Жанр: Научная фантастика
Ямато 1. Гнев небес
...сто двадцать шесть галлонов каждый. В случае чего, экипаж
сможет употреблять это вещество в пищу, даже неразбавленным.
Астронавты вынесли с "Томаса Дж". пятьдесят контейнеров генетического сырья,
перфокарты для атмосферных мониторов, упаковки со сверхстойкими зернами пшеницы.
Дюваль переносил синтезаторы пищи и ящики мороженой рыбы, которую ди Баррио
привезла с Палавана. Они работали в трюме, стоя по колено в воде и вдыхая удушливый
дым, который заполонил весь корабль.
Лазерные лучи превратили капитанский мостик в груду расщепленных стальных
подпорок со сбитой обшивкой. Правый борт корабля был разворочен. Повсюду в
беспорядке валялись дула лазерных пушек. Увидев картину полного разрушения, Дюваль
пришел в бешенство. В этот момент в его голове мелькнула мысль получить компенсацию
за неудачную экспедицию, и он молниеносно составил план действий.
- Сэр, мы расчистили весь нос корабля, - доложил Корнелиус. Его взгляд был
прикован к "Ричарду М.", который находился в безопасности. Хавкен и Сандерс со
своими отрядами уже ушли. Дюваль увидел, как Диаз спрыгнула на руки своих товарищей
с "Дуайта Д.". Они остались одни на бывшем флагмане. С "Ричарда М." уже раздавались
приказы подниматься наверх и задраивать люки.
Дюваль схватился за ручку уцелевшей гравитационной пушки и повернул орудие на
шарнирах. Его дуло было направлено на внутренности корабля. Дюваль ударил по
ограничителю, и дуло уставилось на ирландца.
- Корнелиус, ты хочешь возвратиться домой богачом?
- Да, я бы не отказался...
- Тогда возьми с собой пятерых и отправляйся на корму, к трюму! Доберитесь до
громкоговорителя и руководи мною оттуда. Этим жирным свиньям я не хочу оставить и
медного гроша!
- Но командор распорядился взять только самое необходимое. Я не собираюсь
нарушать его приказ, - запротестовал Поллак.
- А что ты привезешь детям, когда вернешься? Кусок дерьма? Не бойся, с тобой
будет полдюжины охотников! - попытался уговорить его Стрейкер, но Поллак так и не
решился нарушить приказ Хавкена.
Вслед за Корнелиусом во внутренности корабля отправились пять человек. Дюваль
сбил ограничители с установки, и пронзительно яркий голубой свет вырвался из
пробитого основания прицела. В этот момент из трюма сквозь лопнувшие трубы на
палубу хлынула вода. Яркий свет, лившийся из пушки, отражался на ее мутной
поверхности. Дюваль с содроганием увидел, что рядом с ним всплыло чье-то
изуродованное тело с обезображенным лицом, окруженным маслянистым нимбом. Он
перешагнул через труп, втиснул опасно перегруженное зарядом орудие между опорами
палубы и выстрелил.
Раздался взрыв. С грохотом обвалилась стена отсека; пушка зашаталась. Дюваль
услышал крик Корнелиуса:
- Целься левее! Сумасшедший, ты нас всех убьешь!
Два параллельных луча диаметром с глубокую тарелку прошили корабль, оставляя в
переборках цепочку отверстий с ровно обрезанными краями.
Дюваль прицелился и вновь выстрелил. Раздался еще один взрыв и послышался крик
Корнелиуса. Так повторялось несколько раз, пока он не услышал голос из
громкоговорителя:
- Стрелок, ты слишком далеко взял! Еще немного - и ты, идиот, отправил бы нас
всех на тот свет! Ради Бога, не стреляй больше из этой штуки!
Стрейкер очистил жерло пушки от остатков металла, подержал их, обжигаясь,
секунду в ладонях, потом бросил на пол, уничтожил из лазерного пистолета, и, не теряя
времени, бросился вслед за Корнелиусом и остальными.
Дюваль нырнул в трюм, и, когда его глаза привыкли к темноте, увидел
металлические полосы обшивки, ровно, как скальпелем, отрезанные "особым оружием".
По палубе было разбросано очищенное золото в тяжелых пятидюймовых шарикахслитках.
Здесь же находились три огромные запечатанные канистры с радиоактивным
золотом.
- Они прекратили стрелять. Доставай канистры, болван! - закричал Стрелок
Инграму.
Тот вспыхнул от гнева и тряхнул копной слипшихся от грязи и пота волос. В это
время Ривелли и кадет Мортон пробрались к пробоине в борту, возле которой плавал чейто
труп. Оттолкнув его, Ривелли выглянул в пробоину и с ужасом увидел гигантский
грузовой корабль Ямато, разворачивающийся на площадке.
- О, черт! Мы погибли! - закричал Ривелли, и его нежное, почти женское лицо
перекосилось от страха.
- Что ты там увидел? - с тревогой спросил Дюваль.
- Надо выбираться отсюда! Смотрите, он идет прямо на нас! Это кораблькамикадзе!
- Что такое? - закричала Джеб Мун, шеф-повар на "Дуайте Д.". Колено ее было
разбито, и она прихрамывала.
- Камикадзе! - кричал Ривелли. - Я слышал, японцы мастера на такие фокусы.
На каждом корабле есть система самоуничтожения. Сейчас он врежется в нас и взорвется.
Мы погибли...
Всех охватила паника. Стараясь сохранять самообладание, Дюваль просунул голову
в дыру в изуродованном корпусе - выяснить, что происходит на площадке. Адмирал
Ямато послал один из самых мощных своих кораблей водоизмещением около двух тысяч
тонн. Его блестящий белый корпус сиял в красных лучах заходящего солнца. Корабль
медленно двигался в их сторону. Астронавты оцепенели, не могли двинуться с места...
Вся жизнь мгновенно пронеслась перед мысленным взором Дюваля, и в его памяти
неожиданно всплыл эпизод из раннего детства. Было ему тогда три года. Он вспомнил
яркие бело-красные знамена, поднятые на Орегоне, и сумасшедших палачей из Кайовера.
На пляже планеты-заповедника сектанты-фанатики Ямато без всякого повода распяли на
крестах двадцать американских туристов...
Усилием воли Дюваль прогнал воспоминания и преодолел страх. "Если это
камикадзе, - думал он, - то очень скоро мы будем уничтожены. Но время еще есть.
Быть может, нам повезет и компьютер на приближающемся корабле выйдет из строя.
Корабль не взорвется, и тогда мы уцелеем". Дюваль не мог смириться с неминуемой
смертью, и разум его питали самые призрачные надежды. Наконец он сбросил с себя
оцепенение.
- Выносите канистры, живо! - закричал он растерявшимся астронавтам, что
толпились в отсеке.
- Камикадзе отправит нас всех к праотцам! "Ричард М." улетит, а мы сгорим здесь
заживо! - огрызнулась Мун.
- Нужно бежать! - взвизгнул Мортон.
- Я не могу... - беспомощно заскулила Мун. Колено ее начало сильно
кровоточить, и она едва ходила.
- А я не хочу бежать, - неожиданно заявил Корнелиус.
- Идиоты, вы тратите время! - вновь закричал Дюваль.
Его мощная фигура возвышалась у выхода. Он схватил Инграма, который попытался
проскользнуть мимо, и с силой его толкнул. Тот упал в мутную воду, постоянно
прибывавшую из пробоины в цистерне, но тут же вскочил и приготовился к прыжку.
Невероятным усилием Дюваль остановил его.
- Выполняй приказ, сукин сын! Бери канистру, или мы все тут сгорим! - Слова
прозвучали как удары хлыста. Стрейкер выдержал взгляд пяти пар горящих глаз. Он не
шелохнулся, и астронавты повиновались. "Отдавай приказы, которые не придется
отменять. Но если уж приказал - никогда не отступай", - вспомнил Дюваль
наставления командора.
Мутная вода в отсеке неожиданно озарилась яркими отблесками. В коридоре
появились языки пламени. Кадет Мортон истерично зарыдал, но это Дюваля не
разжалобило. Он сгреб восемнадцатилетнего юношу в охапку, подтащил к люку и
вытолкнул наружу.
- Проваливай отсюда! Эта работа для настоящих мужчин! - бросил вслед ему
Стрелок.
Корнелиус и Инграм схватили канистру и поволокли ее к выходу. Канистра весила
три-четыре сотни фунтов и была слишком громоздкой и тяжелой даже для двух мужчин,
зато стоила целое состояние. Остальные присоединились к ним. Через минуту им удалось
вытащить канистру из трюма.
За это время камикадзе преодолел около полумили - почти половину пути. На
корпусе корабля сверкала эмблема Ямато, двигатели его завывали, из них вырывались
мощные потоки воздуха. Судно шло на большой скорости, объезжая попадающиеся на
пути обломки. Собрав последние силы, астронавты выволокли канистру на временно
сооруженный подъемник, вытолкнули ее из грузового отсека в открытое брюхо "Ричарда
М.", и она с грохотом упала на грузовую палубу.
Дюваль стоял на палубе "Томаса Дж".. Он был последним, кто остался на гибнущем
корабле. Повсюду валялись мертвые тела, огонь охватил уже почти весь звездолет. Ужас
нахлынул на Стрейкера, когда он услышал, как пилот Линекс вновь начал разогревать
стартовые двигатели "Ричарда М.". Щель между корпусами медленно увеличивалась.
Дюваль почувствовал приближение камикадзе, услышал леденящий кровь рокот его
моторов. Последовал взрыв, судно резко качнулось, и Стрелок, сильно обо что-то
ударившись головой, полетел на палубу. Удушливый черный дым клубился над ним.
Воздух был пропитан запахами озона и горящей плоти. Боковым зрением он увидел чьюто
руку в куртке астронавта. Дюваль медленно повернул голову и обнаружил на мизинце
этой руки знакомое золотое кольцо с черным агатом...
- Прыгай, Стрелок... Прыгай...
- Эллис! - Дюваль увидел пепельно-серое лицо брата.
Стрелок подхватил Эллиса под мышки, и темная кровь хлынула из раны на плече
Стрейкера-младшего. "Боже, он жив!" - промелькнула мысль. Кругом все полыхало.
Приборы над головой с треском лопались от невыносимого жара. Многоцветные блики
метались по обваливающимся стенам отсеков и корпусу.
- Прыгай, ради Христа... Спасайся... - прохрипел Эллис из последних сил.
С нечеловеческим напряжением Дюваль взвалил его на спину. Десять футов,
двенадцать, пятнадцать... Расстояние между кораблями все увеличивалось, уже не
перепрыгнуть...
Дюваль в отчаянии огляделся и вдруг увидел сквозь дым разбитый подъемник,
медленно ползущий вверх - такие подъемники астронавты использовали для переноски
оборудования с корабля на корабль. Он был прикреплен к люку грузового отсека
"Ричарда М." и, когда корабль начал двигаться, потянулся следом; за ним волочился трос
с абордажным крюком.
Дюваль подхватил крюк и зацепил его за пояс Эллиса. Подвешенное тело нелепо
болталось и двигалось, словно ожившая неуклюжая кукла. Руки висели плетьми, по ним
струилась кровь, крупными каплями скатывалась с пальцев. Раскачиваясь, Эллис
медленно приближался к открытому люку "Ричарда М.". Наконец люди Хавкена
затащили его на борт и с немым ужасом наблюдали, как камикадзе разворачивается для
последнего удара.
Внезапно двигатели "Ричарда М." резко толкнули корабль, и он поднялся над
площадкой. Те, кто был в грузовом отсеке, увидели внизу Дюваля, бегущего вслед за
улетающим кораблем. Его беспомощная фигурка становилась все меньше и меньше. В
этот момент камикадзе врезался в "Томаса Дж".. Раздался оглушительный взрыв, полнеба
заволокло фиолетовое облако дыма, и Стрелок исчез из вида.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Место действия: Тиноцуки
Всю ночь "Ричард М." держался темной стороны большой красной луны Садо,
названной японцами зловещим именем Тиноцуки - Кровавая Луна. Корабль Уюку
"Юдифь Л." исчез, "Дуайт Д." захвачен, "Джон Ф." и "Томас Дж". - уничтожены.
Хавкену пришлось потратить большую часть оставшегося топлива, чтобы найти удобное
место для посадки.
Поверхность луны была сплошь покрыта сухими кочками, едва выдерживающими
тяжесть корабля. Когда поднимался ветер, шасси "Ричарда М." начинали медленно
погружаться в пылевую трясину, грозя людям быстрой гибелью на мрачном и
негостеприимном спутнике.
Единственных их утешением было то, что они ушли из-под огня батарей Ниигаты.
Но и возможность погони исключать было нельзя. Ярость даймё не знала границ, он мог
заставить Куриту преследовать американцев, пока они, подобно Уюке, не покинут
систему Садо.
Экипаж находился в плачевном состоянии: все помещения корабля были заполнены
людьми, в большинстве своем тяжелоранеными. Хирурги не отходили от операционных
столов, но у них под рукой не было даже самого необходимого. Кондиционер не работал,
и воздух, наполненный дыханием почти двухсот человек, был спертым.
На верхних палубах слышались проклятия и стоны раненых. В одних еще теплилась
надежда выжить, другие уже твердо знали, что обречены.
- Все, чего мы добились, пропало! - неслось со всех сторон.
- Бог милостив. Быть может, мы доберемся до Либерти, - возражали редкие
голоса.
К утру отчаяние переросло в мятеж. Хавкен отправил к раненым Боуэна, чтобы тот
немного охладил их пыл.
- Эй вы, слюнтяи! - заорал Боуэн. - Постучитесь лучше головой о стену!
Американцы вы или тюфяки? Плюньте на все! Дай Бог, доберемся до дома.
- Заткни пасть, сукин сын! Не видишь, что люди уже спят?
- Подвинь свою задницу, Инграм!
- Не наезжай!
- Давай, давай. Не мешай мне выполнять приказ командора.
Когда Боуэн доложил на брифинге о тех, кто еще жив и в состоянии двигаться,
Хавкен понял, насколько подорваны силы экипажа. За его спиной сидели Хэмптон,
капитан "Ричарда М.", Боуэн и Джон Бен - младшие лейтенанты, кадет Поллак, все
серьезны и внимательны. Однако те люди, в которых сейчас особенно нуждался Хавкен,
- Элен ди Баррио, Эллис Стрейкер, Джон Уюку - отсутствовали. Женева Фай была
мертва.
Хавкен встал, сделал шаг вперед. Наступила почтительная тишина.
- Вот что я хочу вам сказать, - начал он как обычно спокойно и неторопливо. -
Нас подло предали, но мы доказали, что Ямато не сможет помыкать нами, как жалкими
рабами. Японцы получили достойный ответ! - Хавкен оглядел присутствующих.
Астронавты были потрясены происшедшим. Некоторые что-то шептали и кивали в знак
согласия. Несколько человек отважились поднять глаза.
- Не время впадать в уныние и дрожать от страха, - продолжал командор. -
Нельзя сложа руки ждать смерти, если есть шанс выжить. Мы доберемся до дома, если
сохраним веру.
Снизу вверх на него смотрели мрачные и возмущенные лица.
- Сохраним веру во что? - раздался чей-то хриплый голос.
Хавкен посмотрел на говорящего. Это был Инграм - упрямый, изворотливый
человек, частенько распространяющий самые грязные слухи. На Палаване он был наказан
за то, что уснул на посту.
- Веру друг в друга и в Бога, мистер Инграм! Только тогда мы сможем довести наш
корабль до Либерти.
- Ваш корабль! - презрительно повторил Инграм. Поднялась волна ропота. -
Кое-кто полагает, что вы совершили грубую ошибку, сделав первую остановку на Садо!
- выкрикнул он.
- Да... Это верно, - раздались голоса.
- Кое-кто из вас? - резко осведомился Хавкен. - Кто здесь капитан? Если есть
кто-нибудь поумнее вашего командора, предлагаю выйти вперед!
Никто не отважился это сделать.
- Мы не хотим умирать, командор! - сказал кто-то за спиной Инграма.
- Тогда объясните, чего вы хотите. Я бы предпочел, чтобы вы высказались сейчас, а
не шушукались потом за моей спиной. Каков ваш план? - решительно спросил Хавкен.
- Мы хотим увидеть Либерти!
- И увидите, но только под моим командованием. Либо вы вообще никогда не
вернетесь домой! Здесь две сотни людей. Без дисциплины все развалится, и мы погибнем.
Поймите это. Тот, кто нарушит устав, будет отправлен на гауптвахту. Если там не
найдется места, он будет висеть с внешней стороны корпуса, в скафандре. Я не потерплю
неподчинения, и не выводите меня из себя, не вынуждайте идти на жесткие меры!
Командор спустился вниз по проходу, обошел всех и отправил экипаж выполнять
свои обязанности группами по два-три человека.
- Порция воды - полчашки в день на человека, - сказал Хавкен Боуэну.
Они взяли на борт слишком мало воды и не намного больше компонентов для
синтезирования пищи. Из четырехсот человек, приземлившихся на Садо, уцелела лишь
половина. Но Хавкен знал, что приблизительно четвертая часть людей, находящихся
сейчас на корабле, обречена. Но, отвечая мольбам людей, можно было рискнуть на еще
один перелет.
- Джос, что ты собираешься делать? - спросил Хэмптон, когда они остались
вдвоем в капитанской рубке. Хавкен посмотрел на его вспотевшее, испачканное грязью
лицо. Хэмптон был очень сдержанным человеком и всегда скрывал свои чувства. Он
умело управлял кораблем и мог быть жестоким. Впервые Хавкен взял его на работу десять
лет назад и с тех пор ни разу не усомнился в его порядочности.
- Во-первых, мы должны найти воду, - сказал он.
Морщинистые щеки Хэмптона дрогнули.
- Учитывая наши запасы, мы сможем добраться только до гряды Гуам, не дальше.
Затем нам нужно будет приземлиться и набрать воды. Однако я думаю, вода - не самая
сложная из всех проблем.
- Почему? - спросил Хавкен.
- Видишь ли, Джос, - Хэмптон понизил голос, - синтезаторы пищи не смогут
работать без катализатора, а у нас его очень мало. На две сотни ртов пищи хватит от силы
на пять дней. Если урезать рацион в четыре раза - то на двадцать. А теперь прикинь,
сколько дней нам лететь до Либерти...
Хавкен знал, что при самых благоприятных обстоятельствах они доберутся до дома
не раньше, чем через семьдесят пять дней, а случись что - так и через все сто. Многие из
раненых, вынужденные голодать, умрут уже через месяц, ну а оставшиеся превратятся в
ходячие скелеты, обтянутые высохшей кожей, у них не будет сил даже для того, чтобы
вылезти из кожаных гамаков. Хавкена ужасала перспектива обречь умирающих от голода
астронавтов на столь трудный перелет, от которого зависит судьба экспедиции и их
жизнь. "Но у меня нет выбора, - думал он. - Все двести человек до дома не доберутся,
выживет разве что несколько каннибалов".
- Каждому положить рацион в четверть пайка. На всякий случай организуйте сухие
пайки для пси-специалистов. Выделите наркотики для раненых, но в руки им ничего не
давать. И обеспечьте быстрый вынос умерших, - распорядился Хавкен.
- А потом? - грустно спросил Хэмптон.
- А потом мне надо будет принять трудное решение.
Хэмптон понимающе кивнул.
Хавкен прошел на корму и закрылся в своей каюте. Оставшись один, он вытащил из
ящика командорский значок и крепко сжал его в кулаке. Рухнув в гамак и прижав значок к
губам, Хавкен начал истово молиться. Он пытался найти выход, увидеть хоть какойнибудь
знак, который ободрил бы его, помог решить трудную задачу. Затем командор
поднялся и подошел к трансформатору, кожух которого украшали пси-девизы. Рядом
стояло черное кресло. На стене висели древний медный сектор и циркуль, рядом -
оплавленная рукоять самурайского меча.
...Пит Гросс озабоченно нахмурился. Черная хирургическая шапочка чуть
сдвинулась набок, на красном лбу выступили капли пота. На операционном столе лежал
Эллис Стрейкер. Тело было почти мертво, но дух еще боролся со смертью. В
операционную зашел Хавкен.
- Как он себя чувствует? - спросил командор.
- У него необычайная сила воли, Джос. Однако, думаю, даже он не смог бы
выкарабкаться, - сердито ответил Гросс, взболтав пузырек с антисептиком. Его
хирургический фартук был весь запятнан кровью - свидетельство ночных трудов.
Жиденькие бакенбарды и свиные глазки врача зачастую отпугивали членов экипажа, а
варварские методы приводили в ужас всех астронавтов. Но Гросс клялся, что его глубокие
познания в древней медицине спасали жизни, когда бессильны были помочь современные
средства. Никто не мог забыть, как он отрезал конечности больным, словно плотник,
отпиливающий ножку стула. "Это называли ампутацией, - объяснял хирург. - Старый
метод. Выглядит, конечно, премерзко, но суть в том, чтобы тело сохранило жизнь и
отрастило новую конечность". В ответ астронавты возмущались и не позволяли ему
проводить на самих себе эксперименты.
- Может быть, мне придется его прооперировать, - сказал Гросс, внимательно
глядя на Эллиса.
- Не прикасайся к нему, - холодно возразил Хавкен.
- По крайней мере, я должен сделать ему несколько уколов. Плохая ци - это
убивает человека. Нет другого средства, кроме ампутации.
- Я сказал - оставь его в покое.
Гросс выпрямился.
- У него будет прогрессирующее заражение, и он умрет.
- Ему не нужны ваши иглы и скальпели. Кто послал вас сюда?
- Капитан Хэмптон.
- Хорошо. Займитесь своими делами внизу или вздремните, если сможете.
Когда хирург вышел, Хавкен посмотрел на пропитанный антисептиком бандаж,
которым было перетянуто плечо Стрейкера. Около стола работал освежитель воздуха,
чтобы облегчить больному дыхание. "Здесь мог бы лежать я, - думал Хавкен, - а он бы
стоял надо мной". Командор дотронулся до синяка на скуле и пощупал место, где теперь
не хватало двух зубов.
Когда Эллис ударил его, Хавкен изумленно отшатнулся. В первое мгновение он
ничего не мог понять, и в его голове мелькнула мысль об измене. Теперь он клял себя за
эту недостойную мысль.
Хавкен наклонился пониже. "В твоих жилах течет кровь семьи моей жены. Именно
поэтому я воспитывал тебя с младых ногтей и вырастил из тебя хорошего астронавта. А
теперь ты спас мне жизнь. Ты умный и смелый человек. Янка - счастливица, раз у нее
такой муж, а у маленького Гарри - такой отец. Они не перенесут твоей смерти".
Хавкен прервал тяжелые размышления, когда в дверях с докладом появился Боуэн.
Лейтенант заметил, как изменилось лицо командора, который не мог оторвать взгляда от
лежавшего на столе Стрейкера.
- Командор, разрешите доложить? - мягко спросил Боуэн.
- Докладывай.
- Я провел звуковое зондирование. Корпус и двигатели в порядке. Воду из трюма
можно откачать сегодня вечером, если на корме восстановят синтезатор растительной
пищи. Я думаю, у нас хватит мощности, чтобы приподнять эту лошадку, хотя вряд ли
удастся привести ее в полный порядок раньше завтрашнего дня. Астронавты ждут вашего
решения.
- Хорошо, Боуэн. Я поговорю с ними. Пока что займи чем-нибудь людей и объяви
о собрании на корме. Вынеси кожаные гамаки, чтобы там можно было разместить и
раненых.
- Есть, сэр.
- И еще, Боуэн...
- Да, сэр?
Хавкен искоса посмотрел на своего офицера.
- Не кажется ли тебе, что на последнем собрании я был слишком груб с экипажем?
- Я... Я не могу сказать точно, - замялся Боуэн. - Думаю, нет.
- Хорошо. Проследи, чтобы никто не болтался без дела и работа была распределена
по справедливости. Можешь идти.
- Есть, сэр.
Хавкен проводил лейтенанта взглядом. "Жалко, что другие не похожи на тебя, -
подумал он. - Ни одного взыскания за пять лет службы. Но смогу ли я продвинуть тебя
дальше по служебной лестнице? Понятия не имею. Знаю только, что твоя задача очень
скоро усложнится. А насчет растительной пищи... Экипаж будет легко убедить перейти на
нее, когда иссякнут остальные припасы".
Оставшись наедине со своими мыслями, командор задумался о крушении своего
предприятия. "Мы потеряли все, что приобрели за год тяжелейшего труда, - думал он,
медленно опускаясь в кресло. - Ничего не осталось, кроме двух канистр с тринитридом и
радиоактивным золотом, да еще шкатулка с конвертируемым кредитом - вот и все.
Десять или пятнадцать миллионов. Мы разорены!"
Потеря "Томаса Дж". поставила Хавкена в очень сложное финансовое положение.
Заем у военного флота подразумевал, что любой ущерб, причиненный во время
путешествия, будет возмещен братьями Хавкена, но если корабль погибнет, убытки
понесет правительство. Разбейся "Томас Дж". где-нибудь в поясе астероидов или на
заброшенной планете вроде этой Кровавой Луны - Хавкен легко бы оправдался. Но он не
сумеет объяснить президенту, что потерял корабль во время атаки Ямато. От одной этой
мысли у него похолодело внутри. "В таком случае брат Билли заплатит колоссальные
пени. Никто из нас не выйдет сухим из воды", - осознал Хавкен.
Он вспомнил президента Либерти Алису Кэн - очень талантливую, но жесткую
женщину, что правила страной более десяти лет. Ее любила и боялась администрация, ею
восхищался американский народ, ее ненавидели в Ямато, но при этом везде уважали.
Внешняя политика Алисы Кэн была направлена на то, чтобы сохранить полную
экономическую и политическую независимость Либерти. Именно поэтому она стала
главным спонсором Хавкена. Другими ведущими инвесторами выступили Конрой Лаббэк,
ближайший и самый верный советник президента, и Отис ле Гран, союзник президента в
Конгрессе, а кроме них - несколько членов Совета Безопасности. Хавкен представил
себе их раздражение, когда он сообщит, что обещанные им миллионы потеряны... Тогда
как сам он возвратился живым и еще имеет наглость принести дурную весть.
Финансирование экспедиции происходило на очень рискованных условиях. Все
потери и вся прибыль должны были распределиться в соответствии с первоначальными
вкладами. Однако владельцы акций были не только бизнесменами, но и ведущими
политиками на Либерти, поэтому и его экспедиция являлась не просто заурядным
торговым предприятием. Никто из инвесторов, он был в этом уверен, не понесет убытков.
Каждый будет стремиться получить компенсацию за счет увеличения налогов,
установления грабительских цен на торговые лицензии или просто путем увеличения
последующей собственной прибыли. Эти люди стоят между Хавкеном и президентом,
поэтому у них есть тысяча способов уменьшить свои убытки за его счет. Хавкен
незаметно подменил коммерцию политикой - это увеличивало не только возможную
прибыль, но и долю риска.
"Если б это была обыкновенная неудача, - мучительно размышлял командор, - я
мог бы продать свои корабли и дом на Либерти, чтобы раздать долги. Да и братья
предоставили бы кредиты. Этого вполне хватило бы, чтобы удовлетворить и президента, и
ее сторонников. Но здесь совершенно особый случай - нельзя спастись бегством, когда
тебя уже обвили кольца удава".
Хавкен поднялся и принялся ходить кругами, лихорадочно размышляя о
политических последствиях происшедшего. Перспективы представлялись ему во все
более мрачном свете. Совет Безопасности президента раскололся на две основные
фракции: партию мира - тех, кто считал, что Ямато видит в Американо ценного
потенциального союзника в борьбе против их главного соперника, Китая, и партию войны
- тех, кто считает Ямато извечным врагом, пытающимся сокрушить оплот демократии и
свободной торговли.
Последняя группировка настаивала на значительном увеличении вооружений в ответ
на угрозы Ямато. Именно эти люди и вложили свои деньги в экспедицию. Но среди них
оказался один человек, явившийся исключением - Отис Ле Гран, богатейший финансист,
чьи инвестиции держались в строгом секрете.
Сложилась опасная ситуация. Как известно, семейство Ле Гран принадлежало к
клану предателей. Дедушка Отиса был льстивым подхалимом в прояпонс
...Закладка в соц.сетях
