Жанр: Научная фантастика
Игра в реальность
...л о смерти.
- Так, значит, мы все еще живы? - с надеждой спросил я.
- Вы не живы и не мертвы, потому что в данном варианте реальности
просто не существует таких понятий, как
жизнь и смерть, - ответил Менелай. - Здесь все иллюзорно, включая красный песок
у вас под ногами и багровый купол неба
над головой. Другие на вашем месте увидели бы нечто совершенно иное. Например,
каменные плиты или жидкую,
чавкающую грязь под ногами.
- Но почему мы с Витькой видим одно и то же?
- В противном случае каждый из вас решил бы, что его спутник
окончательно спятил.
- Выходит, в этом мире нет ничего реального?
- Абсолютно ничего. - Голова моего собеседника, окрасившись в темнозеленый
цвет, качнулась из стороны в
сторону, так, словно Менелай жестом хотел дополнить свои слова. Я знал, что это
только моя фантазия, но все равно
выглядело это очень похоже. - Оказавшись в этом мире, вы сами превратились в
иллюзию, - продолжал между тем
Менелай. - Абсурдность ситуации заключается в том, - спартанский царь хмыкнул,
не то насмешливо, не то озадаченно, -
что единственной реальностью здесь являюсь только я. Потому что я изначально не
что иное, как иллюзия. А иллюзия,
порожденная иллюзией в иллюзорном мире, - это, согласитесь, уже нечто значимое.
Пытаясь понять то, что сказал Менелай, я задумчиво провел средним
пальцем по лбу.
- Все не так сложно, как представляется на первый взгляд, - попытался
утешить меня Менелай. - Любой из
существующих вариантов реальности в той или иной степени иллюзорен. Просто мало
кто из живущих пытается отделить
иллюзию от реальности. Во-первых, для того, чтобы проделать это, требуются
определенные знания и навык. А во-вторых,
знание о том, что какая-то часть мира, в котором ты живешь, на самом деле не
более чем иллюзия, вряд ли может кого-то
сделать счастливым.
- Что верно - то верно, - согласился я. - Зачастую спокойнее жить в
окружении иллюзий, нежели пытаться убедить
кого-то в том, что мир на самом деле совсем не такой, каким мы его себе
представляем.
- Кончайте пустую болтовню, - вновь обратился к нам Витька. - Что и как
происходит в этом мире, разберемся
потом, если будет желание и время. Сейчас нужно подумать, как нам отсюда
выбраться.
- Полагаю, что помимо клиппера у нас нет другого ключа, - высказал свое
мнение я.
Витька посмотрел на шкалу прибора, который он держал в руке.
- А что думает по этому поводу Менелай? - спросил он.
- В этом мире прибор, который держит в руке ваш друг, так же иллюзорен,
как все остальное, - ответил Менелай.
- Но именно с его помощью мы попали сюда, - заметил я.
- Не отрицаю этого. - "Головастик" переместился чуть влево и повернулся
ко мне боком, как будто специально для
того, чтобы мне была ясно видна яркая зеленая полоса на темно-фиолетовом фоне,
прочерчивающая его тело от головы до
хвоста. - Но как только вы переместились сюда, он перешел в разряд иллюзорных
объектов, точно так же, как вы сами. Он
существует для вас только до тех пор, пока вы верите в то, что он есть. Если же
вы проделаете с ним то же самое, что делал
ваш друг с различными предметами, - положите его на песок и отойдете на
достаточное расстояние, - то клиппер исчезнет.
Навсегда и безвозвратно. И не потому, что его, как полагает ваш друг, поглотит
энтропия, а потому, что вашей веры будет
уже недостаточно, чтобы поддерживать его иллюзорное существование. И никакие
усилия вашей фантазии и воли уже не
смогут возродить этот прибор.
Слушая Менелая, я смотрел на клиппер, который держал в руке Витька. И
чем дольше я на него смотрел, тем более
нечеткими становились очертания грушевидного предмета. А материал, из которого
он был сделан, начал терять окраску,
становясь полупрозрачным, как мутное стекло. Вскоре я мог отчетливо видеть
только узкую шкалу с красной точкой
курсора, которая, наоборот, наливалась цветом, становясь похожей на каплю
расплавленного металла.
При одной только мысли о том, что клиппер - единственный предмет,
который связывал нас с остальными
вариантами реальности, может вдруг исчезнуть, буквально растворившись в воздухе,
меня охватил панический ужас. Помоему,
я никогда прежде не был так напуган. Считать себя иллюзией, порожденной
собственным разумом, - это еще куда
ни шло. Но едва я представил себе, как мое тело медленно растворяется, теряя
очертания и постепенно превращаясь в ничто,
как моментально почувствовал сосущую пустоту внизу живота и нервную дрожь в
коленях. Я приподнял руку, чтобы
провести ладонью по лбу, и увидел, что пальцы мои тоже мелко подрагивают.
- Ну, так что говорит царь? - обратился ко мне с вопросом Витька,
которому надоело ждать, когда же я передам ему
слова Менелая.
Не зная, что сказать, я с трудом выдавил из себя жалкую улыбку и пару
раз несильно махнул расслабленной кистью
руки.
- Ты что, перешел на язык мимики и жестов? - неодобрительно посмотрел
на меня Витька.
Сделав невероятное усилие, я выдавил из себя только три слова:
- Все в порядке.
Взгляд мой при этом был прикован к клипперу в руке моего приятеля,
который с каждой секундой казался мне все
менее реальным. Проследив за моим взглядом, Витька тоже посмотрел на клиппер.
- Что именно? - непонимающе приподнял он левую бровь.
- У Менелая есть план, - брякнул я первое, что пришло в голову.
- Я просто сгораю от желания услышать его как можно скорее.
Витька подбросил клиппер вверх. И в тот момент, когда грушевидный
предмет оторвался от его ладони, для меня
он перестал существовать. Однако Витька сделал движение кистью так, как будто
снова поймал клиппер. И пальцы его
остались в полусогнутом состоянии - он держал в руке предмет, которого я уже не
мог коснуться.
Я замер. Нервы мои были напряжены до предела. Я ждал, что произойдет
дальше.
Вид у меня, вероятно, был довольно странный, потому что Витька, чуть
наклонив голову к правому плечу,
принялся изучать меня взглядом, словно музейную редкость, впервые выставленную
на всеобщее обозрение.
- Ты чувствуешь себя нормально? - спросил Витька. - Взгляд у тебя
какой-то...
И он взмахнул в воздухе кончиками пальцев, пытаясь жестом передать то,
что не удавалось выразить словами.
- Сохраняйте спокойствие, - вновь услышал я голос Менелая. - Клиппер
перестал существовать только для вас.
Друг же ваш по-прежнему считает, что держит его в руке.
Хороший совет. Вот только последовать ему было не так-то просто. Много
ли найдется героев, которые смогли бы
сохранить присутствие духа, стоя над бездной на крошечной площадке, края которой
медленно сходятся? И что остается
делать в подобной ситуации тому, кто вовсе не считает себя героем?
Понятное дело, я, как любой из представителей сильной половины
человечества, хотел бы причислить себя к
категории настоящих мужчин с бычьими жилами вместо нервов и постоянной, как Глава 25
Не знаю даже, какими словами передать то ни с чем не сравнимое
облегчение и тот граничащий с безумием
восторг, которые я испытал, когда мы провалились в серебристый мерцающий туман.
Переход на этот раз занял всего одно мгновение. Кажется, я не успел
даже вздохнуть. Только что над нами был
багровый купол иллюзорного неба, затем в глазах мелькнуло серебристое марево, и
вот я уже снова стою на земле, щурясь
от режущего глаза яркого солнечного света.
Витька стоял рядом, сжимая в руке клиппер и глядя на меня так, словно
не узнавал.
- У тебя на лице такое выражение, как будто ты вернулся с того света и
до сих пор не можешь понять, как это тебе
удалось, - сказал он. Решив, должно быть, что подобное сравнение не передает
полностью суть того, что он видит, Витька
добавил: - У тебя вид безмерно счастливого идиота. Губы мои, помимо воли,
расплылись в улыбке, В приторно-сладкой и,
должно быть, довольно глупой.
- Я знаю, - ответил я, ничуть не обидевшись. Окинув меня оценивающим
взглядом, Витька благоразумно решил не
развивать данную тему. - И где же мы сейчас находимся? - спросил он. - А вот
этого я не знаю, - все с той же улыбкой
ответил я. - Дай-ка клиппер.
Витька протянул мне прибор.
Никогда даже представить себе не мог, что ощущение тяжести предмета в
руке и его шероховатости на коже
внутренней стороны ладони и пальцев, которое я испытал, взяв в руку клиппер,
может доставить поистине сказочное
наслаждение. Я держал клиппер на ладони, нежно придерживая его пальцами, так,
словно это была самая драгоценная вещь
на свете, да к тому же еще и невероятно хрупкая. Я смотрел на него и улыбался,
как будто думал, что он способен понять те
чувства, которые я испытывал.
- Миленькое местечко.
Только после этого замечания, сделанного Витькой, я наконец-то
удосужился посмотреть по сторонам.
Мы находились в маленьком, аккуратном дворике, имеющем форму квадрата и
обсаженном по периметру
огромными тополями и липами. Каждое из этих деревьев было, наверное, лет на
десять старше нас с Витькой, вместе
взятых. С двух сторон дворик закрывали четырехэтажные кирпичные дома с
водосточными трубами из чуть голубоватой
оцинкованной жести и выносными шахтами лифтов. С третьей стороны за рядом
деревьев тянулся невысокий бетонный
забор, выкрашенный в желтый цвет. С четвертой стороны за деревьями можно было
разглядеть не очень оживленную
проезжую часть.
Самым удивительным в этом дворике было, пожалуй, то, что здесь не
наблюдалось ни одного гаража и под окнами
домов не стояло ни одной машины. Народу во дворе было тоже немного. В тени
деревьев прятались пять или шесть
садовых скамеек, но только одна из них была занята четырьмя благообразными
старушками в чистых белых платочках.
Странно, что этот милый дворик оставили без внимания праздношатающиеся
бездельники, неизменно
выискивающие местечко, где в тишине и покое можно было бы не спеша осушить
бутылочку-другую пива.
Обстановка вокруг была настолько мирная, что я сразу же почувствовал,
как внутри у меня медленно
распрямляется туго сжатая пружина, в которую до этого закрутились нервы, а Глава 26
- Ты заметил, что за все время, пока мы отдыхаем здесь на скамеечке,
реальность ни разу не изменилась? - спросил
я у Витьки.
- Пожалуй, ты прав, - подумав, согласился Витька. - Хотя мы могли
просто не заметить каких-то незначительных
перемен.
- Я лично никаких изменений реальности не заметил, - вставил свое слово
Менелай, которому, похоже, было
обидно, что о нем все забыли.
- Это значит, что Одиссей потерял нас из виду, - сказал я.
- Или же просто потерял к нам интерес, - предложил свой вариант Витька.
- У нас его клиппер.
- А нужен ли он ему?
- Клиппер Одиссея был нужен Парису. Витька ненадолго задумался.
- Верно, - кивнул он. - Если даже мы по той или иной причине не
представляем более никакого интереса для этих
двух типов, то они оба хотят заполучить клиппер. На этом можно попробовать
сыграть.
- Есть какие-нибудь конкретные идеи? - с надеждой спросил я.
- Пока нет, - отрицательно качнул головой Витька. - Но то, что
появилось магистральное направление для
размышлений, уже хорошо.
Если судить по данному высказыванию, можно было сделать вывод, что
Витька по природе своей законченный
оптимист. Однако это совершенно не соответствовало истине. То, что Витька решил
заняться обдумыванием проблемы,
вовсе не означало, что решение рано или поздно будет найдено. Я даже не был
уверен в том, что спустя пару минут Витька
не переключит свой мыслительный процесс на что-либо иное, представляющееся ему
более значительным и интересным.
Но на этот раз Витька, похоже, серьезно настроился довести начатое до
конца.
- Первым делом нам нужно избавиться от телефона, который передал тебе
Парис, - сказал он. - Договориться с
Парисом мы уже не сможем. Зато не исключено, что с помощью этого аппарата он
имеет возможность определять наше
местонахождение.
Что и говорить, пригласив нас в ресторан "Эрмитаж", чтобы сдать
капитану Краснову, Парис поступил в высшей
степени недостойно. И все же у меня еще оставался небольшой кредит доверия к
нему. Возможно, причина подобного
отношения заключалась в том, что я многие годы считал Париса своим покровителем
и теперь мне было трудно столь резко
изменить свое мнение о нем. Мне хотелось верить, что всему происходившему в
ресторане можно было, если как следует
постараться, найти какое-то объяснение. Ну, допустим, Парис по той или иной
причине не смог сам прийти на встречу,
прислал вместо себя Краснова, а тот, проявив излишнее служебное рвение, превысил
свои полномочия. Но разум упорно
твердил, что Парису верить больше нельзя.
Витька словно угадал мои мысли.
- Если бы у Париса имелись какие-то объяснения по поводу Краснова, он
бы уже давно связался с нами, - заявил
друг.
Я решил-таки привести противоположный довод, хотя он самому мне казался
довольно слабым:
- Быть может, Парис еще не установил, в каком варианте реальности мы
сейчас находимся.
- Когда ему бывало нужно, он находил нас без особых проблем, - ответил
на это Витька.
И был прав.
Я достал телефон, включил его и приложил к уху. В трубке зазвучал
бесконечно долгий гудок, возвещающий, что
линия свободна.
- Не желаете кому-нибудь позвонить? - в шутку предложил я, ни к кому
конкретно не обращаясь.
- Наберите, если вам не трудно, два-двенадцать-восемьдесят пять-нольшесть,
- попросил Менелай.
То, что у спартанского царя имелись знакомые, с которыми можно было
пообщаться по телефону, показалось мне в
высшей степени странным. Но поскольку позвонить предложил я сам, отказываться
было неудобно.
- Кого попросить к телефону? - спросил я.
- Если тот, кто мне нужен, дома, подойдет именно он, - ответил Менелай.
Я попросил Менелая повторить нужный номер, после чего набрал его.
В трубке что-то негромко щелкнуло и послышались длинные гудки. После
пятого гудка я понял, что на
противоположном конце линии трубку никто поднимать не собирается. Но для очистки
совести прослушал еще три гудка.
- Никто не отвечает, - сказал я, нажимая кнопку отбоя.
- Я так и знал, - разочарованно вздохнул Менелай.
- Несмотря на то что Одиссей намеревался убить меня, - вернулся к
главной теме нашего разговора Витька, - он
кажется мне куда более надежным партнером, нежели Парис. Он, во всяком случае,
не скрывал своих собственных
интересов и не пытался дурачить нас, изображая из себя героя-спасателя.
- Вот только нам до сих пор неизвестно, в чем именно заключаются его
интересы, - заметил я.
- Возможно, подобное незнание только сыграет нам на руку, - ответил
Витька. - Как гласит народная мудрость: кто
меньше знает - тот дольше живет.
- Чушь какая! - возмущенно фыркнул Менелай.
Витька его замечания не слышал, а потому продолжал как ни в чем не
бывало:
- Нам неизвестно, чем занимается группа Одиссея в нашем времени, но
зато у нас имеется клиппер, и Одиссей, как
мы полагаем, не желает, чтобы он оказался в руках Париса. Смею надеяться, что
если обе стороны проявят терпение и
благоразумие, то нам удастся согласовать наши интересы.
- Ты полагаешь, что мы сумеем договориться с Одиссеем? - Я задал этот
вопрос, просто размышляя вслух, а вовсе
не потому, что полагал, будто Витька знает ответ на него.
- А ты хочешь всю оставшуюся жизнь прятаться от него и от Париса? -
усмехнулся в ответ Витька.
- Хорошо. - Я слегка наклонил голову. При желании это можно было
расценить как жест согласия. - Каким образом
ты собираешься вести переговоры с Одиссеем? Мне лично его телефонный номер
неизвестен.
- Зато нам известно, где расположена его штаб-квартира, - не
задумываясь ответил Витька. - Кстати, даже если бы
мы решили, что выгоднее вести переговоры с Парисом, мы все равно не смогли бы
приступить к этому плану по той
простой причине, что не знаем, где его искать.
Я недоумевающе посмотрел на своего приятеля.
- Ты хочешь просто заявиться к Одиссею в гости и изложить ему наши
требования?
- А почему бы и нет? - пожал плечами Витька. - Могу поспорить, что
такого хода он от нас не ожидает.
Честно признаться, я был разочарован. Я ожидал куда более хитроумного и
изощренного плана.
А просто прийти в логово врага с примитивным расчетом на то, что он
никак не ожидает от нас такого идиотского
шага, - это было в духе советских разведчиков из героико-патриотических кинолент
шестидесятых годов. Моим же
кумиром по части составления хитроумных планов был специальный агент ФБР Фокс
Малдер из телесериала "Секретные
материалы".
- Троянский конь, - сказал Менелай.
- Что? - спросил я, одновременно сделав знак рукой, давая Витьке
понять, что я обращаюсь не к нему.
- Троянский конь, - повторил Менелай. - Идея его создания принадлежала
Одиссею. Само собой, не тому Одиссею,
о котором говорите вы, а которого в свое время знал я. Троянцы сами затащили в
город сделанного нами деревянного коня
с вооруженными воинами внутри, чем избавили нас от необходимости штурмовать
неприступные стены Трои. Вам тоже
нужно использовать троянского коня.
- Интересно, как ты это себе представляешь?
- Я буду вашим троянским конем! - с гордостью возвестил Менелай.
- О чем там у вас речь? - поинтересовался Витька,
- Менелай хочет стать конем, - объяснил я ему.
- Он верит в реинкарнацию? - удивленно приподнял бровь Витька.
- Он хочет стать троянским конем.
- Бойцы вспоминают минувшие дни, - усмехнулся Витька.
- Глупо, - обиделся Менелай. - Я предлагаю вам реальную помощь, а вы,
даже не выслушав то, что я собирался
сказать, отказываетесь от нее.
- Мы готовы выслушать вас, Менелай, - заверил я моего необычного
собеседника, понимая, что и в самом деле все
получилось как-то не очень красиво.
В конце концов, мы все трое были союзниками.
- Говоря о троянском коне, я, конечно же, выразился образно, - сказал
Менелай. - И тем не менее во время визита к
Одиссею я мог бы стать вашим тайным оружием, которое невозможно засечь ни одним
из средств наблюдения. Я все время
буду находиться рядом, а в нужный момент начну действовать.
- Каким образом? - поинтересовался я.
- Вы разве не помните, как я ущипнул вашего друга за нос?
- Не думаю, что щипки за нос испугают наших противников, - с сомнением
покачал головой я.
- А что, если так?
Я едва не вскрикнул, получив увесистый подзатыльник. Испугавшись
повторного удара, я машинально пригнулся
и только после этого подумал о том, что положение моего тела в пространстве не
создаст никаких проблем для бесплотного
духа, если он пожелает продолжить демонстрацию своих возможностей.
- Ты что? - удивленно посмотрел на меня Витька.
- Менелай решил продемонстрировать свое секретное оружие, - ответил я.
- Называется полтергейст.
Витька мгновенно понял, о чем вел речь наш союзник.
- Итак, - Витька азартно потер ладони, - теперь нам остается только
обсудить детали предстоящей операции.
Назовем ее "Улисс".
- А почему не "Одиссей"? - поинтересовался я.
- Слишком прямолинейно, - ответил Витька. Я молча пожал плечами - мне в
общем-то было абсолютно без
разницы, как будет называться операция, которую мы собирались осуществить. Для
меня имело значение только то, сумеем
ли мы добиться каких-нибудь позитивных результатов. Право слово, мне уже изрядно
надоело мотаться из одного варианта
реальности в другой. Конечно, это было любопытно и в какой-то степени
познавательно. Но хотелось стабильности. Пусть
даже только кажущейся.
- По-моему, нам придется на время отложить обсуждение операции "Улисс",
- сказал Менелай. - К нам
направляется гость.
Я посмотрел в ту сторону, где на скамейке сидели старушки.
- Слева, - поправил меня Менелай.
Повернув голову в противоположную сторону, я увидел милиционера,
неторопливо шагающего по посыпанной
гравием дорожке. Он шел в нашу сторону, и, даже если мы его совершенно не
интересовали, он все равно должен был
пройти мимо нас. Конечно, если он не ходил по газонам. А судя по тому, какие
аккуратные были во дворе газоны, здесь ни у
кого не имелось такой привычки.
У милиционера было красное, чуть оплывшее лицо, которое украшали
роскошные черные усы с чуть
подкрученными вверх кончиками. Усы эти делали его похожим на артиста Бориса
Бабочкина в роли Чапаева из
одноименного фильма братьев Васильевых.
Меня всегда настораживают люди с усами, но без бороды. При взгляде на
них мне кажется, что под своими усами
они прячут самодовольную ухмылку. А я терпеть не могу самодовольных людей.
Форма на милиционере была не совсем обычная. Если мне не изменяет
память, я видел что-то подобное в одном из
довоенных фильмов. Вместо кителя - темно-синий френч, застегнутый под самое
горло и туго перетянутый портупеей. В
цвет френчу были и широченные брюки галифе, заправленные в сверкающие хромовые
сапоги. Фуражка у милиционера
была с высокой тульей, широким козырьком и красной звездочкой вместо кокарды.
Необычным было и то, что на его
плечах не было погон, только маленькие непонятные мне эмблемки в петлицах.
Когда расстояние между нами и милиционером сократилось до пяти шагов,
стало ясно, что направляется он
именно к нам.
Милиционер остановился прямо напротив скамейки на которой мы сидели,
поправил кожаную папку на "молнии",
зажатую под мышкой, и, коснувшись кончиками пальцев козырька фуражки,
представился:
- Участковый милиционер старший лейтенант Сивоконь.
- Добрый день, товарищ старший лейтенант, - приветливо улыбнувшись,
кивнул в ответ Витька.
Я тоже слегка наклонил голову. Я был почти уверен, что участковый с
чапаевскими усами появился здесь не
случайно. А если так, то, следовательно, у нас снова возникали проблемы.
- Можно взглянуть на ваши документы? - вежливо обратился к нам
милиционер.
И хотя фраза была построена в вопросительной форме, было ясно, что она
не подразумевала отрицательного ответа.
- Разве мы чем-нибудь нарушили закон? - поинтересовался Витька.
Улыбка, все еще остававшаяся у него на губах, сделалась напряженной.
- Пока не знаю, - едва заметно улыбнулся в ответ ему милиционер. - Но я
впервые вижу вас в своем районе.
- Ну, если проблема только в этом...
Витька достал из кармана куртки красную книжечку, затянутую в
целлофановую обложку, и сам с интересом
посмотрел на нее так, словно видел впервые. Я испугался, что он сейчас откроет
свой паспорт и начнет внимательно изучать
его. Но, поборов искушение, Витька протянул паспорт милиционеру.
Участковый взял Витькин паспорт и, не открывая его, перевел взгляд на
меня.
Я быстро сунул руку в карман и с облегчением улыбнулся - паспорт был на
месте.
Сложив наши паспорта вместе, участковый первым открыл мой, поскольку он
оказался сверху. Внимательно
сверив вклеенную в паспорт фотографию с оригиналом, он приступил к детальному
изучению документа. Глядя на
сосредоточенное выражение лица старшего лейтенанта Сивоконя, можно было
подумать, что в руках у него не обычный
паспорт, а учебник по квантовой физике.
Пролистав все странички моего паспорта, участковый занялся Витькиным.
Повторив процедуру сличения
фотографии с оригиналом, он вновь углубился в исследование печатей и штампов,
проставленных на страницах паспорта.
Все это заняло у старшего лейтенанта Сивоконя не менее десяти минут.
Завершив изучение наших документов, он
с явным облегчением вздохнул и с улыбкой посмотрел на нас.
Улыбка у него была нехорошая. И все же я подумал, что теперь,
убедившись, что мы не серийные убийцы,
находящиеся во всероссийском розыске, участковый вернет нам документы и,
извинившись, удалится восвояси. Но вместо
этого Сивоконь стукнул корешками сложенных вместе паспортов по открытой ладони
левой руки и с укоризной произнес:
- Что же вы, молодые люди, мусорите. - Осуждающе качнув головой,
участковый строгим голосом добавил: -
Нехорошо!
Ну прямо не живой милиционер, а спрыгнувший с экрана герой
жизнеутверждающих, хотя и черно-белых,
советских комедий, в которых стражу закона вроде и делать больше нечего, как
следить за порядком на улицах да таскать за
уши пацанят, спрятавшихся в подворотне, чтобы втихаря выкурить одну папиросу на
пятерых.
- Вы об этом? - Витька, наклонившись, подхватил с газона газету,
которую сам же недавно бросил.
- И это тоже. - Участковый протянул указующий перст в направлении
втоптанного в землю окурка.
- Не извольте беспокоиться, товарищ старший лейтенант, мы все за собой
уберем, - заверил милиционера Витька. -
Мы ведь интеллигентные люди, не бомжи какие-нибудь.
- Да? - Старший лейтенант Сивоконь чуть прищурил левый глаз. - А что же
вы, интеллигентные люди, газету с
портретом президента смяли, да еще и на землю бросили?
В интонациях голоса усатого участкового мне не удалось уловить даже
намека на насмешку. И это было скверно:
нам шили политику.
Витька не растерялся ни на секунду.
- Серьезно? - удивленно вытаращился он на участкового. - А мы и не
заметили! - Витька принялся торопливо
перелистывать помятую газету. - Ну точно! - Он радостно хлопнул ладонью по
странице, на которой был напечатан портрет
президента, не заметить который было просто невозможно, после чего положил
газету на колено, тщательно разгладил ее и,
аккуратно сложив, убрал в карман. - На досуге еще раз перечитаю, - объяснил он
свои действия внимательно наблюдавшему
за ним участковому.
Я посмотрел на скамейку, занятую старушечьей компанией. Живой интерес,
с которым они наблюдали за
происходящим, не оставлял ни малейшего сомнения в том, что именно эти
благообразные старушки вызвали участкового,
заметив появившихся во дворе подозрительных чужаков. Бдительности и гражданской
сознательности этих божьих
одуванчиков можно было только позавидовать. Трижды благословенна держава, в
которой никто не считает себя
безучастным наблюдателем, и четырежды несчастны те, кому приходится жить в
стране, где соседи не просто следят друг за
другом, но к тому же еще и считают это занятие, которому они самозабвенно и
вдохновенно предаются едва ли не двадцать
четыре часа в сутки, вполне естественным и даже достойным похвалы.
Тем временем усатый участковый, предъявив Витьке все претензии, что у
него имелись, обратил свое внимание на
м
...Закладка в соц.сетях
