Жанр: Научная фантастика
Эндер Виггинс 1-7.
...е. Им навсегда оставили Третьего... Он говорил до тех пор,
пока Эндер не закричал на него. "Я знаю, что я Третий, я знаю это. Если вы
хотите, я уйду, и вам не придется перед всеми оправдываться. Мне жаль, что
у меня отняли монитор, и вы оказались с тремя детьми без всяких
объяснений. Я понимаю, что это очень обременительно для вас. Мне очень
жаль, жаль, жаль..."
Он неподвижно лежал на кровати, тупо уставившись в черноту потолка.
На верхней койке, над ним он отчетливо слышал, как ворочался Питер, его
спокойное ровное дыхание. Вот Питер соскользнул с кровати и вышел из
комнаты. Эндер различил звук журчащей струйки в туалете, затем Питер
бесшумно возник в дверном проеме.
Он думает, что я сплю и собирается убить меня.
Питер уверенно подошел к кровати, но не стал забираться на верхний
ярус. Вместо этого он остановился у изголовья Эндера.
Но почему он не взял подушку, ведь так легче задушить. Или у него
есть другое оружие.
Он прошептал: "Эндер, прости меня, прости, я ведь понимаю тебя, знаю,
что ты чувствуешь. Прости меня, братишка, прости. Я люблю тебя."
Спустя некоторое время ровное дыхание Питера известило, что тот снова
уснул. Эндер в отчаянии содрал с шеи повязку. Второй раз за день он
разрыдался.
3. ГРАФ
- Сестра - наше слабое место. Он действительно очень любит ее.
- Я знаю, она портит все дело с самого начала. Возможно он не захочет
расстаться с ней.
- Так что же нам делать?
- Убедить, возможно надавить, заставить поверить, что он хочет пойти
с нами больше, чем остаться с ней.
- Да, но как это сделать?
- Сначала хитростью и обманом.
- А если это не сработает?
- Тогда расскажу ему всю правду. Это дозволено делать в случае
крайней необходимости. Но мы не можем распланировать все до мелочей, ты
знаешь, это невозможно.
Эндер не проголодался к завтраку. Он гадал, что произойдет в школе.
Как он встретится с Стилсоном после вчерашней драки. Как поведут себя
друзья Стилсона, что будут делать. Скорее всего ничего, но он не был
уверен в этом. Ему не хотелось идти в школу.
- Ты ничего не ешь, Эндрю, - заметила мать.
Питер вошел в комнату. "Привет, Эндер. Большое спасибо, что оставил
свое мокрое полотенце прямо в ванне."
- Старался для тебя, - пробубнил Эндер.
- Эндрю, давай ешь.
Эндрю протянул согнутые ладони, как бы прося: "Подайте корочку
бедному нищему..."
- Очень смешно, - сказала мать. - Как я не старалась, ни один мой
ребенок не унаследовал материнские гены.
- Лишь твои гены сделали нас подлинными гениями, Ма, - лукаво
произнес Питер. - Мы уверены, что в этом лишь твои заслуги, а не нашего
Па.
- Я все слышу, - вмешался отец. Он молча поглощал свой завтрак, не
обращая внимания на новости, бегущей строкой передаваемые прямо на
обеденном столе.
- Не стоит расточать понапрасну свой потенциал.
Стол слабо пискнул. Кто-то чужой стоял около входной двери.
- Кто бы это мог быть? - обеспокоилась мать.
Отец нажал пальцем на клавишу и монитор ожил. На экране появился
человек в военной форме. Это говорило само за себя - ИФ -
Интернациональный Флот.
- Я думал, что все уже кончилось, - уныло произнес отец.
Питер ничего не сказал, но рука его дрогнула и молоко выплеснулось в
блюдце. А Эндер подумал, что сегодня ему, пожалуй, не придется идти в
школу.
Отец набрал код, открывающий входную дверь и поднялся из-за стола.
- Пойду посмотрю, - сказал он, - а вы продолжайте завтрак.
Они остались сидеть, но завтрак можно было считать оконченным. Через
одну-две минуты вошел отец и жестом пригласил мать на выход.
- Сейчас тебе будет нагоняй, - произнес Питер. - Они обнаружили, как
ты расправился со Стилсоном, и теперь тебя отправят прямо на фронт.
- Но мне всего шесть лет, я еще маленький.
- Ты, Третий, тупица, у тебя вообще нет никаких прав; тебя никто и не
спросит.
В комнате появилась Валентина. Ее лицо было заспанным, волосы
спутались и торчали в разные стороны.
- Где Ма и Па? Я сегодня так плохо себя чувствую, совсем не могу идти
в школу.
- Что очередной устный экзамен? - поинтересовался Питер.
- Заткнись, Питер, - огрызнулась Валентина.
- Тебе лучше расслабиться и наслаждаться жизнью, - не унимался Питер,
- может быть и хуже.
- Интересно, что?
- Тебя ждут аналитические экзамены.
- Пробка, - сказала Валентина, - где мама и папа?
- Разговаривают с парнем из ИФ.
Валентина неосознанно посмотрела на Эндера. После долгих лет
ожидания, вечного страха, что кто-то придет и скажет, что Эндер прошел
тестовые пробы и должен покинуть дом...
- Давай, давай, смотри, - язвительно заметил Питер. - Но ведь это
могу быть и я. Они наконец поняли, что я оказался лучше.
Чувства Питера были явно оскорблены, но он старался не показывать
вида.
Открылась дверь и раздался голос отца:
- Эндер, выйди на минуту.
- Извини, Питер, - съязвила Валентина, - недолет.
Отец сердито посмотрел на них.
- Тише дети, сейчас совсем не до шуток.
Эндер последовал за Отцом в гостиную. Офицер ИФ встал при их
появлении, но не протянул руки Эндеру.
Мать нервно крутила на пальце обручальное кольцо.
- Эндрю, - произнесла она бесцветным голосом, - я никогда не думала,
что станешь заводилой драк.
- Мальчик Стилсонов сейчас в госпитале, - добавил отец, - ты серьезно
избил его ногами, по-моему, это не совсем красиво.
Эндер тряхнул головой. Он ожидал увидеть по поводу Стилсона
кого-нибудь из школы, но никак ни офицера флота. Значит все более
серьезно, чем он ожидал. Он совсем растерялся и не знал как себя вести.
- Ты можешь хоть как-нибудь объяснить свое поведение, молодой
человек? - осведомился офицер.
Эндер покачал головой. Он не знал, что сказать, и боялся выказать
себя еще большим монстром, чем следовало из его действий. "Я перенесу
любое наказание, - думал Эндер. - Ну же, начинайте."
- Нам хотелось бы выяснить истинную суть вещей, - продолжал офицер. -
Но я должен заметить, что все это выглядит не лучшим образом. Бить по
ребрам, по лицу, пинать ногами лежащего человека - тебе что, доставляло
это удовольствие?
- Нет, - прошептал Эндер.
- Тогда почему ты это сделал?
- Там была вся его банда, - промямлил Эндер.
- Ну и что. Это что-нибудь оправдывает?
- Нет.
- Скажи, почему ты избил его, ведь ты же выиграл?
- Сбив его с ног, я выиграл лишь первый раунд. Я хотел выиграть и все
остальные. Сразу утвердить себя победителем. Чтобы они оставили меня в
покое.
Эндер не мог больше сдерживаться, он был так напуган, так пристыжен
своим поведением, что снова разревелся, как маленький. Он не любил плакать
и редко позволял себе подобные слабости; сейчас, менее чем за сутки, он
ревел уже третий раз. И раз от разу ситуация была все ужаснее. Но рыдать
перед отцом и матерью, перед лицом незнакомого офицера - это совсем позор.
- Ведь вы же забрали монитор, - произнес он сквозь слезы, - значит
теперь я должен сам заботиться о себе, разве нет?
- Эндер, - вмешался отец, - тебе следовало попросить взрослых о
помощи.
Но офицер встал и подошел к Эндеру. Он молча протянул руку.
- Мое имя Графф, Эндер. Полковник Хьюрум Графф. Я директор частной
Школы Баталий в Белте. Я здесь, чтобы пригласить тебя учиться в нашей
школе.
После всего. "Но мой монитор..."
- Это был последний этап испытаний. Мы хотели посмотреть, что
произойдет с исчезновением монитора. Мы не всегда поступаем подобным
образом, но в твоем случае...
- Значит я прошел пробы.
Мать окончательно расстроилась, но в ее голосе сквозило недоверие:
- Прекрасно, мальчик Стилсонов в госпитале. А чтобы вы сделали, если
бы Эндрю убил его? Наградили медалью за отвагу?
- Мадам, его действия имели другие мотивы. Мы основывались на другом.
Полковник протянул ей папку с бумагами.
- Здесь все необходимые документы. Ваш сын прошел проверку Отборочной
комиссии Интернационального Флота. Естественно мы учитывали и полагались
на ваше согласие, данное в письменной форме в самом начале эксперимента,
иначе он просто бы не родился. Там четко оговорено, что если он проходит
проверочные испытания, он принадлежит нам.
Голос отца нервно подрагивал.
- С вашей стороны не совсем вежливо и гуманно дать понять, что он вам
не нужен, а затем заявить о своих правах.
- Кроме того, какой-то ребус, эта заваруха со Стилсоном, - добавила
мать.
- Это не ребус, миссис Виггин. До тех пор, пока мы не выяснили мотивы
Эндера, мы не могли быть уверены, что он именно такой, а не иной - мы
должны твердо знать, что лежит в основе любого его поступка. Или, по
крайней мере, что под этим подразумевает сам Эндер.
- Как вы можете называть его этим глупым прозвищем? - бросила мать
срывающимся голосом, она уже не скрывала слез.
- Сожалею, мадам. Но это имя мальчик выбрал себе сам.
- Что вы намериваетесь делать, полковник Графф? - произнес отец. -
Прямо сейчас забрать ребенка и уйти.
- Все будет зависеть от обстоятельств, - сказал Графф.
- Каких?
- Захочет ли Эндер уйти.
Плач матери превратился в горькую усмешку.
- О, как трогательно. Даже есть право выбора, какая щедрость!
- Для вас двоих выбор был сделан очень давно, когда давалось право на
рождение третьего ребенка. Но Эндер еще вообще не сделал своего выбора.
Новобранцев и солдат у нас хватает, мы не страдаем от недостатка пушечного
мяса, но чтобы стать офицером нужна добрая воля.
- Офицером? - переспросил Эндер. От звука его голоса все разом
замолчали.
- Да, - подтвердил Графф, - Школа Баталий существует для будущих
командиров космических кораблей, командующих флотилиями и адмиралов флота.
- Только давайте без обманов и пропаганды! - голос отца срывался от
гнева. - Сколько мальчиков в последствии становятся командирами кораблей?
- Сожалею, мистер Виггин, но это секретная информация. Но я могу с
полной уверенностью заявить, что ни один из мальчиков, не отсеявшихся по
концу первого года, в последствии не проваливается на квалификационной
комиссии на звание офицера. И ни один из них не служит по званию и рангу
ниже командующего офицера межпланетной станции. Я считаю, это большая
честь и очень почетно даже для внутренних войск нашей солнечной системы.
- А сколько обычно проходит на второй год обучения? - спросил Эндер.
- Все, кто этого очень хочет.
У Эндера почти вырвалось: я хочу учиться в вашей школе. Но он
сдержался и для верности прикусил язык. Это, конечно, избавит его от
обычной школы, но это же глупо, ведь это проблема лишь нескольких дней.
Это избавит его от Питера - что само по себе очень важно, но не в этом же
заключается вся жизнь. Вот так оставить отца и мать, лишиться дома,
покинуть Валентину. А для чего? Чтобы стать солдатом. Но он совсем не
любит драться. Он ненавидит принципы Питера, сила против слабости, но свои
принципы: сообразительность против глупости - ему тоже не по душе.
- Я думаю, - произнес Графф после затянувшейся паузы, - что нам с
Эндером следует поговорить наедине.
- Нет, - отрезал отец.
- Я могу забрать его прямо сейчас, без вашего согласия и даже без
прощальных слов, - отпарировал Графф бесцветным голосом. - И вы ничего не
сможете сделать.
Отец внимательно посмотрел на Граффа, затем поднялся и, не говоря ни
слова, вышел из комнаты. Мать задержалась на мгновение, судорожно сжала
руку Эндера, выдавила жалкую полуулыбку и бесшумно скрылась за дверью.
- Эндер, - сказал Графф, - если ты пойдешь со мной, ты не сможешь
долгое время вернуться сюда. В Школе Баталий не так уж много свободных
дней. Посетители тоже запрещены. Полный курс обучения продлится до 16 лет
- ты сможешь получить первое увольнение домой, если удачно сложатся
обстоятельства, только в двенадцать лет. Поверь мне, Эндер, люди сильно
меняются с годами, тем более за шесть или десять лет. Твоя сестра
Валентина станет уже женщиной к тому времени, как ты вновь увидишь ее.
Если, конечно, ты решишься уйти со мной. Вы станете чужими. Ты,
безусловно, будешь любить ее, но ты уже не будешь знать ее. Видишь, я не
скрываю трудностей и не представляю все в розовом свете.
- А мама и папа?
- Я знаю о тебе почти все, Эндер. Я внимательно просмотрел все данные
о тебе. Ты никогда надолго не покидал родителей. И они никогда нигде не
оставляли тебя на долгое время.
Слезы сами по себе навернулись на глаза Эндера. Он отвернулся, но не
стал вытирать их.
- Они по-настоящему любят тебя, Эндер. Но ты должен понять, что стоит
им твоя жизнь. Они родились очень религиозными, ты знаешь. Твой отец
крещен под именем Джон Пауль Викзорек. Он католик. И был седьмым из девяти
детей.
- Господи, девять детей! Это немыслимо. Это - настоящее преступление.
- Да, люди совершают странные поступки во имя религии. Ты ведь знаком
с карательными мерами - они не так жестоки, как трудноосуществимы. Только
первые двое детей могут свободно получить образование. Далее такса за
обучение сильно возрастает с каждым ребенком. Твой отец достиг
шестнадцатилетия и обратился в Судебную Инстанцию Гражданских Актов с
просьбой об отделении от семьи. Он изменил свое имя, отверг религию и дал
обет - никогда не иметь детей больше, чем дозволенное количество. Весь
свой позор, все трудности, которые он преодолел, будучи ребенком, - все
искупил обет - не иметь ребенка, который подвергнется подобным испытаниям.
Ты понимаешь меня?
- Он не хотел меня.
- Да, никто больше не хочет Третьего. Ты не должен ожидать их
согласия. Но твои отец и мать - случай особый. Они оба отвергли религию -
твоя мать была мормоном - но в их чувствах до сих пор живут сомнения и
двусмысленность. Ты знаешь, что означает подобная двусмысленность?
- Они чувствуют и так и эдак.
- Они стыдятся, что родились в неуступчивых семьях, вышли из
бунтующих родов. Они скрывают свое происхождение. До такой степени, что
твоя мать отказывается перед кем-либо признавать, что родилась в Юте, хотя
ряду специалистов это известно. Твой отец отрицает польское происхождение
с тех пор, как Польша признана неугодной нацией и к ней применены
международные санкции. Поэтому, ты прекрасно понимаешь, что имея Третьего,
даже несмотря на разрешение и прямые инструкции правительства, они
всячески стремятся скрыть это.
- Я знаю.
- Но все еще намного сложнее. Твой отец до сих пор называет вас
узаконенными именами святых. Фактически, он окрестил каждого из вас, лишь
только вы оказались дома сразу после рождения. А твоей матери не нравится
это. Всякий раз они ссорятся и ругаются, и не потому что твоя мать не
хочет вас крестить, а потому, что она отвергает ваше крещение как
католиков. По сути над ними не довлеют их исконные верования. Они смотрят
на тебя как на предмет их гордости, потому что им удалось перехитрить
закон и заиметь Третьего. Но в тебе так же их малодушный позор, поскольку
они рискнули отступить от практики угодничества, которой сами же
руководствовались и присягали. Кроме того, ты - вечный объект
общественного осуждения, так как каждый твой шаг идет в разрез с их
усилиями безболезненно влиться в число законопослушных граждан.
- Но как вы узнали обо всем?
- Мы изучали через мониторы твоего брата и сестру, Эндер. Ты,
наверное, будешь удивлен, но это очень чувствительные приборы. Мы работаем
напрямую с мозгом. Мы слышим все, что вы слышите, даже если вы
невнимательно слушаете. Мы в курсе того, что вы не понимаете. Мы слышим и
понимаем все.
- Значит мои родители и любят и не любят меня?
- Они любят тебя. Вопрос в другом - хотят ли они, чтобы ты здесь
остался. Твое присутствие в доме - предмет постоянных споров и
раздражения. Источник вечного напряжения. Понимаешь?
- Не я единственный вызываю напряжение.
- Дело не в том, что ты делаешь, Эндер. Сама по себе твоя жизнь. Твой
брат ненавидит тебя только за то, что ты живое подтверждение его
недостаточной одаренности. Родителей обижает и возмущает твое присутствие
из-за прошлого, которое они стремятся забыть.
- Валентина любит меня.
- Да, всем своим маленьким сердечком. Она готова полностью и всецело
посвятить себя тебе. Ты ее кумир. Я уже говорил тебе, что будет очень
трудно.
- А какая ваша школа?
- Прежде всего - это усердие. Учеба, подобная обычным школам, кроме
того, мы даем углубленное изучение компьютеров и математики. Военная
история. Стратегия и тактика. И над всем, Комната Баталий.
- Что это?
- Военные игры. Все мальчики объединены в армии. День за днем,
начиная с нулевой ступени важности, происходят инсценировки битв и войн.
Никто не получает ран, но есть победители и побежденные. Каждый начинает
рядовым солдатом, он учится подчиняться приказам. Более старшие юноши
становятся офицерами. Их обязанность обучать вас и руководить во время
боя. К сожалению, я не могу много рассказывать об этом. Все очень похоже
на игру в баггеров и астронавтов - за исключением одного, в своих руках ты
держишь настоящее оружие, а рядом с тобой сражаются такие же парни. Но
твое будущее и будущее всего человечества зависит от того, как хорошо ты
будешь учиться, как хорошо сражаться. Это очень тяжелое испытание, ты
будешь лишен нормального детства. Хотя с твоим умом и статусом Третьего
ребенка, ты и так будешь практически лишен нормального детства.
- Там все мальчики?
- Есть несколько девочек. Они не так часто выдерживают проверки.
Столетиями эволюция работала против них. Но никто из них даже отдаленно не
напоминает Валентину. Они скорее братья, чем сестры. Там все становятся
братьями, Эндер.
- Как Питер?
- Питер не прошел отборочных испытаний, и как раз именно по тем
причинам, за что ты так ненавидишь его.
- Я не ненавижу его. Я просто...
- Опасаешься его. Ладно, Питер не такой уж плохой, ведь ты лучше меня
знаешь это. Он был лучшим из тех, кого мы обследовали на протяжении долгих
лет. Мы просили твоих родителей специально родить следующей девочку, дочь
- они все равно бы решили завести ребенка - они надеялись, что Валентина
будет, как Питер, только мягче. Но она оказалась слишком доброй и мягкой.
Тогда мы дали добро на твое рождение.
- Чтобы получить золотую середину между Питером и Валентиной.
- Если все сложится благоприятно.
- Что же я?
- Как мы и ожидали, преуспел. Наши тесты охватывают многое, Эндер. Но
они не отражают всего, вплоть до мельчайших подробностей. Фактически,
когда что-то не вписывается в их рамки, по ним вообще ничего невозможно
определить. Но все же, эти тесты лучше, чем ничего.
Полковник подошел к Эндеру и взял его за руки.
- Эндер Виггин, если бы речь шла только о выборе для тебя счастливого
светлого будущего, я сам посоветовал бы тебе остаться дома. Оставайся,
расти, будь счастлив. Но существуют и более плохие вещи, чем быть Третьим,
или иметь старшего брата, которому трудно понять в каких ситуациях следует
оставаться человеком, а в каких превращаться в шакала. Школа Баталий -
одна из таких наихудших вещей. Но ты нужен нам. Для тебя баггеры пока лишь
игра, но они всерьез грозили стереть нас с лица земли, особенно в
последнее время. Этого им тоже недостаточно. Они хотели видеть нас
остывшими, малочисленными и безоружными. Единственное, что нас спасло -
это блестящее военное командование, лучший из лучших командующих. Можно
называть это судьбой, Божеством, просто удачей. Но у нас был Мазер Рекхем.
- Но теперь его нет с нами. Мы скопили и сохранили все, что накопило
человечество. Флот, который они выставили против нас в прошлый раз
показался бы нам теперь детскими игрушками, плавающими в ванной. Мы
овладели новыми технологиями, новым оружием. Но этого недостаточно. За те
восемь лет, прошедших с последнего сражения, баггеры тоже могли достаточно
подготовиться. Нам необходимо все самое лучшее, что можно добыть, нам
необходимо это как можно быстрее. Возможно, ты не захочешь работать на
нас, а, возможно, захочешь. Возможно, ты сломаешься, не выдержишь
трудностей и дисциплины, возможно, вся твоя жизнь пойдет наперекосяк, и ты
будешь ненавидеть тот час, когда я явился в ваш дом. Но если у флота есть
хоть один шанс заиметь тебя, если это будет способствовать выживанию
человечества, и баггеры навсегда оставят нас в покое - тогда я прошу тебя
сделать это. Пойдем со мной.
Все проблемы Эндера сфокусировались на полковнике Граффе. Человек как
бы отдалился от него, стал совсем крошечным, так что Эндер мог подцепить
его двумя пальчиками и посадить в карман. Оставить все здесь и уйти в
другое место, где заведомо будет тяжело и трудно. И где не будет ни Ма, ни
Па, ни Валентины.
Затем он вспомнил фильмы про баггеров, которые каждый видел по
несколько раз за последний год. Катастрофа в Китае. Война в Белте. И везде
Мазер Рекхем со своими блестящими, неповторимыми маневрами. Он разбивал
армии, в два раза превосходящие по численности и мощи. Он использовал
маленькие корабли, которые казались игрушечными по сравнению с вражескими.
Его борьба была подобна возне ребенка со взрослыми. Но он выигрывал. А с
ним побеждали и мы.
- Я боюсь, - спокойно произнес Эндер, - но я пойду с вами.
- Повтори еще раз, - попросил полковник.
- Ведь только ради этого я был рожден, да? Если я не пойду, зачем я
живу?
- Плохо, - сказал Графф.
- Мне совсем не хочется идти, - произнес Эндер, - но я пойду.
Графф кивнул.
- У тебя еще есть время изменить свое решение. До тех пор, пока не
тронется моя машина, у тебя есть возможность передумать. Далее будет
считаться, что ты по собственному желанию поступаешь в распоряжение
Интернационального Флота. Понимаешь меня?
Эндер кивнул.
- Хорошо, давай поставим в известность семью.
Мать зарыдала в голос. Отец слабо пожал руку Эндера и нервно обнял.
Питер тоже пожал руку и добавил: "Ты просто счастливчик, маленький тупой
пожиратель будущего." Валентина поцеловала его, щедро измазав слезами.
Сборы не заняли много времени. Ему нечего было брать.
- Школа обеспечивает всем необходимым: от формы до школьных
принадлежностей. А что касается игрушек - то там у тебя будет одна
единственная игра.
- До свидания, - произнес Эндер на прощание. Он подошел к офицеру и
взял его за руку, они вместе вышли на улицу.
- Убей за меня парочку баггеров, - крикнул Питер.
- Я люблю тебя, Эндрю, - глотая слезы, выкрикнула мать.
- Мы будем писать тебе, - добавил вслед отец.
Уже садясь в машину, спокойно ожидавшую их, он услышал мученический
полурев, полукрик Валентины: "Вернись ко мне! Я всегда буду любить тебя!"
4. ЗАПУСК
- С помощью Эндера мы можем сломать и без того хрупкий баланс. Его
следует изолировать, но до такой степени, чтобы он не растерял свое
творчество, остался созидателем. Иначе он адаптирует под себя всю систему
и мы потеряем его. В тоже время необходимо быть уверенными, что он
сохраняет свои способности лидера.
- Если он заслужит звание, он сможет реализовать свои лидерские
способности.
- Это не так просто. Мазер Рекхем всегда имел под руками свою
маленькую флотилию и выигрывал. К тому времени, как началась война, он
стал почти гением в своем деле. У него было много маленьких кораблей,
слишком много. Он должен был обеспечить бесперебойную ровную, спокойную
работу своих подчиненных.
- Прекрасно, у него тоже есть задатки гения, к тому же он славный
парень.
- Только не славный. Именно славные и приятные отдадут нас на
съедение баггерам со всеми потрохами.
- Значит, ты собираешься изолировать его.
- Я постараюсь отделить его от остальных мальчиков за то время, пока
мы летим к Школе.
- Ну, не сомневаюсь в этом. Я буду ждать здесь. Кстати, я просмотрел
видеозапись его расправы со Стилсоном. По-моему, ты нашел не такого уж
непорочного чистого мальчика.
- А вот здесь ты глубоко заблуждаешься. Он даже чище и непорочнее,
чем можно ожидать. Но не переживай. Мы все вычистим и освободимся от
этого.
- Иногда мне кажется, что тебе доставляет удовольствие ломка подобных
маленьких гениев.
- О, это целое искусство, и я изрядно преуспел в нем. Но
наслаждаться? Хотя, возможно, да. Когда в будущем они заново собирают себя
из разорванных мной кусочков, они, как правило, становятся еще лучше.
- Ты - чудовище.
- Спасибо за комплимент. Означает ли это надежду на повышение?
- Только медаль. Наш бюджет не резиновый.
Они сказали, что резкая потеря веса может вызвать дезориентацию,
особенно у детей, хотя само чувство направления и пространства еще не
обеспечивает безопасности. Но Эндер ощутил дезориентацию еще до того, как
ослабло земное притяжение. Задолго до того, как начался запуск шаттла.
С ним в полете было еще 19 мальчиков. Они дружно вывалились из
автобуса и поспешили на эскалатор. Они болтали и шутили, хвастались и
смеялись. Лишь Эндер хранил гробовое молчание. Он заметил, что Графф и
другие офицеры наблюдают за ним. Анализируют его поведение. Все, что мы
делаем, что-то означает для них, понял Эндер. Они смеются. А я не смеюсь.
Его забавляла идея попытаться быть похожим на остальных мальчишек,
слиться с ними. Но он не мог вспомнить ни одной шутки, а чужие шутки
казались ему совсем не смешными. Когда бы они не смеялись, Эндер не мог
выдавить из себя даже улыбки. Он боялся, и страх делал его скованным и
серьезным.
Они выдали ему форму, где все было на своих местах; казалось лишь
забавным, что вокруг пояса не было ремня.
...Закладка в соц.сетях
