираешься до следующих выходных залечь на дно с
мешком печенья?
- Может быть, - кисло усмехнулась я. - Увидимся через неделю. Возможно.
- Буду звонить каждый час и тормошить тебя, - пообещал он. - Не хочу, чтобы на тебя
опять напал постельный ступор.
- Спасибо.
- Нет, Люси, ты послушай. Может, сходим куда-нибудь завтра вечером?
- Завтра вечером? - переспросила я. - То есть в субботу?
- Ну да.
- Дэниэл, даже если бы я хотела сходить куда-нибудь завтра вечером, - а я не хочу, -
то уж точно пошла бы не с тобой, - отрезала я.
- Ах, вот как!
- Не обижайся, - попросила я. - Но в субботу вечером... В такое время надо ходить на
вечеринки и пытаться знакомиться с мужиками, а не убивать время со старыми друзьями. Для
этого бог создал вечер понедельника.
Вдруг меня посетила тревожная мысль.
- Ты сейчас где? - подозрительно спросила я.
- Д-дома, а что? - Ему явно было стыдно.
- В пятницу вечером? - изумилась я. - А вечером в субботу ты собираешься куда-то
идти со мной? В чем дело?
Тут я сама все поняла, и мое настроение существенно улучшилось.
- Она тебя бросила, да? - насмешливо спросила я. - Эта дурочка Рут пришла наконец в
чувство. Хотя, должна признаться, до сих пор я думала, что приходить ей некуда.
Я всегда отпускала недобрые комментарии по поводу девушек Дэниэла. Полагаю, любая
женщина, у которой хватает ума крутить роман с человеком настолько ветреным и не
признающим обязательств, как Дэниэл, заслуживает самых нелестных определений.
- Вот видишь, как хорошо, что я позвонил, - как ни в чем не бывало заметил он. -
Разве ты не рада, что не бросила меня на произвол автоответчика?
- Спасибо, Дэниэл. - Я чувствовала себя уже немного лучше. - Ты очень
внимательный и чуткий. Но разделенная печаль вдвое сильнее. Так что у тебя стряслось?
- А, - неопределенно протянул он, - ничего особенного. Расскажу подробнее завтра
вечером, когда мы увидимся.
- Дэниэл, - мягко возразила я, - ты со мной завтра вечером не увидишься.
- Но, Люси, - рассудительно сказал он, - я уже заказал столик в ресторане.
- Но, Дэниэл, - так же рассудительно сказала я, - тебе не следовало этого делать, не
посоветовавшись со мной. Ты же знаешь, какой у меня непредсказуемый характер. Вот сейчас,
например, мне совершенно не до развлечений.
- Понимаешь, в чем дело, - начал он, - я уже очень давно его заказал и должен был
пойти с Рут, но поскольку мы уже не во множественном числе...
- Понимаю, - перебила я, - дело не в том, чтобы с тобой пошла именно я. Тебе просто
нужна спутница, неважно кто. Ну, так это легко устроить, принимая во внимание, сколько баб
по тебе сходит с ума. Хотя, если честно, не возьму в толк, почему...
- Нет, Люси, - возразил он. - Я хочу, чтобы со мной пошла именно ты и никто другой.
- Извини, Дэниэл, - грустно сказала я, - у меня опять депрессия.
- Разве тебя не развеселила новость о том, что меня бросила девушка?
- Конечно, развеселила, - ответила я, чувствуя укол совести, - просто я не в силах
никуда идти.
Тогда Дэниэл выложил козырную карту.
- А у меня день рождения, - уныло сообщил он.
- А разве не во вторник? - ловко вывернулась я.
Ну, забыла я про его день рождения, ну и что? Соображаю я в таких случаях быстрее
молнии, уважительные причины находить умею. По части того, как избегать нежелательных
предложений, у меня опыт большой.
- Но я действительно хочу сходить именно в этот ресторан, - не отставал он. - И
столик там забронировать очень трудно.
- Ох, Дэниэл, - простонала я, чувствуя, что близка к отчаянию, - зачем ты со мной
так?
- Не тебе одной паршиво, - спокойно парировал он. - Нечего объявлять монополию на
плохое настроение.
- Прости меня, я гадкая. - Мне уже стало стыдно, но в глубине души я злилась на
него. - Твое сердце разбито?
- Ну, ты ведь знаешь, каково это, - вздохнул он. - А я хоть раз бросил тебя одну, когда
тебе было плохо?
Вот негодяй. Теперь моя судьба решена бесповоротно.
- Это шантаж, - мрачно подытожила я. - Но я с тобой, так и быть, пойду.
- Отлично, - сразу повеселел он.
- Ты очень несчастен? - полюбопытствовала я. Меня всегда интересовало, какое у
других отчаяние. Я так и эдак сравнивала его с тем, что испытывала сама, - просто чтобы
убедить себя, что я не такая уж белая ворона, а вполне нормальный человек.
- Да, - уныло подтвердил он. - А как бы ты чувствовала себя на моем месте? - И
неожиданно хихикнул.
Я пришла в настоящее бешенство.
- Дэниэл! Ты подонок! Мне следовало сразу понять, что ты только прикидываешься
огорченным.
- Шучу, Люси, шучу, - усмехнулся он. - Это мой способ борьбы с неприятностями.
- Никогда не могу понять, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно, - вздохнула я.
- Я и сам не понимаю, - согласился он. - Теперь давай я расскажу тебе о том
ресторанчике, куда поведу тебя завтра.
- Ты меня не поведешь. Когда ты так говоришь, получается, что у нас свидание, а это
неверно. Так ты о том ресторане, куда вынудил меня пойти шантажом и обманом?
- Извини, - поправился он. - Да, именно о том ресторане, куда вынудил тебя пойти
шантажом и обманом.
- Вот так-то лучше, - назидательно произнесла я.
- Он называется "Кремль".
- "Кремль"? - всполошилась я. - То есть это русский ресторан?
- Да, очевидно, - насторожился Дэниэл. - А в чем проблема?
- А ты сам не понимаешь? Вдруг нам придется выстаивать многочасовую очередь, чтобы
попасть внутрь? Да еще при температуре ниже нуля? И потом, несмотря на обилие всяких
деликатесов в меню, единственное, чем нас будут потчевать, - сырая репа?
- Нет, нет, успокойся, - запротестовал он. - Ничего подобного. Ресторан в русских
традициях, а значит, все должно быть просто великолепно. Икра, водка, красный бархат. Тебе
понравится.
- Да уж, конечно, - мрачно заметила я. - Все равно не понимаю, зачем ты так
уговариваешь меня пойти с тобой. Почему не Карен, не Шарлотту? Они обе по тебе с ума
сходят. И тебе было бы куда веселее с любой из них. Или с обеими сразу, если уж на то пошло.
Пофлиртуете за тарелкой борща. Блинов поедите.
- Нет, благодарю, - твердо сказал он. - Я изранен в боях. Хочу немного отдохнуть от
женщин.
- Ты? - хохотнула я. - Ушам своим не верю! Охмурять девочек для тебя так же
естественно, как дышать!
- Какого ты обо мне низкого мнения, - сказал он, и я догадалась, что он улыбается. -
Честно говоря, я предпочел бы побыть с тем, кто не имеет на меня видов.
- Я, конечно, мало что умею, но уж в этом могу тебе угодить, - почти весело ответила я.
И мне действительно полегчало немного.
- Отлично! - обрадовался он и почему-то замолчал.
Потом заговорил снова.
- Люси, - робко сказал он, - можно спросить тебя кое о чем?
- Разумеется.
- Это совершенно неважно, не подумай, пожалуйста, просто немного любопытно...
Почему ты не имеешь на меня видов?
- Дэниэл! - возмутилась я. - Ты просто смешон.
- Я только хотел понять, что я делаю неправильно... - возразил он.
Я повесила трубку.
Не успела я выложить уже остывшую картошку на тарелку, как телефон зазвонил снова.
На сей раз я оказалась умнее и включила автоответчик.
Все равно, кто бы там ни был, сейчас я ни с кем говорить не хотела.
- Э-э-э, гм, алло. Говорит миссис Конни Салливан. Я звоню моей дочери Люси
Салливан.
Это была мама.
Интересно, сколько, по ее мнению, в нашей квартире девушек по имени Люси,
раздраженно подумала я. Но в то же время все во мне пело от радости при мысли о чудесном
избавлении. Какое счастье, что я не взяла трубку! Так что же моей матушке надо?
Что бы ни было, ей явно было не очень удобно делиться этим с автоответчиком.
- Люси, милая, э-э-э, гм, это, м-м-м, мамуля.
Говорила она как-то униженно. А когда называла себя "мамулей", это значило, что она
пытается проявить дружелюбие. Наверно, сейчас звонит, чтобы ворчливо извиниться за то, что
сегодня так меня достала. Обычная схема поведения.
- Люси, девочка моя, кажется, я, э-э-э, сегодня по телефону на тебя слишком
напустилась. Это только потому, что я желаю тебе добра.
Я слушала, вздернув губу и сделав презрительное лицо.
- Но я должна была тебе позвонить. У меня душа была не на месте, - продолжала
она. - Понимаешь, я просто чуть с ума не сошла, когда подумала, что ты, может быть... в
положении... - Последние слова она прошептала еле слышно, очевидно, из страха, вдруг
кто-нибудь еще нечаянно подслушает, что она говорит, и услышит из ее уст столь неприличное
выражение. - ...Но в четверг мы увидимся, и, пожалуйста, не забудь, что среда - день
Святого причастия и начало поста...
Возведя глаза к небу, хотя никто моего представления видеть не мог, я пошла в кухню за
солью. Разумеется, этого я не признала бы и под страхом смерти, но, знаете, теперь, когда мама
позвонила, когда она хоть как-то извинилась передо мною, я почувствовала себя лучше.
Я съела картошку, потом шоколад, посмотрела фильм и рано легла спать. Вина пить не
стала, хотя, наверно, следовало бы, потому что спалось мне плохо.
Всю ночь, казалось, в квартиру входили и выходили какие-то люди. Без конца звонил
звонок, скрипели и хлопали двери, пахло жареными тостами, из гостиной слышались обрывки
разговоров, из кухни доносилось приглушенное хихиканье, из чьей-то спальни - грохот
упавшей табуретки, снова смешки, уже не приглушенные, звяканье столовых приборов в
буфете - наверно, кто-то полез за штопором, - веселые мужские голоса.
Это один из недостатков проживания в квартире, где двое других жильцов в пятницу
вечером подгуляли и пришли навеселе, а вы пораньше легли спать. Хотя часто и я сама
принимаю участие в хихиканье и ночных разговорах, и обычно меня не раздражает, когда
другие позволяют себе нечто подобное.
Намного труднее мириться с этим, когда ты сама трезва, несчастна и хочешь поскорее
забыться сном. Конечно, можно вылезти из-под одеяла, прямо как есть, в пижаме, с
всклокоченными волосами, без капли косметики на лице, ворваться в гостиную и воззвать к
Карен, Шарлотте и их гостям, чтобы вели себя потише, но вряд ли это мне поможет. Либо
начнут по пьянке издеваться над моей пижамой и прической, либо заставят влить в себя
полбутылки водки по принципу "не можешь прогнать - расслабься и получай удовольствие".
Иногда я жалею, что живу не одна.
В последнее время я часто об этом думаю.
Наконец мне удалось заснуть, но не прошло, казалось, и получаса, как я проснулась снова.
Не знаю, который шел час, но темнота была кромешная. В доме было тихо, в комнате у
меня - холодно: наверно, отопление еще не заработало в полную силу. Судя по шуму, за
окном лил дождь и ветер хлопал разболтанными ставнями моего древнего окна. Занавески
слегка колыхались от сквозняка. Шурша шинами по мокрой мостовой, проехал автомобиль.
Меня больно пронзило какое-то смутное чувство - пустота? одиночество?
заброшенность? Если не одно из них, все равно из той же обширной семьи.
"Никогда больше никуда не пойду, - подумала я, - по крайней мере, пока мир таков,
какой он сейчас. С плохой погодой и людьми, которые надо мной смеются. Никто мне не
нужен".
Через некоторое время я не могла не заметить, что, хотя всего полшестого утра, и притом
суббота, я все еще не сплю.
Вечно со мной так - с понедельника по пятницу каждое утро не могу продрать глаза,
несмотря на оглушительный звон будильника и угрозу увольнения при следующем опоздании.
Выбраться из постели в будни практически невозможно, простыни не пускают, тянутся, будто
сделаны из эластика.
Но стоит наступить субботе, когда рано вставать не нужно, и я вопреки собственному
желанию вскакиваю с первыми лучами солнца. Ни в какую не могу уговорить себя повернуться
на другой бок, закрыть глаза, свернуться калачиком и поспать еще.
Единственное исключение из этого правила - те редкие субботы, когда приходится идти
на работу. Тогда просыпаться так же тяжко, как и в предыдущие пять дней.
О, придумала! Надо что-нибудь съесть.
Я встала, стуча зубами от холода, и побежала по коридору в кухню. К моему огорчению,
там уже кто-то маячил.
"Наплевать, - воинственно подумала я. - Я ни с кем разговаривать не собираюсь".
Оказалось, это молодой человек, совершенно мне незнакомый. На нем были только
красные трусы, и он жадно пил воду из-под крана. Спина у него была вся в пятнах.
Не могу сказать, что первый раз субботним утром натыкаюсь в нашей кухне на
незнакомого парня. Такое случалось и раньше, с той только разницей, что в это утро не я его
притащила.
Что-то в нем - то ли жадность, с которой он пил воду, как будто умирает от жажды, то ли
просто его рябая спина - пробудило во мне нежные чувства, и я решила быть с ним любезной:
- В холодильнике есть кока-кола, - великодушно сообщила я ему.
Он подскочил и обернулся ко мне. Лицо у него тоже было рябое.
- О, привет, - брякнул он, затем спохватился и автоматически бережно прикрыл обеими
ладонями пах (интересно, есть ли там крапинки, вяло подумала я).
- Извините, - продолжал он, заикаясь. - Надеюсь, я вас не напугал. Я пришел с...
э-э-э... вашей соседкой вчера вечером.
- С какой из них? - полюбопытствовала я.
Кто вчера вечером привлек к себе столь пристальное внимание этого пятнистого
субъекта? Карен или Шарлотта?
- Гм, мне ужасно неловко, - смущенно ответил он, - но я не помню, как ее зовут.
Выпил много.
- Опишите ее, - любезно предложила я.
- Блондинка.
- Этого мало, - сказала я. - Они обе блондинки.
- Большие... э-э... ну... - промямлил он, водя перед собой руками.
- А, понятно, с большой грудью, - догадалась я. - Опять-таки это может быть и одна,
и другая.
- По-моему, у нее выговор забавный, - продолжал он.
- Шотландский?
- Нет.
- Йоркширский?
- Точно!
- Тогда это Шарлотта.
Я взяла пакет слоеного печенья и пошла обратно к себе.
Через несколько минут в мою спальню вошел рябой парень.
- Ой, - смущенно выдохнул он, и рука его опять инстинктивно метнулась к самому
дорогому, - а где... Я думал...
- Рядом, - сонно ответила я.
15
В следующий раз я проснулась почти в полдень. В ванной кто-то плескался, из-под двери
валили клубы пара, видимость в коридоре была минимальная. Я на ощупь добралась до
гостиной и обнаружила там Карен, лежавшую на кушетке под покрывалом. Она надсадно
кашляла, курила, стряхивая пепел в стоящую рядом на полу переполненную пепельницу, и
внешне напоминала панду, потому что перед сном не смыла свой вчерашний макияж.
- Доброе утро, - натянуло улыбнулась она. Вид у нее был измученный. - Что ты
поделывала вчера вечером?
- Ничего, - рассеянно ответила я. - А что у нас в квартире за парная? Кто в ванной? И
что там можно делать столько времени?
- Там Шарлотта. Шпарит себя горячим душем, трет посудной мочалкой, решила,
наверно, содрать кожу до крови. Все никак от греха не отмоется.
Меня захлестнула мощная волна сострадания.
- Боже мой, бедная Шарлотта. Значит, она-переспала с тем пятнистым?
- А ты его разве видела? Когда же ты успела?
Разволновавшись, Карен попыталась сесть, но потом передумала.
- Я наткнулась на него в кухне в полшестого утра.
- Правда урод? Но Шарлотта смотрела на него сквозь пивную бутылку, ну, не пивную,
если совсем честно, а сквозь бутылку текилы, и потому решила, что он просто кинозвезда.
- Оптический обман?
- Похоже, что так.
Шарлотта - жизнерадостная, хорошо воспитанная девушка из приличной семьи в
маленьком городке недалеко от Брэдфорда. В Лондоне она всего год и до сих пор пребывает в
болезненном процессе поиска себя и своего места в жизни. То ли она все та же веселая,
нахальная, но вполне благопристойная простушка из Йоркшира, которая заливается румянцем
по пустякам и смешно округляет глазки при разговоре с посторонними, то ли роковая
обольстительница-блондинка, каковой она становится, когда выпьет лишнего? Странное дело:
когда Шарлотта начинает строить из себя соблазнительницу, волосы у нее действительно
светлеют на пару тонов, а грудь как будто увеличивается минимум на один размер.
Бедняжке очень, очень трудно примирить столь противоположные стороны своей натуры.
Когда она превращается в грудастую соблазнительницу, то потом несколько дней изводит себя
попреками, и ее постоянными спутниками надолго становятся чувство вины, самоуничижение,
презрение и ненависть к себе, страх наказания, отвращение к своему непристойному
поведению.
За то время, что я с ней знакома, она слишком часто принимала горячие ванны.
Большая грудь и светлые волосы для Шарлотты просто несчастье, к тому же она
несколько полновата, что тоже порождает массу предрассудков. Для людей вроде Шарлотты
блондинка - бранное слово. Но я все равно очень ее люблю, она замечательный человек и
полностью устраивает меня как соседка.
- Но хватит о ней. Ты о себе расскажи, - воодушевилась Карен. - Всю эту безумную
историю о том, как ты собралась замуж. И поподробней, пожалуйста.
- Ни за что! Не хочу об этом говорить.
- Вот всегда ты так, Люси! Ну я прошу тебя!
- Ладно, только пообещай не смеяться надо мной и не жалеть меня.
Итак, я поведала Карен все, начиная с нашего визита к миссис Нолан с ее предсказаниями,
о том, как Меридия получила семь с половиной фунтов, а Меган рассекла губу, а Хетти сбежала
с братом Дика, и как Меган с Меридией разболтали всем, что я выхожу замуж.
Карен потрясенно слушала.
- Боже мой, - выдохнула она, - какой ужас! Ты огорчена?
- Есть немного, - неохотно согласилась я.
- Убить мало вашу Меридию! Ты ей этого так не оставляй. Но я поверить не могу, что
Меган тоже в этом участвовала. Она всегда производила впечатление нормальной.
- Знаю.
- Наверно, это какая-то массовая истерия, - предположила Карен.
- Интересно, о какой еще истерии, кроме массовой, может идти речь, если за дело
берется женщина с такой массой, как Меридия, - заметила я.
Карен засмеялась, но тут же согнулась пополам в приступе судорожного кашля.
В комнату вошла Шарлотта в бесформенном вязаном платье длиной почти до щиколоток,
явно призванного играть роль власяницы.
- Ох, Люси! - воскликнула она, расплакалась и бросилась ко мне.
Я обняла ее как могла крепко, что довольно затруднительно, потому что Шарлотта выше
меня сантиметров на двадцать.
- Мне так стыдно, - всхлипывала она. - Я себя ненавижу! Лучше б я умерла.
- Тише-тише, - успокаивала ее я. - Скоро тебе полегчает. Не забывай, вчера вечером
ты много пила, а алкоголь провоцирует депрессию. Естественно, что ты чувствуешь себя
подавленной.
- Правда? - спросила она, с надеждой глядя на меня.
- Честное слово.
- Люси, ты такая хорошая. Ты всегда знаешь, что нужно мне сказать, когда я несчастна.
Разумеется, знаю. У меня такой богатый собственный опыт, что грех было бы не
поделиться знаниями, приобретенными кровью и потом.
- Никогда больше не буду пить, - пообещала Шарлотта с воодушевлением.
Я ничего не сказала.
- Люси, я вела себя ужасно, - каялась Шарлотта. - Я сняла блузку и танцевала в
лифчике.
- В одном лифчике? - строго спросила я.
- Да.
- Без трусов?
- Ты с ума сошла, конечно, в трусах. И в юбке.
- Значит, все не так плохо, а?
- Нет, Люси, очень плохо. Подбодри меня, пожалуйста. Расскажи что-нибудь. Расскажи
мне... погоди, дай подумать... расскажи, помнишь, как тебя бросил парень, потому что он
влюбился в другого парня.
У меня екнуло сердце.
Но винить, кроме себя, некого. Я тщательно культивирую свою репутацию комической
рассказчицы - по крайней мере, среди близких друзей - и с юмором повествую о
собственных житейских трагедиях. Уже когда-то давно мне пришло в голову, что есть только
один способ избежать превращения в трагический, достойный жалости персонаж - искриться
остроумием и всех смешить. Особенно если шутить над собственными несчастьями и мелкими
неудачами.
С тех пор надо мною никто не смеется, потому что я их всех опережаю.
Но сейчас я была на это не способна.
- Нет, Шарлотта, я не могу...
- Да брось ты!
- Нет.
- Ну пожалуйста! Только не забудь рассказать о том,
...Закладка в соц.сетях
