Жанр: Научная фантастика
Ямато 1. Гнев небес
...ся Кассабиан. - Негодяев можно найти в любой точке Освоенного Космоса.
Среди них многие добиваются политической власти, а кое-кому иногда достается
блестящий приз. Эллис Стрейкер привез Ы То Мэна в Американо по моему приказу. В
этом нет никакого преступного намерения против Президента. Ведь не Эллис же составил
воззвания против Алисы Кэн, а судьи и монахи с Центральной Земли. Я не преследовал
никаких антиправительственных целей, распорядившись доставить сюда Ы То Мэна. Я
лишь хотел усилить охрану Президента. Я хотел, чтобы тайные сторонники Ямато,
которых в Американо множество, обнаружили себя и свою истинную позицию. Я также
хотел, чтобы каждому стали ясны реальные намерения Муцухито. Ы со своими связями и
опытом великолепно подходил для этой миссии. Эллис Стрейкер - не предатель. Он
должен быть освобожден.
Лаббэк незаметно наблюдал за лицом Кассабиана. Деятельность Кассабиана как
чрезвычайного посла на Пекине не прекращались почти целый год. Но не наведывался ли
он в Американо со времени ареста Стрейкера? Насколько близко был связан Кассабиан с
торговой элитой Линкольна? Не обедал ли он с братьями Хавкен, помогая им в их грязных
делишках?
Возможно, он убеждал всех в непосредственной выгоде войны с Ямато. Это может
быть весомым аргументом, но не раньше, чем через десять лет. Конечно, время еще не
пришло. Американо должен сохранить мир, развивать торговлю и военное производство,
набирать силы для борьбы с диктатурой императора. Выступить сейчас - наполовину
подготовленными - значит обречь себя на поражение с самыми ужасными
последствиями.
Обстановка менялась очень медленно. Американо постепенно вставал на ноги, и
люди совсем недавно увидели новые горизонты. Пока народ устраивал свою жизнь, коекто
не ограничивался пределами сектора. Отис Ле Гран обожал вмешиваться в чужие
войны, Кассабиан защищал корейцев, проклятый Рамакришна забивал голову Президента
фантастическими идеями о расширении границ Американо в неосвоенном космосе. Затем
еще Джос Хавкен со своими личными претензиями к Ямато. А теперь этот Стрейкер...
Лаббэк рассвирепел, когда вспомнил о том, как его оскорбили. Он проклял тот день,
когда ввел Стрейкера в свой дом. Дерзость этого человека ужасала его. Преступление за
преступлением! Он пришел, чтобы подраться с Райнером. Затем он имел наглость лечь с
Ребой и сделать ей ребенка. Внук, зачатый в тюремной камере Лагеря Расплаты. Какой
позор!
А что он сотворил с Окубо! Этот сукин сын Стрейкер бесстыдно выманил у посла
миллион кредитов и снарядил межпланетный пиратский корабль. На этом корабле его
друг-заговорщик Джон Уюку вылетел из Харрисбурга - без паспорта, без разрешения -
и теперь мародерствует в Зоне. Стрейкер привез Ы То Мэна и замышлял вторжение в одну
из корейских систем. Чего еще ждать от этого человека, если отпустить его в Освоенный
Космос?
- Нет! - вскричал Лаббэк. - Я не могу освободить его. Он слишком опасен.
Кассабиан наклонился вперед.
- Вы хотите избавиться от него, не правда ли?
- Я уже от него избавился.
- Но если он поклянется, что никогда больше не увидит вашу дочь и Курта
Райнера, если он поклянется не причинять им вреда и ни словом не обмолвится о ребенке?
Лаббэк заколебался. Он ущипнул себя за переносицу и поднял глаза.
- А его можно убедить во всем этом?
- Конечно.
- И можно верить его обещаниям?
- Да.
- Я полагаю, у него всегда есть шанс погибнуть - при катастрофе корабля, будь он
проклят!
- Этого я не могу вам обещать.
- Ха!
Лаббэк почти минуту наблюдал за Инграмом, который сидел с широко раскрытыми
глазами и дрожал. Вице-президент понял, что Кассабиан припер его к стенке, и ему не
удастся больше удерживать Стрейкера. Он должен либо отдать его под суд, либо
отпустить. Если он освободит Стрейкера, тот будет всю жизнь тайно преследовать Ребу,
несмотря на все свои обещания, - в этом Лаббэк был уверен. А за пределами Американо
Стрейкер представлял опасность. "Только святые выбирают между добром и злом, -
часто говорил он себе. - А мудрец из двух зол выбирает меньшее. Можно ли доверять
Кассабиану? Что ему нужно от Стрейкера? Неужели Фарис не понимает, что, как только
Стрейкер окажется на свободе, он отправится на Садо с безумным планом выкупить
своего брата?"
С Инграмом случился очередной припадок. Лаббэк указал на него, говоря Ито:
- Дайте ему несколько кредитов и отпустите.
Дзиро Ито выгнал жалкого узника из комнаты, отдав приказ лающим голосом. Дверь
захлопнулась, и Лаббэк предложил Кассабиану стакан красного вина, чтобы скрепить
сделку. Тот с удовольствием принял предложение.
- И все-таки скажите мне: почему вы защищаете Стрейкера? Я не верю, что он
знает о вас что-нибудь лишнее, и вы боитесь разоблачения. И я не верю, что он -
новогодний подарок Ле Грану. - Лаббэк тяжело оперся о стол.
Кассабиан сделал осторожный глоток и поднял взгляд на Конроя.
- По крайней мере, ваша семья пополнится первым внуком, - мягко возразил
Фарис. - У него обнаружится огромный пси-талант, и когда-нибудь, возможно, он станет
Президентом. - Кассабиан с улыбкой посмотрел на Лаббэка.
- Не будем загадывать так далеко, Фарис. Но вы... Что собираетесь делать вы?
Может, вы готовите еще один пакт с Китаем, или вас устроит новое восстание?
- Я верен Президенту.
- А завтра?
- Трудно строить планы на далекое будущее. Но у меня есть одна идея, -
проговорил Кассабиан глубоким басом, словно гуру в трансе, - это касается Хайнани.
Сражение в Хайнани произошло три месяца назад, и Кассабиан узнал о нем через
несколько дней. Согласно донесениям разведки, колоссальный по своей численности
флот, состоящий из двухсот семидесяти китайских кораблей под командованием адмирала
Лю Тесяня, встретился в системе Чжаньцзян с объединенным войском Ямато, Славянской
Федерации и Центральной Земли. Сводный брат японского императора,
незаконнорожденный принц Сэкигахава, командовал союзническим флотом. Его
поддерживали сотни кораблей с тысячами самураев на борту, которых сопровождали
шесть гигантских шарообразных кораблей, на борту каждого из которых находилось по
пятьдесят лазерных установок.
Принц Сэкигахава с невероятной свирепостью напал на флот Небесного адмирала.
Он знал, что его возможное поражение отдаст китайцам целый квадрант Хайнани. Если
погибнет мощный флот Ямато, вдова бросит свои орды против императора. В
титаническом сражении китайский адмирал стал первоочередной мишенью. Самураи,
словно мотыльки, облепили корпус его корабля. От противопехотного оружия погибли
тысячи самураев, но оставшиеся в живых с мезоновыми кинжалами в руках все-таки
расчистили себе дорогу. Ярд за ярдом, отсек за отсеком пробивались они в глубь корабля,
пока не добрались до капитанского мостика.
Адмирал Лю погиб в рукопашной. Принц Сэкигахава приказал поднять его
отрезанную голову перед лучами транслятора. Это картина, переданная по всем
китайским мониторам, решила исход битвы. Пятьдесят тысяч человек оказалось в плену.
Только сорока китайским кораблям удалось спастись - остальные были уничтожены или
захвачены. Рискованное предприятие принца Сэкигахавы увенчалось успехом.
- Хайнань, - повторил Кассабиан. - В этой победе император укрепил свой
сектор. Сколько еще пройдет времени, прежде чем вся мощь Ямато обрушится на нас?
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
У Ричмондских ворот позади Белого дома послышался шум большого бристольского
аэромобиля. Эллис спрыгнул на землю, и служащие Ле Грана проворно подвели его к
пропускному пункту. В ночном небе мерцали звезды, но даже в этот поздний час в Белом
доме оставалось множество клерков и секретарей. Они с любопытством смотрели на
Эллиса и перешептывались за его спиной. Сам Отис Ле Гран провел Стрейкера внутрь.
- Живее, капитан. Нам нельзя терять ни минуты.
- А мое оружие не пропадет у ваших парней?
- Да вы смеетесь. Они бы не позволили вам пронести сюда и перочинного ножа.
Когда они стремительно вошли, охранники - морские пехотинцы - вытянулись по
стойке "смирно", а щеголеватые офицеры отдали честь. Многие двери были распахнуты
настежь. Длинный, ярко освещенный коридор звенел от чеканных шагов. В некоторых
залах был выставлен караул. На потолках висели тяжелые бронзовые люстры, а стены
были украшены роскошным орнаментом и старинными картинами в золоченых рамах.
После заключения все это казалось Эллису каким-то сказочным царством. Наконец
они подошли к запертой двери. Даже Ле Гран не мог беспрепятственно проникнуть
внутрь. Охрана потребовала карточку идентификации и спросила о цели визита. Ле Гран
предъявил повестку. Ее забрала машина и проглотила.
- Что теперь? - спросил Эллис, беспокойно переминаясь с ноги на ногу.
- Нужно немного подождать.
- А что будет, когда мы войдем внутрь?
- Я не пойду с вами.
Эллис вдруг разволновался.
- Но... черт, я не могу один...
- Почему?
- Я не знаю, что сказать Президенту.
- Вас сюда вызвали, поэтому делайте то, что от вас требуется. Не беспокойтесь.
- Я слышал, что Президент любит аллегории... Скажите, по крайней мере, что от
меня требуется?
- Расслабьтесь немного и будьте вежливы. Называйте ее "мисс Президент". И не
высказывайте собственного мнения, пока вас об этом не попросят. Вот и все. Ну разве это
сложно?
- Ладно, я пожму ей руку.
- Вы с ума сошли! - ужаснулся Ле Гран. - Это же Президент Американо, не надо
бросаться на него, как на синтетического учителя борьбы. Вы вообще не должны
прикасаться к Президенту!
Морской пехотинец - офицер, стоявший у дверей, едва сдерживал смех, лицо его
налилось краской и приобрело цвет вареной свеклы. Эллис бросил на него испепеляющий
взгляд.
- Черт, я ничего не понимаю в здешнем этикете!
- Вы должны пройти вперед, - объяснил Ле Гран, - и ждать как проситель. - Он
встал, соединив пятки и сложив за спиной руки. Эллису это совсем не понравилось. - Я
знаю, - вкрадчиво проговорил Ле Гран, - это трудно, но будьте почтительны.
Эллис кивнул и хотел еще что-то спросить, но в этот момент двери распахнулись, и
его подтолкнули вперед. Президент сидела за длинным столом, окруженная
помощницами, слева от нее находился Лаббэк, а справа - Кассабиан.
Тридцать пар глаз следили за Эллисом. Он приблизился, почтительно склонил
голову и услышал ее голос - ледяной, суровый и пугающий:
- Так! Это и есть тот самый человек с безрассудными планами? Никогда бы не
подумала, что он провел несколько месяцев в Лагере Расплаты, а, мистер Кассабиан?
На лице Конроя появилась натянутая улыбка. Эллис весь сжался от напряжения.
- Он не преступник, - попытался замолвить слово Кассабиан, - но
обстоятельства загнали его в тупик, мисс Президент.
Алиса Кэн пристально посмотрела на Эллиса, фыркнула и повернулась к
Кассабиану.
- Не удивлюсь, если узнаю, что его схватили за участие в ваших интригах. И вы
хотите, чтобы я его отпустила?
Она вновь внимательно посмотрела на Эллиса. Этот взгляд, казалось, пронизывал
его насквозь, и он испытывал невыносимое напряжение. "Что сказать? - терялся в
догадках Стрейкер. - Я не знаю никаких политических аллегорий. Ну что бы мне у нее
попросить? Разрешения устроить засаду на корабли соседней державы? А что? Дайте мне
право мародерствовать в чужой империи на свой страх и риск. Позвольте мне выйти за
пределы вашей юрисдикции. И хотя я только что вышел из тюрьмы, я заслуживаю
полного доверия..."
- Чего вы хотите, капитан?
У него пересохло во рту, словно туда насыпали песка.
- Три вещи, мисс Президент.
- Всего лишь три?
- Я бы не хотел выбирать между ними.
- Говорите.
- Во-первых, я бы хотел, чтобы мне вернули назад мой корабль.
Лаббэк наклонился и прошептал ей что-то на ухо.
- Ваш корабль?
- Мне пообещал его Джос Хавкен. Быть может, вам известно это имя.
- Корабль называется "Конституция"?
Эллис судорожно сглотнул - нервы его были уже на пределе.
- Командор Хавкен предназначал его для моих, как вы изволили сказать,
безрассудных планов, о которых я размышлял в Лагере Расплаты.
Алиса яростно сверкнула глазами.
- Ваше второе желание?
- Всего лишь большая взлетная площадка. Она должна быть очень большой, иначе
мой корабль не сможет подняться.
Президент раздраженно поджала губы.
- У вашего друга, капитана Уюку, не возникло подобных трудностей. Он даже не
стал дожидаться выдачи паспорта.
Эллис слегка поклонился.
- Да. Джон славный малый. Мы с ним очень похожи. Только он иногда сбивается с
пути.
- Он преступник!
Алиса резко встала, коснувшись руки Лаббэка, и заговорщически переглянулась с
ним. Она направилась в центр кабинета. Эллис видел только блеск ее платья при ярком
свете. Она подошла совсем близко.
- А если я выполню эти две просьбы, какая будет третья?
Он растерялся.
- Мисс Президент... я...
- Подойдите сюда, к окну.
Эллис неловко последовал за ней. Теперь они были далеко от помощниц, Лаббэка и
Кассабиана. Стрейкер держал язык за зубами. Он вспомнил совет Ле Грана о том, что
должен ждать, пока она не заговорит первой после любой паузы. Он видел, что она
задумалась.
- Знаете, - наконец проговорила она, - мое самое первое детское воспоминание
- это бездонная мгла ночного неба и смотрящие на меня звезды. Но мне не
посчастливилось много путешествовать. Я даже ни разу не была за пределами нашего
сектора. Расскажите мне о Нейтральной Зоне.
Эллис попытался вспомнить какую-нибудь интересную историю, но, как назло, все
вылетело из головы. В этот момент он почему-то вспомнил о ланче и пожалел, что так
ничего и не успел перехватить. "А может, сболтнуть ей третью просьбу? Но как я могу
просить у Президента, чтобы она защитила Ребу от Курта Райнера? А, пропади все
пропадом..."
- Я полагаю... полагаю, что мог бы описать вам пси-шторм.
Алиса посмотрела на него с упреком.
- Я не хочу ничего об этом знать, капитан. Я хочу узнать что-нибудь существенное
о Нейтральной Зоне. Быстро, сейчас...
Сидя за столом, Кассабиан с тревогой наблюдал за Эллисом. Он видел, как тот
краснел от замешательства, неуклюже топтался на месте, засовывая руки в карманы, не
зная, куда их деть. "Какая нелепость! - подумал Фарис. - Я описал его как смелого,
одаренного человека, лидера, способного командовать другими и вдохновлять их. Но он
едва владеет собой. Проклятье! Наверняка он изъясняется аллегориями. Ох уж эти
стереотипы! Хотел бы я услышать, что он ей там говорит".
Тут Кассабиан заметил, что смущение Эллиса незаметно испарилось. Он начал
жестикулировать, что-то с жаром рассказывая Президенту.
- Мисс Президент, Нейтральная Зона - это нечто большее, чем просто буфер
между двумя культурами в Освоенном Космосе. Это безбрежный океан, и его не
переплывешь на стареньком кораблике. В этом океане все люди должны перемещаться
свободно и торговать там, где им нравится. Без этой возможности не может быть свободы,
и без этой гарантии Американо не встать с колен, не использовать во всей полноте его
знаменитые конституционные права, которые мы всегда превозносили...
Алиса смягчилась и стала слушать внимательно. Потом она даже вынула из волос
заколку и со смехом отдала ему. Они говорили больше десяти минут. К концу беседы в ее
голосе уже слышалась нежность.
Эллис не помнил, как вышел из кабинета. В коридоре его догнал Кассабиан.
- О чем вы беседовали?
Стрейкер почесал в затылке и с подозрением взглянул на Кассабиана.
- Она попросила рассказать о Нейтральной Зоне.
- Ну и?
- Я рассказал, что мог.
- А третья просьба?
- Я попросил разрешения взять на борт корабля ее заколку, как напоминание о
моем долге.
- И она согласилась?
Эллис показал серебряную заколку. Кассабиан с облегчением вздохнул. Они
подошли к большому залу, где висели картины маслом с изображением охотничьих сцен.
Длинные столы были накрыты для банкета. Эллис прибавил шагу, направляясь к выходу.
- Как вам удалось ее рассмешить? - бросил вдогонку Фарис.
- Это касается только нас.
Стрейкер вышел из Белого дома на лужайку. Личный пилот Ле Грана распахнул
дверцы аэромобиля, похожие на крылья чайки. Отис предоставил в распоряжение Эллиса
своего "бристольца", чтобы тот успел долететь до Харрисбурга, прежде чем Президент
изменит решение. Эллис глубоко вздохнул. "Весенняя ночь! Воздух полон обещаний.
Дорога в Зону наконец открыта".
- Знаете, сэр, для настоящего дела нет ничего лучше быстроходной английской
машины, - проговорил пилот.
Кассабиан догнал Стрейкера еще раз - подъехал, чтобы пожать руку.
- Бог в помощь, Эллис.
- Благодарю за напутствие, мистер Кассабиан. И за все прочее...
- Но о чем вы так увлеченно рассказывали Президенту?
Эллис изобразил глупую улыбку.
- О космических китах.
Кассабиан озадаченно посмотрел на него.
- Да, я рассказал о них все, что помнил.
Эллис хлопнул дверцей. Кассабиан смотрел, как аэромобиль медленно выезжает за
Ричмондские ворота, минуя контрольный пункт, набирает скорость и плавно взмывает к
воздушным трассам. Наконец-то задуманная им операция с участием Эллиса началась.
ИГРА В СОЛДАТИКИ, или ИСПОВЕДЬ МЕЖДУМИРКА
Когда бы в жизни
Ни с кем мы не сходились,
Тогда бы, верно,
Мы ненависти к людям,
Как и к себе, не знали.
Асатада
I
Оставим в стороне классический вопрос, что было раньше - курица или яйцо,
сотворен ли человек по образу и подобию Божию, или же прав великий теолог и
естествоиспытатель Тейяр де Шарден, и смысл существования человечества в его
богосозидающей сущности. В любом случае приходится признать, что во всяком из нас
таится неистребимая и неиссякаемая потребность ощущать себя демиургом - сотворять
миры, отделять тверди от хлябей, и населять эти пространства тварями живыми. Просто в
одних потребность эта пассивна, латентна, тогда как в других - нескрываема и активна.
Ведь если бы дело обстояло иначе, то вовек не возникло бы такое явление, как
художественная литература вообще, а следовательно и фантастика, поелику первые
являют собой премногообильное племя читателей, а вторые - куда более скромную, но в
сущности тоже намного превосходящую численностью все воинства Александра
Македонского и Тамерлана орду пишущей братии.
Фантастику в предыдущей фразе я помянул отнюдь не всуе, не потому лишь, что
именно с нею, досточтимый читатель, сейчас вы только что имели дело. Суть в том, что
изо всех жанров и видов литературы она наиболее амбициозна по части миротворения. Ей
нужны вселенские масштаб и размах. Создавать - так не "Сагу о Форсайтах", а саги
"Основания" или "Дарковера"; прослеживать не историю человека либо семьи, но судьбы
цивилизаций. Путь, замечу, равно чреватый как обретениями, так и потерями. Впрочем, и
о тех, и о других речь впереди. Главное - мы неизбежно коснулись одного из самых
излюбленных фантастами последнего столетия материала - к времени; ткани истории.
Конечно, попытки прозреть грядущее предпринимались и раньше. Движимые
одновременно бескорыстным интересом в духе асеевского: "А интересно, черт возьми,
что будет после нас с людьми", и стремлением выплеснуть на бумагу собственные страхи
или грезы об идеале, писатели издавна кассандрствовали с большим или меньшим
успехом. Чаще, правда, с меньшим. Причем не столь важно, как далеко пытались они
заглянуть в будущее - на века или на какой-нибудь скромный десяток лет. И даже мера
авторского дарования не имела тут особого значения - фиаско равно подстерегало
лилипутов и великанов литературного мира. Куда большую роль играли предрассудки и
предпочтения эпохи.
Накануне Второй мировой войны почти одновременно появились три книги. Автор
одной из них, американец, укрывшийся под явным псевдонимом "капитан Смит", в
повести "Бой на тридцатой параллели" рисовал впечатляющую картину молниеносного
разгрома японского флота, дерзнувшего бросить вызов мощи Америки. Какое там Черное
воскресенье Пёрл-Харбора, какой там бой у Мидуэя! Авианосцы и линкоры Страны
Восходящего Солнца кеглями вылетали со страниц книги прямехонько на свалку истории.
А во Франции в это самое время отставной полковник опубликовал сочинение (и с точки
зрения чисто литературной весьма неплохое - о том, как боши расшибли лбы о
неприступные укрепления линии Мажино. Ему, бедолаге, и в кошмарном сне не могло
пригрезиться, что могучие сии фортификации можно вовсе не штурмовать, а преспокойно
обойти, двинув армии через территории сопредельных государств...
И, наконец, приснопамятный "Первый удар" нашего соотечественника Николая
Шпанова. На второй день войны доблестные советские войска уже вовсю маршируют по
территории Германии, их встречают ликующие толпы немецких рабочих и крестьян, а в
небе гордо реют и безраздельно царят славные сталинские соколы... Выпущенную в серии
"Библиотечка командира", книгу эту в сорок первом срочно изымали и уничтожали.
Немудрено. Но ведь - смотрите-ка! - сколь дружно наши герои, не сговариваясь,
поддались шапкозакидательскому соблазну. За этим прослеживается нечто большее,
нежели случайное схождение во времени и пространстве троицы Храбрых портняжек.
Общая близорукость. И то сказать, кто из фантастов предрек, например, падение
Железного занавеса и Берлинской стены? Ведь и вопрос о том, просуществует ли СССР до
оруэлловского 1984 года, не фантаст поставил, заметим, а политолог-диссидент
Амальрик...
Печальный опыт не пропал втуне. Линейный или проективный прогноз - метод
весьма ненадежный, и шансов на удачу сулит даже меньше, чем волюнтаристское
отнесение в грядущее нынешних страхов или млечных рек в кисельных берегах. Однако
время и история - материи чрезвычайно пластичные. И потому располагают отнюдь не
только к сивиллиным трудам, но и к более сложным экспериментам. В том числе, и к
историософским мудрствованиям самого разного толка.
Например, к сотворению не просто неких будущих событий, но развернутой истории
небылого. За примерами далеко ходить не надо - вряд ли среди любителей фантастики
сыщется кто-нибудь, не читавший азимовского "Основания". Тем более, что
впоследствии Айзек Азимов умудрился объединить практически все, им написанное, - за
исключением некоторой части многочисленных рассказов, - в единую грандиозную
панораму, мозаичную, разумеется, но все-таки достаточно связную и логичную. (Кстати,
иные критики готовы усмотреть в "Гневе небес" Кена Като едва ли не современное
"Основание" - точка зрения более чем спорная, однако не упомянуть о ней все-таки
грешно).
Но вот что особенно интересно: вся азимовская историософская концепция зиждется
- как мир на трех китах - на трех томах написанной полтора века назад "Истории
упадка и крушения Римской империи" Эдуарда Гиббона. То бишь новые и новые циклы
будущего создаются по образу и подобию минувшего, порождая уходящую в туманную
перспективу тысячелетий бесконечную спираль.
Подобные фантастические построения, само собой, намного интереснее писаний
линейных кассандр. За ними всегда присутствует некая зрелая мысль и глубина. Обилие
же разного рода и разной степени спекулятивности историософских концепций способно
снабдить всех желающих более чем достаточным ассортиментом строительного
материала для возведения голубых городов на любой вкус. Мне, например, чрезвычайно
любопытно, когда кто-нибудь из отечественных писателей-фантастов примется засевать
ниву, возделанную Львом Гумилевым - вот уж где урожай можно снимать сам-сто!
Впрочем, это так, а propos...
Ну, а самый лакомый пирог, рецепт коего родился в воображении Марка Твена сто с
лишним лет тому назад, это, разумеется, пересотворение истории или, как теперь принято
говорить, создание истории альтернативной. Кто только из фантастов не воздавал
должного этому изысканному яству - даже примеры приводить представляется
напрасной тратой времени. Заново и с любым заранее заданным исходом переигрываются
любые войны - от походов Александра до обеих Мировых. Восходят на престол и берут
в руки бразды правления неуспешливые в реальном прошлом претенденты, чтобы
недрогнувшею рукой вести свои царства-государства к новым лучезарным свершениям...
И хотя роман Кена Като непосредственно к области альтернативной истории не
относится, зато сознание автора полно ею, на ней воспитано, и не ощутить этого при
чтении, по-моему, никак нельзя.
Впрочем, я вообще не уверен, стоит ли рассматривать "Гнев небес" в качестве
очередной эпопеи послезавтрашних дней. Скорее, на мой взгляд, роман успешно
маскируется под сочинение такого рода, являясь на самом деле...
Однако, давайте по порядку.
II
Без особого труда могу вообразить тех, кто усмотрит в романе Кена Като очередную
вариацию на тему звездных войн. Что ж, в какой-то мере так оно и есть. Так оно и было,
насколько я могу судить, задумано автором. Во-первых, для кого-то именно такого рода
чтение и есть сладчайшая манна небесная - так нате вам. Во-вторых, матрешечной
множественности одеяний в наши дни прямо-таки требует от романа хороший тон. И,
следовательно, почему бы верхнему из них не оказаться именно таким?
В общем-то, принципиального значения сие не имеет. Как не имеет смысла нам с
вами останавливаться сейчас на этом уровне "Гнева небес" - тут ведь все и без слов
ясно, а рассуждать о хитросплетениях фабульных ходов каждый читатель и сам может. И
потому, давайте посмотрим, что кроется дальше - под расписанным пятнами камуфляжа
космическим кимоно.
История будущего? Что ж, попробуем разобраться, причем, смею заметить, задачу
нам предстоит решить не ахти как сложную. Ведь даже не слишком пристальному взгляду
вскоре со всей очевидностью становится ясно: изображаемое Кеном Като грядущее -
вовсе не попытка реального (даже линейного) прогноза. И, разумеется, упомянутая мною
выше параллель с азимовским "Основанием" в принципе неправомочна. Ведь Като даже
не пытался воздвигать собственное мироздание на какой-либо историософской
концепции. Его мир - просто-напросто игра. Да, некоторые исторические прецеденты за
нею прослеживаются. Например, если однажды папа римский поделил все неоткрытые
земли нашей планеты между Испанией и Португалией, почему бы не подвергнуть
подобному же - только более справедливому - разделу и космос?
А вот Нейтральная зона в нем - уже целиком и полностью от игры, она, собственно
и есть гл
...Закладка в соц.сетях
