Жанр: Научная фантастика
Пушка ньютона
...е ответила Меган.
Я вздохнула с явным облегчением.
- Ну и хорошо.
- Он старший брат Дика, - уточнила Меган.
- Хорошо, - повторила я. - Хотя бы нечто небанальное.
- И не виделись они из-за какой-то давней семейной ссоры, - продолжала Меридия. -
Дик и Роджер много лет не разговаривали, но отныне они лучшие друзья... Хотя теперь,
пожалуй, нет, ведь Хетти...
Я смотрела на их довольные физиономии и ничего не говорила.
- Что с тобой, корова ты несчастная? - спросила Меган.
- Не знаю, - сказала я. - Неправильно это как-то.
- Нет, правильно, - пропела Меридия. - Гадалка сказала ей, что она встретит любовь
всей своей жизни, она и встретила!
- Да я не о том, - безнадежно возразила я. - У Дика и Хетти уже давно что-то не так.
То есть это стало ясно, когда она расплакалась на обратном пути от миссис Нолан.
Меридия и Меган обиженно замолчали.
- Но вместо того, чтобы предпринять что-то реальное, она поверила россказням гадалки,
шарлатанки...
- Ничего не шарлатанки, - обиженно перебила Меридия.
- Все равно, ей сказали, что она встретит свою неземную любовь, и вот она кидается на
шею первому встречному, который не удосужился даже завести себе полотняный костюм или
ротанговое кресло, и, не подумав о последствиях, сбегает с ним неизвестно куда! И вообще, -
добавила я, помолчав, - по-моему, у нее все-таки было что-то с Гадюкой Айвором - вот до
чего она докатилась!
И подождала, не стошнит ли их.
Они обе побледнели. Я еще подождала и продолжила:
- Ладно, пусть мы и пошли к гадалке, но не надо было принимать это всерьез. Это же
просто так, смеха ради. Так настоящие проблемы не решаются.
Они молчали.
- Не понимаете? - не отступала я, но они избегали моего взгляда и смотрели себе под
ноги.
- Да откуда ты знаешь? - взвилась Меридия. - Почему у тебя нет ни крупицы веры?
Почему ты не веришь миссис Нолан?
- Потому что у Хетти в семье настоящие проблемы, - ответила я. - И ничего не
наладится только оттого, что ей хочется верить, будто она встретила большую любовь. Это
называется эс-капизм, я читала.
- Ты просто боишься, - выпалила вдруг Меган. Лицо у нее перекосилось, но пылало
искренним возмущением.
- Чего это я боюсь? - изумилась я.
- Боишься признать, что предсказания Меридии и Хетти сбылись, потому что тогда тебе
придется признать, что и твое тоже сбудется.
- Меган, - упавшим голосом сказала я, - что с тобой? Я-то думала, хоть одна ты у нас
нормальная. Ты ведь наш голос разума, забыла?!
Меридия сердито засопела и надулась, точнее, раздулась, и я даже испугалась, что она
вот-вот лопнет.
- Послушай, Меган, - продолжала я, - ты же на самом деле не веришь в эту чепуху с
предсказаниями. Скажи, что не веришь.
- Факты говорят сами за себя, - надменно отозвалась она.
- Да, - ощерилась Меридия, осмелев оттого, что Меган на ее стороне, и даже
попыталась презрительно вздернуть губу. - Да. Факты говорят за себя сами. Так что лучше
посмотри в лицо действительности! Ты выйдешь замуж!
- Больше не могу слушать эти глупости, - хладнокровно заявила я. - Не собираюсь
из-за этого ссориться с вами, но, насколько я понимаю, тема закрыта.
Они переглянулись - оживленно или обеспокоенно? или виновато? - но я предпочла не
обращать на это внимания.
Я села за свой стол, включила компьютер, подавила мгновенное, но сильное желание
расшибить лбом стену и приступила к работе.
Немного спустя я заметила, что они обе так ничего и не делают - в этом ничего
необычного не было, особенно учитывая отсутствие мистера Симмондса, - но вместо того,
чтобы звонить друзьям в Австралию, листать "Мари Клер" или завтракать во второй раз (как
Меридия обычно делала в половине одиннадцатого), они просто сидели и как-то странно
смотрели на меня.
Я перестала печатать, подняла голову.
- Что с вами? Какая муха вас сегодня укусила?
- Скажи ей, - шепнула Меридия Меган.
- Ой нет, - с нервным смешком ответила Меган, - только не я. Идея была твоя, тебе и
говорить.
- Ах ты, стерва! - возмутилась Меридия. - Это была не моя, а наша общая идея.
- Да пошла ты! - крикнула Меган. - Сама все это начала...
Тут у меня на столе зазвонил телефон, и им пришлось прерваться. Я умудрилась ответить,
не сводя глаз с обеих. Они то и дело зыркали друг на дружку, а пропускать хорошую ссору мне
совсем не хотелось, тем более ссору Меган и Меридии. Даже забавно, как скоротечна оказалась
их общность.
- Алло! - сказала я.
- Люси! - сказал голос в трубке.
О господи, это Карен, моя соседка по квартире. Почему у нее такой злой голос? Наверно,
я забыла оставить ей деньги за газ или телефон...
- Привет, Карен! - затараторила я, пытаясь скрыть беспокойство. - Слушай, прости, я,
кажется, забыла оставить тебе чек за телефон. Или за газ? Я вчера поздно пришла, и...
- Люси, это правда? - перебила она.
- Конечно, правда, - возмутилась я. - Когда я вернулась, было уже за полночь, и...
- Да нет же, - нетерпеливо возразила она. - Ты правда выходишь замуж?
Комната качнулась у меня перед глазами.
- Что ты сказала? - тихо спросила я.
- Дежурная на коммутаторе, - ответила Карен. - И, должна тебе сказать, довольно
странно узнавать такие новости от нее. Когда ты собиралась поставить в известность нас с
Шарлоттой? Я считала, что мы лучшие подруги. А теперь придется давать объявление, что мы
ищем новую соседку, а мы ведь так хорошо ладили, а вдруг вместо тебя вселится какая-нибудь
зануда, которая не пьет, незнакома с симпатичными парнями, и без тебя все будет не так, и...
Она долго говорила еще что-то в том же духе.
Меган и Меридия подозрительно притихли. Они сидели смирно, слишком смирно, и
физиономии у них были испуганные и виноватые.
Стоп. Их виноватые лица. Вопрос Карен, не выхожу ли я замуж. Упорство Меган и
Меридии в том, что предсказание, данное Хетти, "сбылось". Слова миссис Нолан о том, что я
скоро выйду замуж. Так-так-так!
11
Я все поняла!
Хотя это было настолько неправдоподобно, что не хотелось верить.
Неужели правда? Неужели, вбив себе в головы, что предсказания Меган, Меридии и
Хетти якобы сбылись, они решили, что непременно должно сбыться и мое? Быть не может,
чтобы эти две идиотки побежали докладывать всем подряд, что я выхожу замуж, как будто это
свершившийся факт, а не болтовня гадалки!
Я дрожала от бешенства. И от недоумения. Как они могли оказаться такими дурами?
Понимаю, кто бы говорил... Моя собственная жизнь - длинная серия глупостей с
редкими вкраплениями нелепостей и пары откровенных безумств. Но на такое даже я не
способна, могу поручиться.
Я смотрела на них, недобро прищурившись. Меридия сжалась в комочек на стуле,
демонстрируя крайний испуг (когда я говорю "Меридия сжалась", это не следует понимать
буквально). Меган упрямо и независимо поджала губы, насколько позволяли бинты. Ее
напугать не так просто.
В трубке по-прежнему тараторила Карен:
- ...конечно, можно и парня поселить, но что, если он влюбится в одну из нас, и...
- Карен, - безуспешно попыталась я вставить хоть слово.
- ...и начнет свинячить в туалете, ты же знаешь этих мужчин...
- Карен, - сказала я громче.
- ...конечно, может, друзья у него будут симпатичные, да, вообще-то, и он сам может
оказаться ничего себе, но нам уже нельзя будет ходить по квартире без одежды, хотя, если он
симпатичный, может, мы были бы не против, и...
- Карен! - заорала я.
Она замолчала.
- Карен, - с облегчением повторила я, радуясь, что остановила безудержный поток ее
сознания, - я сейчас не могу с тобой говорить, но, как только смогу, перезвоню.
- Скажи, это Стивен? - не вытерпела она. - Рада за тебя, он прелесть. Не знаю, зачем
было давать ему отставку, разве что на самом деле ты хотела, чтобы он сделал тебе
предложение. Умно придумано, Люси, я от тебя такого не ожидала...
Я повесила трубку. А что еще было делать?
Потом остановила тяжелый взгляд на Меридии. Перевела глаза на Меган и обратно на
Меридию. Потом снова на Меган, чтобы та знала, что я о ней не забыла.
Выдержав паузу, я медленно заговорила:
- Звонила Карен. Она думает, что я выхожу замуж. С чего бы это?
- Извини, - пробормотала Меридия.
- Да, извини, пожалуйста, - промямлила Меган.
- За что "извини"? - безжалостно спросила я. - Может, вы наконец объясните мне, что
происходит?
Что происходит, я прекрасно понимала, но хотела ознакомиться с фактами во всей их
полноте. Вслух, членораздельно, при всех признаваться в собственной глупости - дело не
самое приятное. Тут открылась дверь, в комнату скользнула Кэтрин, секретарша директора, и
бросила что-то в лоток для писем.
- Люси, - окликнула она меня, - какие новости! Я еще забегу к вам попозже, чтобы
услышать все в подробностях. И упорхнула.
- Какого чер... - начала я.
Зазвонил телефон.
То была моя вторая соседка по квартире, Шарлотта.
- Люси, - выпалила она, - Карен мне все рассказала! Я звоню сказать, что страшно за
тебя рада. Карен говорит, что ты дура и дрянь, потому что не сказала нам, но я уверена: у тебя
были на то веские причины.
- Шарл... - попыталась остановить ее я, но, как и в случае с Карен, вставить хотя бы
слово оказалось невозможно.
- И еще, Люси, я так рада, что у тебя наконец все наладилось, - трещала она. - Если
совсем честно, я никогда не думала, что так будет. Знаешь, я всегда спорила с тобой, когда ты
говорила, что останешься старой девой в вольтеровском кресле, с одной батареей на всю
квартиру и сорока кошками, но я уже начала бояться, что тебя действительно ждет что-то
такое...
- Шарлотта, - сердито перебила я (одна батарея, придумает же!), - мне некогда.
И с размаху швырнула трубку.
Телефон тут же зазвонил.
На сей раз то был Дэниэл.
- Люси, - прохрипел он, - скажи, что это неправда. Не выходи за него! Никто не будет
любить тебя больше, чем я.
Я угрюмо ждала, пока он заткнется.
- Люси, - помолчав, позвал он. - Ты еще здесь?
- Да, - коротко ответила я. - Тебе кто сказал?
- Крис, - удивленно ответил он.
- Крис? - возопила я. - Мой брат Крис?
- Ну да. А что, это секрет?
- Дэниэл, - пустилась объяснять я, - послушай, я сейчас не могу говорить. Но
перезвоню тебе, как только смогу, хорошо?
- Хорошо, - согласился он. - Вообще-то, я просто шутил. На самом деле я очень,
очень за тебя ра...
Я повесила трубку.
Телефон зазвонил снова.
Я решила не подходить.
- Лучше кто-нибудь из вас, - мрачно сказала я.
- Алло, - нервно сказала в трубку Меридия. - Нет, - продолжала она, опасливо
поглядывая на меня, - сейчас она подойти не может.
И после паузы:
- Хорошо, я ей передам.
- Кто звонил? - как во сне спросила я.
- Ребята со склада. Хотят пригласить тебя в бар отметить событие.
От ужаса у меня поплыло перед глазами.
- Не жалейте меня, - простонала я, - говорите все, как есть. Вы что, оповестили по
электронной почте все четыре этажа? Или только несколько сотен моих ближайших друзей?
Откуда об этом знает мой брат?
- Твой брат? - меняясь в лице, ахнула Меган.
Меридия нервно сглотнула.
- Люси, - сказала она. - Никаких электронных писем мы никому не посылали. Честное
слово!
- Нет, - встряла Меган с легким смешком. Хочется верить, что смеялась она от
облегчения. - Мы вообще почти никому не говорили. Только Кэролайн. И Беатрис, и...
- Беатрис?! - бледнея, перебила ее я. - Значит, вы сказали Беатрис! Если Беатрис, то
электронная почта может отдыхать. Спорю на что угодно, моя мать тоже в курсе.
Беатрис отвечает в нашей конторе за связи с общественностью. Сплетни - не просто ее
профессия, она ими дышит.
Телефон на моем столе зазвонил опять.
- Давайте-ка лучше вы, - угрожающе процедила я. - Если еще кто-нибудь рвется
поздравить меня с предстоящим изменением семейного положения, я за себя не отвечаю.
Меган сняла трубку, с нервной дрожью в голосе сказала "алло".
- Это тебя. - Она протянула трубку мне и тут же отдернула руку, будто обожглась.
- Меган, - прошипела я, знаками веля ей прикрыть микрофон ладонью, - я не желаю
ни с кем разговаривать. Меня нет.
- Лучше возьми, - жалко пробормотала она. - Там твоя мама.
Я умоляюще посмотрела на Меган, потом на трубку и снова на Меган.
Ничего хорошего это не предвещало. Но ведь не мог же еще кто-нибудь умереть за такое
короткое время? И она определенно звонила не поболтать - у нас с мамой никогда не было
отношений типа: "Да брось ты, купи это, я папе не скажу, никто не поверит, что у тебя взрослая
дочь, на тебе это платье сидит лучше, чем на мне, дай-ка я подушусь твоими духами, у тебя
сейчас фигура лучше, чем когда ты вышла замуж, пошли прошвырнемся по магазинам,
посидим в кафе, ты моя лучшая подружка". Значит, до нее тоже каким-то ветром донесло
новость о моем мифическом замужестве, и потому общаться с нею мне не хотелось.
Если совсем честно, я просто ее боялась.
- Скажи, что я вышла, - отчаянно прошипела я Меган.
Из трубки раздался взрыв негодования, как будто поругались два попугая, но это
всего-навсего мама орала, что все слышит. Пришлось взять трубку.
- Кто умер? - спросила я, чтобы выиграть время.
- Ты, - проявив несвойственное ей остроумие, прорычала моя мама.
- Ха-ха, - нервно ответила я.
- Люси Кармел Салливан, - яростно отчеканила матушка, - мне только что звонил
Кристофер Патрик и сообщил, что ты выходишь замуж. Замуж!
- Мама...
- Хорошенькое дело - родная мать должна узнавать подобные новости таким образом!
- Мама...
- Разумеется, мне пришлось сделать вид, будто я в курсе. Но я знала, Люси, что этот день
придет. С младых ногтей ты была легкомысленна и безответственна. Тебе ничего нельзя было
поручить - разве для того, чтобы ты все сделала наоборот. Есть только одно объяснение тому,
что молодая женщина выходит замуж столь поспешно - если она настолько глупа, что попала
в историю. Тебе еще крупно повезло, что заставила парня покрыть твой грех, правда, одному
богу известно, что он за болван...
Я не нашлась, что ответить, потому что это было даже забавно - в нашей семье, бывало,
шутили, что мама находит недостатки во всем, что бы я ни делала. У меня такой большой опыт
ее недовольств и разочарований в моей персоне, что я давно перестала обращать на них
внимание.
Много лет назад я оставила надежды, что ей понравится хоть один из моих кавалеров или
что она скажет доброе слово о моей квартире, работе, подругах.
- Ты вся в своего отца, - с горечью посетовала она.
Бедная мама - никогда и ничем я ее не порадовала.
Когда я закончила колледж и устроилась секретаршей в лондонском офисе одной
международной компании, в первый мой рабочий день мама позвонила мне, но не затем, чтобы
поздравить и пожелать успехов, а чтобы сообщить, что акции моей компании упали на десять
пунктов по индексу Доу-Джонса.
- Мама, послушай меня, не пори чушь, - громко перебила я, - я не выхожу замуж.
- Понимаю. Ты хочешь опозорить меня на весь мир, подарив мне незаконного внука, -
все еще негодуя, воскликнула она. - А уж если ты дошла до того, что прекословишь матери...
(Лет десять назад мама ездила в Бостон в гости к своей сестре Фрэнсис, и там ее словарь
обогатился множеством книжных выражений, которые вкупе с ирландским выговором звучали
довольно странно.)
- Мама, я не беременна и не выхожу замуж, - резко сказала я.
В трубке растерянно молчали.
- Это просто шутка, - добавила я, стараясь говорить приветливо и мягко.
- Хороша шуточка, нечего сказать, - фыркнула она, придя в себя. - Вот когда ты
приедешь поведать мне, что нашла приличного человека и выходишь за него, то-то будет
шутка. Целый день буду смеяться. Пока не заплачу.
К моему удивлению, я очень рассердилась. Мне вдруг захотелось крикнуть, что я никогда
не приду к ней с новостью о своем замужестве и уж тем более не приглашу на свадьбу.
Разумеется, весь юмор ситуации заключается в том, что если, хоть это и маловероятно, я
подцеплю солидного человека с приличной работой и жильем, не отягощенного бывшими
женами и криминальным прошлым, то не удержусь и непременно предъявлю его маменьке -
пусть только попробует найти в нем какой-нибудь изъян.
Потому что, хоть мне часто кажется, что я её ненавижу, в глубине души я все-таки хочу,
чтобы она погладила меня по головке и сказала: "Умница, Люси, хорошая девочка".
- Папа дома? - спросила я.
- Разумеется, твой любимый папочка дома, - с горечью ответила она. - Где ему еще
быть? Неужели на работе?
- Можно мне с ним поговорить?
Поболтав минут пять с папой, я всегда чувствую себя немного лучше. По крайней мере,
можно утешаться тем, что я не совсем пропащая неудачница и хотя бы один из родителей меня
любит. Папа, как никто, умеет меня ободрить и посмеяться над мамой.
- Сомневаюсь, - резко ответила она.
- Почему?
- Подумай сама, Люси, - устало вздохнула она. - Вчера он получил пособие. Как
считаешь, в каком состоянии он сегодня?
- А, понимаю, - сказала я. - Он спит.
- Спит! - уничтожающе воскликнула мама. - Да он в глубокой коме. Уже двадцать
четыре часа, с небольшими перерывами. В кухне воняет, как в винном погребе, и не пройти от
пустых бутылок!
Я не ответила. Мама вообще максималистка, и всякого, кто время от времени выпивает,
автоматически записывает в алкоголики. Послушать ее, так папу пора лечить принудительно.
- Значит, замуж ты не выходишь? - спросила она.
- Нет.
- То есть устроила весь этот переполох без причины.
- Но...
- Ладно, мне пора идти, - заявила она, а я не успела придумать что-нибудь едкое в
ответ. - Не могу весь день стоять тут и точить лясы. Кому делать нечего, тот пусть и болтает.
Меня затрясло от ярости. Она же сама мне позвонила! Но прежде, чем я смогла наорать на
нее, она заговорила снова:
- Не помню, знаешь ли ты, что теперь я работаю в химчистке, - без предупреждения
сменила она тему. Голос у нее стал несколько спокойнее. - Три раза в неделю.
- Вот как?
- А по средам и воскресеньям по-прежнему в прачечной.
- Да?
- Понимаешь, мой магазин закрыли, - продолжала она.
- Ясно.
Я была на нее так зла, что могла отвечать только междометиями.
- Поэтому я с удовольствием поработаю несколько часов в неделю в химчистке, - не
унималась мама. - Деньги лишними не бывают.
- Ага.
- Так что, кроме мытья полов в больнице, возни с цветами в церкви Святого Доминика и
помощи отцу Кольму с приютом, у меня еще много дел.
Я ненавидела ее за это. Уж лучше бы она все время была злобной и невыносимой. Не
понимаю, как можно вдруг переключиться на светскую беседу после всего, что она мне только
что наговорила?
- А ты сама как - в порядке? - осторожно спросила она.
"В порядке, когда тебя не вижу", - хотела ответить я, но ценой неимоверных усилий
сдержалась и буркнула:
- Все хорошо.
- Мы тебя сто лет не видели.
Видимо, это должно было прозвучать весело и с некоторой долей игривости.
- Да, пожалуй.
- Может, зайдешь как-нибудь вечерком на следующей неделе?
- Посмотрим, - протянула я, начиная паниковать. Не могу вообразить ничего ужаснее
вечера в обществе моей мамы.
- Например, в четверг, - решительно заявила она. - К тому времени у твоего папочки
кончатся деньги, и есть шанс, что он встретит тебя трезвым.
- Может быть.
- Значит, в четверг, - подытожила она. - А теперь мне пора.
Она пыталась говорить беззлобно и дружелюбно, но сказывался недостаток практики.
- Все эти... яппи, или как их там называют, из новых роскошных домов, вот-вот набегут
за своими драгоценными костюмами от Армады, дорогушими шелковыми рубашками и бог
знает чем еще. Представляешь, некоторые даже галстуки в химчистку сдают! Веришь?
Гал-сту-ки! Что же дальше будет! Хотя, если у кого деньги лишние, еще и не на то можно
потратить...
- Так иди, тебе ведь некогда, - мучаясь, посоветовала я.
- Ну, ладно, все. Увидимся в чет...
Я швырнула трубку и заорала:
- Не Армада, аАрмани!
Потом оглянулась на Меган и Меридию, которые в течение всего разговора так и сидели
молча, с виноватыми лицами.
- Вот полюбуйтесь, что вы натворили, глупые коровы, - всхлипнула я, сама удивляясь
обжигающим щеки злым слезам.
- Прости, - шепнула Меридия.
- Да, Люси, прости нас, - пробормотала Меган. - Это все Элейн придумала.
- Заткнись, стерва, - прошипела Меридия. - Меня зовут Меридия, а идея была твоя.
Я их не слушала.
Они ходили вокруг меня на цыпочках, потрясенные и напуганные силой моего гнева. Я
сержусь очень редко. По крайней мере, так они думают. Вообще-то, я сержусь довольно часто,
но почти никогда не подаю вида. Слишком боюсь вызвать чье-нибудь неудовольствие: вдруг
подумают, что я мелкая склочница. У этого есть свои плюсы и минусы. Минус в том, что к
тридцати годам я, наверно, заработаю себе язву желудка, а плюс - в тех редких случаях, когда
я таки даю волю собственной злости, это производит впечатление.
Мне хотелось уронить голову на стол и заснуть, но вместо этого я достала из кошелька
двадцать фунтов, положила в конверт и надписала на конверте папин адрес. Если мама больше
не работает в магазине, с деньгами у них должно быть еще хуже, чем обычно.
Весть о том, что я не выхожу замуж, распространилась по компании так же быстро, как и
новость о моем замужестве. Поток посетителей в нашей комнате не иссякал ни на минуту,
причем шли по самым дурацким поводам. Это был настоящий кошмар. Когда я проходила
мимо кого-нибудь в коридоре, все замолкали, а потом начинали хихикать. Вероятно, персонал
уже начал скидываться мне на подарок, и теперь, когда недоразумение разъяснилось, начались
некрасивые свары по поводу возврата денег, ибо сдававшие требовали назад значительно
больше, чем внесли на самом деле, и, хотя моей вины в том не было, я все же чувствовала себя
неловко.
Жуткий день, казалось, будет тянуться вечно, но, к счастью, закончился и он.
Была пятница, а в пятницу вечером у нас в отделе принято всей компанией заглядывать
"на минуточку" в бар рядом с работой.
Но только не в эту пятницу.
Я отправилась домой сразу же.
Я не хотела никого видеть.
Мне хотелось забрать домой весь стыд, все унижение, всю жалость чужих людей к моему
статусу одинокой женщины. Довольно с меня того, что целый день была предметом пересудов
и вообще посмешищем.
По счастью, Карен и Шарлотта по пятницам тоже отмечали конец рабочей недели
"рюмочкой" в баре каждая со своими сослуживцами.
Поскольку "рюмочка" обычно превращалась в семичасовую пьянку, а заканчивалась рано
утром в субботу танцами с молодыми людьми в дешевых костюмах и повязанных вокруг
головы галстуках в безымянном ночном клубе, где бывают одни туристы, где-нибудь в подвале
у Оксфорд-серкус, очень вероятно, что вся квартира будет в моем распоряжении.
И это меня несказанно радовало.
Когда из схватки с жизнью я выхожу побежденной, - а я, как правило, остаюсь в
проигрыше, - то впадаю в спячку.
Я прячусь от людей, не желаю ни с кем разговаривать, ограничиваю контакты с
обществом заказом пиццы на дом и платой рассыльному. Еще хорошо бы рассыльный не
снимал своего мотоциклетного шлема, чтобы не встречаться с ним глазами.
А потом все проходит.
Через пару дней я обретаю необходимую для выхода в мир и общения с другими
человеческими особями энергию. Я восстанавливаю свой защитный панцирь, чтобы не казаться
размазней, плаксой и занудой, чтобы снова смеяться над своими несчастьями и активно
поощрять к этому остальных. Пусть удивляются, какая я стойкая и мужественная.
Когда я вышла из автобуса, начал накрапывать холодный дождик. Хоть я и страдала, хоть
и рвалась домой, в тепло и уют, но все же задержалась у магазинчиков за остановкой, чтобы
запастись провизией на два дня моей добровольной изоляции.
Сначала я купила в газетном киоске четыре плитки шоколада и толстый
иллюстрированный журнал и умудрилась при этом не обменяться ни единым словом с
продавцом (одно из многочисленных преимуществ жизни в центре Лондона).
Затем зашла в винный магазинчик и с чувством глубокой вины купила бутылку белого
вина. Мне было ужасно неловко от сознания того, что продавец понимает: я собираюсь
вылакать всю бутылку одна. Даже не знаю, почему это меня так заботило. Если б меня пырнули
ножом, пока я стою в очереди, он и бровью не повел бы; главное, чтобы я успела расплатиться.
Просто мне никак не удается искоренить свои дурацкие провинциальные комплексы.
Далее я остановилась у фургончика, торгующего картошкой фри, и, не считая краткой
дискуссии по поводу соли и уксуса, получила пакет жареной картошки, не вступая в
дальнейшие контакты.
Оставался видеопрокат. Я надеялась быстренько найти там что-нибудь легкое и
развлекательное, с минимумом разговоров.
Но это мне было не суждено.
- Люси! - окликнул меня Адриан, владелец пункта проката, таким голосом, будто мое
появление привело его в неописуемый восторг.
Я прокляла себя за то, что вошла. Как можно было забыть, что Адриан обязательно
захочет поболтать, потому что клиенты - его главная и единственная возможность общения.
- Привет, Адриан, - сдержанно улыбнулась я, надеясь остудить его дружеский пыл.
- Рад тебя видеть, - крикнул он.
Лучше бы не радовался так бурно. Я была уверена, что на меня смотрят все, кто находится
в зале.
Я попыталась стать маленькой и незаметной. Хорошо еще, что пальто у меня коричневое,
неброское.
Затем быстро - намного быстрее, чем собиралась сначала, - нашла то, что искала, и
подошла к прилавку.
Адриан широко улыбнулся.
Если б не мое человеконенавистничество, пришлось бы признать, что он действительно
очень мил. Если б еще не его чрезмерный энтузиазм...
- Ты где пропадала? - громко спросил он. - Я тебя не видел... больше недели!
Другие посетители перестали бродить между полок и дружно уставились на меня в
ожидании ответа. Во всяком случае, так мне показалось, ибо чувствительность у меня была
обострена до предела.
Я умирала от стыда.
- Значит, живешь себе своей жизнью и в ус не дуешь? - радостно продолжал Адриан.
- Ага, - промямлила я.
- А что случилось? - насторожился он.
- Продула уже все, - печально усмехнулась я.
Он поперхнулся от смеха.
- Да ты просто комик!
Я физически ощущала, как другие посетители сворачивают шеи, чтобы взглянуть на меня,
и думают: "Она? Эта замухрышка? Он не ошибся? Уж на комика-то
...Закладка в соц.сетях
