Жанр: Научная фантастика
Игра в реальность
...аний.
По мрачному виду Романа можно было догадаться, что подкрепление, о
котором он говорит, направляется на
помощь не к нам.
- Ты считаешь, что ситуация критическая? - спросил у Романа Витька.
Я удивленно посмотрел на своего приятеля. Если бы мне прежде сказали,
что Витька может быть похожим на
опытного бойца, прошедшего не одну кампанию, ни за что бы не поверил. Болтун он
был отменный, а вот когда доходило до
дела, почти всегда терялся и быстро-быстро ретировался. Но сейчас я видел перед
собой человека, ясно представлявшего
себе ситуацию, в которой я ровным счетом ничего не понимал, и человек этот готов
был действовать расчетливо и
хладнокровно, зная, что его жизнь зависит только от того, окажется ли он хитрее,
умнее и проворнее противника.
- Пока еще нет, - ответил на вопрос Витьки Роман. - Но если банда,
засевшая в Президентском дворце, получит
подкрепление, то они продержатся до подхода Тамбовской мотострелковой дивизии.
Нам необходимо перекрыть все
подступы к Президентскому дворцу, чтобы туда не смогла прошмыгнуть даже мышь.
- Сколько у нас времени? - спросил Витька.
- К утру дворец должен быть взят, - ответил бородатый Роман. -
Штурмовые отряды подтянутся к девяти вечера.
Тогда и начнем. Но до тех пор мы не должны позволить курсантам прорваться во
дворец.
- А в чем проблема?
- Подземные переходы под Лубянской площадью. Если курсантам удастся их
захватить, то они получат доступ к
станции метро и доберутся по туннелям до правительственной ветки, ведущей во
дворец.
Я переводил удивленный взгляд с Романа на Витьку, на полном серьезе
обсуждавшего с бородатым полевым
командиром предстоящий штурм Президентского дворца, которого в нашей реальности
просто не существовало. Я не мог
понять, играет ли он роль, которая досталась ему по случаю, или же относится ко
всему происходящему совершенно
серьезно? Я тоже ощущал растущую связь со странным миром, в котором мы, сами
того не желая, оказались, но при этом я
ни на секунду не забывал, что это всего лишь один из множества возможных
вариантов реальности. Это звучало довольно
странно, но мы сейчас наблюдали за событиями, которые никогда не происходили в
действительности... Если, конечно, я
правильно понял то, что в свое время поведал мне Парис о сущности поливариантной
реальности.
- Нужно взорвать подземные переходы, - сказал Витька.
Голос и выражение лица у него при этом были такими, словно ему как
минимум раз в неделю приходилось
собственноручно взрывать городские объекты.
- Взорвать?
Роман как-то странно посмотрел на Витьку. Мне показалось, что он
пытался понять, шутит Витька или же просто
сошел с ума.
- Только подземные переходы позволяют нам осуществлять связь между
отрядами, расположившимися по разные
стороны Лубянской площади. - Роман сделал короткий и резкий жест рукой, как
будто извинялся за то, что ему приходится
объяснять прописные истины. - Кроме того, без переходов мы не сможем даже близко
подойти к Президентскому дворцу. У
них, должно быть, в каждом окне по пулеметчику, а вся площадь простреливается
снайперами, засевшими на крыше
дворца.
- Да, верно. - Витька щелкнул пальцами и направил указательный палец
Роману в грудь. - Это я так, просто не
знаю, что придумать.
- А ты что скажешь? - посмотрел на меня Роман.
В ответ я растерянно хлопнул глазами.
- Кто сейчас удерживает вход в метро? - поспешил прийти ко мне на
помощь Витька.
- Курбатов со своим отделением. Там много Людей не требуется, главное,
чтобы боеприпасов хватило. - Роман
досадливо цокнул языком. - Джубва еще вчера обещал патронов подкинуть, а сам
пропал, словно в воду канул. Если и
сегодня к вечеру патронов не будет, то о каком штурме Президентского дворца
может идти речь? С кольями мы на него
полезем, что ли?
- Нужно послать людей к Мовчану, - подал голос совсем молодой парень с
багровым следом недавнего ожога на
щеке.
В странной позе он сидел на корточках между двумя оконными проемами:
спина его едва касалась стены, правая
рука была опущена и прижимала к полу книгу, между страницами которой был заложен
указательный палец, левая,
отведенная в сторону, лежала на затворной коробке автомата, поставленного
вертикально. Одет парень был так же, как все:
в его экипировке причудливо сочетались детали армейской и милицейской формы,
дополненные гражданской одеждой.
Говорил он глухо, севшим, словно от долгого крика, голосом, не поднимая головы и
не глядя на того, к кому обращался.
Парня звали Федором - это я точно знал. А фамилии у него, похоже, вообще не
было.
- Ребята Мовчана утром поймали в "Детском мире" попа не самого низкого
чина, - продолжал между тем Федор. -
Вылез откуда-то из подвалов. Сказал, что сбежал по подземным переходам из
Президентского дворца. - Федор усмехнулся.
- Должно быть, почувствовал, что дело пахнет жареным. Проверив подвал, ребята
Мовчана действительно нашли проход в
подземные правительственные бункеры. Еды, говорят, там навалом: икра, балык,
салями. Водки и коньяку, если не врут,
полсотни ящиков. Наелись ребята до отвала. А вот спиртное Мовчан в холодильнике
под замком оставил, чтобы, значит,
парни перед штурмом не перепились, - Федор едва слышно хмыкнул. - Сказал, что,
когда дворец возьмем, тогда и отметим
это дело...
- А ты, конечно же, считаешь, что дворец нам не взять? - не очень-то
дружелюбно глянул на Федора Роман.
Федор чуть приподнял голову. Из-под упавших на лоб светлых волос
насмешливо блеснули его блеклые голубые
глаза, похожие на пятна акварели, расплывшиеся по мокрому листу бумаги.
- Дворец-то мы, может быть, и возьмем, - сказал он. - Я даже почти
уверен, что возьмем. Да только впустую все
это.
- Не понял, - сурово сдвинул брови к переносице Роман.
- Да все ты прекрасно понял. - Оттолкнувшись Рукой, в которой у него
была книга, от пола, Федор рывком
поднялся на ноги. - Просто не хочешь самому себе признаться в том, что не успеем
мы разделаться с теми
высокопоставленными подонками, что засели сейчас в Президентском дворце, как на
смену им придут другие, ничуть не
лучше.
- С чего ты это взял? - мрачно буркнул Роман.
- Да просто подобное случалось и прежде. - Голос у Федора был ленивый,
почти равнодушный. Казалось, ему
приходилось повторять то, о чем он говорил уже много раз и в чем у него самого
не было ни малейшего сомнения. - Не
пройдет и полугода после падения нынешней власти, как объявятся людишки, чьи
преданные физиономии не так давно
мелькали в окружении нынешнего Президента. И эти уроды начнут убеждать всех
вокруг, что именно они были
вдохновителями и организаторами нашей победы. А твое имя, господин Роман, точно
так же, как и имена тех, кто вот уже
год с оружием в руках отстаивает свое право жить, не испытывая каждодневного
страха, в стране, за которую не было бы
стыдно, будет предано забвению. - Федор невесело усмехнулся и обвел взглядом
всех, кто его слушал. - Мне очень жаль,
друзья мои, но именно так все и будет. Такова, видимо, особенность нашего
государства: власть в нем всегда достается не
тем, кому следовало бы. Причем самое интересное заключается в том, что мы
сначала добровольно отдаем ее в руки
лицемеров с печатью вырождения на лицах, а после от отчаяния рвем на себе волосы
и клянем негодяев, которых сами же и
привели к власти. Другие народы, случалось, тоже совершали подобные ошибки. Но,
обжегшись единожды, они больше не
пытались проделать тот же самый безумный кувырок через голову. Мы же, с не
понятным никому упорством, повторяем
это снова и снова. Как будто пытаемся доказать кому-то, что, наступая раз за
разом на одни и те же грабли, мы вовсе не
стремимся разбить себе башку, а получаем некое извращенное удовольствие,
недоступное пониманию тех, кто наблюдает за
всем происходящим со стороны...
Посмотрев на лицо бородатого командира - три глубокие продольные
морщины прорезали кожу у него на лбу,
крылья носа напряглись, левый уголок рта едва заметно дернулся, после чего
опустился вниз, веки прикрыли глаза, оставив
только узкие щелочки, - я понял, что мысли, излагаемые Федором, ему и самому
приходили в голову. Да только он
старательно гнал их прочь, не желая признать очевидного: в борьбе, которую он
сейчас вел, его уделом в конечном итоге все
равно станет поражение. Враг, в схватку с которым мы вступили, был непобедим,
потому что не имел физического облика.
Он был бесплотен и вездесущ. Его уродливая морда с застывшим самодовольным
оскалом могла высунуться где угодно в
самый неожиданный момент, потому что частица его порою бывает спрятана в
потаенных глубинах души даже самого
лучшего из нас. Чтобы убить зверя, стремящегося сожрать всех нас и не делающего
этого только из необходимости
оставлять кого-то на развод, дабы в дальнейшем самому не издохнуть с голоду,
нужно было сначала уничтожить частицу
его в самом себе. А сделать это куда труднее, чем с оружием в руках
противостоять зримому врагу, у которого в бою та же
задача, что и у тебя, простая и понятная, - остаться живым.
Внезапно я поймал себя на том, что это были уже не мысли Романа,
которые я пытался реконструировать по
выражению его лица, а мои собственные. Я понять не мог, откуда они берутся, -
подобный тип рассуждений, как я полагал,
был совершенно нехарактерен для меня, - но при этом я полностью отождествлял
себя с ними. Это были мои собственные
мысли, причем воплощенные в столь конкретную и ясную словесную форму, словно это
тема была для меня далеко не
новой.
Осознав это, я, честное слово, испугался. Это могло означать только
одно: я, так же как Витька, начал вживаться в
чужую для нас реальность. Но если Витька, как мне казалось, получал от этого
процесса несомненное удовольствие, то я
был уверен, что ни к чему хорошему это не приведет. Я не собирался надолго
задерживаться в этом обезумевшем, вставшем
на дыбы мире, и мне была совершенно не нужна психика, изуродованная военным
опытом, который, судя по всему, я здесь
приобрел.
Я вновь посмотрел на Романа, постаравшись при этом убедить себя, что
передо мной не живой человек, а нечто
вроде светового пятна на белом полотне экрана кинотеатра или же цифровая
последовательность, кодирующая
воспроизведение человеческого облика на экране компьютера. Мне казалось, что
только так я смогу избежать безумия,
связанного с раздвоением личности, принадлежащей одновременно двум не похожим
друг на друга реальностям. Но, как я
ни старался, у меня ничего не получилось. Что бы ни говорил мне в свое время
Парис об иллюзорности возможных
вариантов реальности, люди, которые окружали меня, были живыми существами, а
вовсе не призрачными тенями,
скользящими между несуществующими декорациями.
Бородатый Роман смотрел на Федора и ничего не говорил. Но при этом
взгляд его пылал благородной яростью,
кипевшей у него в душе. Он почти ненавидел Федора за то, что парень высказывал
вслух все, о чем сам Роман предпочитал
даже не думать. И в то же самое время он опасался Федора: человек, имевший
собственный взгляд по любому вопросу, был
практически непредсказуем в своих поступках.
Федор кинул на стол книгу, которую все это время держал в руке.
Я был несказанно удивлен, узнав знакомую обложку. Это была книжка
Трепищева "Сумерки войны". Причем
точно в таком же оформлении, в каком он мне подарил ее года два назад. Если не
ошибаюсь, это был его первый опыт в
надругательстве над русской словесностью.
- Дрянная книжонка, - сказал Федор, заметив мой заинтересованный
взгляд. - Подхватил на складе, польстившись
на рисунок на обложке.
Обложка и в самом деле привлекала внимание. На ней были изображены
пятеро бравых мускулистых хлопцев, с
ног до головы увешанных оружием и боеприпасами, точно новогодние елки игрушками.
- Так что, ты предлагаешь попросить у Мовчана водки? - вновь обратился
к Федору Роман.
- Водкой Мовчан все равно не поделится, - усмехнулся одними губами
Федор. - А вот боеприпасов подкинуть
может. Ты не дал мне договорить, а я хотел сказать, что вместе с продуктами и
спиртным ребята Мовчана нашли в бункере
еще и небольшой арсенал.
Роман озадаченно хмыкнул и провел ладонью по бороде.
- Что скажешь? - спросил он, скосив взгляд в мою сторону.
- Что? - непонимающе переспросил я.
- Сможем мы добраться до Мовчана и вернуться назад с грузом?
Я посмотрел на Витьку, полагая, что он лучше меня ориентируется в том,
что здесь происходит.
- Отряд Мовчана удерживает полроты внутренних войск, рвущихся к
Президентскому дворцу по Рождественке, -
сказал Витька, как бы размышляя вслух. - До Охотного ряда мы доберемся по
подземному переходу. Дальше переходы
взорваны, так что придется преодолевать проезжую часть поверху.
- Слишком рискованно, - с озабоченным видом качнул головой я.
- А готовиться к штурму, имея всего по одному запасному рожку к
автомату и две обоймы на четыре пулемета, -
это как, по-твоему? - глянул на меня из-под густых бровей Роман.
Не зная, что ответить, я как можно более неопределенно пожал плечами.
- Снайперы не ожидают нашего появления на улице до наступления сумерек,
- ответил за меня Витька. - Я думаю,
небольшая группа успеет перебежать дорогу прежде, чем они откроют прицельный
огонь.
- А много народу нам и не потребуется, - заметил Федор. - Будет хорошо,
если нам удастся выпросить у Мовчана
хотя бы пару ящиков с патронами. Сами знаете, какой он прижимистый.
- Не прижимистый, - с улыбкой поправил Витька, - а рачительный хозяин.
Так, во всяком случае, он сам о себе
говорит.
- Значит, нам, как всегда, нужны добровольцы, - сказал Роман.
- Я готов попытаться, - спокойно произнес Федор. - Все лучше, чем
сидеть на месте и ждать неизвестно чего.
- Ты не боишься умереть? - слегка прищурившись, с интересом посмотрел
на него Витька.
- Ты же знаешь, что я сторонник идеи множественности параллельных
миров, - ответил, едва заметно
улыбнувшись, Федор. - Если я погибну здесь, то все равно продолжу жить в других
мирах. Моя сущность при этом
уменьшится на столь незначительную величину, что никто этого даже и не заметит.
- Хорошо, - кивнул Роман. - Кто еще?
- Ашот, - окликнул Федор одного из картежников.
Обернувшись, на него посмотрел молодой темноволосый парень с узким,
аристократическим лицом и тоненькой
полоской усов, делающих его похожим на шулера.
- Хочешь прогуляться до Мовчана? - спросил у черноволосого Федор.
- С тобой куда угодно, дорогой. - Лицо Ашота расплылось в улыбке,
которую иначе как счастливой и не назовешь. -
Ты - везучий, я знаю. Когда я рядом с тобой, то точно знаю, что со мной ничего
не случится.
- Не обольщайся, когда-нибудь подстрелят и меня, - ответил Федор.
- Значит, мы встретимся с тобой в другом мире! Ашот кинул карты на стол
и, подхватив стоявший у стены автомат,
подошел к командиру.
- Межу прочим, у меня на руках были отличные карты, - с упреком
произнес он, обращаясь к Роману. - Понял, да?
Роман принужденно кашлянул в кулак, после чего провел ладонью по
бороде.
"Странные все-таки взаимоотношения в нашем отряде", - подумал я.
Наблюдая за всем происходящим со стороны,
можно было решить, что роль бородатого Романа сведена к минимуму. Казалось, он
просто стоял и наблюдал за тем, как
сам собой формируется отряд добровольцев. При этом он даже как будто чувствовал
себя немного не в своей тарелке.
Однако впечатление это было обманчивым. Только находясь рядом с Романом, можно
было ощутить исходящий от него
мощный поток энергии. Он был тем самым катализатором, который, сам не участвуя в
реакции, был тем не менее
необходим для ее запуска.
- Мы с Анатолем тоже пойдем, - неожиданно объявил Витька.
- Куда пойдем? - недоумевающе глянул я на своего приятеля, вот так,
запросто, принявшего ответственное решение
за нас обоих.
- К Мовчану, - невозмутимо ответил Витька. Хитро скосив на меня взгляд,
он добавил: - Тебе ведь нужно на
Кузнецкий мост.
- Да, но при этом я бы еще хотел остаться в живых!
- На Кузнецкий мост сейчас не попасть, - заметил Роман. - Там
закрепились "дзержинцы"... А что у вас там за дела?
- поинтересовался он.
- Да подружку там себе Анатоль завел, - скабрезно ухмыльнулся Витька. -
Бегает к ней, пользуясь любой
возможностью.
Я ожидал, что подобное заявление вызовет, как минимум, волну возмущения
среди бойцов. Но, к моему
удивлению, все стоявшие рядом тоже заулыбались. Роман с пониманием кивнул. А
Ашот еще и с завистью цокнул языком:
- Успевают же некоторые...
- Хорошо. - Роман посмотрел на часы. - До начала штурма два с половиной
часа. Если хотите успеть к началу, то
поторопитесь. Без нужды под пули не лезьте. Достанете боеприпасы - отлично, нет
- как-нибудь обойдемся. Что еще?.. -
Роман сдвинул кепи на лоб и задумчиво поскреб затылок, вспоминая, все ли сказал.
- Да, и вот еще что! Скажите Мовчану,
что после того, как возьмем дворец, я пришлю к нему людей уже не за патронами, а
за водкой. Пусть не прячет. А то знаю я
этого "рачительного хозяина".
Глава 12
Добежав до проулка, ведущего к музею Маяковского, мы нырнули под
прикрытие футуристической каменной арки.
Когда-то она была облицована искусственным черным мрамором, который к настоящему
моменту почти полностью был
сбит пулями.
Дождь перестал накрапывать, хотя небо оставалось затянутым плотной
серой облачной пеленой. Со стороны
Никольской по-прежнему доносилась беспорядочная автоматная стрельба, временами
перемежающаяся
непродолжительными паузами. Наступающая в эти минуты тишина казалась особенно
тягостной, почти осязаемой из-за
того, что не было слышно работающих автомобильных двигателей, обычно
составляющих неотъемлемую часть звукового
фона московских улиц.
Осторожно выглянув из-за столба, Федор окинул внимательным взглядом
Лубянскую площадь и участки
выходящих на нее улиц, которые были видны с занятой нами позиции.
- Как будто все тихо, - сказал он, обращаясь к Витьке, прижавшемуся
плечом к стене рядом с ним.
- Странно, что на Мясницкой никого нет, высказал свое мнение Витька.
- Где? - непонимающе посмотрел на него Фёдор.
- На Мясницкой. - Витька рукой указал направление.
- Вообще-то это улица Кирова, - заметил Ашот.
- Верно, - кивнул, подтверждая его слова, Федор.
- Это старое название улицы, - улыбнулся Витька. - Мне оно больше
нравится.
- А Лубянка разве не переименована в площадь Дзержинского? -
поинтересовался я.
- Была переименована. Но лет пять назад ей вернули прежнее название.
Нынешний президент полгода назад своим
указом снова переименовал Лубянку в площадь Дзержинского. Да только во второй
раз это название уже не прижилось.
- И сам президент тоже, - хохотнул Ашот. Федор посмотрел сначала на
меня, а затем на Витьку. Взгляд у него был
не подозрительный - повода для недоверия у Федора не было, поскольку он слишком
хорошо знал нас с Витькой, - скорее
изучающий.
- Странные вы сегодня какие-то, ребята, - заметил он. - То ли не
выспались, то ли "дури" накурились.
- У каждого из нас бывают не лучшие дни, - попытался превратить все в
шутку Витька.
- Поэтому ты и забыл, что произошло на улице Кирова? - усмехнулся
одними губами Федор.
Ничего не ответив, Витька сосредоточенно сдвинул брови к переносице.
Федор больше ничего не сказал, и для нас с Витькой так и осталось
загадкой, что же все-таки произошло на
Мясницкой.
- Слушайте, болтать будем или дело делать, да? - подал голос
возмущенный Ашот. - Нам до темноты назад
вернуться нужно! А мы еще и десяти метров от магазина не отошли!
- Ладно, мужики. - Федор внимательно посмотрел на каждого из нас,
словно хотел убедиться в том, что никто не
передумал идти вместе с ним.
Как-то само собой получилось, что он взял на себя роль командира нашего
небольшого отряда. Быть может, он был
старше нас троих по званию - не знаю, я пока еще ни у кого не видел знаков
различия. А может быть, так произошло
потому, что никто из нас не возражал против его главенствующей роли.
- Три-четыре метра до входа в подземный переход простреливаются
снайперами с крыши Президентского дворца, -
продолжал между тем Федор. - Будем надеяться, что они не ждут нашего появления.
Бежим все вместе, не растягиваясь. В
переходе тоже не расслабляться. Уже пару раз случалось, что из метро вылезали
вэвэшники. Если наткнемся на них, то
немедленно возвращаемся назад. Ясно?
- Конечно, дорогой, - улыбнулся Ашот.
- Ясно, - кивнул Витька.
Я молча повторил его жест. Мне было непонятно, кто такие вэвэшники, но
я решил, что любопытствовать не стоит,
- на нас и без того уже посматривали косо.
- Готовы?.. - Федор сделал паузу, давая каждому из нас возможность
собраться, в последний раз проверить оружие
и мысленно подготовиться к предстоящему броску, после чего коротко скомандовал:
- Вперед!
Только в этот момент я почувствовал, что стал единым целым с тем
Анатолем Зверининым, который присутствовал
в этом варианте реальности, о котором я ничего не знал и с которым у нас скорее
всего было очень мало общего. Сознание
очистилось, освободившись от лишних, совершенно ненужных в данный момент
вопросов. Тело действовало подчиняясь не
столько осмысленным приказам разума, сколько инстинктам. Сейчас передо мной
стояла единственная цель - выжить!
В прежней жизни я всего раз держал в руках оружие - во время учебы в
институте, когда находился на месячных
армейских сборах. Всего три выстрела. Три нажатия пальцем на курок и три пули,
посланные в неизвестность.
Отстрелявшись, я даже не поинтересовался, все ли они попали в мишень. Мне это
было совершенно безразлично. Я был
уверен, что мне никогда не придется защищать свою жизнь с оружием в руках. Но
сейчас автомат уже не казался мне
никчемным предметом, который, случись что, я не смогу пустить в ход.
Мы выбежали из-под арки и понеслись в сторону черного провала
подземного перехода. Я видел перед собой
только развороченную взрывами мраморную облицовку парапетов и треснувшую
посередине выщербленную ступеньку
лестницы, ведущей вниз. Я должен был добежать до нее и скатиться вниз прежде,
чем пуля невидимого снайпера разнесет
мне голову. Странно, почему ни у кого из нас не было каски?.. Со стороны
Никольской то и дело доносились звуки
стрельбы, но ни одного выстрела, прозвучавшего где-нибудь поблизости, я не
услышал.
Мы добежали до подземного перехода. То ли снайперы слишком поздно
заметили нашу группу, то ли им просто не
было до нас никакого дела.
Уже сбегая вниз по лестнице, я случайно глянул в направлении Лубянской
площади, да так и замер на месте,
пораженный увиденным.
И в этот момент прозвучал выстрел.
За секунду до выстрела Ашот сильно дернул меня за руку, и я, потеряв
равновесие, упал и покатился по лестнице,
считая боками ступеньки. Только это и спасло меня от неминуемой гибели - пуля
снайпера выбила еще одну щербину на
внутренней стороне парапета точно в том месте, где я стоял.
- Ты что! - возмущенно заорал на меня Ашот, когда я поднялся на ноги. -
Сдурел совсем, да?!
- Извини. - Я тряхнул головой и снова повторил: - Извини...
- Что случилось? - кольнул меня острым холодным взглядом Федор.
- Да нет, ничего, - снова затряс головой я. - Просто... Ну, не знаю
даже... Как-то не по себе вдруг стало.
- Может быть, вернешься в магазин? - усмехнулся Витька.
- Нет, - не дал мне возможности ответить Федор. - Теперь назад нельзя.
Снайперы держат выход из перехода под
прицелом.
- Со мной все в порядке, - уже более уверенно произнес я.
- Ты смотрел на Президентский дворец так, словно первый раз его увидел.
- Ашот скривил губы, не то
недоумевающе, не то презрительно. - Ты ведь москвич, да?
- Президентский дворец? - машинально переспросил я.
- Бывшая гэбуха, - быстро вставил Витька.
Да уж, это была новость так новость! Я и представить себе не мог, что
когда речь шла о Президентском дворце,
который этой ночью нам предстояло штурмовать, то имелось в виду здание Комитета
государственной безопасности,
выходившее своим широким желтым фасадом с обведенными красным окнами на
Лубянскую площадь. Я полагал, что
Президентским дворцом в этом мире именуют какое-то здание на территории Кремля.
Но КГБ!.. Это просто не
укладывалось у меня в голове.
То, что я увидел, взглянув на здание КГБ, было похоже скорее на хорошо
подготовленную к долговременной осаде
крепость, чем на дворец. Фасад здания, давно уже ставшего притчей во языцех, был
обнесен изгородью из толстых
металлических прутьев, высотою не меньше трех метров, перед которой к тому же
были выставлены еще и
противотанковые надолбы. Все окна в здании были закрыты металлическими щитами, в
которых имелись узкие щели для
стрельбы. На крыше были возведены какие-то уродливые бетонные коробки. Возможно,
в них находились зенитные орудия,
чтобы отражать атаки с воздуха. По краю крыши шел высокий бетонный парапет с
бойницами для снайперов.
Но замереть на лестнице, под прицелами снайперов, засевших на крыше
гэбухи, меня заставило нечто иное, нежели
странный вид здания Комитета. В самом центре Лубянской площади, на маленьком
зеленом островке, окруженном со всех
сторон проезжей частью, словно перст, нацеленный в небо, торчал гигантский
Железный Феликс, который в той реальности,
которую я помнил, был снят с постамента году, кажется, в 91-м.
Однако, кроме меня, сей факт ни .у кого более не вызвал потрясения или
хотя бы легкого недоумения.
Следовательно, в этом мире все так и должно было обстоять: Президентский дворец
в здании КГБ и Феликс на своем
законном месте посреди Лубянской площади.
В подземном переходе, куда мы спустились, не так давно тоже велись
ожесточенные бои. Со стен, покрытых
глубокими выбоинами и черной гарью, почти вся плитка была сбита пулями. От
ларьков и небольших магазинчиков
остались только обгоревшие остовы. Тут и там на полу валялись какие-то
бесформенные предметы, которые я в первый
момент принял за тела погибших. На самом деле это были кучи мусора, непонятно
каким образом попавшие в подземный
переход. Ошибиться было несложно - света в переходе не было, и в трех-четырех
шагах от выхода все тонуло в
...Закладка в соц.сетях
