Жанр: Научная фантастика
Лабиринт 3. Мир без солнца
...толь недружелюбной встречи, он
добавил: - Вы сами приказали нам не впускать на станцию никого, кто не пройдет проверку.
Кийск досадливо поморщился, но все же принялся закатывать левый рукав. Его примеру
последовали и остальные, приехавшие вместе с ним люди.
Появившийся из-за спин десантников медик быстро взял пробы крови из локтевых вен у
людей, после чего в замешательстве остановился перед человеком-ящером с тяжелой золотой
цепью на шее.
Золотко выпустил изо рта длинный, розовый, раздвоенный на конце язык и быстро провел
им по ноздрям. Запахи станции были для него незнакомыми и вызывали легкое раздражение
чувствительных обонятельных рецепторов. Что-то быстро прощелкав, он стукнул пальцем по
блоку электронного переводчика. Из клипсы-динамика раздался довольно таки развязный
голос, произнесший:
- Какие проблемы, парень?
- Нестору так и не удалось как следует отладить переводчик, - заметил стоявший рядом
с Кийском Плавт.
Кийск, улыбнувшись, кивнул.
Медик растерянно глянул на Кийска.
- А с ним что делать? - спросил он, кивнув в сторону Золотка.
- Это наш гость, - объяснил Кийск. - Если хочешь, можешь тоже взять у него анализ
крови.
- У меня хорошая кровь, - заверил медика Золотко.
При этом углы его безгубого рта расползлись в сторону, изобразив нечто, похожее на
улыбку голодного каннибала, завидевшего на горизонте прямой парус корабля капитана Кука.
- Я лучше доложу о нем начальству, - покосившись на
Золотко, сказал медик и заспешил к стоявшему неподалеку инкубатору.
Ожидая результатов тестирования, Кийск коротко расспросил десантников о результатах
поездки группы Стайн.
Узнав, что шестеро человек погибли, а оставшаяся группа вернулась на станцию пешком,
Кийск с досадой цокнул языком.
- Рахимбаев цел? - спросил Кийск у солдат.
- В порядке, - ответил один из них.
- Я ему голову оторву, - с мрачным видом пообещал Кийск. - Велел же вначале
провести разведку!
- Напрасно вы так, господин Кийск, - заметил все тот же десантник. - Те, кто были
там, говорят, что, если бы не Усман, то вообще бы никто назад не вернулся.
Кийск не успел ничего ответить, - медик, просмотрев плашки с анализами крови,
объявил, что всех, у кого он взял кровь, можно пропустить на станцию. При этом он вновь
подозрительно покосился на Золотко.
Кийск вопросительно посмотрел на десантника. Тот быстро махнул рукой, - проходите!
- У кого-нибудь есть желание отдохнуть? - посмотрел на своих спутников Кийск. -
Или же сразу идем к Стайн?
- Отдыхать после смерти будем, - мрачно усмехнулся Сервий Плавт.
Остальные были с ним согласны.
- Свяжись с кабинетом Стайн, - бросил Кийск на ходу одному из десантников,
направляясь к переходу в лабораторный корпус.
- Предупреди, что мы идем к ней, - пусть гонит в шею всех, кто бы там у нее ни был.
К тому времени, как они дошли до кабинета руководителя экспедиции, Стайн уже ждала
их у открытых дверей. Взгляд ее, остановившийся было вначале на человеке-ящере, быстро
переместился на Майского с Дугиным, которых Лиза никак не ожидала увидеть в компании
Кийска.
Коротко представив друг другу мадам Стайн и Золотко, Кийск сразу же перешел к делу.
- Мне в общих чертах уже известно, чем закончилась ваша поездка к казарменному
корпусу, - сказал он.
Ни на кого не глядя, Стайн сокрушенно покачала головой.
- Во всем, что случилось, только моя вина, Иво, - глухо произнесла она.
- Выяснять, что и как там произошло, сейчас уже не имеет смысла, - Кийск сделал
резкий жест рукой, словно бы подводя черту под данной темой. - Суть в том, что вход в
Лабиринт находится под казарменным корпусом, который занят двойниками. А для того, чтобы
попытаться вернуть все к исходному положению, нам необходимо проникнуть в Лабиринт.
Дабы слова его не звучали голословно, Кийск коротко пересказал Стайн историю
злоключений Майского и Дугина, не забыв упомянуть и о том, с чего все это началось. Стайн
слушала его, не перебивая.
Лиза чувствовала себя неуютно в присутствии Кийска, прекрасно понимая, что он не стал
ничего говорить о том, что думал по поводу ее тупой самоуверенности, стоившей жизни
шестерым людям, вовсе не из деликатности, а только потому, что считал, что выяснение
отношений не пойдет на пользу дела. Не желая подрывать авторитет Стайн, он вел себя с ней
подчеркнуто официально и строго по-деловому. Но эта его корректность била куда больнее,
чем если бы Кийск открыто высказал свое презрение. Чувствуя себя совершено заслуженно
униженной, Стайн не могла не отметить на втором или третьем уровне сознания, что теперь она
понимает, за что Кийска не любит начальство.
Двое главных героев скромно сидели у стеночки. Дугин только сейчас, оказавшись в
кабинете руководителя экспедиции, наконец-то в полной мере осознал, что совершенное им
действие с виртуальным двойником попадает под вполне конкретную статью федерального
закона. И дальнейшая его судьба, не только как ученого, но и просто как гражданина, целиком
и полностью зависит от того, как охарактеризует его проступок в своем отчете Лиза Стайн.
Казалось бы, в ситуации, когда говорить о возвращении можно было только в сослагательном
наклонении, думать о будущем было не просто смешно, но еще к тому же и глупо. И все же,
Дугин, как не старался, не мог избавиться от мысли о том, что нужно неприметно постараться
каким-то образом умаслить Стайн, с тем, чтобы, составляя свой отчет, она выбирала выражения
помягче.
Как ни странно, Майский думал примерно о том же самом.
Само собой, Дугин запусти своего виртуального двойника в систему локуса, не испросив
на то согласия руководителя. Однако, узнав об этом, он сам не поспешил прервать его
сумасбродный эксперимент и даже не поставил в известность о случившемся руководителя
экспедиции. Сие деяние, конечно же, не тянуло на статью федерального закона, и, тем не менее,
на ученой карьере руководителя исследовательской группы, позволяющего своим
подчиненным выкидывать подобные коленца, можно было поставить большой и жирный крест.
Леру, как обычно, выбрал место у окна. Казалось, он ни чуть не интересовался тем, что
рассказывал Кийск, поскольку слышал эту историю уже не в первый раз. Однако, впечатление
это было обманчивым. Философ внимательно следил за каждым словом, произнесенным
Кийском, полагая, что даже случайная оговорка или слово, произнесенное в несколько ином
контексте, могли дать новую пищу для размышлений. Параллельно с этим в голове его
происходил интенсивный мыслительный процесс, - Леру уже в который раз тщательнейшим
образом взвешивал и оценивал все имевшиеся у него факты, пытаясь понять, не допустил ли он
какой ошибки в своих выводах, подтолкнувших Кийска к решению, которое он собирался
обсудить со Стайн.
Центурион Сервий Плавт, в отличие от остальных, не видел большой беды в том, что в
группе, возглавляемой Лизой Стайн, погибли шестеро человек, в том числе и его легионер. По
мнению римлянина, солдаты для того и были нужны, чтобы гибнуть в бою, выполняя приказы
командиров. Плавт, не отрываясь, смотрел на лицо Стайн, обращенное к нему почти точно в
профиль, который, по его мнению, так и просилось на аверс золотой монеты. Вновь, как и при
первой встречи, Плавт представлял Лизу, стоящей на пороге его дома на берегу Тибра.
Центурион отдавал себе отчет в том, что мечта эта была несбыточна, но ему просто нравилось
мечтать. Тем более, когда имелась такая возможность. История, которую пересказывал для
Лизы Кийск, он слышал уже ни один раз, и полагал, что говорить-то здесь, собственно, не о
чем, - нужно действовать.
О чем думал человек-ящер, догадаться было невозможно. На лице его временами
происходили сокращения мимических мышц, но человеку трудно было сопоставить их с
собственной мимикой. Все время, пока Кийск говорил, Золотко не сводил с него своих
больших, навыкате глаз. Но, как всем уже было известно, бытующие среди людей-ящеров
нормы приличия требовали от каждого непременно смотреть на говорящего, даже если он
обращался при этом к другому.
Когда Кийск закончил говорить, Стайн уже было ясно, что все произойдет именно так, как
он планирует. Кийск обращался к ней не за согласием, и, уж ни в коем случае, не за помощью.
Он хотел сохранить единоначалие, что значительно упрощало процесс подготовки
спланированной им операции. И это так же не могло не задевать самолюбия руководителя
экспедиции.
- Так ты собираешься снова отправиться в казарму? - спросила Стайн, всем своим
видом давая понять, что ей такая идея совсем не нравится.
- Да. Но на этот раз мы придем не с пустыми руками.
Кийск сделал знак Майскому. Тот поставил на колени кейс для образцов и достал из него
широкую полосу, сотканную из трав.
- Этот материал, - Кийск положил зеленую полосу на стол перед Стайн, -
превосходно изолирует любую технику от разрушительного воздействия багрового мира. Два
наших квада, укрытые ковриками из трав, простояли среди пустыни без малого неделю. И ни на
одном из них мы не обнаружили никаких повреждений, даже чисто внешних.
- Включая те квады, на которых вы приехали, у нас остались всего четыре вездехода, -
сказала Стайн.
- Придется доставлять людей на место в несколько этапов, - ответил на это Кийск.
- Ты собираешься бросить на штурм казармы всех, включая гражданских?
В голосе Стайн прозвучало плохо скрытое возмущение. Ясно было, что на такое она не
пойдет ни при каких обстоятельствах.
- Вокруг казармы вырыты окопы... И еще танки... Можешь спросить у Рахимбаева, он
тебе лучше обо всем этом расскажет... А у нас всего несколько человек умеющих должным
образом обращаться с оружием...
Кийск сделал легкий жест рукой, не то прося, не то приказывая Стайн умолкнуть.
- Все, что потребуется от тех, кого мы отправим под стены казармы, это только поднять
шум. Для этого у нас достаточно оружия. И теперь мы знаем, как доставить его в нужное место
в целости и сохранности. А для того, чтобы просто научить людей нажимать на курок, не
потребуется много времени. Им нужно будет не выиграть бой, а просто оттянуть на себя как
можно большие силы противника, чтобы облегчит задачу основной группы, которой предстоит
проникнуть в казарменный корпус.
- Каким образом? - удивилась Стайн.
- В этом нам обещали помочь наши друзья, - Кийск сделал жест в сторону
человека-ящера. - Как уверяет Золотко, имеющиеся у них в распоряжении средства позволят
быстро и незаметно сделать подкоп под казарму.
- И с какой точностью вы можете вывести туннель на поверхность? - спросила у
Золотка Стайн.
- С отклонением не более чем в тридцать сантиметров в ту или иную сторону от
указанной точки, - ответил человек-ящер.
- Проблема в том, что казарменный корпус большой, а где именно расположен в нем
вход в Лабиринт, мы точно не знаем. Судя по рассказам тех, кто там побывал, - Кийск бросил
быстрый взгляд в сторону Дугина с Майским, - нам следует ориентироваться на учебную
аудиторию. Но, принимая в расчет то, что господа Майский и Дугин в тот момент прибывали в
несколько взвинченном состоянии, нельзя быть на все сто процентов уверенными в том, что
они ничего не напутали. Кроме того, нам доподлинно известно, что вход в Лабиринт закрыт
металлопластиковым листом. Следовательно, тем, кто окажется внутри, потребуется время на
то, чтобы отыскать вход в Лабиринт и вскрыть его. Исходя из этого, я полагаю, что отряд,
который отправится в казарменный корпус, должен состоять из десяти-двенадцати человек. Мы
с центурионом Плавтом решили, что это должны быть его люди, поскольку они обладают куда
большим опытом ведения ближнего боя с использованием холодного оружия, которое куда
эффективнее в небольших полутемных помещениях. После того, как вход в Лабиринт будет
открыт, группа прикрытия сможет покинуть казарму все тем же путем, - по подземному ходу.
- Кто пойдет в Лабиринт? - спросила Стайн.
- Я думаю, двух человек будет достаточно, - ответил Кийск.
- Один должен будет войти в систему локуса, чтобы навести там порядок. Другой
останется в локусе, чтобы контролировать ситуацию вне системы. Конкретно, идти в Лабиринт
придется мне и Дугину. Мне известно, что представляет собой внутренний мир Лабиринта...
- Разве? - удивленно вскинула брови Стайн. - В твоем отчете об этом ничего не
говорится.
- При составлении отчета мне кое о чем пришлось умолчать, - Кийск сделал жест,
предупреждающий возможные упреки со стороны руководителя экспедиции. - Никакой
важной информации я не утаил. Я умолчал лишь о том, что, с точки зрения тех, для кого я
составлял отчет, не могло происходить в реальности.
- Может быть, так оно и было? - с невинным видом поинтересовалась Стайн.
Кийск был не настолько глуп, чтобы не понять, что это было проявлением мстительности
со стороны обиженной женщины. Поэтому он просто сделал вид, что не услышал последнего
вопроса.
- Дугин должен пойти со мной, поскольку я не уверен, что без него Лабиринт укажет
мне дорогу к локусу, - закончил Кийск изложение своих соображений.
- Я согласен, - с обреченным видом кивнул Дугин. - В конце концов, все произошло
из-за моей неосмотрительности.
- Неосмотрительность?! - с демонстративным негодование воскликнул Майский. - Я
бы назвал это откровенной глупостью!
Сказав это, он бросил многозначительный взгляд на руководителя экспедиции, который
должен был дать понять Стайн, что только присутствие в помещении дамы удерживает
профессора Майского от того, чтобы дать куда боле яркое и образное определение действиям
своего подчиненного.
Дугин только безразлично плечами пожал.
Неожиданно, развернувшись к окну спиной, подал голос молчавший с самого начал
разговора Нестор Леру:
- Кажется, господин Кийск забыл назвать мое имя.
- О чем вы, Нестор? - непонимающе посмотрела на философа Стайн.
- Я должен пойти в Лабиринт вместе с Кийском и Дугиным.
Леру произнес эту фразу таким тоном, словно речь шла о вопросе, давно уже со всеми
согласованном. Такая уверенность философа заставила Стайн посмотреть на Кийска в полной
уверенности, что тот сейчас же хлопнет себя по лбу и скажет, что, конечно же, забыл о том, что
в Лабиринте ему непременно понадобится еще и Леру.
- Я уверен в том, что двух человек будет достаточно, - взгляд Кийска быстро
переместился со Стайн на Леру и обратно.
- А я в этом очень даже сомневаюсь, - все тем же спокойным и уверенными тоном
произнес Леру. - Не исключено, что придется с боем пробиваться к входу в Лабиринт. Что,
если кто-то один из намеченной вами, Иво, пары, окажется ранен или, не приведи случай,
убит? - Леру посмотрел на Кийска, едва заметно улыбнулся и, словно извиняясь за свою
назойливость, развел руками: - Полагаю, что без дублера вам не обойтись.
- Но почему именно вы, Нестор? - спросил Кийск.
Подумав, он наверняка бы сумел выдвинул достаточно веские аргументы против участия
философа в рискованной операции. Но сходу он просто ничего не смог придумать. За недолгое
время их знакомства, Кийск успел проникнуться к Леру самым искренним уважением, и он
считал, что философу совершено незачем рисковать своей жизнью в ситуации, когда его без
труда мог заменить кто-то другой.
- Ну, во-первых, потому что мне хочется увидеть Лабиринт собственными глазами, -
ответил Леру. - А, во-вторых, позвольте вам напомнить, Иво, не так давно вы дали мне слово,
что если вам представиться возможность вновь спуститься в Лабиринт вы непременно возьмете
меня с собой.
Кийск попытался возразить:
- Речь шла о совершенно иной ситуации.
Он посмотрел на Стайн, надеясь, что, быть может, она его поддержит. Но Лиза с
безразличным видом отвела взгляд в сторону, предоставив Кийску самому искать выход. Эта
была еще одна ее маленькая месть Кийску.
- Послушайте, Иво, - вновь обратился к Кийску Леру. - Вы, конечно же, можете
стукнуть кулаком по столу и заявить, что не возьмете меня с собой в Лабиринт ни при каких
обстоятельствах. Но, подумайте, стоит ли это делать?
Кийск подумал и пришел к выводу, что Леру, как всегда, был прав.
Глава 26. Подземный ход.
Сервию Плавту ожидание боя никогда не казалось тягостным. Он знал, что в нужны
момент вышестоящий командир отдаст ему приказ, и он поведет свою центурию на врага.
Центурион старался не думал о соотношении собственных сил с численностью противника, о
достоинствах и недостатках выбранной позиции и уж точно никогда не пытался заранее
просчитать вероятность победы или поражения. Этим занимались стратеги, он же был простым
исполнителем, одним из тех, кто тащил войну на своих плечах. Центурион Плавт знал, что, чем
бы не закончился бой, - блестящей победой или сокрушительным поражением, он будет
сражаться до конца. И ни один из тех, кого он поведет в бой, не посмеет показать противнику
спину. Именно поэтому ему была непонятна нервозность, с которой ожидали начала
запланированной операции Кийск и его соратники.
Они расположились лагерем посреди пустыни, не рискнув приближаться к казарменному
корпусу ближе, чем на десять километров. Засевшие в казарме двойники имели в своем
распоряжении автоматические средства наблюдения, позволяющие держать под контролем все
открытое пространство до линии горизонта, просматривающейся с крыши корпуса. Золотко
заверил Кийска, что с такого расстояния подземный ход до казарменного корпуса будет отрыт
за полчаса. Хотя подобное утверждение и вызвало у Кийска некоторое сомнение, он не стал
высказывать его вслух, решив довериться людям-ящерам, которые, надо полагать, знали что
говорили.
Расстелив на песке принесенные с собой коврики из мха и травы, люди расселись на
искусственной зеленой поляне и приготовились ждать.
Золотко и трое его сородичей сидели полукругом, на самом краю растительной площадки,
так что могли видеть всех остальных. Лица людей-ящеров, казалось, не выражали никаких
эмоций. Они сидели неподвижно, сложив руки на коленях, и только время от времени о чем-то
негромко переговаривались между собой. То ли голоса их звучали слишком тихо, то ли
говорили они на каком-то диалекте, только электронный переводчик, висевший на золотом
медальоне Золотка, даже не пытался переводить произносимые им фразы.
Глядя на легионеров, отобранных центурионом для вторжения в казарму, можно было
подумать, что они собрались здесь для веселого пикника. Римляне оживленно разговаривали,
размахивая руками и то и дело дружно покатываясь со смеху. Электронные переводчики
имелись только у Сервия Плавта и Грахта, который теперь являлся правой рукой центуриона и
воспринимал крошечную блестящую коробочку, закрепленную на латах, как знак особого
отличия. По тем репликам, что доносились из клипсы электронного переводчика Грахта, можно
было догадаться, что легионер рассказывает своим товарищам скабрезные анекдоты. Но, то ли
электронный переводчик не совсем точно передавал игру слов, то ли юмор во времена Римской
Империи был совершенно иной, только Кийск, сколько ни прислушивался к шуткам Грахта,
никак не мог понять их соль.
Легионеры, носившие на станции форменные куртки и брюки, перед боем вновь
облачились в привычную для себя одежду. От бронежилетов и шлемов с прозрачными
забралами, какие обычно используют в бою десантники, римляне решительно отказались.
Собственные панцири и круглые кожаные шлемы с широким металлическим обручем и
нащечниками, казались им куда надежнее. Из оружия легионеры взяли с собой только
обоюдоострые мечи и широкие десантные ножи, которые многим из них пришлись по душе.
Когда легионеры окажутся в казарме, их жизни, так же, как и успех всей операции, будут
зависеть только от их сноровки, быстроты реакции и умения обращаться с оружием, которое
должно было оказаться проворнее и смертоноснее автоматических трассеров.
Из состава второй экспедиции на РХ-183 кроме Кийска присутствовали только Дугин и
Леру. Оба ученых прибывали в крайне взвинченном состоянии, что вызывало серьезную
тревогу у Кийка. Для Дугина и Леру штурм захваченной двойниками казармы должен был стать
первым в жизни боем, и трудно было предугадать, как они поведут себя перед лицом реальной
опасности. Перед тем, как покинуть станцию, Кийск вручил ученым пистолеты "глок-3", -
простое, надежное и удобное в обращении оружие. На этот раз даже Леру не стал отказываться,
а послушно опоясал себя ремнем с кобурой. И все же Кийск надеялся, что легионеры сами
сделают свое дело, и Дугину с Леру не придется браться за оружие, - ни к чему им это.
Оружие, - оно ведь действует, как наркотик. Раз попробовав, легко можно привыкнуть решать
все проблемы с его помощью.
Выбрал для штурма казармы легионеров Сервия Плавта, Кийск объяснил это тем, что
холодное оружие римлян в ближнем бою куда эффективнее тяжелых, неповоротливых
автоматических трассеров. Отчасти, это было так. Но при этом у Кийска имелась и еще одна не
менее веская причина сделать выбор в пользу римлян. Ему самому не раз уже приходилось
вступать в бой с двойниками, и, в отличии от остальных, Кийск не понаслышке знал насколько
трудно бывает нажать на курок, когда видишь перед собой знакомое лицо. Встретившись с ним
взглядом, ты невольно теряешь секунду-другую на то, чтобы убедить себя в том, что это только
иллюзия, и под личиной человека скрывается существо, порожденное Лабиринтом, которому в
человеческом языке даже не существует названия. И эти пара секунд зачастую могут стоить
тебе жизни. Легионеры, в отличи от десантников, не только не имели друзей среди тех, кто
остался в казарме, но даже ни разу не видели никого из них в лицо. Кроме того, однажды уже
обстрелянные под стенами казарменного корпуса и потерявшие при этом нескольких
товарищей, римляне не испытывали сомнений в том, что за стенами казармы их встретят враги.
Эти обстоятельства вселяли в Кийска уверенность в том, что в решающий момент ни у одного
из легионеров рука не дрогнет.
Казалось, все было продумано до мелочей, и все же какая-то непонятная нервозная
напряженность не давала Кийску усидеть на месте. Нынешняя операция с точки зрения
расстановки сил выглядела куда предпочтительнее, чем многие из тех ситуаций, в которых
Кийску доводилось оказываться прежде. Но никогда еще ему не приходилось командовать
столь разношерстной командой, как та, что оказалась под его началом на этот раз. А, между
тем, успех всей операции зависел главным образом от того, насколько четко и слаженно будут
действовать все ее участники. Одна неверно понятная или неточно выполненная команда, - и
все полетит к чертям.
С заведенной периодичностью метронома Кийск расхаживал из стороны в сторону,
стараясь не думать о том, кажущемся на первый взгляд совершенно невероятным стечении
обстоятельств, которое привело к тому, что в его отряде оказались двое ученых, никогда
прежде не державшие в руках оружия, десяток римских легионеров и четверо людей-ящеров,
порожденных на свет неосуществленной в действительности, - в той действительности,
которую знал Кийск, - причудой эволюции.
Время от времени Кийск снимал небольшой кусочек мха с циферблата часов на левом
запястье.
Гамлет Голомазов, командовавший отрядом, которому предстояло имитировать штурм
казарменного корпуса со стороны пустыни, должен был начать атаку ровно в двенадцать по
станционному времени. Одновременно с этим люди-ящеры должны были начать рыть
подземный ход в направлении казармы. Кийск полагал, что за полчаса, что требовались Золотку
и его людям для того, чтобы прокопать лаз, Голомазову удастся убедит засевших в казарме
двойников в серьезности своих намерений, и к тому времени, когда вооруженные мечами
легионеры выберутся из лаза, основные силы противника будут находиться в окопах.
В том, что Гамлет сделает все, как нужно, Кийск не сомневался. Его беспокоило только
то, что между двумя отрядами, которым предстояло действовать слаженно, могла возникнуть
не состыковка во времени. Предложенные людьми-ящерами растительные протекторы
превосходно защищали любые автоматические устройства, как механические, так и
электронные, от разрушительного воздействия внешней среды. Однако, Леру высказывал
опасение, что в отдельных точках пустыни время могло течь с разной скоростью.
- Сколько еще? - спросил Дугин, когда Кийск в очередной раз прошел мимо него.
Прежде чем ответить, Кийск снова посмотрел на часы.
- Семь с половиной минут.
Дугин тяжело вздохнул.
- Рехнуться можно...
- Золотко, - обратился Кийск к человеку-ящеру. - У вас все готово?
Золотко уверенно провел руками сверху вниз.
- А вы постарайтесь думать о чем-нибудь хорошем, - посоветовал Дугину Леру.
- Можно подумать, что вы сейчас думаете не о том, что произойдет, когда мы окажемся
в казарменном корпусе, - криво усмехнулся Дугин.
- Нет, - отрицательно качнул головой Леру.
- О чем же, в таком случае? - поинтересовался Кийск, которому и самому хотелось хотя
бы на время отвлечься и не думать о предстоящей операции.
- Я пытаюсь понять, что произойдет с теми, кто сейчас нам помогает, - Леру взглядом
указал сначала на римлян, а затем на людей-ящеров, - если нам удастся восстановить
привычный для нас ход исторического процесса. Если еще можно допустить, что легионеры
Сервия Плавта просто проиграют битву при Каннах, то для людей-ящеров вообще нет места в
том мире, который мы знаем.
- И к какому же выводу вы пришли?
На этот вопрос Леру ничего не смог ответить, - только с сожалением развел руками.
Дугин искоса взглянул на Золотко и его соплеменников.
- Мне будет жаль, если цивилизация людей-ящеров с их удивительной культурой,
основанной на развитии биотехнологий, исчезнет навсегда, - сказал он.
- Мне тоже, - согласился с ним Леру.
- Могу вас заверить в том, что этого не произойдет, - едва заметно улыбнулся
Кийск. - Все, что когда либо имело место в нашей Вселенной, навечно сохраняется в памяти
Лабиринта. А все, что Лабиринт помнит, он может воспроизвести. Так что, не исключено, что
когда-нибудь он придет к выводу, что цивилизация людей-ящеров предпочтительнее той, что
создали мы, и решит начать все заново.
- Жаль только, что при таком раскладе мы все равно никогда не встретимся, - грустно
кивну Леру. - Я успел только в самых общих чертах оз
...Закладка в соц.сетях
