Жанр: Научная фантастика
Ямато 1. Гнев небес
...м сдержал раздражение.
- Позаботьтесь лучше о ваших непосредственных обязанностях, Инграм. Мы
должны продолжать полет. Хотя бы в течение недели.
- Недели?..
- Да. Чеджу находится в нескольких астрономических единицах от следующей
орбиты.
- Но мы можем приземлиться на Мокпхо! С нашим индексом мы достигнем ее уже
завтра!
Голос Эллиса перешел в рычание:
- Не вы управляете "Ричардом М.", Инграм!
- Этот долбаный корабль развалится к чертовой матери не позже чем через сутки,
точно! Он заразился компьютерным вирусом еще до того, как мы приземлились на Садо!
Давайте сядем на Мокпхо, капитан... Это самое лучшее, - умолял с выпученными от
напряжения глазами Бонетти.
- Он прав, капитан! Да! Или это, или - смерть!
- Хорошо, капитан? - спросил Инграм.
Эллис вспыхнул от гнева. Несколько дней назад он понял, что стабилизаторы на
"Ричарде М." находятся в критическом состоянии. Можно было лишь подлатать их, но не
более. Стрейкер сознавал, что сейчас необходимо заставить компанию Инграма поверить
в то, что стабилизаторы продержатся и что они еще смогут дотянуть до дома. "Я заставлю
их верить! - клялся он себе. - Я заставлю их довести эту бочку с дерьмом до Либерти,
несмотря ни на что!"
- Вы хотите на Мокпхо, да?
- Конечно! Все хотим!
- Значит, вы хотите провести остаток жизни на каторге, вкалывал как безмозглые
скоты?
Упоминание о религиозном рабстве, в котором заключенные сходили с ума от
непосильной работы, смутило их.
- Вспомните корейский корабль, с которым мы повстречались на Бунгуране!
Инграм решил сменить тактику.
- О, Господи! Капитан, но даже это все-таки лучше, чем голод! Я устал от мучений.
- Я вижу, тебя беспокоит вовсе не стабилизатор, Инграм! Ты просто хотел сбежать!
Но то, что ждет тебя на Мокпхо, в тысячу раз хуже голода на корабле. Ты хочешь
отправиться туда? Они маньяки. Прежде чем убить нас, они выжгут мозг, заберут душу и
вытянут остатки сил - вот что ждет нас на этой планете! А теперь отправляйтесь назад к
стабилизаторам!
- Не смей мне приказывать! Ты, су... - Инграм резко шагнул вперед, но Эллис
схватил его и отшвырнул прочь. Он повернулся к остальным астронавтам.
- Мы все находимся на одном корабле. Моя жизнь в такой же опасности, как и
ваши. Еще раз повторяю: стабилизаторы достаточно крепки, чтобы дотянуть до дома.
Если кто-нибудь еще желает обсудить это со мной, я готов.
Бонетти повалился на колени, молитвенно сложив ладони, и поднял на капитана
искаженное страданием лицо.
- Пожалуйста... Приземлимся... Я больше не могу, - хрипло молил он Эллиса.
Стрейкер с трудом поднял Бонетти и поставил его на ноги. Силы обоих были уже на
исходе. Эллис заставил Бонетти посмотреть ему в лицо.
- А теперь отправляйтесь к стабилизаторам!
Бонетти чуть покачнулся, что-то бессвязно бормоча. Эллис увидел в его глазах
безумный блеск. В этот момент Бонетти захохотал и бросился на капитана, пытаясь
вцепиться ему в горло. Неистовый, нечеловеческий взрыв энергии обезумевшего
астронавта привел Эллиса в замешательство. Но порыв быстро угас. Тело Бонетти
внезапно обмякло, руки безвольно опустились. Нервно хихикая, он повернулся и
направился к внешнему люку. Прежде чем кто-либо успел ему помешать, Бонетти открыл
люк, нырнул в шлюзовую камеру и повернул кран. Астронавты отпрянули. Они уже
ничем не могли помочь несчастному и с ужасом наблюдали, как тело их товарища
уносится в чистый вакуум. Одна из женщин, находившихся рядом, с перекошенным
лицом подошла к Стрейкеру.
- Вы получили то, чего добивались, капитан!
- Разойтись по постам! Быстро!
Они повернулись, и Инграм молча увел их прочь, весь дрожа от гнева. Эллис понял,
что ни этому человеку, ни кому-либо другому доверять уже нельзя. Но "Ричард М."
должен приземлиться на Чеджу.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Место действия: Садо
- Что они с нами сделают, Стрелок?
- Мы погибаем...
- Сто тридцать дней в этой вонючей дыре!
Четыре бледных лица выглядывали из-за решетки тюремного окна. Арестанты
каждый раз пытались узнать какие-нибудь обнадеживающие новости от Дюваля с тех пор,
как его стали водить на допросы. Прошло уже два месяца, как от них впервые забрали
Стрелка. Они по-прежнему находились в Ниигате, а даймё все еще не уехал в Канадзаву,
столицу материка. Страх смерти витал над ними, пока наконец они не начали молить о
казни как о милости, избавлении от невыносимого страданий. С каждым днем их крики
становились все слабее и жалобнее. Тюремщик, смеясь над арестантами, ударил палкой по
решетке и низко поклонился офицеру, проходившему мимо, заставив Дюваля сделать то
же самое.
Стрейкер поддерживал пленных как мог. Он говорил им, что американцы будто бы
приземлились на севере континента и с каждым днем подступают к Ниигате. Но
постепенно заключенные поняли, что Дюваль выдумал это. Они лишились последней
надежды и совсем пали духом.
- Эй, Стрелок! Что они хотят с тобой сделать?
- Не знаю, - ответил Дюваль, но тут тюремщик подогнал его палкой.
- Сугу! - подал команду всадник, следовавший за ним.
Этот человек появился вскоре после того, как поймали Дюваля. С тех пор Стрейкер
видел его дважды. И оба раза он отметил жестокость японца. Ясно, что тот командовал
солдатами, потому что при его появлении солдаты становились напряженными и
безжалостными. Дюваль открыто посмотрел на тюремное окно.
- Говорят, наместник завтра уезжа...
- Сугу!
Сильный удар обрушился на спину Стрейкера, и он зашатался. Было опасно
игнорировать приказы молодого офицера. Он носил щеголеватое серое кимоно, вся
амуниция была тщательно приведена в порядок, включая подошвы ботинок.
- Надменный ублюдок, - пробормотал Дюваль. - Ты обращаешься с нами как с
собаками, чтобы заслужить одобрение наместника. Я не забуду ни одного удара. Придет
время, и ты заплатишь за все. У меня хватит сил, потому что правда на моей стороне. Я
обещаю, что когда-нибудь разыщу тебя, и тогда твоя жизнь не будет стоить и цента!
Стрейкер погрузился в мрачные раздумья. Город был спокоен. Он постепенно
опустел за последний месяц, но сегодня казался особенно безлюдным. Дюваль знал, что
во время сражения торговые биржи понесли значительный урон. Из-за этого цены в
Ниигате непомерно возросли. Благодаря своим ежедневным "экскурсиям" по городу в
сопровождении конвоя он понял, что торговля находится в кризисе. Несмотря на
оживленное заключение сделок, продавцов было немного. Они сидели возле своих
товаров и советовали возмущенным покупателям съездить на Палаван, Дзивадзиму или в
Корею за более дешевыми вещами.
У бухты шла оживленная торговля рабами. Монахи приходили за бумагой и
шерстью, расплачиваясь золотыми квадратными монетами, завернутыми в шелк. Солдаты
покупали мечи и лазерное оружие новейших марок, привезенное на кораблях.
Продавалось много шелка: из Ямато, с Филиппин и привезенного на маленьком судне с
Санаду, где были лучшие шелковичные питомники в Освоенном Космосе. Все это
обменивалось на изотопы серебра и платины со слабой радиоактивностью наравне со
слитками местного золота. Благородные металлы непрерывным потоком шли в Ямато,
минуя таможни благодаря невероятным ухищрениям купцов. Им удавалось скрывать свои
барыши от солдат императора, которые могли конфисковать их или обложить высокой
пошлиной.
Каждое утро в течение последних двенадцати недель Дюваля брали под стражу и
отвозили на самолете в один из пригородов Ниигаты, где был расположен комплекс
оборонительных заводов Хасэгавы. Там его помещали в маленькую комнатку с тщательно
подобранными учебниками, которые он усердно штудировал. Он быстро освоил
технические термины на японском, и уже вскоре чтение перестало утомлять его.
Во время перерыва ему позволялось сидеть вместе с другими инженерами. Дюваль
наблюдал и слушал, а в последние дни начал принимать участие в разговорах. До этого он
держался в стороне от людей, которые конструировали лазерное оружие для недавно
аннексированной Сферы Процветания. Главные центры Хасэгавы находились в Тибе,
около Канадзавы, но в Ниигате имелись небольшие установки, которые обслуживали порт
и проходящие через него корабли. Очень скоро Стрелок смог подтвердить свое заявление
о том, что является крупным специалистом по оружию. Инженеры Хасэгавы негодовали
на нового даймё за вмешательство в их работу и не желали пускать гайдзина в мастерские.
Это шло вразрез с принципом военной коммерции, которая была направлена против
Американо и даже против его предшественницы на Земле со времен Сойя. Но Нисима
являлся даймё, и его слово было законом.
На первых порах Дюваль столкнулся с типично японской замкнутостью. Но позже
он постепенно начал завоевывать их уважение и даже уважение Ватару Хосино -
старика, который запирал его на цепи в хлеву и приносил ему каждый вечер сырую рыбу
и рис. Хосино многое рассказывал Дювалю о Садо, о торговых баржах йа, о системе хан
- распределении роскошных землевладений между людьми. Понемногу Стрейкер начал
понимать, каким фантастическим достижением являлось освоение гигантского
континента и контроль над его климатом.
Он ничего не мог с собой поделать, но испытывал все большее и большее уважение
к своим захватчикам. Очень часто, когда Дюваль смотрел в ночное небо на сияющие
звезды, которые выплывали с востока, со стороны моря, и уплывали на запад, прячась в
горах, он размышлял о том, как далек Американо и каким удивительным и действительно
необычным оказалось это место. "Неважно, куда ты направляешься в Космосе, - везде
одни и те же звезды". Эта японская мудрость, которую он недавно услышал, успокаивала
его, когда он глядел в ночное небо.
В этот день солдаты, как обычно, прикрепили его цепи к дверному кольцу в
конюшне и оставили одного. До появления Хосино с едой Дюваль, как правило, заполнял
время воспоминаниями о доме. Но сегодня, наблюдая за Кровавой Луной, нависшей над
горизонтом, он задумался о своей судьбе. После допроса у даймё его приковали на цепи в
конюшне. Пробудившись ночью от кошмарного сна, Дюваль обнаружил на груди и шее
кучу жирных клещей. Их упругие, наполненные кровью брюшки блестели в лунном свете
и напоминали гроздья черного винограда. Он в ужасе стал срывать их с себя, с
отвращением наблюдая, как они лопаются.
Дюваль не мог уснуть до рассвета. Утром его разбудили мягкие лучи солнца,
заглянувшего в крошечное окошко на конюшне. Травяная подстилка, на которую падали
яркие блики, превратилась в сказочный золотой ковер. В этот момент Дюваль понял, что
какую-то часть своей жизни он потерял навсегда. Беззубый старик принес ему ведро воды
и миску морской капусты, а потом сел рядом у двери. Он добродушно покачивал головой,
глядя, как гайдзин умывается.
- Извините, но мне неудобно умываться в цепях. Не могли бы вы их снять? -
спросил он на ломаном японском.
Глаза старика сузились, и он с подозрением нащупал в кармане неоновый ключ.
- Ты - гайдзин.
- Я человек, а не животное.
- Со дэсу ка - все люди животные. И человек должен знать свое место - тарурэсу
дару-ин.
Дювалю показалось, что последние слова были созвучны с именем Чарльза Дарвина,
и он с презрением подумал о его теории.
- Я всегда думал, что мое место рядом с другими людьми.
- Интересный ответ. А ты дашь мне слово, что не попытаешься сбежать?
- Куда мне бежать?
- Дай мне слово. Поклянись своей жизнью, гайдзин.
- Она и так в ваших в руках.
- Ладно. Можешь вымыться как человек.
Старик был уже совсем седой, но в тот момент он показался Дювалю молодым.
Умываясь, Стрейкер расспрашивал старика о даймё - впоследствии это могло ему
пригодиться. За завтраком Дюваль обнаружил, что старик оказался разговорчивым.
- Меня зовут Ватару Хосино. Когда я был в твоем возрасте, я тоже искал
приключений. Я был солдатом. Затем, в один счастливый год, я стал участником
экспедиции моего господина, известного Есиды Сингена. Ах, что это был за человек! Мне
исполнилось тогда двадцать лет, и я мечтал о славе. Я был сильным и ничего не боялся.
Во имя императора мы прошли цепь орбит. Мы прилетели сюда, чтобы освоить эту
планету. Нас было две тысячи человек, и мы высоко подняли знамена в тот первый день.
Немногие колонисты добрались сюда. Садо была тогда совсем дикой планетой. Пять
миллионов видов растений - но большинство из них были ядовитыми для человека. До
сих пор здесь сохранились ядовитые растения и множество жалящих насекомых всех
видов. Здесь есть змеи, которые могут проглотить целую лошадь.
Тогда мы не знали ничего о Садо. Потом выяснилось, что планета первоначально
была участком газовой туманности, захваченным сверхновой звездой. Двадцать пять лет
назад, когда мы впервые пришли сюда, все здесь было неизведанным. Но я помню все, как
будто это было вчера. Знаешь, гайдзин, некоторые вещи человек никогда не забывает. Нас
много прибыло сюда, но в живых остались немногие. Так всегда случается с пионерами.
Да, каждому человеку отведен свой срок, и каждый должен стоять перед лицом смерти,
иначе как он познает жизнь?
Старик замолчал и о чем-то надолго задумался. Дюваль тем временем жадно ел
морскую капусту. Наконец миска опустела. Он отставил ее в сторону и вытер рот
рукавом.
- Ты живешь в Ниигате? - спросил Дюваль старика.
- Да, и там тоже, но в основном в Канадзаве. Мне повезло: я постоянно езжу между
этими двумя большими городами. Меня назначили заместителем главного инспектора, и я
сопровождаю поезда, которые доставляют золото. Но сейчас меня направили сюда от
концерна Хасэгавы, потому что я немного знаю ваш язык и потому что мой хозяин
надеется, что ты мне станешь доверять.
- Твой хозяин?
- Да. Он - ойабун, а я - койбун. Отец и сын. Понимаешь?
- Нет. Только догадываюсь. Он твой работодатель?
Хосино снисходительно улыбнулся.
- Иэ! Нет! Вам, американцам, трудно это понять. Хасэгава - мой покровитель. Он
защищает меня, дает мне одежду и пищу. А я в благодарность должен всю свою жизнь
хранить ему верность.
- Значит, ты имеешь какое-то отношение к вывозу золота из Канадзавы?
Хосино гордо выпрямил грудь.
- Да. Но только не очень близкое, конечно. Я занимаю невысокое положение, но
мой господин позволил мне надзирать за поездами, отправляющимися из Бидзена. Это
место в самом сердце Садо. Там есть гора с выходами золотоносных жил. Концерн
Хасэгавы имеет контракт на вывоз золотой руды на железнодорожных поездах.
- Твой господин оказал тебе большую честь.
Хосино скромно покачал головой, но душа его переполнилась гордостью.
- Поезда идут с большого плато в десять тысяч саку над уровнем моря. Это место
называется Равниной Камней. Там, внизу, у соленых и пресных озер, за дымящимися
вулканами, охраняющими материковые высоты, лежит земля самых красивых закатов. За
нею начинается полоса диких джунглей. Они густые и непроходимые. Дорога до моря
оттуда темна и опасна из-за гурэнтаев - рабов, сбежавших с плантаций, и преступников,
которые строят там свои жилища.
- А почему золото перевозят на поезде?
- Это очень экономично. Перевозить его другим способом слишком дорого.
- Да. Но в руде 99,9 процента примеси. Почему бы не очищать ее в шахтах? Если
извлечь металл из руды на месте, золото было бы гораздо легче и дешевле перевозить.
- Возможно. Но когда велось строительство железной дороги, не было хорошего
способа очистки руды. До сих пор обогащающие комплексы очень дороги и стратегически
важны.
Воцарилась тишина, но вскоре Дюваль прервал молчание.
- Вы - самурай, Ватару-сан?
- В Ямато немного самурайских семей, еще меньше их на Садо. Большинство
людей здесь принадлежит к классу икки - крестьян и рабочих. Я - урожденный досо,
торговец.
- А вас не беспокоит, что вы не можете сменить класс?
- Нет. Я такой, каков есть от рождения.
В деревянном храме, стоявшем через дорогу, зазвонили колокола. Постепенно их
звук становился глубже. Три человека в набедренных повязках, сандалиях и белых
хатимаки на голове раскачивали огромную деревянную чурку, напоминающую
средневековый таран. Звук возвратил Дюваля в настоящее. Он увидел, как одетый в
черное жрец отвязал тент и вылил скопившуюся на нем воду. Хосино низко поклонился в
сторону алтаря.
- Мне надо идти.
- Вы пойдете вместе с церемониальной процессией даймё?
- Хай. Во вторник. Если даймё пожелает, он возьмет и тебя с собой.
Дюваль в растерянности взглянул на старика. Такой поворот событий явился для
него полной неожиданностью.
- Вы полагаете, он захочет сделать это?
Хосино пожал плечами:
- Не знаю, но вполне возможно.
Старик замкнул колодки и ушел. Оставшись в одиночестве, Дюваль наблюдал, как
со всех сторон стали стекаться люди. Они шли к храму через центральную площадь по
красноватой утрамбованной глине. Лужи, оставленные вчерашним дождем, постепенно
исчезали, испаряясь под жаркими лучами полуденного солнца. Перед Дювалем мелькали
босоногие рабы, хини, икки, жрецы в сандалиях из рисовой соломы, самураи и торговцы,
оставшиеся в Ниигате. К вечеру все стихло, улица и площадь опустели.
Вот тогда-то он и увидел ее - девушку, которой поклонился, когда его впервые
вели в тюрьму. Сейчас она шла по улице одна, одетая в свободное шелковое кимоно, с
распущенными волосами, густые черные пряди которых гривой развевались на ветру. Она
тайком выбежала из дома губернатора и поспешила через площадь на конюшню, позабыв
о присутствии американца. Дюваль сжался от мучительного стыда за свое тряпье. Он
спрятался в тени и наблюдал, как она вошла и остановилась рядом с лошадьми, гладя их
шеи. Девушка разговаривала с ними и ласково дула им в ноздри.
- Вы так добры, госпожа, что навестили нас, - проговорил Дюваль дрожащим
полушепотом.
Она отпрянула назад в удивлении, не сумев разглядеть его в темноте.
- Кто здесь?
- Только мы - лошади.
- Лошади?
- Да, моя госпожа. Разве вы не знаете, что на Садо все лошади разговаривают?
Она заметила его белозубую улыбку и встряхнула головой.
- И ослы тоже!
Девушка с достоинством подняла голову и неторопливо вышла из конюшни,
нисколько не испугавшись его и даже не смутившись. Весь вечер после этого Дюваль
видел перед собой ее образ и не мог от него избавиться. Он смотрел на губернаторский
дом, пока от блеска его черепичной крыши у него не зарябило в глазах.
Вот к дому подъехал на белой лошади безупречно одетый офицер. Навстречу ему
выбежала та самая девушка, которой Дюваль поклонился и которая заходила сегодня на
конюшню, застав американца врасплох. Теперь она была одета в голубое кимоно с белым
поясом, а волосы ее были аккуратно заколоты. Дверь в конюшню вновь открылась, но на
этот раз вошел Хосино. Он поставил миску с едой и уселся поодаль. Дюваль немного
обождал, а затем стал нетерпеливо расспрашивать старика:
- Кто этот человек на белой лошади, Ватару-сан?
- Это офицер гвардии, сын моего господина и его наследник. Он очень важный
человек в Канадзаве. Его зовут Хасэгава Кацуми.
- А госпожа, с которой он разговаривает?
- Это его сестра Мити. Настоящая красавица, правда? - Хосино улыбнулся,
показав свой единственный оставшийся зуб. - Да... Если бы я был хоть чуть-чуть
помоложе...
Дюваль с грустью кивнул в ответ. Он чувствовал что-то, но что - не мог сказать.
Словно пьяный, смотрел он через площадь и даже не заметил, как Хосино прикрепил цепи
к оковам на его запястьях и лодыжках. На другой стороне площади белый конь
нетерпеливо гарцевал на месте. Кацуми умело сдерживал его. Вдруг Мити увидела следы
шпор на боку коня и нахмурилась.
- Как его зовут?
- Коня? Его зовут Моку - Юпитер.
Она щелкнула веером, раздраженная хладнокровием брата. "Разве он не понимает,
что я Мити-сан, его сестра? - спрашивала она себя. - Он даже не хочет улыбнуться мне.
Наверное, недоволен моим приездом. Я просто ничего для него не значу".
- Вы чем-то обеспокоены, Мити-сан?
- Нет, нет. Просто я думаю о предстоящем путешествии. Оно будет, наверное,
трудным.
- Не волнуйтесь. О вас хорошо позаботятся. Да и я в случае чего приду на помощь.
- Говорят, в джунглях между Ниигатой и Канадзавой живут опасные преступники.
Это правда?
- Они не рискнут напасть на нас, они трусливы и не вступят в бой. Их краденое
оружие не может соперничать даже с оружием солдат местного гарнизона и уж тем более
с оружием моих людей.
Она уловила безразличные нотки в его голосе и заметила скучающий взгляд, когда
он говорил о поездке.
- Скажите, могу ли я попросить вас об одном одолжении?
Он снисходительно улыбнулся ей:
- Вы знаете, что можете попросить меня о чем угодно, Мити-сан.
- Нельзя ли мне поехать верхом на Моку, когда мы отправимся на континент?
Улыбка моментально исчезла с его лица.
- На моем коне?
- Мне легче будет путешествовать, если я поеду верхом одна, в пределах колонны,
разумеется. - Она нахмурилась и прикоснулась веером к губам. - Я неделями нахожусь
в обществе Фумико-сан...
- Сожалею, но вы должны понимать, что это не Ямато. Здесь, на Садо, лошади
очень дороги.
- Но ведь у вас есть конь...
- Обещаю, что у вас будет самое удобное место в лучшем паланкине, который я
смогу разыскать. Я лично отберу носильщиков и прикажу, чтобы они несли вас осторожно
под страхом смерти.
Она разочарованно вздохнула.
- Я уверена, что ваш приказ заставит их быть очень осторожными, Кацуми-сан. Но
все равно мне придется всю дорогу до Канадзавы биться о стенки, выслушивая
постоянное ворчание жены даймё. Боюсь, я потеряю терпение, и мне не удастся сохранить
вежливость.
Кацуми сделался серьезным и начал дипломатично уговаривать сестру. Он ударил
коленями коня и сжал уздечку.
- Подумайте о вашем здоровье, Мити. Эта несчастная звезда, которую мы называем
нашим солнцем, излучает слишком много ультрафиолета, так что вам лучше находиться в
тени паланкина. К тому же этот конь очень резвый и игривый. Если он сбросит вас, отец
никогда не простит мне, и я сам себе этого не прощу.
- Чего вы не простите себе, Хасэгава? - в дверях показалась элегантная фигура
даймё. Он скользнул взглядом по бледному лицу Мити и внимательно посмотрел на
лейтенанта.
- Чего именно вы не хотите себе простить?
Кацуми немедленно спешился и низко поклонился даймё.
- Ваше превосходительство...
- Я спрашиваю, Хасэгава, отчего твой голос звучит так виновато. На этот вопрос
легко ответить.
Кацуми вытянулся в струнку и приподнял подбородок.
- Я просто объяснял сестре, ваше превосходительство, что не может быть и речи о
том, чтобы она ехала верхом в Канадзаву.
- В самом деле? Почему же?
- Это... это ей не совсем подобает, ваше превосходительство.
Мити рассмеялась и прикрыла ладонью рот.
- Это всего лишь моя фантазия. Не беспокойтесь...
- Я и не беспокоюсь, потому что уверен: ваш брат будет рад предложить вам своего
коня. К тому же у него будут в пути другие обязанности.
Кацуми постарался сохранить невозмутимость.
- Другие обязанности, ваше превосходительство?
- Да. Вы проявили похвальный интерес к американскому пленному. Вы оказались
абсолютно правы, говоря, что новое американское оружие представляет большой интерес
для концерна Хасэгавы. Гайдзин доказал, что он опытный специалист, и поэтому я решил
взять его с собой. Ему есть о чем рассказать нам, но ему нужно помочь избавиться от
своеволия. Я назначаю вас ответственным за его безопасность. Найдите, если сможете,
способ раскрыть его секреты.
Когда Нисима отошел настолько, чтобы не слышать их разговора, Мити виновато
посмотрела на брата.
- Простите, я кажется...
Он вручил ей уздечку и сказал:
- Вот, берите коня. И попридержите в будущем язык перед моим начальством:
помните, что на мне теперь лежит большая ответственность.
Путешествие началось на следующий день в десять часов утра. Дорога из Ниигаты
пролегала параллельно железнодорожному полотну, по которому перевозили золото.
Когда процессия поднялась из низины, дорога стала сухой и пыльной. Они проходили
мимо селений, состоявших из бедных деревянных домиков, традиционно покрытых
тростником. Икки бросали инструменты и поспешно бежали с полей к дороге, становясь
на колени и ударяясь лбом об обочину. Маленькие дети, напуганные родителями,
смиренно и молчаливо следовали их примеру. Время от времени путешественники делали
остановки и отдыхали. По вечерам они разжигали костры и натягивали тенты. Они
укладывались на пестрые матрасы, набитые хлопком. Вокруг лагеря выставлялись
часовые. Днем они шли по аллеям среди океана девственных влажных джунглей,
покрывающих холмы и долины и простирающихся до самого горизонта.
Нисима Юн ехал в центре процессии. Его сопровождали три высокопоставленных
лица: жрец синто, каро - военный маршал Ниигаты и тайсо - его заместитель. Перед
ними шли три взвода самураев, несших сасимоно - привязанные к спинам флаги. Позади
- купцы со своими родовыми гербами и положенными по обычаю подарками для
прежнего даймё, который еще находился в Канадзаве. Затем следовали женские
паланкины, тяжело опирающиеся на спины носильщиков, кожа которых блестела на
солнце. За ними шло около тысячи солдат и церемониальные рабы, скованные по три в
ряд. Завершали процессию машины с багажом.
Мити получила специальное разрешение даймё ехать верхом впереди колонны на
белом коне. Иногда она оказывалась впереди всех, а порой пристраивалась в хвосте
процессии. Ей нравилось отпускать коня и позволять ему свободно выбирать соседей, но
она не подпускала его к женским паланкинам. Мити послушалась совета своей служанки,
надев длинное свободное кимоно и соломенную шляпу с широкими полями, завязанную
под подбородком белой лентой. Кацуми шел в нескольких ярдах позади центральной
колонны, не сводя глаз с американца. Его раздражал Хосино, который на бивуаках
приносил пленнику еду или помогал бриться. Сегодня гайдзин был раскован - с ног
сняли цепи, но на всякий случай оставили наручники.
- Я вижу, вам все-таки удалось найти коня, - обратился американец к Мити, когда
она подъехала поближе. - Не дадите ли мне тоже прокатиться, госпожа?
Она делала вид, что не замечает его, но краснела всякий раз, когда он обращался к
ней. Мити даже не упрекала его за то, что он нарушал ритуал, пытаясь завязать с ней
беседу. "Он ведь просто не пони
...Закладка в соц.сетях
