Жанр: Научная фантастика
Эндер Виггинс 1-7.
...лась Грейс смущению Питера.
Но затем черты ее лица разгладились. - Да нет, я совсем не то имела в виду. Был
отдан приказ о готовности отключить компьютеры. О нем-то вам наверняка известно.
Питер расслабился и кивнул.
- Думаю, вы хотите поговорить с Малу до того, как отключат анзибли. Хотя что это
изменит? - вслух начала размышлять она. - Ведь если вы способны обгонять
скорость света, вы можете сами доставить свое послание. Но может быть...
- Может быть, слишком много миров придется облететь, - предположил сын.
- Или со слишком многими богами поговорить! - воскликнул отец и громко
расхохотался над собственной шуткой, хотя Ванму она показалась совсем не
смешной.
- Или же... - высказалась дочь, которая присоединилась к ним и теперь лежала рядом
со столиком, периодически рыгая по мере того, как усваивалось чудовищное
количество пищи, поглощенное за обедом. - Или же для перелетов им требуются эти
самые анзибли.
- Или, - заметила Грейс, глядя на Питера, который инстинктивно дернул рукой,
чтобы дотронуться до сережки, - вы соединены с тем самым вирусом, который мы
пытаемся уничтожить, выключив компьютеры. И этот вирус помогает вам перемещаться
с планеты на планету.
- Это не вирус, - сказала Ванму. - Это живое существо.
Разумное существо. И вы поможете Конгрессу убить это создание, хотя оно
единственное в своем роде и никому ничего плохого не сделало.
- Ну, знаете ли, Конгрессу пришлось изрядно понервничать, когда что-то - или,
если вы настаиваете, кто-то - вдруг стерло весь их флот с лица вселенной.
- Но ведь с флотом все в порядке, - возразила Ванму. "
- Давайте не будем спорить, - предложила Грейс. - Сойдемся на том, что теперь,
когда я поняла, что вы не против рассказать всю правду, может быть, Малу и в
самом деле стоит встретиться и поделиться с вами истиной.
- Ему известна истина? - спросил Питер.
- Нет, - покачала головой Грейс, - но ему известно, где она хранится. Он
постоянно сталкивается с ней и поэтому может рассказать нам, что видит. Мне
кажется, его стоит послушать.
- А мы можем увидеть его?
- Вам придется очиститься. Это займет где-то неделю, и потом вас допустят на
Ататуа...
- Боги терпеть не могут грязных ног, им щекотно! - вскричал муж Грейс, громко
гогоча. - Вот почему Ататуа назван Островом Смеющихся Богов!
Питер заерзал на месте.
- Тебе не нравятся шутки моего мужа? - спросила Грейс.
- Да нет, просто мне кажется..., ну, я хочу сказать..., я не понимаю их, вот и все.
- Это потому, что на самом деле они не очень остроумны, - объяснила Грейс. - Но
мой муж шутит и смеется, чтобы подавить свое чувство гнева и не убить вас голыми
руками.
У Ванму перехватило дыхание, ибо она поняла, что Грейс не лжет; она
подсознательно чувствовала гнев, таящийся за хохотом великана-самоанца, просто
не отдавала себе в этом отчета. Взглянув на его раздувшиеся огромные руки, она
осознала, что муж Грейс может разорвать ее на части и даже глазом не моргнет.
- Вы угрожаете нам? - поинтересовался Питер, ведя себя несколько более
воинственно, чем хотелось бы Ванму.
- Напротив! - воскликнула Грейс. - Я же сказала, мой, муж не даст прорваться
своему гневу, хотя вы ведете себя очень нагло и святотатственно. Вы пытались
попасть на Ататуа, а сами даже не позаботились узнать, чем это чревато. Вы бы
прибыли туда, не пройдя должных ритуалов очищения, вас туда никто не звал - вы
бы навлекли несмываемый позор на нас. Так что мне кажется, мой муж вполне
справляется с собой, если до сих пор не смыл это оскорбление кровью.
- Мы не знали... - прошептала Ванму.
- ОН знал, - показала на Питера Грейс. - Потому что его уши слышат все.
Питер вспыхнул.
- Я слышу только то, что мне говорит Джейн, - пробормотал он, - но слышать то, о
чем она забывает сказать, я не могу.
- Так, значит..., вас вели. Аимаина прав, вы и в самом деле служите высшей
сущности. Добровольно ли? Или же вас принудили?
- Дурацкий вопрос, мама, - в очередной раз рыгнув, встряла дочь. - Если их и в
самом деле принудили, неужели они скажут тебе об этом?
- Молчание тоже умеет говорить, - ответила Грейс, - ты бы сама это поняла, если
б позаботилась подняться и взглянуть на эти лица, на этих лживых пришельцев с
других планет.
- Она вовсе не высшая сущность, - заговорила Ванму. - Она не то, чем вы ее
считаете. Она не бог и не богиня. Хотя ей многое доступно, и она много знает.
Однако она не всемогуща и всего на свете знать не может. Иногда она ошибается, и
нельзя сказать, что она все время поступает по справедливости, поэтому мы не
можем отнести ее к богам. Она не совершенна.
Грейс покачала головой:
- Я имела в виду не какого-то платонического бога, некий эфемерный абсолют,
который нельзя понять, а можно только принять. И не парадоксальное существо, чье
существование постоянно опровергается его же не-существованием. Ваша высшая
сущность, эта серьга с камнем, которая словно клоп присосалась к уху твоего
друга - хотя кто из кого высасывает жизнь, это еще вопрос, - может быть богом в
том смысле, который мы, самоанцы, вкладываем в это слово. А вы - ее слуги-герои.
Насколько я понимаю, вы можете быть ее воплощениями.
- Но вы же ученый, - удивилась Ванму. - Мой учитель Хань Фэй-цзы недавно открыл,
что на нашей планете мы считали богом обыкновенный синдром, манию, генетически
введенную в наше тело, чтобы подчинить нас и...
- То, что ТВОИ боги не существовали, вовсе не значит, что и МОИ не существуют, -
возразила Грейс.
- Да ее путь сюда был выстлан мертвыми богами! - снова оглушительно расхохотался
муж Грейс. Только на этот раз Ванму знала, что скрывается за его смехом, и этот
смех наполнил ее страхом.
Грейс положила ей на плечо свою гигантскую тяжелую руку.
- Не волнуйся, - тихо произнесла она. - Мой муж - цивилизованный человек, в
своей жизни он никого пальцем не тронул.
- Но это вовсе не означает, что я не пытался! - взвыл он. - Да шутка это, шутка!
Самоанец чуть ли не рыдал от смеха.
- Вы не можете увидеться с Малу, - продолжала Грейс, - потому что вам придется
пройти через ритуалы очищения, но, как мне кажется, вы еще не готовы принести
клятвы, которых от вас потребуют. Эти клятвы должны исходить из самой души
человека, и их придется держать. Поэтому Малу сам прибудет сюда. Он уже покинул
свой остров - но на лодке его нет моторов, поэтому я хочу, чтобы вы знали,
сколько людей трудится сейчас ради того, чтобы вы могли поболтать с ним. Я
просто хочу сказать, что вам оказана высочайшая честь, поэтому советую не
задирать при нем нос. Отбросьте свои предрассудки, навеянные наукой и
всевозможными дисциплинами, и прислушайтесь к нему. Я встречалась со многими
известными людьми, некоторые из них были весьма талантливы и умны, но это самый
мудрый человек, что вы когда-либо видели. Беседа с ним может показаться вам
утомительной, но помните: Малу достаточно мудр, а потому рассматривает факты
только применимо к контексту, иначе они потеряют свою истинность. Поэтому он
всегда очень подробно рассматривает ситуацию, и это означает, что, может быть,
вам придется выслушать всю историю человеческой расы от начала до конца, прежде
чем он откроет вам желаемое. Так что вам лучше заткнуться и выслушать все, что
он скажет, потому что самые мудрые его высказывания обычно кажутся
незначительными и не имеющими ничего общего с вашим положением. Вам чертовски
повезет, если у вас хватит мозгов проникнуть в суть его советов. Я ясно
выразилась?
Ванму от души пожалела, что столько съела за обедом. Ее тошнило от страха и
ужаса, и если ее действительно стошнит, ей, наверное, придется полчаса сидеть
над унитазом, чтобы полностью освободить желудок.
Питер, однако, казался невозмутимым:
- Мы просто не поняли, Грейс, хотя моя спутница читала твои статьи. Мы думали,
что встретимся с философом, как встречались с Аимаина, или с ученым, подобным
вам. Но теперь я вижу, нам предстоит выслушать мудрого человека, чей опыт
простирается в реальности, которых мы никогда не видели и даже не мечтали
увидеть. Мы будем молча слушать его, пока он сам не предложит задавать вопросы.
Мы доверимся ему, ибо он лучше нас знает, что за совет нам требуется.
За свою жизнь Ванму научилась распознавать полное поражение, и она с
благодарностью отметила, что вся семья Грейс радостно закивала, услышав слова
Питера.
- Мы также премного благодарны, что этот почтенный человек и его товарищи
стольким пожертвовали, чтобы лично прибыть сюда и осенить нас мудростью, которой
мы явно не заслужили.
К превеликому ужасу Ванму, Грейс рассмеялась прямо ей в лицо, вместо того чтобы
с милостивым кивком принять ее слова.
- Эк загнула, - пробормотал Питер.
- Не критикуй ее, - одернула его Грейс. - Она ведь китаянка, родом с Пути, если
я не ошибаюсь? И могу поспорить, ты когда-то была служанкой. Ты просто еще не
научилась различать уважение и подобострастие. Хозяевам, как правило, мало
обычного уважения со стороны слуг.
- Мой господин всегда добивался только уважения, - попыталась защитить Хань Фэйцзы
Ванму.
- Как и мой, - кивнула Грейс. - Но ты сама с ним встретишься.
- Все, время вышло, - произнесла Джейн.
Миро и Вэл подняли опухшие глаза, оторвавшись от изучения висящих над
компьютером Миро документов. Над компьютером Вэл возникло лицо виртуальной
личности Джейн.
- Мы были пассивными наблюдателями ровно столько, сколько нам позволили, -
продолжала Джейн. - Но сейчас я зарегистрировала появление во внешних слоях
атмосферы трех кораблей, которые направляются прямо на нас. Вряд ли это
радиоуправляемые вооруженные машины, но все же гарантировать это я не могу. И
похоже, они пытаются связаться с нами - одно и то же послание повторяется снова
и снова.
- Какое именно послание?
- Схемы генетических молекул, - пояснила Джейн. - Я могу продемонстрировать их
вам, но понятия не имею, что они означают.
- Когда их перехватчики приблизятся к нам?
- Где-то через три минуты, плюс-минус секунды. Выбравшись из объятий гравитации,
они сразу начали вилять из стороны в сторону.
Миро кивнул:
- Моя сестра Квара сразу говорила, что в вирусе Десколады каким-то образом был
зашифрован язык. Теперь мы можем с твердой уверенностью утверждать, что она была
права. Вирус и в самом деле несет в себе послание. Однако она ошибалась,
предполагая Десколаду разумной. Сейчас мне кажется, что Десколада просто
искусственно поддерживала те части, в которых содержалось сообщение.
- Сообщение... - проговорила Вэл. - А знаешь, в этом есть смысл. Таким образом она
сообщала своим создателям, что случилось с миром, который она..., освоила.
- Главный вопрос состоит в том, исчезнуть нам сейчас, оставив их гадать над
нашим внезапным появлением и исчезновением, или нет? - сказал Миро. - Или
сначала пусть Джейн передаст им весь, э-э, текст вируса Десколады?
- Это опасно, - нахмурилась Вэл. - Послание, которое он содержит, может
содержать в себе сведения о человеческих генах. Ведь, по сути дела, Десколада
поработала и над нами, так что теперь она может рассказать о том, как мы
пытались покорить ее.
- Да, но сведений о нашей последней попытке у них не будет, - напомнил Миро. -
Джейн, естественно, не будет посылать им ту Десколаду, которую мы имеем сейчас,
полностью прирученную и безопасную. Вдруг они сочтут это вызовом, и решат, что
таким образом мы вступаем с ними в борьбу.
- Мы не станем посылать им сообщение, но и на Лузитанию не вернемся, - встряла
Джейн. - У нас нет времени.
- У нас так и так не хватит времени, - перебил ее Миро. - Пойми, Джейн, какой бы
срочной ни была наша миссия, нам с Вэл в одиночку здесь не справиться. К
примеру, моя сестра Эла отлично разбирается во всех этих вирусах, нам бы
пригодилась ее помощь. Да и от помощи Квары мы бы не отказались, хотя во всей
известной вселенной она занимает второе место по твердолобости и упрямству - не
спрашивай, кто первый, Вэл, не нарывайся на комплимент.
- Давайте будем честны сами с собой, - сказала Вэл. - Мы столкнулись с еще одной
разумной расой. Почему на контакт должны идти только люди? Почему не пеквенинос?
Почему не Королевы Улья - от них тоже хотя бы рабочий должен присутствовать?!
- Именно рабочий, - подметил Миро. - Если нам суждено застрять здесь, то через
рабочего мы сможем связаться с Лузитанией. Если что-то случится с анзиблями и
Джейн, наши послания все равно...
- Хорошо, хорошо, - умиротворяюще откликнулась Джейн. - Вы меня убедили. Хотя я
вижу, в Звездном Конгрессе началась какая-то подозрительная суета, значит,
вскоре должны отключить сеть анзиблей.
- Мы быстро, - пообещал Миро. - Как только справимся, сразу на борт.
- Надо не забыть о запасах, - напомнила Вэл. - И...
- Тогда за дело, - решила Джейн. - Вы только что исчезли с орбиты планеты. А на
прощание я послала маленький фрагментик Десколады. Одну из тех секций, которые
Квара сочла языком, но которая меньше всего изменилась, когда Десколада начала
воевать с людьми. Этого вполне хватит, они должны понять, какая именно
разновидность вируса достигла нас.
- Вот здорово, и они смогут заслать к нам флот, - "обрадовался" Миро.
- Судя по положению вещей, - сухо промолвила Джейн, - этот адрес им ничего не
даст. К тому времени, как флот доберется до планеты, от Лузитании даже пылинки
не останется.
- Поражаюсь, с какой надеждой ты смотришь на будущее, - фыркнул Миро. - Я
вернусь через час, приведу людей.
Вэл, ты займись припасами.
- Сколько брать?
- Сколько влезет, - пожал плечами Миро. - Как сказала одна личность: "Жизнь -
это чистое самоубийство". Понятия не имею, насколько мы там застрянем, поэтому
чего гадать?
Он открыл шлюз корабля и шагнул на посадочное поле неподалеку от Милагра.
Глава 7
"Я ПРЕДЛАГАЮ ЕЙ ЭТОТ ЖАЛКИЙ, ПОТРЕПАННЫЙ ВРЕМЕНЕМ СОСУД"
Как устроена память?
Разве наш мозг - кувшин, заполненный воспоминаниями?
И кувшин разбивается, когда мы умираем?
А наши воспоминания пропитывают землю
и теряются?
Или мозг - это карта, которая ведет извилистыми путями
и заглядывает в потаенные уголки?
А когда мы умираем, карта теряется,
но, возможно, какой-то пытливый путник
сможет пройти по этим чужим ландшафтам
и отыскать то сокровенное, что скрывалось в
наших запутанных воспоминаниях.
Хань Цин- чжао, "Шепот Богов"
Морское каноэ скользило к берегу. Оно долго казалось неподвижным и приближалось
так медленно, что почти незаметно было, как вырастают гребцы, в очередной раз
возникая над волнами. Но перед самым берегом каноэ вдруг показалось огромным:
оно резко набрало ход, полетело по морю, прыгая к берегу с каждой новой волной,
и хотя Ванму понимала, что сейчас оно не движется быстрее, чем раньше, ей
хотелось крикнуть гребцам, чтобы они шли поосторожнее, что каноэ идет слишком
быстро, что его не удержать и оно может в щепки разбиться о берег.
Наконец каноэ преодолело последнюю волну, и его нос, шурша, врезался в песок под
бурлящей прибойной водой; гребцы выпрыгнули и потащили каноэ, как детскую
тряпичную куклу, на берег, к линии высокого прилива.
Каноэ оказалось на сухом песке, и сидевший посередине его старик медленно встал.
"Малу", - подумала Ванму. Она ожидала, что он будет высохший и сморщенный, как
старики Пути, согнутые над тростями под тяжестью лет, как креветки.
Но спина у Малу была прямой, как у молодого, а тело - массивным, широким в
плечах, плотным от налитых мускулов и прослойки подкожного жирка. Только
украшения наряда и седые волосы отличали его от гребцов.
Движения этих крупных мужчин не были движениями толстяков, как не были ими и
движения Грейс Дринкер. Они двигались величаво, грандиозно, как дрейфуют
континенты или как плывут по океану айсберги, да, как айсберги, скрытые водой на
три пятых своих огромных размеров, дрейфуют по морю. Движения гребцов были
исполнены грациозности, и все же в сравнении с достоинством движений Малу
напоминали о суетливости колибри и резкости бросков летучих мышей. Величавость
Малу не была искусственной, она не была просто вывеской, впечатлением, которое
он пытался создать. Она была в совершенстве его движений, полных гармонии с
окружающим миром. Он нашел верную скорость для своих шагов, правильный темп для
взмахов рук. Его тело вибрировало в согласии с глубокими, медленными ритмами
земли. "Я вижу, как по земле ходит гигант, - подумала Ванму. - Впервые в своей
жизни я вижу человека, само тело которого излучает величие".
Малу подошел не к Питеру и Ванму, а к Грейс Дринкер; они обнялись, заключив друг
друга в крепкие, почти тектонические объятия. "Наверное, горы вздрогнули, когда
они обнялись. - Ванму почувствовала, что дрожит. - Почему я дрожу?
Не от страха. Я не боюсь этого человека. Он не причинит мне зла. И все же я
дрожу, видя, как он обнимает Грейс Дринкер. Я не хочу, чтобы он повернулся ко
мне. Не хочу, чтобы он остановил на мне свой взгляд".
Малу повернулся и впился взглядом в глаза Ванму. Его лицо ничего не выражало. Он
просто завладел ее глазами. Она не могла отвернуться, но в ее застывшем взгляде
не было ни вызова, ни силы - просто нельзя было смотреть в сторону, пока Малу
требовал ее внимания.
Потом он посмотрел на Питера. Ванму хотела повернуться и понаблюдать,
почувствует ли Питер силу в глазах этого человека. Но повернуться она не смогла.
Когда же наконец, через довольно продолжительное время, Малу отвел взгляд, она
услышала, как Питер с обычной своей грубостью буркнул: "Сукин сын!", и поняла,
что и его пробрало.
Прошло много долгих минут, прежде чем Малу уселся на циновку под навесом,
который построили только этим утром и специально для этого момента и который,
как уверяла Грейс, будет немедленно сожжен, как только Малу уедет, чтобы никто и
никогда не сидел под ним снова. Затем Малу поднесли еду;
Грейс предупредила их, что никто не будет есть с ним, иди, смотреть, как он ест.
Но Малу не коснулся еды. Вместо этого он кивком указал на Ванму и Питера.
Все были поражены. И Грейс Дринкер тоже. Но Грейс тут же направилась к ним,
кивая.
- Он зовет вас.
- Вы же сказали, что нам нельзя есть с ним? - удивился Питер.
- Если он не позовет вас. Но с чего ему звать вас? Я не понимаю, что это
означает.
- Он нас подставит под смерть за святотатство? - поинтересовался Питер.
- Нет, он не бог, он - человек. Святой человек, мудрый и великий человек, но
обидеть его - не святотатство, а просто невыносимо плохие манеры, поэтому не
обижайте его, пожалуйста, идите.
Они направились к Малу.
Когда они остановились напротив него, разделенные только едой в чашах и
корзинах, Малу обрушил на них поток самоанских слов.
Или не самоанских? Ванму поглядела на Питера и увидела, что тот озадачен.
- Джейн не поняла, что он сказал, - объяснил он.
Джейн не поняла, но поняла Грейс Дринкер.
- Он обращается к вам на древнем священном языке. В нем нет английских или
других европейских слов. Это язык, на котором обращаются только к богам.
- Тогда почему он обращается на нем к нам? - удивилась Ванму.
- Не знаю. Он не думает, что вы боги. Ни ты, ни он. Но он говорит, что вы
принесли бога к нему. Он хочет, чтобы вы сели и попробовали еду первыми.
- А нам это можно? - спросил Питер.
- Я умоляю вас это сделать, - ответила Грейс.
- Я правильно понял, что тут нет никакого подготовленного сценария? -
поинтересовался Питер.
Ванму послышалась некоторая неуверенность в его голосе, и она поняла, что его
шутка была чистейшей бравадой, попыткой спрятать страх. Возможно, как и все его
шутки.
- Сценарий есть, - сказала Грейс. - Но не ты написал его, и я его тоже не знаю.
Они сели. Отведали из каждой чаши, попробовали из каждой корзины, которые Малу
предлагал им. После них и он зачерпывал и пробовал, жуя то, что жевали они,
глотая то, что они глотали. У Ванму не было аппетита. И она надеялась, что от
нее не ждут, что она съест столько же, сколько на ее глазах съедали самоанцы. Ее
вырвет намного раньше. Но еда, очевидно, была не столько удовольствием, сколько
ритуалом. Они попробовали все, но ничего не доели. Малу снова обратился к Грейс
на священном языке, а она передала распоряжение обычной речью; несколько человек
подошли и унесли корзины.
Затем приблизился муж Грейс с сосудом. В нем оказалось какая-то жидкость,
поскольку Малу взял его в руки и сделал глоток. Затем он предложил сосуд им.
Питер принял его, попробовал.
- Джейн говорит, что это, должно быть, кава. Слаботоксичная, но священная -
местный символ гостеприимства.
Ванму попробовала. Вкус был фруктовый, но из глаз у нее брызнули слезы, а во рту
остался привкус и сладости, и горечи одновременно.
Малу кивнул Грейс, она подошла и опустилась на колени на ковер плотно
переплетенной травы за пределами крытого убежища. Она - переводчик, а не
участник церемонии.
Малу обрушил на них длинный поток самоанского.
- Снова священный язык, - пробормотал Питер.
- Пожалуйста, не говори ничего, что не предназначено для ушей Малу, - тихо
сказала Грейс. - Я должна переводить все, и если твои слова будут неуместными,
это может оказаться страшным оскорблением.
Питер кивнул.
- Малу говорит, что вы принесли с собой богиню, которая танцует на паутинных
нитях. Я никогда не слышала о такой богине, а я думала, что мне известно все
учение моего народа, но Малу знает много такого, чего не знает никто, кроме
него.
Он говорит, что обратится к этой богине, он знает, что она находится на пороге
смерти, и скажет ей, как она может спастись.
"Джейн, - подумала Ванму. - Он знает про Джейн! Как это может быть? И как может
он, ничего не понимая в технологии, рассказать компьютерному существу, как ей
спасти себя?"
- Теперь он расскажет вам, что должно случиться, и хочет, чтобы я сразу
предупредила вас: рассказ будет долгим, и вы должны сидеть спокойно и не делать
попыток его торопить, - продолжала Грейс. - Он должен привязать рассказ к
контексту. Он должен рассказать вам историю всего живого.
Ванму знала, что может почти неподвижно сидеть на циновке часами, в конце
концов, она делала это всю свою жизнь, но Питер не привык сидеть так - поза была
для него неудобной. Он, должно быть, уже измучился.
Видимо, Грейс поняла это по его глазам или просто знала западных людей.
- Вы можете шевелиться время от времени, но не резко и не сводя с него глаз.
Ванму задумалась: "Какое же количество всяких правил и требований Грейс
выполняет, когда приезжает одна?" Сам Малу выглядел более раскованно. Накормил
их, хотя Грейс думала, что никому нельзя с ним есть. Очевидно, она знает правила
не лучше, чем они.
Ванму не шевелилась. И не сводила глаз с Малу.
Грейс переводила:
- И сегодня по небу летят облака - солнце гонит их, и все же еще не упало ни
капли дождя. Сегодня моя лодка летела через море вослед солнцу, и все же не
высекла огонь, когда ударилась в берег. Так было и в первый день всех дней,
когда Бог коснулся небесного облака и раскрутил его так быстро, что оно
превратилось в огонь и стало солнцем, а затем все другие облака, вращаясь,
начали совершать круги вокруг солнца.
"Это не может быть исконной легендой самоанцев, - подумала Ванму. - Они никак не
могли знать коперниковской модели Солнечной системы, пока ее не принесли
западные люди.
Значит, Малу знает не только древнее учение, но и кое-что поновее, и комбинирует
старое с новым".
- Затем внешние облака стали дождем и проливались, пока не вытекли, и остались
только вертящиеся шары воды. В этой воде плавала огромная рыба огня, которая
поедала все нечистое и изрыгала пожранное огромными сгустками пламени, а те
извергались вверх из моря, падали горячим пеплом и снова стекали вниз реками
пылающей породы. Из отрыжки огненной рыбы росли из моря острова, из нее выползли
черви, которые пресмыкались, извиваясь, пока не коснулись их боги, - и одни
черви стали людьми, а другие - животными.
- Все животные привязаны к земле крепкой лозой, которая вьется, оплетая их.
Никто не видит этой лозы, потому что это лоза богов.
"Филотическая теория, - подумала Ванму. - Она учит, что все живые существа имеют
переплетенные связи, которые тянут их вниз, привязывая к центру Земли. Всех,
кроме людей".
Грейс перевела следующую прядь языка:
- Только люди не были привязаны к земле. Только их не оплетала лоза, которая
тянула бы их книзу, но была паутина - сеть света, сплетенная безо всякого бога,
которая связывала их с солнцем. Поэтому все другие животные склонялись перед
человеком - ведь лоза тянула животных вниз, а сеть света увлекала людские глаза
и сердца ввысь.
Она влекла человеческие глаза вдаль, но все же они видели ненамного дальше
тварей с опущенными глазами; она влекла ввысь человеческие сердца, но все же их
сердца могли только надеяться, потому что небо они могли видеть только светлым
днем, а ночью, когда становятся видны звезды, они становились слепыми к близким
предметам, и человек едва различал свою жену в тени собственного дома, хотя мог
видеть звезды настолько далекие, что их свет, чтобы поцеловать глаза человека,
шел к нему сотни человеческих жизней.
Век за веком, поколение за поколением люди с надежной смотрели своими
полуслепыми глазами вверх, останавливая свой взгляд на солнце, упираясь в небо,
вглядываясь в звезды и тени и понимая, что за этими пределами существует
невидимое для них, но и представить себе не могли, что же там скрыто.
Затем во времена войн и страха, когда все надежды казались утраченными, ткачи из
далекого мира, которые не были богами, но знали богов, а каждый ткач сам был
паутиной - сетью с сотнями прядей, тянущихся к их рукам и ногам, глазам, ртам и
ушам, смогли сплести сеть такую большую и прочную и раскинуть ее так широко, что
надеялись поймать в нее всех людей и, удерживая их, уничтожить. Но вместо этого
сеть поймала далекую богиню, богиню настолько сильную, что никакой другой бог не
смел узнать ее имя; богиню настолько быструю, что никакой другой бог не мог
заглянуть ей в лицо, - эта богиня запуталась в сети, которую они раскинули.
Только она была слишком быстрой, чтобы ее можно было удержать на одном месте и
уничтожить. Она носилась вверх и вниз по нитям, касалась всех нитей,
...Поділитися у соцмережах
