Жанр: Научная фантастика
Эндер Виггинс 1-7.
...евелиться и сказать ничего не
мог, не слышал. Я знаю, что сделал тебе. Всем вам. Простите.
- Нам не за что прощать тебя, - отозвалась Валентина. - Мы сами выбрали свои
жизни. Я еще в самом начале могла бы остаться на Земле, ты же знаешь. Я не
обязана была следовать за тобой. И я доказала это, когда осталась с Джактом. Я
ничем не пожертвовала ради тебя - я сделала великолепную карьеру и прожила
прекрасную жизнь, и многое в моей жизни произошло благодаря тому, что я была с
тобой. А что касается Пликт, ну, мы в конечном итоге узнали - к большому моему
облегчению, могу добавить, - что она не всегда полностью владеет собой. И все же
ты никогда не просил ее приезжать. сюда вслед за тобой. Она сама выбрала то, что
выбрала. И если ее жизнь потрачена зря, что ж, она провела ее так, как Хотела,
это не твоя забота. А Новинья...
- Новинья моя жена, - оборвал ее Эндер. - Я обещал не покидать ее. Я старался не
покидать ее.
- Ты и не покидал меня, - возразила Новинья.
- Тогда что я делаю в этой кровати?
- Ты умираешь, - ответила Новинья.
- И я так думаю, - вздохнул Эндер.
- Но ты умирал еще до того, как приехал сюда, - поспешила добавить Новинья. - Ты
умирал с того самого момента, как я от злости бросила тебя и приехала сюда.
Тогда, когда ты понял..., когда мы оба поняли, что больше ничего не можем
построить вместе. Наши дети уже взрослые. Один из них умер. Других уже не будет.
Наша работа больше нигде не пересекается.
- Это не означает, что было бы правильно прекратить...
- "Пока смерть не разлучит нас", - процитировала Новинья. - Знаю, Эндрю. Ты
сохраняешь брак для своих детей, а когда они становятся взрослыми, для всех
других детей, потому что они растут в мире, где браки постоянные. Все это я
знаю, Эндрю. Постоянство, пока один из двоих не умрет. Именно поэтому ты
умираешь, Эндрю. Потому что есть другие жизни, которые ты хочешь сохранить, и
потому что благодаря чудесной случайности ты действительно обладаешь телами, где
можешь жить. Конечно, ты покинешь меня. Конечно.
- Я сдержу свое обещание, - пообещал Эндер.
- До смерти, - согласилась Новинья. - Не более того.
Неужели ты думаешь, что я не буду скучать по тебе, когда ты уйдешь? Конечно,
буду. Я буду тосковать по тебе, как любая вдова тоскует по своему любимому мужу.
Каждый раз, когда я буду рассказывать о тебе твоим внукам, я буду заново
переживать свою утрату. Это хорошо, когда вдова тоскует по своему мужу. Ее жизнь
получает новые очертания. Но очертания твоей жизни - они, твои двойники. Не я.
Теперь уже нет. И я не жалею об этом, Эндрю.
- Мне страшно, - признался Эндер. - Такого страха, как когда Джейн вытесняла
меня, я никогда не испытывал. Я не хочу умирать.
- Тогда не задерживайся здесь. Пока ты остаешься в старом теле и сохраняешь
верность своему старому браку, Эндрю, тебя может настичь настоящая смерть. Да и
для меня будет смертельно тяжело смотреть на тебя, понимая, что на самом деле ты
не хочешь оставаться.
- Новинья, я действительно очень люблю тебя, я не притворяюсь, все годы счастья,
которые мы провели вместе, были настоящими, как у Джакта и Валентины. Скажи ей,
Валентина.
- Эндрю, - сказала Валентина, - вспомни, пожалуйста.
Это она оставила тебя.
Эндер внимательно посмотрел на Валентину. Потом долго и тяжело смотрел на
Новинью.
- Действительно. Ты ушла. А я заставил тебя принять меня назад.
Новинья кивнула.
- Но я думал..., я думал, что нужен тебе. Все еще.
Новинья пожала плечами.
- Эндрю, в том-то и дело. Ты всегда был нужен мне, но не из чувства долга. Ты
был мне нужен не потому, что дал мне слово. День за днем видеть тебя и понимать,
что тебя удерживает только долг, - как это мне поможет, Эндрю?
- Ты хочешь, чтобы я умер?
- Я хочу, чтобы ты жил, - ответила Новинья. - Жил. В Питере. Он хороший молодой
мальчик, у него вся жизнь впереди. Я желаю ему добра. Будь теперь им, Эндрю. Не
цепляйся за старую вдову. Ты выполнил свой долг по отношению ко мне. И я знаю,
что ты действительно любишь меня, как и я продолжаю любить тебя. Смерть этого не
изменит.
Эндер посмотрел на нее, он верил ей и пытался понять, прав ли он, когда верит.
"Она так думает; но как она может так думать? Она говорит то, что, как ей
кажется, я хочу от нее услышать. Но то, что она сказала, - правда". Снова и
снова он прокручивал в уме эти вопросы.
В какой- то момент он потерял к ним интерес и заснул.
Ему показалось, что он заснул.
Три женщины, собравшиеся вокруг кровати, увидели, как глаза его закрылись.
Новинья вздохнула, думая, что она потерпела неудачу, и уже начала
отворачиваться, но тут Пликт порывисто вздохнула, и Новинья снова повернулась к
Эндеру. У Эндера выпали волосы. Новинья потянулась за ними туда, куда они
соскользнули с его головы, хотела было приладить их назад, но поняла, что лучше
не трогать его, не будить. Отпустить его.
- Не смотри, - прошептала Валентина.
Но никто из них не отвернулся. Не прикасаясь к нему, не говоря ни слова, они
смотрели, как его плоть отвалилась от скелета, высохла и раскрошилась, как
сделалась пылью под простынями, на подушке, а затем и пыль стала рассыпаться,
пока не измельчала настолько, что стала невидимой. Ничего не осталось. Вообще
ничего, кроме мертвых волос, которые выпали первыми.
Валентина наклонилась и начала сгребать волосы в кучу. Сперва Новинья
почувствовала отвращение. Но потом поняла - у них будет хоть что-то, что можно
похоронить. Они должны устроить похороны и положить то, что осталось от Эндрю
Виггина, в землю. Новинья стала помогать Валентине. И когда Пликт тоже подняла
несколько затерявшихся волосков, Новинья не прогнала ее, а взяла у нее волоски,
как взяла перед тем у Валентины. Эндер был свободен. Новинья отпустила его. Она
сказала то, что должна была сказать, чтобы он смог уйти.
Права ли Валентина? Будет ли в будущем уход Эндера отличаться для Новиньи от
ухода других, которых она любила и теряла? Она узнает потом. Но сейчас, сегодня,
в этот момент, она чувствовала только боль утраты. Нет, ей не хотелось плакать.
"Нет, Эндер, мои слова не были правдой - ты все еще нужен мне, твой долг или
клятва, чтобы бы там ни было, я все еще хочу, чтобы ты был со мной, - никто
другой не любил меня так, как ты, и мне нужна твоя любовь, нужен ты. Где ты
теперь? Где ты, когда я люблю тебя так сильно?"
"Он свободен", - объявила Королева Улья.
"А он найдет путь к другому телу? - спросил Человек. - Не дай ему потеряться!".
Ото ему под силу, - ответила Королева Улья. - Ему и Джейн".
"Она уже знает?".
"Не важно. Где бы она ни была, она все равно настроена на него. Да, она знает.
Она ищет его даже теперь. Да, она направилась к нему".
Джейн выпрыгнула из сети, которая была такой доброй, так нежно ее опекала. Ее не
хотели отпускать. "Я вернусь, - подумала Джейн, - вернусь к тебе, но больше не
останусь надолго; мое долгое присутствие вредит тебе".
Она прыгнула и снова оказалась вместе с айю, с которой была сплетена три тысячи
лет назад. Ее владелец казался потерянным, смущенным. Из-за того, что одно из
тел было утрачено. Старое. Старая привычная оболочка. Ему едва удалось.уцепиться
за два оставшихся. У него не было ни корней, ни якоря. Ни в одном из новых тел
он не чувствовал себя дома - оказался посторонним в своей собственной плоти.
Джейн приблизилась к нему. Теперь она лучше, чем раньше, понимала, что делать,
как контролировать себя. На этот раз она сдержалась, не притронулась ни к чему,
что принадлежало ему, не предъявила претензий на его владения. Просто подошла
ближе.
Теперь, в момент неуверенности, она показалась ему знакомой. Лишенный корней
самого старого своего дома, сейчас он видел, что да, он знает ее, знает давно.
Он подошел ближе, не испытывая страха. Все ближе, ближе.
"Иди за мной".
Она прыгнула в тело Валентины. Он - за ней. Она вошла внутрь без единого
касания, не пробуя жизни; это он должен прикоснуться и попробовать. Найти
конечности, губы и язык.
Он открыл глаза и посмотрел; вслушался в мысли; полистал воспоминания.
Слезы застят глаза, текут по щекам. Сердце разрывается от горя. "У меня нет сил
жить здесь, - подумал он. - Это не мой дом. Я никому здесь не нужен. Все они
хотят выгнать меня отсюда, хотят, чтобы я ушел".
Горе душило его, выталкивало прочь. Это место было для него невыносимым.
Айю, которая когда-то была Джейн, попробовала дотянуться куда-нибудь, коснуться
одной-единственной клетки.
Он встревожился, но через мгновение тревога ушла. "Это не мое, - подумал он. -
Не мой дом. Ты можешь взять его себе. Теперь он твой".
Она провела его по всем уголкам, касаясь всего, принимая управление; только на
этот раз, вместо того чтобы бороться, он постепенно передавал ей контроль. "Я
больше не хочу здесь быть. Бери. Найди здесь радость. Тело твое. Оно никогда не
было моим".
Джейн чувствовала, как обретает плоть, как ее становится все больше и больше;
клетки сотнями, тысячами переходили из вассальной зависимости от старого
хозяина, который больше не хотел жить здесь, к новой правительнице, которая их
обожала. Она больше не твердила им: "Вы мои", как тогда, когда приходила сюда
впервые. Сейчас она кричала: "Я ваша"; а потом наконец: "Вы - это я".
Целостность этого тела поразила ее. Теперь она поняла, что До настоящего момента
никогда не была личностью. Те свойства, которые наличествуют у личностей, все
прожитые века ей заменяли разнообразные устройства. Она была резервуаром,
поддерживающим существование в ожидании жизни. Но теперь, примерив руки, похожие
на трубки, она решила, что да, ее руки должны быть такой длины, а язык и губы
шевелятся как раз там, где им и следует. И затем, просочившись в сознание,
требуя внимания, которое когда-то было разделено между десятью тысячами мыслей
одновременно, пришли воспоминания, которых она никогда раньше не знала.
Воспоминания о речи, выдыхаемой губами, о зрении, фокусирующем окружающий мир на
сетчатку, и о слухе, фильтрующем звуковые волны через барабанные перепонки.
Воспоминания о ходьбе и беге.
Воспоминания о людях. Как она стоит в том первом корабле, совершившем
межзвездный перелет, ее первый взгляд на Эндрю Виггина, как она смотрит ему в
лицо и пытается понять, видит ли он ее, если постоянно переводит взгляд на...
Питера.
Эндер.
Питер.
Она забыла! Она так увлеклась своей новой оболочкой, которую ей посчастливилось
найти, что забыла одинокую айю, которая отдала ей тело. Где же он?
Потерян, потерян! Его не оказалось и в другом теле, она нигде не находила его.
Как она могла потерять его? Сколько секунд, минут, часов назад он ушел? Где же
он?
Помчавшись прочь из тела, от самой себя, которая называлась Вэл, она
разыскивала, проверяла, но не находила.
"Он умер, и я потеряла его. Он отдал мне жизнь, и у него не было больше
возможности держаться, а я забыла его, и он пропал".
Но потом она вспомнила, куда он уходил раньше, когда она гнала его через все три
его тела, а он вдруг выпрыгнул на некоторое время, а когда она повторила его
прыжок, то попала в кружево сети деревьев. Конечно, он снова мог это проделать.
Оставалось единственное место, куда он мог прыгнуть, туда, куда он уже однажды
уходил.
Она кинулась туда и действительно нашла его, но не там, где задержалась сама, не
среди материнских деревьев и даже не среди отцов. Вообще не среди деревьев. Нет,
он отправился туда, куда ей не захотелось идти, в толстые волокнистые нити,
которые вели к ним, даже не к ним, а к ней. К Королеве Улья. Той, которую он
носил в сухом коконе три тысячи лет из мира в мир до тех пор, пока наконец не
нашел для нее дом. Теперь она отблагодарила его за подарок. Когда айю Джейн
исследовала нити, ведущие к Королеве Улья, он оказался там, неуверенный,
потерянный.
Он узнал ее. Было удивительно, как он, отрезанный от всего, вообще что-то смог
узнать, но он все же узнал ее. И снова пошел за ней. И на этот раз она повела
его в тело, но в другое, не в то, которое он отдал ей, которое теперь
принадлежало ей или скорее было ею. Нет, она привела его в другое тело, в другое
место.
Но он вел себя так, как и в прошлый раз; он, казалось, был здесь чужим. Несмотря
на то что миллионы айю тела тянулись к нему, стремились поддержать его, он
держался в стороне. Неужели то, что он чувствовал здесь, было для него так
ужасно?
Или дело в том, что это тело принадлежало Питеру, который был для него
воплощением того, чего он больше всего в себе боялся? Он не мог занять его. Тело
принадлежало ему, но он не мог, не был в состоянии...
Но он должен был. Она повела его за собой, передавая каждую часть ему. "Теперь
это твое. Что бы оно когда-то ни означало для тебя, сейчас все по-другому - ты
сможешь быть здесь полным, быть самим собой".
Он не понимал ее; не связанный ни с одним телом, он не был способен думать. Он
только знал, что это тело он не любит. От того, которое он любил, он отказался.
Все же она продолжала толкать его вперед; он подчинился.
Клетка за клеткой, ткань, орган, конечность - они твои, смотри, как они рады
тебе, как они подчиняются тебе. И они действительно подчинялись ему, несмотря на
его оторванность. Они подчинялись ему до тех пор, пока наконец он не начал
понимать мысли этого мозга и чувства этого тела. Джейн ждала, наблюдая,
поддерживая его, заставляя его оставаться здесь, пока он не примет управление
телом, потому что видела, что без нее он может сбежать, улететь. "Это не мой
дом, - без слов говорила его айю. - Это не мой дом, не мой".
Причитая и всхлипывая, Ванму уложила Питера головой себе на колени. Вокруг нее
собирались самоанцы - свидетели ее горя. Питер совершенно неожиданно ослабел и
рухнул, и у него начали выпадать волосы. Ванму понимала, что это означает.
Значит, Эндер умер где-то далеко и не может найти пути сюда.
- Он погиб, - причитала она. - Он погиб.
Смутно она слышала поток самоанских слов, лившихся из уст Малу. А затем перевод
Грейс:
- Он не погиб. Она привела его сюда. Богиня привела его сюда, но он боится
остаться.
"Как он может бояться? - поразилась Ванму. - Чтобы Питер боялся? Или Эндер?
Нелепо в любом случае. Он никогда даже на секунду не был трусом. Чего же он
может бояться?"
Но тут она вспомнила - Эндер боялся Питера, а страх Питера всегда был связан с
Эндером.
- Нет! - воскликнула она, но на этот раз в ее голосе не было горя. В нем
слышались недоумение, настойчивость и решительность.
- Нет, слушай меня, это твой дом! Это ты, настоящий ты!
Мне плевать, чего ты боишься сейчас! Мне плевать, каким потерянным ты себя
чувствуешь. Я хочу, чтобы ты был здесь.
Это твой дом и он всегда был твоим. Со мной! Нам хорошо вместе. Мы созданы друг
для друга. Питер, Эндер - кем бы ты себя ни мыслил, - ты можешь понять, что для
меня нет никакой разницы? Ты всегда будешь самим собой, тем же, кто ты сейчас, а
это тело всегда будет твоим. Иди домой! Возвращайся!
Она повторяла свои слова снова и снова.
Наконец его глаза открылись, а губы разошлись в улыбке.
- Вот теперь помогает, - произнес он.
В ярости она оттолкнула его.
- Как ты можешь так шутить надо мной!
- Значит, ты привирала, - улыбнулся он. - А на самом деле я теперь тебе не
нравлюсь.
- Я никогда не говорила, что ты мне нравишься, - ответила Она.
- Я знаю, что ты говорила.
- Ладно, - сказала она. - Ладно.
- И это было правдой, - закончил он. - Было и есть.
- Ты имеешь в виду, что я сказала правду? Я угадала?
- Ты сказала, что здесь мой дом, - ответил Питер. - Так и есть.
Он протянул руку и коснулся ее щеки, а потом обнял ее за шею и притянул к себе.
Вокруг весело смеялись два десятка самоанцев.
"Теперь это ты, - сказала ему Джейн. - Все это - ты. Ты снова целый. Ты слился
воедино".
То, что он прочувствовал тогда, когда неохотно управлял телом, оказалось
достаточно. Больше не было робости или неуверенности. Айю, которую Джейн водила
по этому телу, теперь радостно приняла на себя управление, полная энтузиазма,
как будто это было первое ее тело. Вероятно, так и было.
После того как она была отрезанной, пусть и ненадолго, сомнительно, что она
сможет когда-нибудь вспомнить свою жизнь в обличье Эндрю Виггина. Но
действительно ли старая жизнь ушла? Айю была та же, сверкающая, мощная айю; но
сохранит ли она какие-то прежние воспоминания под воспоминаниями, заполнившими
мозг Питера Виггина?
"Меня это не должно беспокоить, - подумала Джейн. - Теперь у него есть тело.
Теперь он не умрет. И у меня тоже есть мое тело, у меня есть кружевная сеть
материнских деревьев и когда-нибудь я снова обрету мои анзибли. Я и не
подозревала, насколько ограничена я была до сих пор, как мала; но теперь я так
же, как и мои друзья, удивляюсь, насколько я полна жизни".
Вернувшись в свое новое тело, в свою новую личность, она снова позволила мыслям
и воспоминаниям заполнить ее, но на этот раз не сдерживала ничего. Ее айюсознание
скоро переполнилась от всего, что она понимала и чувствовала, думала и
вспоминала. Она обнаружила это так же, как Королева Улья замечает свою
собственную айю и ее филотические связи; эта способность вернулась к ней как
вспышка, как детский навык, который она когда-то приобрела, а потом забыла.
Кроме того, краем сознания она фиксировала, что несколько раз в секунду
продолжает облетать сеть деревьев, но все это происходило так быстро, что она не
пропускала ни одной, даже мимолетной мысли Валентины.
Вэл.
Той Вэл, которая сидела, всхлипывая, слушая ужасные слова, которые говорил ей
Миро. "Он никогда не любил меня.
Ему нужна была Джейн. Всем им нужна Джейн, а не я.
Но я и есть Джейн. И я - это я. Я - Вэл!"
Она перестала плакать. Шевельнулась.
Шевельнулась!
Мускулы натянулись и расслабились, сократились, растянулись, мириады клеток
дружно работали, чтобы двигать огромные тяжелые кости, кожу и органы, запускали
и блокировали их, осуществляя тонкую регулировку. Их работа доставила Джейн
такую радость, что она не смогла сдержать ее в себе. Что означал этот судорожный
спазм ее диафрагмы? Чем был тот порыв звука, который выплеснулся из ее гортани?
Это смех. Как долго она фабриковала его с помощью компьютерных чипов,
симулировала и никогда, никогда, в сущности, не знала, что он означает, какие
рождает чувства. Она смеялась и не хотела останавливаться.
- Вэл! - позвал Миро.
"О, какая радость слышать его голос своими ушами!"
- Вэл, что с тобой?
- Ничего, - ответила она, пошевелив языком и губами, набрала воздух в легкие и
вытолкнула его назад - то, что Вэл делала по привычке, было таким новым, свежим
и прекрасным для Джейн.
- И - да, ты должен продолжать называть меня Вэл. Джейн была чем-то другим. Кемто
другим. До того, как я стала собой, я была Джейн. Но теперь я - Вэл.
Она посмотрела на него и увидела (глазами!), как слезы текут по его щекам.
Внезапно она догадалась.
- Пожалуй, нет, - сказала она. - Ты вовсе не должен называть меня Вэл. Я не та
Вэл, которую ты знал, но я не возражаю, что ты горюешь о ней. Я знаю, что ты
сказал ей. Я знаю, как больно тебе было говорить такое; я помню, как ей было
больно слушать. Но, пожалуйста, не жалей об этом. Ты сделал мне такой огромный
подарок, ты и она, вы оба. Но ты одарил и ее. Я видела ее айю, она перешла в
Питера. Она не погибла. И я уверена, что самое важно, что когда ты говорил ей
то, что говорил, ты освободил ее, чтобы она сделала то, что лучше всего отражало
ее истинную сущность. Ты помог ей умереть ради тебя. И теперь она воссоединилась
с самой собой.
Плачь о ней, но не жалей о том, что сделал. Да, и зови меня Джейн.
Она знала, что нужно делать, знала та ее часть, которая осталась от Вэл, той
личности, которой была Вэл. Она оттолкнулась от кресла, продрейфовала туда, где
сидел Миро, обняла его ("Я коснулась его своими руками!"), прижала его голову к
своему плечу и почувствовала, как его слезы просочились сквозь ее блузку, сперва
обжигая, а потом холодя кожу. Кожа горела.
Горела.
Глава 11
"ТЫ ПОЗВАЛА МЕНЯ НАЗАД ИЗ ТЬМЫ"
"Неужели ей не будет конца?
Неужели она будет длиться вечно?
Неужели я до сих пор не исполнила
всего, что ты мог потребовать
от женщины такой слабой
и такой глупой, как я?
Когда же снова мое сердце
Услышит твой резкий голос?
Когда же я пройду
последнюю тропинку, ведущую в небеса?"
Хань Цин- чжао, "Шепот Богов"
Имя, которое секретарь прошептал на ухо Ясухиро Цуцуми, несказанно его удивило.
Но он не раздумывая кивнул и поднялся на ноги, чтобы обратиться к двум людям, с
которыми вел переговоры. Переговоры начались давно и проходили трудно, и
прервать их сейчас, на последней стадии, когда все могло вот-вот... Но ничего не
поделаешь. Лучше лишиться миллионов, чем проявить неуважение к великому
человеку, который пришел - просто не верится! - поговорить с ним.
- Я прошу вас простить мне мою грубость, но ко мне пришел с визитом мой старый
учитель. Для меня и моего дома будет позором держать его на пороге.
Старый Шигеру немедленно встал и поклонился.
- Я думал, что молодое поколение уже забыло, что значит уважение. Я знаю, ваш
учитель - великий Аимаина Хикари, хранитель духа Ямато. Но даже если бы он был
дряхлым и беззубым школьным учителем из какой-нибудь горной деревушки, достойный
молодой человек все равно должен был бы проявить к нему уважение.
Молодой Шигеру был не столь любезен или по крайней мере не так хорошо скрывал
свое раздражение. Но главным было мнение старого Шигеру. А переубедить сына
можно будет и после того, как сделка состоится; времени хватит.
- Ваша снисходительность делает мне честь, - поклонился Ясухиро. - Пожалуйста,
позвольте мне узнать, не согласится ли и мой учитель оказать мне честь, позволив
представить ему таких мудрых людей, как вы, под моей скромной крышей.
Ясухиро снова поклонился и вышел в приемную. Аимаина Хикари до сих пор стоял.
Секретарь, тоже стоя, беспомощно пожимал плечами, как бы оправдываясь: "Он не
захотел сесть".
Ясухиро низко поклонился, один раз, второй, третий, и только потом спросил,
может ли он представить своих друзей.
Аимаина насупил брови и тихо спросил:
- Шигеру Фушими, которые претендуют на звание наследников благородной семьи,
вымершей за две тысячи лет до внезапного возрождения новых отпрысков?
Ясухиро стало дурно от страха - Аимаина, который прежде всего был хранителем
духа Ямато, может унизить его, бросая вызов претензиям Фушими на благородное
происхождение.
- Это маленькое и безвредное тщеславие, - тихо и примирительно сказал Ясухиро. -
Человек может гордиться своей семьей.
- Как твой тезка, основатель состояния Цуцуми, который был счастлив забыть, что
его предки были корейцами?
- Вы сами говорили, - Ясухиро не моргнув глазом проглотил оскорбление в свой
адрес, - что все японцы по происхождению - корейцы, но носители духа Ямато
достигли островов первыми. Мои предки последовали за вашими всего лишь через
несколько столетий.
Аимаина засмеялся.
- Ты продолжаешь оставаться тем же лукавым и сообразительным учеником! Веди меня
к своим друзьям, для меня будет честью познакомиться с ними.
Последовали десять минут ритуальных поклонов и улыбок, приятных комплиментов и
самоуничижений. Ясухиро почувствовал облегчение, когда Аимаина, произнося имя
"Фушими", не вложил в него никакого намека на снисхождение или иронию, а молодой
Шигеру был настолько ослеплен встречей с великим Аимаиной Хикари, что совершенно
забыл свою обиду из-за прерванных переговоров. Оба Шигеру удалились, унося с
десяток голограмм, запечатлевших их встречу с Аимаиной, и Ясухиро втайне был
доволен тем, что старый Шигеру настоял, чтобы и Ясухиро попал на голограммы
вместе с Фушими и великим философом.
Наконец Ясухиро и Аимаина остались одни в офисе за закрытой дверью. Неожиданно
Аимаина подошел к окну и поднял занавеси, за которыми открылись еще одно
высотное здание финансового центра Нагойи и панорама пригорода - возделанные
равнины, но все еще лесистые склоны - места обитания лисиц и барсуков.
- Для меня большое облегчение видеть, что, несмотря на то что Цуцуми живут в
Нагойе, в пределах видимости из города до сих пор остается невозделанная земля.
Не думал, что такое возможно.
- Хоть вы и презирали мою семью, я горжусь тем, что вы произносите наше имя, -
отозвался Ясухиро. Но его мучил вопрос, который он не решался задать: "Почему
именно сегодня вы полны решимости оскорбить мою семью?"
- А ты разве гордишься человеком, чьим именем тебя назвали? Скупщиком земли и
строителем площадок для гольфа?
Он считал, что все дикие земли просто мечтают о хижинах и зеленых полях. Поэтому
не было ни одной женщины, которая бы показалась ему настолько безобразной, чтобы
он не прижил с ней ребенка. Ты и в этом следуешь ему?
Сбитый с толку Ясухиро не мог понять, в чем дело. Истории об основателе
состояния Цуцуми знали все. Вот уже три тысячи лет, как они перестали быть
новостью.
- Что я сделал, чтобы вызвать такой гнев на свою голову?
- Ничего ты не сделал, - ответил Хикари. - И мой гнев направлен не на тебя. Я
разгневан на самого себя, потому что я тоже ничего не сделал. Я говорил о
старинных грехах твоей семьи только потому, что единственная надежда, которая
осталась у людей Ямато, - помнить все грехи прошлого. Но мы забыли о них. Мы
теперь слишком богаты, мы владеем слишком многим, слишком много строим, в Ста
Мирах, наверное, не существует ни одного проекта, от самого простого до самого
важного, которого не коснулись бы руки людей Ямато, И все же мы забыли уроки
наших предков.
- Позволь мне выслушать твой урок, сэнсэй.
- Однажды давным-давно, когда Япония продолжала сражаться за вхождение в
современный век, мы пошли на поводу у своей воинственности. Военные стали нашими
господами и привели нас к ужасной войне, к завоеванию наций, которые не сделали
нам ничего плохого.
- Мы заплатили за свои преступления, когда атомные бомбы упали на наши острова.
- Заплатили? - воскликнул Аимаина. - Что значит заплатили или не заплатили? Или
мы вдруг стали христианами, которые искупают грехи? Нет! Путь Ямато не в том,
чтобы платить за ошибку, но чтобы извлечь из нее урок
...Поділитися у соцмережах
