Жанр: Научная фантастика
Игра в реальность
...онимал, что так же,
как и он сам, я не имею ни малейшего
желания навсегда остаться в данном варианте реальности, не имеющем ничего общего
с моим представлением о мире, в
котором я хотел бы жить. Встретиться с Одиссеем нам нужно было уже хотя бы
только для того, чтобы выяснить, есть ли у
нас шансы вернуться домой.
- Может быть, стоит попытаться поговорить с Одиссеем по-хорошему, -
предложил я свой вариант решения наших
проблем.
- Тот Одиссей, с которым я когда-то водил знакомство, был в высшей
степени здравомыслящим человеком, - тут
же сообщил мне Менелай. - С ним можно было договориться без особого труда,
поскольку он всегда прислушивался к
серьезным аргументам.
Витька слов Менелая не слышал, но все равно скептически поджал губы.
- А что, если в ответ на твою просьбу помочь нам Одиссей скажет "нет"?
- спросил он.
Что я мог ответить на такой вопрос - я только молча пожал плечами.
Решив, что более никаких возражений с моей стороны не последует, Витька
взбежал по выщербленным каменным
ступеням и широко распахнул дверь особняка, предлагая мне пройти вперед.
Холл, в котором я оказался, выглядел точно так же, каким я запомнил его
по первому посещению. Даже пожилой
вахтер в синем халате и берете, сидевший за письменным столом, показался мне
знакомым.
Сложив газету так, что сверху оказался портрет президента, похожего на
директора мыльной фабрики, он отложил
ее на угол стола и внимательно посмотрел на нас с Витькой. Должно быть, вид у
нас был настолько непрезентабельным, что
он считал ниже своего достоинства задавать какие-либо вопросы - просто молча
ждал, что мы скажем.
- Мы к мадам Лин, - не очень уверенно произнес я, поскольку у меня
имелись определенные сомнения насчет того,
по-прежнему ли работает здесь очаровательная дама, с которой мы повстречались в
совершенно ином варианте реальности.
- К товарищу Лин, - с извиняющейся улыбкой быстро поправил меня Витька.
Вахтер даже бровью не повел, как будто ему было совершенно без разницы:
что "мадам", что "товарищ".
- Вам назначено? - спросил он, строго глядя на нас поверх металлической
оправы очков, сползших на самый кончик
носа.
- Нет, - отрицательно качнул головой я. - Но мадам Лин будет рада нас
видеть.
Вахтер с сомнением почесал бровь ногтем большого пальца.
Он вел себя в точности так, как подобает человеку, наделенному самой
минимальной властью старался по
максимуму использовать предоставленные ему служебные возможности для того, чтобы
доказать самому себе и тем, кого
случайно свела с ним судьба, что он, хотя и пешка, но все же умеет делать
правильные ходы, а следовательно, уже что-то
значит в этом мире.
Витька легонько толкнул меня локтем, давая понять, что пауза слишком
затянулась.
- Мы от Агамемнона, - многозначительно произнес я.
Признаться, я не ожидал подобной реакции на мои слова: вахтер повел
себя так, словно я произнес заклинание,
способное открыть любую дверь. Взгляд его тотчас же сделался заискивающим и
даже, как мне показалось, немного
испуганным.
- Ну конечно, конечно, мадам Лин будет очень рада видеть вас, -
произнес он самым приветливым голосом, на
какой только были способны его голосовые связки.
Рука его при этом потянулась к трубке стоявшего на краю стола черного
старомодного телефонного аппарата, на
котором не было диска с цифрами.
Опередив его, Витька прижал трубку к рычагу.
- Звонить никуда не нужно, - строго произнес он. И, улыбнувшись,
добавил: - Мы хотим сделать сюрприз.
- Да-да, понимаю. - Вахтер закивал, как китайский болванчик. - Прошу
вас.
Он приподнялся со своего места, словно собирался проводить нас до
дверей кабинета мадам Лин.
- Мы знаем, куда идти, - снова улыбнулся вахтеру Витька.
Тот ответил ему такой же приветливой, хотя и несколько вымученной
улыбкой. Вместо того чтобы снова сесть на
стул и углубиться в изучение газетной передовицы, пожилой вахтер стоял и смотрел
нам вслед, пока мы шли через холл и
поднимались по широкой парадной лестнице. Я был уверен, что, как только мы
свернем на второй лестничный марш, он
тотчас же схватит телефонную трубку и сообщит о нашем приходе куда следует. Вот
только интересно было бы знать, куда
именно?
- По-моему, все идет неплохо, - шепотом, почти не разжимая губ,
произнес Витька.
- Пока - да, - так же тихо ответил я. Я обратил внимание на то, что
Витька не вынимает правой руки из кармана
куртки, в котором у него лежал пистолет. Это мне совершенно не нравилось. Будь
моя воля, я вообще бы выбросил
пистолет прежде, чем входить в здание. Решить проблему с помощью оружия у нас не
было ни малейшего шанса. Мы
могли рассчитывать лишь на неожиданность нашего появления и на то, что Одиссей
не только захочет говорить с нами, но
и сочтет уместными наши требования. Последнее, признаюсь, вызывало у меня
большие сомнения. Какой смысл Одиссею
было вести с нами торг из-за клиппера, если и без того все козыри были у него на
руках? В отличие от нас время его не
поджимало. Он мог спокойно сидеть и ждать, когда мы засветимся не в том, так в
ином варианте реальности. И тогда ему
потребуется всего лишь протянуть руку, чтобы получить то, что ему нужно.
Поднявшись по лестнице, мы оказались в небольшом коридоре с десятком
дверей, обитых черным дерматином. Я
прекрасно помнил расположение двери, за которой должен был находиться кабинет
мадам Лин. Но я помнил и то, что в
ином варианте реальности этот же кабинет занимал сам Агамемнон. Поэтому, прежде
чем открыть дверь, я решил
подстраховаться.
Заметив бегущего куда-то по коридору клерка в помятой белой рубашке с
большой красной папкой под мышкой, я
призывно взмахнул рукой, пытаясь обратить на себя его внимание.
Замерев на месте, клерк устремил на меня вопросительный взгляд бледноголубых
глаз.
- Простите, - обратился я к нему. - Нам нужна мадам Лин.
Клерк молча ткнул пальцем в нужную нам дверь и, так и не сказав ни
слова, побежал куда-то по своим делам.
- Послушайте! - крикнул я ему вслед. - А где мы можем найти Одиссея?
Клерк на бегу, не оборачиваясь, пожал плечами и, прежде чем я успел еще
что-либо спросить, , нырнул в
открывшуюся перед ним дверь.
Я посмотрел на своего спутника.
Витька нервно дернул подбородком.
- Действуем, как договаривались, - сказал он и, шагнув к указанной
клерком двери, решительно открыл ее, вновь,
так же как внизу, предлагая мне войти первым.
Должно быть, себе он отводил роль защитника тылов.
Мы оказались в небольшом помещении, плотно заставленном конторскими
столами, за которыми, склонив головы,
скрупулезно перебирали какие-то бумаги девушки. Ни одна из них даже не подняла
голову при нашем появлении. Все они
были блондинками и носили абсолютно одинаковые прически, собирая волосы в
большой узел на затылке. Возможно, этому
можно было найти очень простое и вполне рациональное объяснение. Например:
девушки собирали волосы на затылке для
того, чтобы те не падали на лицо и не мешали работать. Но меня подобное
единообразие почему-то сразу навело на мысль о
клонировании.
Между столами, выстроенными в два ряда, оставался узкий проход, ведущий
в дальний конец комнаты. Там, за
столом, оснащенным компьютером, принтером, телефоном и прочими предметами
оргтехники, соответствующими началу
XXI века, восседала сама мадам Лин.
Во время прошлой встречи с ней я был слишком возбужден - угроза,
нависшая над моей жизнью, лишала меня
способности сосредоточить внимание на чем-то другом, кроме борьбы за
существование. Но сейчас я не мог не отметить,
что мадам Лин со своей ярко выраженной восточной внешностью была невероятно
красива. А улыбка, которая казалась
неотъемлемой частью ее лица, превращала ее в сказочную принцессу. И тот факт,
что принцессе было никак не меньше
сорока, не делал ее менее очаровательной. Скорее даже наоборот - возраст
придавал лицу мадам Лин законченность форм.
Подобное чудо происходит, когда художник кладет последний мазок на завершенное
полотно и картина внезапно начинает
восприниматься совершенно по-иному: краски становятся более яркими, а
изображенные предметы приобретают объем и
как будто материализуются.
Мадам Лин была упоительно прекрасна, как сама жизнь. Я шел по проходу к
столу, за которым она восседала,
любуясь ее красотой, и, дабы продлить это наслаждение, старался двигаться как
можно медленнее. Мадам Лин улыбалась
нам навстречу, а мне казалось, что ее улыбка была подарком только мне одному. В
какой-то момент я даже почти забыл,
зачем мы сюда явились.
Я пришел в себя, только когда Витька, шедший следом за мной, ткнул меня
кулаком в спину.
- Добрый день, - слегка растягивая слова, пропела мадам Лин. - Мы,
кажется, уже встречались?
- Не далее чем вчера, - напомнил я. - Мы приходили к вам с поручением
от Агамемнона.
- Ну конечно. - Мадам Лин взмахнула кончиками пальцев, на ноготках
которых лежал тонкий, почти незаметный
слой очень светлого лака. - К сожалению, как я помню, у нас возникли разногласия
по вопросу формы. Но сегодня утром я
уже обсудила этот вопрос с самим господином Агамемноном, и мне кажется, мы
пришли к решению, которое всех нас
устраивает. Хотите взглянуть?
- Да, конечно, - уверенно кивнул я, хотя представления не имел, о чем
идет речь.
Витька снова ткнул меня в спину. Ему казалось, что мы теряем
драгоценное время. Да, собственно, так оно и было.
Мы пришли сюда совсем не для того, чтобы выяснять, чем занимается организация,
скрывающаяся под загадочной
аббревиатурой ГОСТЫК. Но сказать мадам Лин "нет" было выше моих слабых сил.
Мадам Лин чуть наклонилась в сторону, протянула руку и взяла с угла
стола большую красную папку, очень
похожую на ту, что держал под мышкой клерк, встретившийся нам в коридоре.
Положив папку на середину стола, мадам
Лин с торжественным видом открыла ее.
Мне повезло, что я ничего не говорил в этот момент, иначе бы я
непременно умолк на полуслове, лишившись дара
речи. Не могу сказать точно, что я ожидал увидеть, когда мадам Лин начала
открывать папку, но то, что в ней оказалось,
повергло меня в глубочайшее недоумение, от которого оставался всего шаг до
состояния полного ступора. В папке лежал
цветной макет книжной обложки, примерно в полтора раза превосходящий стандартный
формат. На листе плотного картона
была изображена полуобнаженная девица с гипертрофированными формами. Кроме почти
незаметных трусиков из
пятнистой леопардовой шкуры, на девице больше ничего не было, если, конечно, не
считать предметом одежды ленту для
крупнокалиберного пулемета, крест-накрест перепоясывающую грудь могучей
воительницы. Сам пулемет девица держала
одной рукой за ствол, поставив его прикладом на землю. Позади нее была
изображена какая-то фантастическая гаубица с
огромным стволом, задранным в небо. Фоном же для всей этой картины служило
темно-фиолетовое ночное небо,
разрываемое яркими полосами трассирующих пуль и багровыми всполохами
взрывающихся где-то неподалеку снарядов.
Картинка сама по себе была впечатляющей, но поразила меня не она, а имя
автора готовящейся к изданию книги.
Это была обложка нового творения моего соседа Трепищева, которая так же, как и
все предыдущие, должна была выйти под
псевдонимом Серж Лебедев. Название книги - "Пес войны", вне всяких сомнений,
было позаимствовано у Форсайта, хотя в
горячем литературном споре с Витькой Вадим почему-то забыл упомянуть его имя
среди авторов, на которых он
ориентировался, создавая свои бессмертные опусы. Оригинальностью содержания,
судя по картинке на обложке, новая
книга Сержа Лебедева также не отличалась.
- Ну как? - не без гордости спросила мадам Лин.
- Впечатляет, - признался я, ничуть не покривив душой, хотя думали мы
при этом скорее всего далеко не об одном
и том же.
- Агамемнона не устраивала форма пушки. - Мадам Лин чуть склонила
голову к левому плечу, чтобы взглянуть на
картинку под несколько иным углом. - По его мнению, она должна была быть похожа
на... Ну, вы сами знаете на что. Но я
твердо стояла на своем: секса на этой картинке и без того достаточно.
- Абсолютно с вами согласен, - заверил я мадам Лин.
Для того чтобы быть искренним, мне не нужно было притворяться. Я, как
ни пытался, не мог представить себе
читателя, который, находясь в здравом уме и будучи абсолютно трезвым, надумает
купить книжку даже с тем вариантом
обложки, который я видел перед собой.
Осторожно, чтобы не помять ненароком рисунок, мадам Лин закрыла папку.
- Итак, если вопрос с обложкой книги решен, позвольте узнать причину
вашего визита.
- Вообще-то нам нужно встретиться с Одиссеем. - Я смущенно улыбнулся. -
Но мы просто не смогли отказать себе
в удовольствии заглянуть заодно и к вам.
Мадам Лин польщенно улыбнулась - комплимент ей понравился.
- Я сейчас узнаю, на месте ли Одиссей, - сказала она, снимая телефонную
трубку. - Сами знаете, он почти все время
проводит в разъездах.
Я кивнул.
- Алло, - произнесла она в трубку. - Одиссей на месте?.. Да ну?..
Действительно?.. Ну, в таком случае передайте ему,
чтобы зашел, когда освободится, - его здесь ждут.
Мадам Лин положила трубку на рычаг.
- Вам повезло. Одиссей на месте, - сказала она, обращаясь ко мне. На
Витьку, все это время молча стоявшего у
меня за спиной, она почему-то почти не обращала внимания. - Сейчас он работает с
одним из своих подопечных, но мне
сказали, что он освободится буквально через пару минут.
Я снова улыбнулся, на сей раз несколько натянуто, подумав о том, кого в
этой конторе могли называть
"подопечным"? Интересно, мы с Витькой тоже относились к этой категории?
- Я даже не знаю, чем вас пока занять, - с сожалением развела руками
мадам Лин, - У нас здесь так тесно, что
гостям даже негде присесть.
- Ничего страшного, - заверил я свою собеседницу. - Мы постоим. Если
вы, конечно, не возражаете.
- Ну что вы, разумеется, нет, - ослепительно улыбнулась мадам Лин.
Однако по едва заметной тени усталости в ее глазах, которую мадам Лин,
несомненно, намеренно позволила мне
заметить, я понял, что своим присутствием мы отрывали ее от каких-то очень
важных дел и она будет безмерно рада, если
мы тотчас же откланяемся и подождем Одиссея в коридоре. Но для нас с Витькой это
было совершенно неприемлемо. Весь
наш план был построен на том, чтобы встретиться с Одиссем в этом узком проходе
между столами, где двоим трудно
разойтись. Поэтому я продолжал стоять перед мадам Лин, глупо улыбался и
старательно делал вид, что меня очень
интересуют тоненькие, едва приметные трещинки, разбежавшиеся по полированной
поверхности ее стола.
К счастью, продолжалось это бездарное представление недолго.
Шагов в коридоре я не слышал, но, поскольку внутренне я был готов к
тому, что должно произойти, для меня не
стало неожиданностью, когда дверь широко распахнулась и на пороге возник Одиссей
собственной персоной.
Следует отдать Одиссею должное, при виде нас с Витькой он сумел
сохранить самообладание. Более того, он едва
заметно усмехнулся и произнес:
- Давно бы так.
Должно быть, именно эта самодовольная улыбка на губах Одиссея вывела
Витьку из себя, и он, даже не
попытавшись заговорить с ним, как мы это изначально планировали, крикнул:
- Действуй, Менелай!
А Менелая не нужно было просить дважды.
То, что началось в комнате следом за этим, с трудом поддается описанию.
Кажется, одновременно со всех столов
взлетели вверх бумаги и, словно большие белые бабочки, закружили по комнате. Со
стола мадам Лин на пол грохнулся
телефонный аппарат. Висевшая на стене полка с декоративными глиняными горшочками
и крошечными вазочками для
цветов дернулась, перекосилась и, съехав набок, повисла на одном крюке. Сначала
начали двигаться из стороны в сторону
столы. Затем стали подпрыгивать стулья, на которых сидели работницы. Девушки, в
первый момент онемевшие от
изумления, с визгом повскакивали со своих мест и принялись метаться по комнате в
поисках выхода. Но найти дверь было
не так-то просто. Амплитуда движения каждого из предметов мебели не превышала
десяти сантиметров, но при этом
создавалось впечатление, что столы, стулья, тумбочки и шкафчики для бумаг
поставили перед собой цель никого не
выпускать из комнаты.
В воцарившейся неразберихе Витька подбежал к Одиссею и крепко ухватил
его за запястье. Я тут же поймал
другую Витькину руку, которую он протянул мне, и с отчаянной решимостью что было
сил вдавил в корпус кнопку
клиппера.
Глава 29
Мы снова оказались в багровом мире, где под, ногами рассыпался
несуществующий красный песок, а сверху над
головой висел раскрашенный в кровавые тона купол нереального неба.
Какое-то время мы стояли, держась за руки, словно детишки, вышедшие на
прогулку. После стремительного
перемещения из шумной неразберихи, устроенной Менелаем в кабинете мадам Лин, в
гробовое безмолвие иллюзорного
мира прийти в себя было не так просто.
Почувствовав, как Витька тряхнул рукой, я разжал пальцы, которыми
сжимал его ладонь. Отпустив запястье
Одиссея, Витька сделал шаг назад.
- Ну и как? - спросил он, окинув Одиссея оценивающим взглядом.
- Мой ответ будет зависеть от того, что ты имеешь в виду, - спокойно,
без вызова, но при этом и без малейших
признаков страха ответил Одиссей.
- Как ты себя чувствуешь в нашей шкуре? - уточнил свой вопрос Витька.
Одиссей непонимающе пожал плечами.
- По-моему, твой вопрос не имеет никакого смысла.
- Вот как! - Витька как бы в недоумении вскинул брови.
Эту короткую реплику Одиссей вообще оставил без внимания.
- Вы хотя бы знаете, где мы находимся? - спросил он, переведя взгляд с
Витьки на меня. - Это последний из
возможных вариантов peальности, - ответил я. - Иллюзорный мир.
- Верно. - С видом учителя, довольного ответом ученика, Одиссей
наклонил голову. - В таком случае вам должно
быть известно и то, что длительное пребывание в этом мире чревато полным
разрушением той реальности, которая является
основой стабильного состояния ваших физических тел.
- И твоего тоже, - со злорадством заметил Витька.
- Совершенно верно, - не стал с ним спорить Одиссей.
- В таком случае слушай меня внимательно. - Витька ткнул указательным
пальцем Одиссея в грудь. - Мы
останемся здесь до тех пор, пока не получим ответы на все интересующие нас
вопросы.
- Боюсь, что у нас в запасе не так много времени, - с сожалением
покачал головой Одиссей.
- Значит, мы должны поспешить, - в тон ему продолжил Витька.
Одиссей вновь перевел взгляд с Витьки на меня.
- За то время, что мы с вами не виделись, вы многому научились и коечто
поняли, - сказал он. - Но боюсь, что вы
не учли один весьма существенный момент. В шахматах опытный игрок все время
старается представить себе, как бы он
поступил на месте своего соперника. Для этого он время от времени мысленно
переворачивает доску и начинает играть
чужими фигурами. Вы же, друзья мои, этого не сделали. А потому и не поняли, что
в игру, которую вы затеяли, можно
играть и по-другому.
Сказав это, Одиссей улыбнулся, поднял левую руку к плечу и щелкнул
пальцами. Вид у него при этом был будто у
дешевого балаганного фокусника, пытающегося удивить зрителей букетом бумажных
цветов, вынутым из рукава. Но, как
ни странно, фокус ему удался. Сделав свой простенький магический пасс, Одиссей
исчез, словно его никогда и не было
рядом с нами.
- Так, - растерянно произнес Витька, глядя на то место, где секунду
назад стоял наш заложник. - - Так, - повторил
он, уже стараясь собраться с мыслями. - Где Одиссей? - напористо спросил он у
меня, словно всерьез рассчитывал получить
вразумительный ответ на свой дурацкий вопрос.
- Похоже, что исчез, - сказал я.
- Проклятье! - в сердцах воскликнул Витька и широко размахнувшись, что
было сил ударил тыльной стороной
ладони левой руки по открытой ладони правой. - Как такое могло случиться? -
Вопрос его прозвучал едва ли не упреком мне
за то, что я проявил непозволительную беспечность.
- Должно быть, у него имелась при себе какая-то система автоматического
возврата к месту, откуда произошло
перемещение, - предположил я.
- Нужно было сразу же обыскать его, - теперь уже с досадой на
собственную непредусмотрительность произнес
Витька.
Я попытался успокоить своего приятеля:
- Кто же знал, что все так получится. Мы ведь рассчитывали на то, что в
багровом мире ни одно автоматическое
устройство не сработает.
- Да, но при этом мы думали только об оружии, которое могло оказаться у
Одиссея. - Витька снова хлопнул
ладонью о ладонь. - Одиссей был прав: мы не удосужились всесторонне рассмотреть
задачу, которую сами же перед собой и
поставили.
- Теперь уже поздно сокрушаться об этом, - сказал я.
- Верно, - кивнул Витька. - Но на будущее этот момент следует учесть.
Услышав такое, я был искренне удивлен.
- Ты рассчитываешь на новую встречу с Одиссеем?
- А как иначе мы сможем покончить со всей этой неопределенностью? -
Витька так широко взмахнул руками,
словно хотел обхватить весь мир.
Ответа на этот вопрос я не знал. Да, признаться, мне сейчас и не
хотелось думать об этом. Сейчас меня тревожило
другое.
- Нам тоже пора убираться отсюда, - сказал я. Витька посмотрел по
сторонам, как будто хотел убедиться, что мы
ничего не забыли.
- А может быть, Одиссей просто сделался невидимым? - предположил он.
- Исключено, - ответил на это Менелай. - Я бы почувствовал присутствие
его физической сути. Сейчас, кроме вас
двоих, в этом мире никого нет.
Витька услышал ответ спартанского царя в моем пересказе.
- Ну что ж, - сказал он. - В таком случае и нам здесь больше нечего
делать.
Но прозвучали эти его слова как-то очень уж вяло и бесцветно. Витька
как будто не высказывал свое мнение, а с
полным безразличием соглашался с тем, что ему предлагали. Это был дурной знак.
Похоже, потерпев неудачу с
похищением Одиссея, Витька утратил веру в себя. Идея, которую он считал
безупречной и на которую возлагал все свои
надежды, не просто не сработала, а лопнула, как мыльный пузырь. Витька слишком
долго пребывал во взвинченном
состоянии. Но дополнительные выбросы адреналина в кровь постоянно стимулировали
его нервную систему только до тех
пор, пока он был уверен в том, что все делает правильно. Трудно было себе это
представить, но Витька Кровиц в один миг
утратил присущие ему беззаботность и кураж, без которых он не был самим собой.
Что ему сейчас было нужно, так это
хорошая встряска, после которой он вновь почувствовал бы себя героем своих
выдуманных историй.
Я достал из кармана клиппер и, прижав пальцем красный курсор, повел его
вверх по шкале. Я постарался
установить его в то же самое положение, в котором он находился до того, как я
перегнал его в конец шкалы, полагая, что
безопаснее вернуться в уже знакомый нам вариант реальности. Сделав это, я взял
Витьку за руку.
- Менелай, - негромко позвал я.
- Я здесь, - без промедления отозвался наш верный спутник.
Я еще раз взглянул на курсор на шкале клиппера и, как перед прыжком в
воду, задержав дыхание, нажал кнопку.
Ничего не произошло. Ровным счетом ничего. Серебристый туман даже не
мелькнул у меня перед глазами.
Стараясь не поддаваться испугу, я еще раз нажал кнопку клиппера.
И снова никакого результата.
Вокруг расстилались все те же бескрайние кроваво-красные пески, а
сверху нависало багровое небо, похожее на
купол, разрисованный различными оттенками красного.
- У нас проблемы? - спросил Менелай. Я ничего не ответил. Передвинув
курсор примерно на полсантиметра вверх
по шкале, я еще раз надавил на кнопку.
Я был уже почти уверен в том, что клиппер не сработает и на этот раз, и
все же колени мои и кисти рук
предательски задрожали, когда я с отчетливой ясностью понял, что мы обречены
навсегда остаться среди этих иллюзорных
песков, порожденных нашим же воображением. И даже не навсегда, а лишь до тех
пор, пока сознание наше не устанет
воспринимать окружающий пейзаж как частицу реальности, к которой мы принадлежим.
Я еще раз передвинул курсор клиппера, на этот раз почти на середину
шкалы, и снова нажал кнопку. Клиппер не
работал.
- Отпусти мою руку, - тихо попросил меня Витька.
Я медленно разжал пальцы.
Витька сел на песок, подтянул к себе колени и обхватил их руками.
Никаких объяснений не требовалось - все и без того было ясно. Пытаясь
поймать в ловушку Одиссея, мы сами
угодили в западню. Теперь Одиссею даже ничего не нужно было делать. Он мог
просто сидеть и ждать, когда вместе с
придуманным нами пейзажем мы погрузимся в бездну, на краю которой попытались
станцевать свой последний танец.
- О, Одиссей, муж хитроумный! Сотни уловок ты держишь в запасе! -
Должно быть, от охватившего его волнения
Менелай перешел на гекзаметр, от которого вроде бы уже навсегда отказался. -
Должен был знать я, что нам ты готовишь
погибель! Должен был помнить о том, на что ты способен!
Только этого мне сейчас недоставало! Еще один кандидат на роль
страдальца, готовый взять на себя
ответственность за то, что с нами произошло. Наверное, теперь и мне следует
пасть на песок и в отчаянии рвать на себе
волосы.
Нет, друзья мои, не дождетесь от меня такого! Если мне и суждено в
ближайшие несколько минут превратиться в
ничто, то я уж попытаюсь сделать это до конца сохраняя достоинство и
хладнокровие. Ну, по крайней мере, насколько мне
это удастся. В конце концов, я никогда не считал себя героем, способным с
презрительной усмешкой взглянуть в глаза
смерти. И сейчас мне было так же страшно, как всем остальным. Чертовски страшно.
Но это был не безумный ужас, когда хочется бежать куда глаза глядят, не
парализующий испуг, сковывающий
суставы и превращающий мышцы в камни, не безумный, отупляющий страх, лишающий
способности здраво оценивать
происходящее, и даже не животный ужас, под воздействием которого человек может
совершить то, на что не способен в
обычном своем состоянии. Страх, который жил во мне, был похож на то странное, ни
с чем не сравнимое ощущение,
которое испытываешь, стоя на краю разверзающейся под ногами бездны. Тебе и жутко
- дух захватывает, стоит только
п
...Закладка в соц.сетях
