Жанр: Научная фантастика
Лабиринт 3. Мир без солнца
...онью по лицу. Когда ладонь
прикрыла глаза, он ненадолго закрыл их, надеясь, как в детстве, увидеть яркие разноцветные
вспышки и огненные круги. Но не увидел ничего, кроме темноты. Той самой, в которой
пряталась черная кошка.
- Возможно, что ты права, - произнес он, опуская руку, но не поднимая при этом
взгляда на Лизу. - Возможно, что права, - повторил он, поднимаясь на ноги.
- Я не хочу никаких эксцессов, Иво, - поспешила сказать Стайн. Слова ее прозвучали,
как извинение. - К казарменному корпусу отправится группа под руководством человека, на
благоразумие и взвешенность поступков которого я могу положиться полностью.
- И кто же это? - поинтересовался Кийск.
- Я.
Левая бровь Кийска удивленно приподнялась.
- Ты собираешься оставить станцию?
- Не оставить, а всего лишь на время покинуть ее, - поправила его Стайн. И с улыбкой
добавила: - В инструкциях ничего не сказано о том, что руководитель экспедиции не имеет
права покидать станцию.
- Но, если что-то случится...
- Ничего не случится, Иво, - решительно перебила Кийска Стайн. - Мы доберемся до
казарменного корпуса, выясним какие там условия, решим, что лучше, - перевезти всех
военных на станцию или оставить их в казарме, - и вернемся назад.
- Не забудьте, по крайней мере, проверить кровь у всех, кого там встретите, - сказал
Кийск, понимая, что спорить с Лизой далее не имеет смысла.
- Я думаю, полковник Глант уже позаботился об этом, - ответила Стайн. И, секунду
помедлив, добавила: - Мне кажется, у тебя сложилось о нем превратное мнение. Полковник
Глант вовсе не такой тупой солдафон, каким может показаться на первый взгляд.
- Он не тупой солдафон, а самоуверенный болван, - мрачно буркнул Кийск.
На этом разговор был закончен.
Кийск старался не вспоминать о нем. В конце концов, Лиза была не наивной девочкой и
знала, что делала. Кто знает, быть может Стайн была права, - он действительно относился с
предубеждением ко всему, что не укладывалось в рамки допустимого, которые он сам для себя
очертил?
Кийск пытался успокоить себя, убедить в том, что никакой трагедии не случится. В коне
концов, Лиза поедет к казарменному корпусу не одна, а в сопровождении охраны, которую
выделит для нее Гамлет Голомазов. А с ним Кийск уже провел разъяснительную беседу.
Для Гамлета не существовало такого понятие, как "необоснованные подозрения". Если
подозрение возникало, значит на то имелись причины, которые просто следовало отыскать и
проверить. То, что Гамлет тщательнейшим образом, принимая во внимание все те недостатки,
которые были выявлены во время первого вояжа по пустыни, проследит за формированием и
оснащением группы, с которой Лиза должна была отправиться на встречу с полковником
Глантом, не вызывало у Кийска ни малейшего сомнения. Проблема заключалось в ином.
Поскольку оружие в арсенале имелось в избытке, Голомазов с Кийском провели серию
опытов, которые должны были подтвердить либо опровергнуть теорию Леру относительно
того, что долговечность любого автоматического устройства в условиях иллюзорной
реальности багрового мира напрямую зависит от отношения к нему владельца. Результаты
оказались обескураживающими: все попытки научить десантников "любить" свое оружие
закончились безрезультатно. Вернее, результат каждый раз был одним и тем же: стоило солдату
с оружием в руках выйти за пределы зоны стабильности станции, как спустя какое-то время,
находившийся при нем трассер выходил из строя. Время, варьировало не только в зависимости
от того в чьих руках находился трассер, но и от настроения солдата. Абсолютный рекорд, в
течении которого оружие оставалось в рабочем состоянии, принадлежал самому Голомазову.
Однако, составлял он всего сорок две минуты, что было катастрофически мало. К тому
времени, когда группа, возглавляемая Стайн, доберется до места назначения, оружие
подчиненных Голомазова, скорее всего, придет в полную негодность. И если, не приведи
случай, возле казарменного корпуса начнется стрельба, то ответить им будет нечем.
Кийск и сам не мог понять, почему он все время словно бы был запрограммирован на
ожидание чего-то нехорошего. Если как следует все взвесить, поездке в поселок людей-ящеров
обещала быть куда интереснее, чем рандеву с полковником Глантом. Так почему же он не мог
спокойно заниматься своим делом? Почему в голову настойчиво лезла мысль о том, что добром
все это не кончится?
Некоторую ясность в понимание Кийском собственных проблем внес разговор Леру.
Как-то раз, когда они с Кийском экспериментировали за пределами станции с различными
материалами, которые, как им казалось, могли обеспечить сохранность аппаратуры,
необходимой для работы в поселке людей-ящеров, во время ее транспортировки, философ
изрек глубокомысленно:
- Скажу только вам, по секрету, Иво, - прижав ладонь к пояснице, Леру с трудом
выпрямил натруженную спину, - этот мир вводит меня в депрессивное состояние. Сам не могу
понять, в чем тут причина, только временами мне хочется все бросить, запереться в своей
комнате, лечь на кровать и, накрывшись с головой одеялом, отвернуться к стене. И чтобы меня
больше никто не тревожил. Пусть все забудут о моем существовании. Пусть думают, что я
умер, - Леру невесело улыбнулся и посмотрел на Кийска. - Должно быть, считаете меня
старым маразматиком?
- Может быть, и счел бы, если бы и сам порою не испытывал то же самое, - ответил
Кийск.
- Вы это серьезно? - с любопытством, но недоверчиво посмотрел на Кийска Леру.
- Абсолютно серьезно, - заверил философа Кийск. - Постоянно жду, что случится
что-то непоправимое.
- Надо же... - Леру озадаченно потер пальцами кончик носа.
- А я-то думал, что это происходит только со мной. Я ведь, признаться, не привык
путешествовать по планетам, у которых даже названия нет.
- Глядя на то, как уверенно вы держитесь, этого не скажешь, - с улыбкой заметил
Кийск.
- Да бросьте вы, Иво, - Леру улыбнулся польщено. - Я кабинетный ученый. Принять
участие в экспедиции на РХ-183 я согласился только после того, как прочитал ваш отчет.
- Чем же он вас так заинтересовал? - искренне удивился Кийск.
Отчет, которые он составил по требованию представителей Совета безопасности,
содержал только сухую фактическую информацию и скрупулезное, едва ли не поминутное
описание всего, что произошло на станции первой экспедиции. Никаких эмоций, никаких
предположений или собственных выводов, - ничего, что, по мнению Кийска, могло бы
вызвать интерес у такого человека, как Нестор Леру.
- Тем, что вы в нем даже не пытаетесь объяснить суть того удивительного феномена,
который вы назвали Лабиринтом, - ответил на вопрос Кийска Леру.
- Было бы странно, если бы я попытался это сделать, - саркастически усмехнулся
Кийск. - Я даже от вас ни разу не слышал ни одной гипотезы по поводу того, что представляет
собой Лабиринт. Если честно, то не верится, что у вас ее нет.
- Гипотеза, конечно же, есть, - улыбнулся Леру. - И даже не одна, а несколько. Но ни
одну из них я не считаю достаточно убедительной для того, чтобы можно было поделиться ею с
кем-то другим. Пока это нечто, напоминающее питательный бульон, на котором со временем,
быть может вырастет что-то действительно стоящее. Хотя, с такой же вероятностью он может
просто зарасти плесенью.
- Вам, как всегда, не хватает фактов?
- Не столько фактов, - хотя и их конечно же катастрофически мало, - сколько личных
впечатлений. Видите ли, Иво, моя работа по большей части протекает на интуитивном,
чувственному уровне. А как я могу представить себе Лабиринт, если ни разу даже не видел его?
- Вы ни разу не спускались в Лабиринт? - удивленно вскинул брови Кийск.
- Увы, - с сожалением развел руками Леру. - Господин
Майский полагал, что аналитику, для того, чтобы делать свою работу, достаточно
знакомиться с ежедневными отчетами, предоставляемыми в его распоряжение
исследовательской группой. Ну, а просто любопытствующих, как вам известно, полковник
Глант и близко не подпускал к входу в Лабиринту.
- Искренне сочувствую вам, Нестор, - покачал головой Кийск.
- Находиться рядом с входом в Лабиринт и ни разу даже не заглянуть в него, - тут есть
о чем пожалеть.
Леру как-то не совсем обычно посмотрел на Кийска.
- Я полагал, что Лабиринт внушает вам страх, - осторожно произнес он.
- Верно, - кивнул Кийск. - Страх и восторг одновременно. Страх - потому что я не
могу постичь это удивительное творения чуждого разума. Ради чего был создан Лабиринт? Кем
были его неведомые создатели? Чего ради было затеяно ими строительство этого
циклопического сооружения, охватывающего собой всю Вселенную? Быть может Лабиринт,
это первопричина всего сущего, без чего и лист с дерева по осени не упадет? Хотя с такой же
степени вероятности можно предположить, что Лабиринт был создан ради забавы, - Кийск
криво усмехнулся: - Представляете себе, Нестор: игровой автомат размером со Вселенную...
А, может быть, и в самом деле, наша Вселенная это всего лишь игровая площадка для неких
внешних сил, масштабы которых мы не в силах не только осмыслить, но даже просто
вообразить? - с беспомощным видом Кийск развел руками.
- Не знаю! Не могу понять!
- Вы рассказали про страх. А как насчет восторга?
- Как не странно, я восторгаюсь Лабиринтом абсолютно по тем же самым причинам, по
которым боюсь его, - не задумываясь, ответил Кийск. - Это нечто феноменальное, равного
чему никогда уже не будет в нашей жизни. И, если мы сумеем постичь Лабиринт, то, кто знает,
возможно, тогда мы станет подлинными хозяевами Вселенной.
- Глобально мыслите, Иво, - не то в шутку, не то с затаенной завистью произнес Леру.
- А, - махну рукой Кийск. - О Лабиринте можно говорить часами, и все равно при
этом не удастся передать того ощущения, которое охватывает человека, когда он оказывается в
нем. Это в высшей степени необычное, ни с чем не сравнимое чувство. Вы боитесь высоты,
Нестор?
- Да, как будто, нет, - пожал плечами Леру.
- Тогда вы меня поймете, - быстро кивнул Кийск. - Входя в Лабиринт, ты
испытываешь примерно то же самое чувство, как и в тот момент, когда подходишь к самому
краю разверзшейся под ногами бездны и осторожно заглядываешь вниз. Ощущение жуткое,
потому что ты чувствуешь, что бездна начинает затягивать тебя. Хочется наклониться еще
немного вперед, чтобы заглянуть чуть глубже в пропасть, которой не видно дна, хотя ты и
знаешь, что можешь потерять равновесие и сорваться вниз. Жутко и интересно одновременно...
Словами этого не передать.
- И вы полагаете, что мы можем обнаружить вход в Лабиринт в этом мире? - спросил
Леру.
- Нам необходимо его найти, - ответил Кийск. - Пусть надо мной смеются, но я
уверен, что для нас это единственный шанс выбраться отсюда.
- В таком случае, Иво, я хочу, чтобы вы пообещали мне, что непременно возьмете меня с
собой, если отправитесь в Лабиринт.
Кийск настороженно посмотрел на Леру, пытаясь понять, не шутит ли он.
Философ верно истолковал взгляд Кийска.
- Уверяю вас, Иво, я сейчас серьезен, как никогда, - заверил он своего собеседника. -
Боюсь, что для меня это будет последний шанс увидеть Лабиринт. Ведь если нам удастся
выбраться отсюда, то сверхосторожные люди, которые займутся расследованием случившегося,
еще долго не будут подпускать нас к Лабиринту. А я уже не так молод, чтобы надеяться
принять участие в новой экспедиции.
- Ну, хорошо, - улыбнулся Кийск. - Можете считать, что вы получили мое слово.
- Нет, - с непреклонным видом Леру чуть наклонил голову и качнул ею из стороны в
сторону. - Я хочу получить обещание, сделанное по полной форме.
Кийск приложил левую руку к груди, а правую с открытой ладонью поднял вверх.
- Клянусь, господин Леру, что без вас я в Лабиринт ни ногой, - произнес он с
необычайно торжественным видом. -
Этого достаточно?
- Вполне, - Леру в ответ даже и не улыбнулся. - Только не надейтесь, Иво, что я
забуду об этом разговоре.
Глава 22. Хозяева и гости.
Сервий Плавт, вызвавшийся проводить группу Нестора Леру к поселку людей-ящеров, с
поразительной точностью вывел вездеходы к нужному месту. Хотя для Кийска так и осталось
загадкой, каким образом римлянин ориентировался в пустыне.
Вместе с Кийском и Леру в поселок людей-ящеров отправились трое биологов, на плечи
которых как раз и должна была лечь вся основная работа, при условии, что люди-ящеры
допустят их до своих биотехнологических разработок, и трое десантников, которые на случай
нападения летающего ящера были вооружены щитами и копьями, позаимствованными у
римлян. Кроме того, центурион Плавт, получив разрешение Кийска, взял с собой одного из
легионера. Римлянин по имени Грахт, на котором остановил свой выбор Плавт, был
фантастически уродлив. При первом взгляде на его лицо создавалось впечатление, что перед
тобой тролль или гоблин, впервые за двадцать пять лет выбравшийся из свой норы. Но, судя по
всему, он был бесконечно предан своему командиру, за жизнь которого готов был без раздумья
отдать свою.
Весь путь до мест назначения занял около шести часов.
Кийск больше всего боялся, что квады по дороге могут отказать. Но, по счастью, проблем
с машинами не возникло. Возможно, потому, что оба вездехода были до предела заполнены
людьми и на протяжении всего пути они не сделали ни одной остановки.
Еще до начала похода Кийск начал задумываться о том, как поступить с квадами после
того, как группа доберется до места. Затащить их в подземные пещеры людей-ящеров вряд ли
удастся. А отправлять на станцию только с водителями было рискованно, - если на обратном
пути оба квада выйдут и строя, то парни останутся среди пустыни без средств связи и почти без
надежды на спасение. В какой-то степени Кийска успокоил, как всегда, Леру, высказавший
предположение, что зона стабильности, окружающая подземные жилища людей-ящеров, может
распространяться и по поверхности пустыни, - в таком случае с сохранностью вездеходов не
возникнет никаких проблем.
За время долгого путешествия по пустыне, когда взгляду не на чем было остановиться,
внимание всех путешественников несколько притупилось. Должно быть, только римлянин,
сидевший на переднем сиденье рядом с водителем, внимательно наблюдал за совершенно
незначительными по мнению остальных изменениями окружающего пейзажа. Невысокие
возвышения на ровной поверхности пустыни Кийск заметил лишь после того, как Сервий Плавт
оперся рукой о борт машины и чуть привставал со своего места.
- Стой! - крикнул Кийск, и оба квада, качнувшись на рессорах, одновременно
остановились.
Спрыгнув на песок, Кийск первым делом сделав несколько энергичных движений, чтобы
размять онемевшие мышцы.
- Это то самое место? - на всякий случай спросил он у центуриона.
Уже вошедшим в привычку движением Сервий Плавт тронул кончиками пальцев клипсу
электронного переводчика на мочке уха.
Грахт при звуках голоса, прозвучавшего из клипсы, принялся вертеть головой по
сторонам, словно хотел увидеть того, кто прямо в ухо прошептал ему несколько слов на
знакомом языке.
Электронных переводчиков на станции оказалось всего несколько штук, да и то
случайно, - никто не предполагал, что экспедиции придется иметь дело с представителями
иных народов и рас. Легионер получил свой электронный переводчик всего за пару часов до
выезда со станции и до сих пор не мог к нему привыкнуть.
- Я думаю, хозяева выйдут к нам на встречу, - сказал Сервий Плавт.
Кийск посмотрел по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, медленно двинулся
вперед.
Выйдя из вездехода, Сервий Плавт присоединился к нему.
Заметив, что и другие собираются последовать за ними, Кийск поднял руку:
- Оставайтесь на местах!
- Я думаю, это излишняя предосторожность. Люди-ящеры никому не причинят вреда.
Центурион произнес эти слова очень тихо, так, чтобы их мог услышать только Кийск, и
электронный переводчик воспроизвел его речь с точно такой же силой звука. Сервий Плавт
считал Кийска командиром группы и не хотел подрывать его авторитет среди подчиненных,
открыто высказывая свои сомнения в его правоте.
- Я беспокоюсь о квадах, - ответил Кийск.
Это была правда, хотя и не вся. У Киска не было оснований не доверять том, что
рассказывал римлянин о миролюбивом нраве людей-ящеров, но за годы, проведенные в
галактической разведке, у него выработалась привычка относиться с подозрением ко всему
чужому и неизвестному. Прежде она ни раз спасала ему жизнь, поэтому он и сейчас не
собирался от нее отказываться.
До ближайшего холмика оставалось чуть более двадцати метров, когда песок у основания
его взметнулся вверх, и из-под земли появилась большая круглая голова с выпученными
глазами. Выскользнувший из безгубого рта длинный, розовый по-змеиному раздвоенный на
конце язык скользнул по глазам, очищая их от прилипших песчинок, и человек-ящер обратил
свой взор на пришельцев. Пристальный взгляд глаз, прикрытых прозрачными сросшимися
веками, вопреки ожиданиям Кийска, не показался ему тяжелым. А уж о гипнотизме, который
людская молва испокон веков приписывает рептилиям, здесь не могло быть и речи. Это был
осмысленный, умный взгляд разумного существа.
И все же Кийск замер на месте, ожидая, что последует за этим явлением. Выставив в
сторону руку, он заставил остановиться и Плавта, который собирался ближе подойти к
появившемуся из-под земли человеку-ящеру.
- Пусть он выберется на поверхность, - полушепотом произнес Кийск.
Римлянин не стал спорить, поскольку уже знал, что произойдет, и, в отличии от Кийска,
не испытывал ни малейшего беспокойства. Остановившись рядом с Кийском, Плавт улыбнулся
и приветливо махнул рукой, выглядывающему из норы человеку-ящеру.
Песок вокруг круглой безухой головы зашевелился, и человек-ящер медленно выбрался на
поверхность. Встав на краю оставшейся позади него норы, он поднялся на ноги. Спина его при
этом осталась полусогнутой, а голова, сидевшая на короткой шее, словно шляпка гриба на
кривой ножке, выступала вперед. На шее у человека-ящера висела тяжелая золотая цепь с
восьмигранным медальоном. Приподняв правую руку, он довольно-таки неуклюже попытался
повторить приветственный жест Сервия Плавта, издав при этом короткую серию щелкающих и
шипящих звуков.
- Это тот самый человек-ящер, о котором я тебе рассказывал, - радостно улыбнулся
римлянин. - У него на груди подаренный мною медальон.
Кийск, внимательно следивший за человеком-ящером, заметил, что взгляд его был
обращен в сторону квадов, стоявших метрах в ста в стороне от места встречи.
Римлянин снова сделал попытку приблизиться к человеку-ящеру, и Кийск вновь
остановил его. На этот раз Сервий Плавт глянул на своего спутника с явным недовольством.
Человек-ящер вновь что-то произнес на своем щелкающим языке. Левая рука его
поднялась указала на квады.
Непонятно каким образом Кийск понял, что человек-ящер обращался к ним с вопросом.
Но что именно он хотел узнать, для Кийска осталось загадкой.
Краем глаза Кийск заметил, что Леру уже записывает речь человека-ящера на диктофон,
чтобы затем обработать ее с помощью лингвистического анализатора. Но, даже в том случае,
если в памяти электронного переводчика отыщется аналог ни на что не похожей речи
людей-ящеров, на то, чтобы подобрать ключ к ее расшифровке уйдет ни один час.
Человек-ящер вновь повторил жест рукой в направлении квадов, сопроводив его все тем
же неразборчивым пощелкиванием и шипением.
- Есть какие-нибудь соображения по поводу того, что он пытается нам сказать? - без
особой надежды спросил Кийск у римлянина.
Центурион молча пожал плечами.
Человек-ящер повернулся к людям спиной и, опустившись на четвереньки, сунул голову в
нору.
- Что за черт? - досадливо поморщился Кийск. - Уж не испугался ли он?
- Нас было куда больше, когда мы пришли к ним в поселок, - возразил Плавт. - Но
наше появление не вызвало у них ни малейшего беспокойства.
- Либо они вообще не знают, что такое вражда, - высказал свое мнение по этому
поводу Кийск, - либо у них имеется оружие, достаточно эффективное для того, чтобы разом
уничтожить полсотни человек.
- Я не видел у них никакого оружия, - с сомнением покачал головой Плавт.
- Или не заметил его.
Человек-ящер с медальоном на груди вновь поднялся на ноги и отошел в сторону от норы.
Едва он освободил место, как из-под земли появился еще один его сородич. Вместе они
склонились над выход из норы и не без труда извлекли из него какой-то большой зеленый тюк.
Человек-ящер, первым вышедший навстречу людям, вновь что-то заговорил, настойчиво
указывая на квады.
- Я понял, что он хочет! - раздался за спиной у Кийка радостный возглас Леру.
Выпрыгнув из вездехода, философ побежал к тому месту, где стояли Кийск и Плавт, на
бегу возбужденно размахивая рукой, в которой держал диктофон.
- Вернитесь на место, Нестор! - обернувшись, прикрикнул на него Кийск.
Но Леру в ответ только рукой махнул беззаботно.
- Я понял, что это значит! - повторил он, подбежав к Кийску. - Они хотя помочь нам
защитить квады от разрушительного воздействия внешней среды!
Не понимая, о чем идет речь, Кийск скривил недовольную гримасу.
Леру снова махнул на него рукой и, не обращая внимания на предостерегающий жест
Кийска, подбежал к людям-ящерам.
Первым делом философ приложил руку к груди и учтиво поклонился каждому из
чужаков. Затем он подошел к тюку, который они выволокли из норы, и легко развязал
стягивающие его тонкие, гибкие ветви.
- Смотрите, - обратился он к Кийску.
Продолжая следить за державшимися чуть в стороне людьми-ящерами, Кийск краем глаза
взглянул на то, что хотел показать ему Леру.
Тюк оказался стопкой очень тонких, плотно упакованных зеленых ковриков, размером
тридцать на сорок сантиметров каждый. Но сделаны эти коврики были не из синтетического
материала. Ворс создавали посаженные плотно друг к другу травинки, высотою около
сантиметра. Причем ни одна из травинок не была выше или короче других. Подложкой, ни чуть
не уступающей тканной основе обычных ковров, служили плотно переплетающиеся корни
растений.
- Вы понимаете, что это значит? - Леру посмотрел на Кийска и тряхну перед ними
растительным ковриком, который держал за углы.
- Буду признателен, если вы мне объясните, - недовольно буркнул Кийск.
Леру резко взмахнул ковриком, как будто намереваясь вытрясти из него пыль, а на самом
деле досадуя на непонятливость своего собеседника.
- Вы помните, во время нашего первого выезда в пустыню мы обнаружили, что упаковки
с едой и канистры с водой оказались неповрежденными? Ну, так это тот же самый принцип! -
Леру вновь взмахнул зеленым ковриком. - Органика, да к тому же еще и живая ткань, которая
создает собственную зону стабильности!
Громкий голос и интенсивная жестикуляция философа обратили на себя внимание всех
присутствующих, включая и пару людей-ящеров, которые, переглянувшись между собой,
обменялись короткими репликами.
- По-моему, вы им понравилась, - все еще несколько натянуто улыбнулся Кийск.
- Еще бы не понравился, - самодовольно вскинул подбородок Леру. - Берите-ка эти
коврики, - велел он Кийску и Плавту.
Пока римлянин и Кийск делили содержимое тюка пополам, Леру вновь обратил свое
внимание на людей-ящеров. Растянув коврик в руках, он с видом фокусника, собиравшегося
превратить обычную вещь в нечто совершенно невообразимое, продемонстрировал его
хозяевам подземного поселка. Затем, не выпуская коврик из рук, он развернул его в сторону
стоявших в стороне квадов.
Оба человека-ящера одновременно подняли руки до уровня плеч и тут же снова опустили
их.
- Этот жест означает согласие, - объяснил Сервий Плавт.
- Они хотят, чтобы мы укрыли этими ковриками наши машины, - вынес свое
окончательное решение Леру.
Сделав приглашающий жест рукой, он шагнул в направлении квадов. Убедившись, что
люди-ящеры следуют за ним, Леру зашагал быстрее.
- Если они поняли, что представляют собой квады, значит у них имеются какие-то свои
механизмы, - заметил Кийск, догнав Леру.
- Совсем не обязательно, - не согласился с ним философ. - Вы ведь без труда
отличите спелое яблоко от червивого. Вот и они поняли, что эти груды металла на колесах
являются примитивными на их взгляд средствами передвижения. Но тот факт, что они уже
успели разобраться с тем, что представляет собой багровый мир, делает им честь.
Возле вездеходов Кийск и Плавт кинули свою ношу на песок.
- Освободите машины, - скомандовал Леру, быстро включившийся в новую,
непривычную для него роль руководителя.
Как только сидевшие в вездеходах люди покинули свои места и вынули из багажных
отделений всю поклажу, люди-ящеры принялись за дело. Каждый из них аккуратно брал за края
один растительный коврик, растягивал его, слегка встряхивал и клал на машину. Когда Леру
изъявил желание помочь им, один из людей-ящеров сделал отрицательный жест рукой.
По-видимому, укладывать коврики следовало в строго определенном порядке, и люди-ящеры
сомневались в том, что хозяева вездеходов сумеют сделать это правильно.
- А что, если это не сработает? - негромко спросил у Леру Кийск.
Философ беспечно дернул плечом.
- Вы знаете, как иначе можно сохранить вездеходы в целости?
Вопрос был риторический, поэтому Кийск не стал на него отвечать.
Не прошло и пяти минут, как оба вездехода превратились в зеленые холмики. Для полной
достоверности не хватало только ромашек на склонах.
- Отлично! - обращаясь к закончившим работу людям-ящерам, Кийск указал рукой на
скрытые зеленью вездеходы, улыбнулся и показал большой палец. - У вас все здорово
получилось!
Человек-ящер с золотой цепью на шее что-то прощелкал на своем языке, явно адресуя эту
трель Кийску, и сделав пару шагов по направлению к песчаному холмику, из-под которого не
так давно выбрался, указал рукой на нору.
- По-моему, нас приглашают в гости, - предположил Кийск и посмотрел на Плавта,
чтобы получить подтверждение своей догадки.
- Именно так, - уверенно кивнул центурион. - Люди-ящеры приглашают нас в свой
дом. И я не вижу причин отказываться от этого приглашения.
- Если не считать того, что хозяева проявляют к нам повышенный интерес, - заметил
один из десантником, ук
...Закладка в соц.сетях
