Жанр: Научная фантастика
Ямато 1. Гнев небес
...засыпающий человек. Звуки становились отчетливее. Эллис обошел вниманием громкие
голоса и прислушался к тихим, стараясь уловить ускользающий от него смысл. Он
максимально сосредоточился и наконец проник в чужое сознание. "Я должен избавиться
от этого. Гнусное унижение. Мертвая любовь. Я уйду от тебя, сука! Ты изменила мне..."
Эллис понял, что ему удалось подслушать чужие мысли, и что эти мысли принадлежали
Курту Райнеру.
В этот момент раздался настойчивый стук в дверь. Рамакришна тут же выхватил
камень из рук Эллиса и спрятал его. Рыжий ирландец вытащил из-под одежды пистолет и
неслышно подошел к двери. Стук повторился.
- Кто там?
- Откройте! Полиция!
- Что вам здесь нужно? - заорал Рамакришна.
Дверь затряслась под тяжелыми ударами.
- Немедленно откройте! Мы взломаем дверь! У нас есть право на использование
мезонового ножа для синтетических поверхностей.
- Что вам нужно?
- Именем закона, откройте! Вы окружены! Сопротивление бесполезно!
Рамакришна отодвинул тяжелые засовы, и дверь медленно открылась, наполнив
темную, пропахшую ладаном прихожую ярким солнечным светом. Множество
полицейских толпилось у входа. Их форменные кожаные куртки и защитные шлемы
указывали на то, что они принадлежали к Службе безопасности Президента. Один из них
с неприступным каменным лицом и тяжелым взглядом шагнул вперед, предъявив
документы.
- С этого момента вы ограничиваетесь в правах.
Это был арест, свалившийся как снег на голову.
- Чье это распоряжение? - невозмутимо спросил Кассабиан.
- Государственного секретаря Конроя Лаббэка.
- На каком основании?
- Капитан Эллис Стрейкер обвиняется в том, что перевез в Американо некоего Ы
То Мэна, нарушив таможенные правила. Он обвиняется также в том, что способствовал
распространению листовок с Декретом Центральной Власти о свержении Президента. Вы
арестованы, капитан Эллис Стрейкер!
- Оставьте меня в покое! - вскричал Эллис. - Я собираюсь улетать. Мне уже
выдали паспорт и разрешение покинуть Харрисбург!
- Это отменяется, - мрачно ответил полицейский. - Вы отправитесь на каникулы
- в Лагерь Расплаты до особого решения Верховного Суда.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Место действия: Садо
Его встретила широкая беззубая улыбка Ватару Хосино.
- Эй, Сёнму-сан!
- Хосино-сан, дорогой! Коннити ва!
Они обнялись, похлопывая друг друга по спине. Старик чуть отстранился и
посмотрел на него бесцветными глазами.
- Как вы хорошо выглядите! Как богатый человек!
Одежда Дюваля была простой, но хорошего качества - белая рубаха из мягкого
хлопка и пара мешковатых брюк, когда-то принадлежавших Кацуми.
- Куда собираетесь? - спросил Дюваль.
- В Ниигату. К сожалению, скоро прибудет Кин кайгун, и я должен приехать к
этому времени. Мне нужно наблюдать за приготовлениями к встрече кораблей адмирала
Куриты.
- Хотите чаю?
- Благодарю. Вы очень добры ко мне, Сёнму-сан.
Ватару Хосино уже трижды пролетал мимо Тибы на своем потрепанном самолете.
Каждый раз, делая остановку, он разыскивал Дюваля, который радушно встречал его.
Сначала его приняли в маленькой пустой комнате рядом с лабораторией.
Позже он посетил главное здание, а затем выспался на шерстяном одеяле снаружи,
на просторной веранде. Хосино уверял, что после долгих лет странствий трудно спать под
крышей. "Если просыпаешься среди ночи и видишь, как звезды стоят над прекрасным
Садо, то сразу успокаиваешься, потому что знаешь, что до рассвета еще далеко. А я часто
просыпаюсь по ночам, Сёнму-сан".
Хосино называл Дюваля по должности, которую выполнял Стрейкер, и даже не
пытался выговорить его непроизносимое имя.
- Я путешествую много лет, - проговорил Хосино, дотронувшись до талисмана,
болтавшегося у него на шее. Это была дешевая медная монета, вся уже позеленевшая от
дождей и пота. - Знаете, эта монета когда-то принадлежала господину Такэде Сингэну.
Хотите поменять ее на свое кольцо?
- Нет, Хосино. Это настоящее золотое кольцо. А у вас - дешевая безделушка,
которую изготовил какой-нибудь китайский раб, подделывающий древности.
- Это талисман. Знаете, Сёнму-сан, старые привычки живучи. Я долго торговался и
отдал за нее семьдесят я.
- Лучше расскажите мне что-нибудь о Садо. Я хочу знать все об этой планете.
- Знать все? - улыбнулся Хосино. - Времени не хватит. Даже если бы мы сидели
здесь, пока судьи из ада не придут за нами.
- Завидую вам, Хосино-сан. Вы свободны. Скитаетесь себе по всей планете, в то
время как я заперт здесь в ловушке.
- О чем вы говорите! Посмотрите! У вас есть свой собственный дом. - Он
дотронулся до крыши, нависавшей над зданием исследовательской лаборатории. - Он
построен специально для ваших занятий. Это очень почетно для любого жителя Садо. А
как продвигается ваша работа? Уже закончена?
- Да.
- Значит, скоро вам понадобится серебро и золото? - спросил Хосино,
проницательно прищурив глаза.
- Без них механизмы не работают.
- Я знаю целую гору из желтого сульфида серебра - самого чистого!
- И вы, конечно, можете ее сюда доставить.
- О нет. Это священная гора. Она названа в честь величайшей горы Древней
Японии. На ней лежит проклятие: туда прилетает дракон и карает всякого, кто посягает на
ее богатства. А серебро и золото можно добыть из старых установок и деталей. Я могу
привезти их вам со склада трофеев в Ниигате. Я видел, как американские корабли
взрывались в порту, но некоторые детали сохранились.
- Нет, - сказал Дюваль. - Лучше создать совершенно новую установку и пушки.
Старые, изуродованные детали мне не нужны, и не стоит беспокоиться об их сохранности.
Понимаете, секрет действия этого оружия заключается в особой конфигурации ствола.
Частично - в форме, частично - в используемом веществе, частично - в изменении
магнитных полей, которые...
Дюваль замолчал, прикусив язык. "Что-то я слишком разоткровенничался, да и
Хосино проявляет какой-то подозрительный интерес. Нужно быть осторожней". Он взял
чашку матэ и протянул ее старику.
- Пейте-ка лучше и расскажите мне о чудесах того мира, в который я никогда не
попаду.
Сначала, когда лаборатория только строилась, Дюваль напускал на себя циничный и
независимый вид. Он отчужденно следил за тем, как возводится слишком большое здание,
которое заполняют дорогими и ненужными установками. Он с легкостью и злорадством
подписывал сметы на неоправданно завышенные расходы. Но по мере того, как
лаборатория заполнялась аппаратурой, отношение Дюваля к работе стало меняться. Он
даже сам не заметил, когда это произошло.
Начиная со студенчества в РИСКе он был на вторых ролях, несмотря на свою
одаренность. Маститые ученые как будто не замечали его, хотя зачастую прислушивались
к его мнению. Дюваль постоянно испытывал чувство зависти. С самого детства его
сокровенной мечтой было иметь собственное оборудование и лабораторию, в которой
можно было бы проверить некоторые гипотезы, не дававшие ему покоя. В РИСКе была
принята строгая субординация, и молодых не пропускали вперед.
Дюваль повзрослел и стал не хуже своих коллег. Но он понимал, что у него никогда
не будет собственного полигона для воистину оригинальных исследований, и вряд ли ему
удастся разрешить вопросы, мучившие его еще в юности. Каковы могут быть последствия
увеличения массы дейтерия в стволе? Может ли ствол иметь более эффективную
конструкцию, если отказаться от идеи последовательно искривленных поверхностей? Что
за вещество появляется на "дымовых камнях" и светится в темноте? Дюваля постоянно
преследовали эти вопросы.
Через несколько месяцев после начала строительства лаборатории Дюваль вдруг
понял, что он может теперь беспрепятственно работать над этими проблемами. Так,
находясь в плену, он впервые стал по-настоящему свободен в своих исследованиях.
Вскоре он уже начал гордиться своим личным проектом. Кэни-сан заметил перемену,
произошедшую с Дювалем, и ободрил его. В ответ Стрейкер распорядился отправить
назад лишнее дорогостоящее оборудование и внес некоторые эффективные изменения в
проект. Работа лаборатории стала постепенно налаживаться. По ночам Дюваль пытался
уверить себя, что все равно не выдаст японцам самых главных секретов. Но исследования
увлекали его, и он иногда переступал ту грань, которую мысленно наметил для себя.
Позже он переехал в дом Хасэгавы.
- Я завидую, что у вас есть теперь новая семья, Сёнму-сан, - однажды сказал ему
Ватару.
Дюваль размышлял об этом, когда Хосино в третий раз заехал в Тибу.
- Жаль, что вы не японец, Сёнму-сан. Мне кажется, вы могли бы стать хорошим
мужем для какой-нибудь девушки на Садо. Правда, сначала вам нужно получить имя для
своего рода. Вы не можете дать ей фамилию Сатурака. Я даже не могу ее правильно
произнести, поэтому я называю вас Сёнму-сан. Вы главный директор в своей
лаборатории, и на вас лежит большая ответственность. Вы - Сёнму-сан!
- Я никогда не смогу здесь жениться, - ответил Дюваль.
Он внутренне подобрался и почувствовал напряжение, которое обычно испытывал,
когда хотел избавиться от тяжелых мыслей.
- Если я женюсь на Садо, то какое имя я дам своему сыну? Мистер Главный
Директор? А какая женщина захочет иметь в зятьях гайдзина? Нет, Хосино, это
невозможно.
- Тогда почему бы вам не пойти вместе со мной к учителям дзэн в Тибе? Они
хорошие люди. Они научат вас понимать наши идеи и владеть собой. Садо станет для вас
вторым домом. И если они спросят вас, ищете ли вы правду, ответьте им "да". - Он
подмигнул. - Мы с вами оба космополиты, Сёнму-сан. Никто из нас не станет отрицать,
что в жизни есть более важные вещи, чем Тяною. Но чайная церемония имеет значение
для многих. Вы и я - мы оба знаем, что соблюдать обряды очень важно, если хочешь
быть признанным. А признание приносит много радости.
Дюваль молча уставился перед собой. Ему стало душно - казалось, что старик
неспроста говорит об этом вместо рассказа о чудесах. Мечтательно уставившись перед
собой и сделав непристойный жест руками, Ватару снова заговорил.
- Этот мир, Сёнму-сан, напоминает мне непокорную женщину - злую, лживую, но
обольстительную. Да, у этого мира женский нрав! Я много странствовал. Был в горных
районах и в джунглях Великой реки. Я путешествовал по северу и в Тропиках Собаки.
Мне как никому известно, что эта земля сурова и негостеприимна. Она еще более
никчемна, чем Гоби - пустыня, по которой перекатываются миллионы комочков диких
кустарников. - Он налил себе чаю и тяжело вздохнул. - Я потерял там хорошего друга.
В Сэкигахаве, во время исследования вулканов. Говорят, там находятся самые крупные
залежи золота...
Они вместе отправились в лабораторию, и Дюваль показал Ватару оборудование,
которое доставили по его просьбе. Печь была уже почти полностью собрана, и они
заглянули в отсек для отливки металла.
- А где ваша гора сульфида серебра, Хосино-сан? - поинтересовался Дюваль.
- Совсем недалеко отсюда. Вы видите ее каждый день. Посмотрите, вот она.
- Эта? Фудзияма?
- Да. Священная гора. Местные жители называют ее "Фудзи-сан". В Ямато много
священных гор, которые почитает религия Синто. Они есть на каждой населенной планете
- гора Осорэ, гора Хико, гора Исидзуки. Все они - Сугэндо. Там человек может
общаться с ками.
- Говорите, говорите, Хосино-сан. Вы - реалист и не можете верить в геомантику
и прочую чушь.
Ватару был шокирован и с недоумением посмотрел на Дюваля.
- Может быть, именно из-за того, что я реалист, я верю в это, - проговорил
Хосино, сверкнув золотым зубом. - Вы никогда не спрашивали Яо Вэньюаня о
священных силах земли и неба? А ваш брат разве не рассказывал об энергии пси и
причудливых гравитационных узорах на орбитах? А вам известно, что они повторяются
во многих сакральных местах на Древней Земле, например на каменных стелах и
пирамидах инков? Поинтересуйтесь, если не знаете.
- Расскажите мне о горе Фудзи.
- Внутри ее кратера находится кипящая масса сульфата серебра, температура
которой - тысяча градусов по Кельвину! Она воняет, как подмышки дьявола. В двух ри
от горы земля так горяча, что если закопать в нее сырые яйца, то через пять минут
вытащишь их, сваренными вкрутую!
- Да?! И при этом поверхность покрыта снегом?
- Там всегда очень жарко. Но это еще что! Двадцать один год назад случилось
крупное извержение вулкана. Я его видел - великую, необъятную мощь дракона. Но
внезапно он утомился... Это заставляет нас задуматься о жизни, о смерти и о том,
насколько мы глупы, что беспокоимся о мелочах.
После захода солнца они ели маринованную рыбу в соевом соусе, зеленую фасоль,
редьку дайкон, рис, а затем выпили по кружке пива, которое приготовил дилетант
Дюваль. Оно было приятным на вкус и довольно крепким, так что быстро успокоило
старика. Он расслабился и не мог больше рассказывать интересные истории. Хосино
устроился в мягком кресле и, перед тем как уснуть, вытащил из кармана потертую
видеокарточку и отдал ее Дювалю. Стрейкер вставил ее в компьютер и едва удержался на
ногах, когда увидел на дисплее немного искаженное, но хорошо знакомое лицо
астронавта. Это было послание от Элен ди Баррио из поместья Комацу.
Запись оказалась плохого качества. Дюваль с тревогой вглядывался в призрачное
лицо. Оно напомнило ему жертв-заложников, захваченных на Леванте-4. Голос звучал
неестественно ровно, как будто содержал какой-то скрытый подтекст, но при этом не
складывалось впечатления, что Элен принуждали.
"Дюваль! Как поживаешь, старик? Давненько мы с тобой не встречались. Как
видишь, со мной все о'кей. Люди в Канадзаве добры ко мне, а семья, в которой я служу,
даже разрешила разослать перед Рождеством праздничные поздравления, если ты
понимаешь, что я имею в виду. Ты, наверное, не слышал, что Джули Декстер нашла
богатую семью в Йэцу и живет у них благополучно. Дэвид Александер и Торвен Джонс -
оба уже женились на китаянках в Комацу, а Паула Хиней вышла замуж за сангокуина из
Тайваня. Кто еще? Дэви Маркс отослан в Домашние Миры. Что с остальными, я не знаю".
Дюваль не отрываясь следил за выражением лица Элен. Он чувствовал: за тем, что
говорила ему ди Баррио, что-то скрывалось, какая-то другая информация, но он никак не
мог уловить, какая именно.
"Что же касается меня, то ты знаешь, Дюваль, я никогда не смогу здесь прижиться.
Никогда, правда. Я приехала в Канадзаву несколько дней назад. Да, кстати, не помнишь
ли ты Джона Уюку, которого знает твой брат? Он работает в риокане - в такой
маленькой гостинице. Она называется "Риокан ламбок". Джон женился на ужасной
китаянке по имени Као. Я слышала, они оба преуспевают в бартерных сделках. Он
подписал выгодный контракт и только ради тебя хочет нас навестить. Слушай, если
можешь, пошли мне видеокарточку. Ватару Хосино - друг, хотя и посредственный игрок
в покер. Хи, Хосино-сан, если вы смотрите. Но сделай это быстро, Дюваль! В следующем
году я, может быть, уеду отсюда. Будь осторожен, слышишь?!"
Изображение растаяло. До Стрейкера медленно доходил смысл зашифрованного
послания. Он был в растерянности и никак не мог собраться с мыслями. "Что же делать?
- спрашивал он себя. - Смогу ли я приспособиться к новым обстоятельствам?"
Еще год назад он мечтал о побеге. Его не оставляла надежда пробраться вместе со
своими товарищами по экипажу в порт Ниигаты. Он хотел украсть межпланетный
корабль, сбежать с Садо и добраться до дома. Картины побега, являвшиеся ему в мечтах,
всегда были какими-то обрывочными, в них недоставало деталей, и они не имели четкой
последовательности и плана. Дюваль видел, как захваченный корабль, непременно в
лунную ночь, отрывается от взлетной полосы в Ниигате; на борту его тридцать человек. А
губернатор Угаки сидит в тюрьме и дрожит от страха, покрываясь холодным потом.
Даймё, не в силах им помешать, бежит по взлетной площадке, спотыкается и потрясает в
ярости кулаками.
Но в этих видениях была еще одна сцена: на капитанском мостике сидит Мити,
накинув на плечи форменную куртку Дюваля. Но шло время, и мечта медленно
испарялась в повседневной суете, как и образ Элен с рождественским поздравлением,
растаявший только что на экране. Глупо было думать о побеге. Члены экипажа
разбросаны по всей планете, и у них уже своя жизнь. Многие обзавелись семьями, растят
детей. С Садо нельзя убежать. Какой же тогда смысл упорствовать и жить в мире
иллюзий?
Все со временем сгладилось, Дюваль привык к жизни в поместье Хасэгавы. Хуже
всего, что все любили его: гэни - рабочие, коката - прислуга и ояката - надзиратели,
посредник Яо Вэньюань, Кэни-сан - владелец поместья - словом, все, кто жил рядом с
ним. Дюваль пробыл здесь уже более года и узнал людей и порядки так хорошо, что и сам
уже считал упрямство просто дурным тоном, а сопротивление - черной
неблагодарностью по отношению к добрым хозяевам. О Нисиме Юне он забыл и думать.
Стрейкер даже не мог вспомнить, как выглядит даймё.
"Наверное, нужно жить, как сказал Хосино: согнуться, словно стебель риса на ветру,
и принять ту судьбу, которой наделили тебя боги. Нужно ведь где-то умереть. Ты жил в
Американо, но и в Тибе тоже не так уж плохо. Значит, теперь Джон Уюку свободен и
скитается где-то в космосе, иногда совершая набеги. Черт бы его побрал! Возможно, мне
следует ответить ди Баррио", - виновато думал Дюваль.
Все его прежние мечты вновь ожили, у него появилась возможность выбора. Когда
Ватару отправился спать, Дюваль вышел на улицу. Стояла тихая ночь, на небе блестели
зеленоватые крупные звезды. Но в голове Стрейкера царил хаос - тревожные мысли
перебивали одна другую. Послание разволновало его, и он никак не мог сосредоточиться.
Вдруг он увидел Мити.
- Вы любите жемчуг, Мити-сан?
- Конечно. Какая женщина не оценит красоту настоящей жемчужины.
- Значит, жемчужина обязательно должна быть настоящей?
- Да, как и чайная церемония. Существует множество вещей, в которых мы любим
старое и настоящее. В Американо вы можете получить гигантскую жемчужину размером с
бейсбольный мяч из генетически измененной устрицы. В Ямато же больше ценится
совершенная жемчужина размером с горошину, но взятая из натуральной устрицы,
которая жила в открытом море.
- Кажется, я начинаю понимать.
- Подобные истины нельзя объяснить. Вы должны их почувствовать. Если Ватарусан
говорит, что его монете восемьсот лет и что она принадлежала Такэде Сингэну,
значит, он старый обманщик. Но если бы монета действительно была настоящей, ее
ценность оказалась бы очень велика.
- Я вспомнил одно место, где мы торговали, - раздался глухой, срывающийся
голос Дюваля. - Эта планета называлась Масэ.
- О, это имя моей матери.
Он рассматривал Мити: она выглядела восхитительно, когда удивлялась. Мити чуть
приоткрыла влажные губы и мягко улыбнулась Дювалю. Такой он любил ее больше всего.
- Но знаете, это была очень злая планета. Она недостойна того, чтобы ее называли
Масэ.
Мити уселась на качели - сиденье, подвешенное к толстой ветке сосны. Она
оттолкнулась от земли и начала медленно раскачиваться. Стрекотавшие поблизости
цикады смолкли.
- Масэ - плохая планета? - спросила Мити, плавно раскачиваясь на мягком
сиденье.
- Да, и очень бедная к тому же. Ее захватили совсем недавно, и даймё, которого
туда послали, оказался очень суровым человеком. Его интересовало только одно - ловля
жемчуга. В его распоряжении было мало кораблей и отрядов.
Они не могли помешать нам торговать с местными жителями, которые поселились
на другой стороне планеты. В основном это были китайцы и тайванцы, которые
эмигрировали из своего собственного сектора, а затем попали в рабство и стали
сангокуинами, как вы их называете. Мы продавали им разные продукты, хотя и знали, что
это запрещено. Мы разговаривали с ними, и они рассказывали нам, что творится на их
планете.
Мити перестала раскачиваться, притормозив ногой о землю.
- Там случилось что-нибудь страшное? - наивно спросила Мити.
- Император отдал даймё приказ сократить численность местного населения, чтобы
она не превосходила количества поселенцев из Ямато. Для этого даймё выработал особый
план. Легче всего ему удалось избавиться от ловцов жемчуга. Он платил им гроши, так
что они не могли прокормить себя и свои семьи. Они не выходили из воды по нескольку
дней, ныряя все глубже и глубже, пока их легкие не разрывались.
Мити отвернулась и дернула за канат, нарушив тишину.
- Масэ - это имя моей матери. Мне почему-то кажется, что от этого я испытываю
еще больше стыда.
Дюваль посмотрел на нее и чуть улыбнулся.
- Вам нечего стыдиться. Вы ведь не можете нести ответственность за преступления
даймё, совершенные за пятьдесят световых лет отсюда. Разве можно отвечать за поступки
человека, которого вы никогда не встречали?
- Мы все несем ответственность друг перед другом. Разве не так, Дюваль-сан? -
Она оттолкнулась ногами от земли и вновь начала раскачиваться.
- А вы скучаете по своей родной планете?
- Иногда, - ответил он с грустью. - Когда на Садо солнце стоит в зените, а земля
раскаляется так, что до нее не дотронуться, я вспоминаю Либерти. Я думаю о прохладном
легком дожде, падающем на зеленые луга. Уверен, такой зелени нет больше нигде в
Освоенном Космосе. Наши поля не меняются в течение сотен лет. Их вспахивают,
засеивают, затем собирают урожай - и так год за годом. Ваши рисовые террасы совсем
не похожи на зеленые лоскутки наших полей, которые прячутся в перелесках. А леса!
Если б вы знали, какие замечательные леса растут на Либерти. Мощные вязы и дубы
поднимаются до самого неба! Там прохладно и тихо, только птицы поют. Сколько там
грибов и ягод! Вы когда-нибудь собирали грибы, Мити?
- Нет...
- Это так здорово. Мы с отцом часто ходили в лес за грибами.
- Вы тоскуете об этом?
- Нет.
Он внезапно отвернулся, закрыв лицо. Мити осторожно положила руку ему на плечо
и вдруг поняла, что он плачет. Слезы капали с лица Дюваля, словно прохладный легкий
дождь на зеленые луга.
В среду возле почти завершенной установки Дюваль подробно объяснял, как он
собирается изготовить сверхоружие.
- Вам следует знать, что мне понадобится. Во-первых, необходим ограничивающий
казенник, в котором возникнут топологически подобные спиралевидные поля. В
противном случае гравитационные силы разнесут пушку вдребезги.
- Мне известно, что идеальные поля Мёбиуса создают на установке в Комацу,
около Канадзавы. - Яо Вэньюань кивнул в сторону столицы.
Это был высокий, худощавый китаец с длинными тонкими усами и неизменной
щетиной на подбородке, прорезанном извилистым шрамом. На макушке у него виднелась
лысина, и Яо прилагал неимоверные усилия, чтобы скрыть ее от женщин в поместье
Хасэгавы. Говорили, что время от времени он пытался найти Дювалю помощников, но
люди внимательно выслушивали, кивали и указывали на своих соседей, уклоняясь от
предложения.
- Прежде всего нужно проверить чистоту ограничительных полей, - продолжал
Стрейкер. - Жаль, что мы не в Ниигате. Там остались гравитационный генератор и
стабилизатор с корпуса нашего корабля. Их можно было бы использовать для начала. С их
помощью искривляется поле модели, которое должно быть сильным, с большим
напряжением, чем собственное поле пушки, чтобы еще оставался запас для вибрации.
Дюваль взял фиолетовый фломастер и набросал схему двух каналов и блока затвора.
Добавил проекции четырех рычагов, похожих на спицы.
- Это необходимо для того, чтобы казенник мог поворачиваться, - объяснил
Дюваль. - Потоки сверхтяжелых ионов антивещества напряжением десять - двадцать
мегавольт будут вырываться из ускорителя, сталкиваться в центре казенника и
сплавляться, пока не достигнут критической массы, приблизительно сто граммов.
Затем мощные генераторы создадут поле сжатия, достаточно сильное, чтобы
локализовать квазигравитацию. Стабилизатор с нашего корабля, оставшийся в Ниигате,
должен без проблем справиться с ускорением. Если его удачно приспособить, он может
удерживать квазигравитацию в центре казенной части, пока антивещество не достигнет
критической массы за счет того, что античастицы, сталкиваясь друг с другом,
сосредоточатся у канала. Это ни что иное, как стандартный процесс создания парных
частиц.
На следующей стадии произойдет освобождение этой массы. Для этого мы должны
создать сильное ускорение в стволе. В Американо используют сплавы молибдена, но
может подойти любой сверхстойкий металл. Гравитация должна удерживаться в медленно
вращающемся валу, который находится под большим давлением.
Трудно стрелять из орудия, когда оно движется в соответствии с силовыми линиями
корабля, а корабль - с планетными, звездными или галактическими. Не забывайте, что за
счет значительного увеличения местной величины g мы должны создать гравитацию с
полезной массой в две тонны и первоначальным горизонтом в фут вместо десяти -
двадцати сантиметров, к которым вы привыкли.
- Этот подсчет относится также и к поверхности колена - спросил Хасэгава Кэни,
заглушая почтительный шепот учеников Дюваля.
- Да, конечно, - ответил Стрейкер. - Свободные частицы аннигилируют, давая
вспышку гамма-фотонов, - продолжал он, - поэтому их необходимо развести по разным
каналам и разделить на две равные массы, предварительно сбалансировав. В результате
действия этого оружия в вакуумной среде возможен единственный результат - "дымовой
камень", как мы его называем. Напомню, что "дымовой камень" возникает после
поражения цели. А теперь представьте, какое разрушение может вызвать двухтонный
болид антивещества, попадающий, например, в межпланетный корабль. Достаточно
вспомнить сражение в Ниигате.
- Но две тысячи килограммов антивещества - это огромная масса. Сколько же
потребуется времени, чтобы получить ее в нужный момент, используя ускорители частиц?
Реально ли все это? - засомневался Яо.
- Не забывайте о таком важнейшем факторе, как скорость пульсации. Приращение
массы происходит вовсе не от ускорителя частиц. Ядра атомов серебра необходимы
только для начала образования квазигравитации, чтобы создать первоначальную
взрывную массу. Две тонны антивещества получаются из соответствующих
квазиэлементов за счет превращения энергомасс. Поток антивещества образуется как
сверхмощ
...Закладка в соц.сетях
