Жанр: Научная фантастика
Нелинейная зависимость
...л ее безошибочно.
"Уши." - вдруг понял Андрей. - "Уши придавило от пониженного давления."
Лестница гудела под ногами, свет лился из единственного светильника, желтоватым
грибом прилипшего к стене. Бармалей толкнул дверь на крышу.
- Добрались. - негромко сказал он. - Давай, Красавчик, поспеши, поспеши.
На километровой высоте Андрей ожидал услышать завывание ветра, но над крышей
навис полный штиль. Ни одного, даже слабого дуновения не ощущалось, но было заметно
холодней, чем внизу. Далеко на востоке небо светилось скорым рассветом, мягко очерчивая
контуры туч. Парапет, ограждающий крышу, был совсем рядом - всего пять шагов от двери,
но Андрей не спешил преодолеть это расстояние. Край казался манящим и страшным
одновременно.
Но город, похожий на массив плотно растущих кристаллов был виден прекрасно. Он
разбегался во все стороны паутиной колец, шоссе и проспектов, он убегал до самого
горизонта и терялся в дымке предутренней полутьмы. Чем ближе к окраинам, к спальным
районам, тем дома становились выше, стиснутые асфальтовым обручем МКАДА. Из-за этого
Москва казалась чашей гигантской параболической антенны, направленной точно в зенит.
- Господи Иисусе... - прошептал Андрей, чувствуя, что стоит на стержне излучателя
этой антенны. - Как же мы такое построили?!
- Проняло? - усмехнулся байкер. - Я по первому разу тоже чуть в штаны не наделал. И
ты думаешь это с тобою не справится? Но для молитвы тут самое место. Так что аренда
окупается, можешь мне верить.
Площадь крыши оказалась огромной, в центре расположился небольшой городок из
лифтовых сооружений, вентиляционных труб и прочих обеспечивающих зданий, на
кронштейнах покачивались многометровые решетки антенн, спутниковые тарелки и
пластиковые шары. Под ногами змеились кабели, словно корневая система диковинных
радиотехнических растений.
- Насмотрелся? - спросил Бармалей. - Пойдем дальше.
Они обошли центральный городок, и Андрей наконец увидел то, что служило байкерам
церковью. Это было не строение, а лишь каркас храма, выгнутый и сваренный из
металлических балок, труб, фрагментов решеток и лестниц. Он напоминал одновременно
прозрачную модель проекции гиперкуба в трехмерном пространстве, фермы
железнодорожного моста, моток проволоки и работу скульптора-мобилиста. Но венчали
конструкцию вполне православные купола, такие же решетчатые, как и весь храм. Они были
покрыты золотом - в этом не было ни малейших сомнений.
Звонница тоже была где положено, и колокола в ней были самыми обыкновенными
чугунными колоколами. Андрей насчитал от мала до велика штук двадцать, и сбился.
"Ловкий у них должен быть звонарь." - подумал он, чувствуя, как часто забилось
сердце.
Голова начала едва заметно кружиться, видимо от зрительного ощущения высоты. Он
подошел к храму ближе и задрал голову, рассматривая подробности. Каркас содержал в себе
огромное множество культовых знаков и символов, начиная от солярных колес, какие
рисовали славяне-язычники, полумесяцев, свастики, буддистских и даоских знаков, до
православных и католических крестов. Были и другие фигуры, значения которых Андрей не
знал.
- Мешанина какая-то. - с недовольством шепнул Андрей.
- Это у тебя в голове мешанина. - хохотнул за спиной суховатый старческий голос.
Андрей обернулся и встретился глазами с невысоким лысоватым старичком.
Зарождающийся ветер вяло покачивал на нем лохмотья рубища, какое можно увидеть лишь в
американских пасхальных фильмах.
- Здравствуйте, Дьякон. - коротко поклонился Бармалей.
- Здравствуй. И ты здравствуй тоже, Красавчик Рекс.
Андрей понял, что этой ночью никто не собирается называть его настоящим именем. С
востока все сильней напирал рассвет, ветерок подул чуть сильнее..
- Это кощунство. - Андрей мотнул подбородком в сторону храма.
- Ты говоришь о кощунстве? - весело сощурился Дьякон. - Ты, Красавчик Рекс,
говоришь мне об этом? Может ты еще расскажешь мне о грехе? О том, что правильно, что
неправильно? Поведаешь мне о добре и зле?
Ветер напрягся еще сильнее, совсем растрепав лохмотья на старике.
- Кощунство - это грех. - с непоколебимой уверенностью в голосе ответил Андрей.
Старичок рассмеялся уже не стесняясь.
- Он мне сказал о грехе! Бармалейчик, ты слышал? Впервые такое! Красавчик Рекс
учит меня правильности!
Видимо в этом действительно было что-то невероятно смешное, потому что байкер
тоже расхохотался.
- Лучше помолчи. - смахнул он смешливую слезу.
- От чего же? - веселился Дьякон. - Я с удовольствием послушаю проповедь
Красавчика Рекса. Мне бывает скучно, а этого веселья хватит на долго.
- Не буду я ничего говорить. - нахмурился Андрей. - Терпеть не могу, когда надо
мною смеются. Еще хуже, когда не могу понять причину этого смеха. В конце концов с вами
вообще говорить не о чем. У вас своя вера, у меня своя.
От последней фразы новый взрыв хохота покатился по крыше. Казалось Дьякон вот-вот
упадет на спину, схватится за живот и задрыгает ногами. Бармалей присел на корточки, то и
дело смахивая с глаз слезинки.
- У него есть вера! - задыхаясь от смеха, говорил Дьякон. - Нет, вы только
послушайте!
Вдруг он оборвал смех, будто выключил тумблер - глаза полыхнули настоящей,
неподдельной яростью.
- Вера у тебя есть? - зло прошипел он, медленно приближаясь к Андрею. - Но почему
же ты тогда не трясешься от страха? Почему ты не падаешь в обморок и не ждешь удара
молнии с ясного неба? Или ты веришь в какого-то особенного бога, который благославил
тебя на все, что ты сделал? Или может ты веришь в самого дьявола? Какова твоя вера,
Красавчик Рекс?
Ветер дул в сторону еще не взошедшего солнца, медленно нагоняя с запада тяжелую
пелену туч.
- Я православный. - гордо ответил Андрей. - Но вот в кого вы верите?
- А кто тебе сказал, что ты православный?
Этот вопрос поставил Андрея в тупик. Можно было вообще не отвечать, но терепеть
насмешки над своей верой он не хотел.
- Я крещен по православным обычаям. Этого мало?
- И ты действительно думаешь, что проведенное таинство изменило тебя внутренне?
Раз и навсегда? Ты и впрямь уверен, что никакие твои поступки не смогут свести обряд
крещения к нулю?
- Не могут. Крестившись, я раз и навсегда отдался в руки Господа. - заученная фраза в
устах Андрея прозвучала не очень искренне. - Есть всего две стороны, и нет никакой
середины. Любой человек может находится либо на стороне Господа, либо на стороне
сатаны.
- Так на какой стороне ты ощущаешь себя? - Дьякон заинтересованно склонил голову
на бок.
- На стороне Бога, раз я крещеный.
- Тогда как ты оказался в шкуре Красавчика Рекса?
Андрей в точности не понял смысла вопроса, но какой-то подвох в нем прозвучал
несомненно.
- Он что, все знает? - удивился Андрей.
- Конечно. - кивнул Бармалей. - Ты же сегодня Красавчик Рекс. Мы надеваем эту
маску всем, кого удалось вытянуть из тисков города. К тому же твою историю я рассказал
Дьякону по телефону.
- Мог бы предупредить. - Андрей нахмурился. - А то я выгляжу, как козел.
Дьякон сменил злость на улыбку.
- Даже если бы тебя предупредили за неделю, ты бы все равно выглядел козлом, -
негромко сказал он. - Потому что ты и есть козел. Знаешь, что объеденяет знаки на этом
храме? Любая человеческая вера не дает превратится человеку в козла. Любая!
- Это вранье! - разозлился Андрей. - Вспомни талибов, вспомни мунитов и
сайентологов!
- Тебя снова понесло неизвестно куда. - усмехнулся Дьякон. - Никогда не путай веру с
идеологией. Идеология прикидывается верой, но не в силах ее заменить. Настоящая вера не
может быть тоталитарной, потому что оперерирует не человеческими понятиями.
- Ладно. - Андрей решил доказать свою правоту. - А язычники? Наши древние предки
пожирали печень убитых врагов! Куда уж хуже? И ты хочешь прировнять это к
добродетелям православия?
- Добродетели всегда можно приравнять друг к другу. - спокойно ответил Дьякон. - И
дурные поступки тоже можно сравнивать между собой. А к какой вере принадлежит человек,
творящий добро или зло, нет ни малейше разницы.
- Есть! - воскликнул Андрей. - Разные религии по разному понимают добро и зло. Я
принмаю ту модель, которую проповедует православие.
- И чем же разнятся удары кинжалом в спину от христианина и от язычника? Один что,
больнее другого?
- Ты все врешь, Дьякон! Истиный православный никогда не ударит кинжалом в спину!
Так что твое сравнение не имеет смысла.
Дьякон умолк, словно обдумывал сказанное.
- Есть одна старая ироническая загадка. - в его глазах мелькнул огонек хитрости. -
Едут однажды в одном купе Баба-Яга, Кощей-Бессмертный, сытый солдат, и голодный
солдат. А на столе стоит стакан водки. Поезд заехал в тоннель и стало темно, а когда вновь
посветлело, оказалось, что стакан пуст. Вопрос - кто выпил водку?
Андрей усмехнулся, вспомнив старую шуточку.
- Водку выпил голодный солдат, - ответил он. - потому что все остальные персонажи
вымышленные.
- Вот-вот. - хихикнул Дьякон. - Точно так же и с истинными православными. Ты их
когда-нибудь видел живьем?
- О них написано в книгах. - пожал плечами Андрей.
- Про Бабу-Ягу тоже написано в книгах. Ты живьем-то хоть одну видел?
Андрей промолчал - врать не хотелось. Ветер крепчал, расшатывая длиные решетки
антенн.
- О! Слышите? - Дьякон приложил ладонь к уху. - Слышите? Это идет мой звонарь.
Скоро рассвет, ему пора заступать на службу!
Ветер начал позванивать в самых маленьких колоколах, он раскачивал их, и они
звенели сначала едва слышно, но затем все отчетливей.
- Слышишь? - Дьякон посмотрел Андрею прямо в глаза. - Он хороший звонарь -
честный. А чего стоят любые заповеди, если их никто не собирается выполнять? Чего стоит
любая вера, если никто не верит по-настоящему.
Андрей не знал ответов на эти вопросы. Дьякон не успокаивался.
- А если человек творит зло, то какое право он имет рассуждать хоть о какой-нибудь
вере? Ни при какой вере нельзя быть сволочью! В это ты веришь?
- Пожалуй, да. - ответил Андрей, слушая, как начинают звонить новые, все более
тяжелые колокола.
- Так зачем же сам поступаешь, как сволочь? - Дьякон сощурился и подошел совсем
близко.
- Сейчас я так бы не стал поступать, - от души признался Андрей. - У меня было время
понять, в чем и где я сделал ошибку.
- Ты это называешь ошибкой? - вздохнул Дьякон, довольный установившимся
пониманием. - Когда ты специально, намеренно, подставил девушку, которая просто
нуждалась в твоей помощи? И ведь ты мог ей оказать эту помощь, мало того, эта помощь
тебе ничего бы не стоила. Это ошибка?
- Я не оценил серьезности ситуации. Не знал, как это на все повлияет.
- Но я вообще не понимаю, чем ты руководствовался, когда прогнал ее, как собаку,
обобрал, уничтожил, и попробовал вычеркнуть из памяти. Неприятное воспоминание, да?
Ветер-звонарь раскачал самые тяжелые колокола, и мелодия окончательно оформилась,
обретя ритм, характер и непвторимую тональность. С запада медленно надвигались тучи, но
под величественный колокольный звон вот-вот готово было взойти солнце.
Андрей судорожно пытался найти достойный ответ, но колокола мешали собраться с
мыслями.
"Почему я прогнал Алену? А действительно, почему?"
Вместо ответа вооброжение выталкивало из глубин памяти картинки - как Алена
сидела, как говорила, как независимо и дерзко себя вела.
Он пытался найти оправдание, или хотя бы достойное объяснение... И в этот момент
взошло солнце.
- Она мне просто не понравилась. - ответил Андрей.
Дьякон смолчал. Бармалей вздохнул и почесал макушку.
- Редкий Красавчик. - сказал он. - Но с крыши его, пожалуй, кидать не стоит. Хотя бы
ответил честно, значит не конченный.
Ветер крепчал, колокола названивали во все ускоряющемся ритме.
- Ты и не мог бы его убить - помрачнев, ответил Дьякон. - Разве может человек решать
судьбу такого же человека? Все в руках города.
- Не могу я сидеть на жопе и бездействовать, когда такая тварь портит воздух своим
дыханием. Я и Свисту собирался подкусить тормозной тросик.
- Это ничего не изменит..
- Гонишь ты, Дьякон. - Бармалей недовольно фыркнул. - Способствовать злу, это и
есть зло.
- А ты ему не способствуй. Есть только одна вещь, которую человек реально может
изменить в этом мире. Лишь самого себя. Все остальное во власти города. Улучшай себя
всеми силами, не поддавайся злу, и добра в мире сразу станет намного больше.
Бармалей отвернулся в сторону восходящего солнца.
- Что вы несете? - осторожно спросил Андрей. - Мне кажется, будто я нахожусь среди
сумасшедших.
- Ты сам сумасшедший. - Дьякон безнадежно махнул рукой.
- Но я ответил честно.
- Ты считаешь это заслугой? - усмехнулся Дьякон. - Ты думаешь, будто честное
признание вины может ее хоть сколько-нибудь умалить?
- Да, - твердо ответил Андрей. - Признав вину, я могу покаятся.
- Это тебя в православии научили? Забавная вера какая. Удобная. Не совершай греха,
но если уж угораздило, так не грузись понапрасну. Покайся. Погоняй языком ветер, поплачь,
денег священнку заплати, помолись, сколько он накажет. Да? Тебя наверно и перед иконой
отчитывали?
- Покаяние, это не пустая трепотня языком, - возразил Андрей. - Это не меньшее
таинство, чем крещение.
- Таинство? Как у тебя все просто. А человеку, который из-за тебя пострадал, от твоего
покаяния легче?
- Значит грех вообще ничем искупить нельзя? - громко спросил Андрей, стараясь
перекрыть нарастающий посвист ветра и звон колоколов.
- Ничем, - ответил Дьякон. - Запомни это и постарайся понять. Впитай телом и душой,
сделай частью себя. Ни один дурной поступок ничем искупить нельзя. Но в одном ты прав.
Покаяние действительно является таинством. Поняв свою вину, ты можешь совершить
величайший подвиг.
Андрей заинтересованно глянул на Дьякона.
- Ты сможешь удержаться от следующего греха. - жестко продолжил Дьякон. - Или
можешь сделать что-нибудь правильное.
- Значит искупление все-таки существует?
- Это не искупление. Покаяться, это значит осознанно перевернуть страницу. А уж что
ты напишешь на следующей, зависит только от тебя самого. Есть несколько незыблемых
правил, за нарушение которых город карает безжалостно. Хочешь их знать?
Андрей неуверенно кивнул, подавленый плотным звоном колоколов.
- Правило первое, - Дьякон поднял руку и загнул один палец. - За все надо платить. Не
ждать, когда с тебя возьмут плату, а платить самому. Ибо все, полученное бесплатно, всегда
принесет тебе вред, будь то неоплаченный проезд в автобусе, или нарушение обязательств по
договору. Это не касается случайных находок - город посылает их тебе в качестве сдачи,
если предыдущий раз ты за что-то переплатил.
Он загнул второй палец.
- Правило второе. Никогда, никому не помогай, пока тебя не попросят об этом. Но если
кто-то попросит, никогда не отказывай в помощи. Только оказывая помощь, никогда не бери
на себя чужую ответственность и не перекладывай свою на других. И наконец, правило
третье. - Дьякон загнул третий палец. - Никогда не думай о других, что они лучше или хуже
тебя. Но и о себе никогда не думай того же. Город, это великий перетусовщик, он меняет
функции окружающих тебя людей с невероятной быстротой, ты даже не всегда успеваешь
заметить, когда мент становится преступником, преступник президентом, а директор завода
бомжом. Оскорбляя кого-то, ты не можешь знать, через сколько дней город поставит тебя в
зависимость от него. Подлизываясь к кому-то, ты не знаешь, как низко он может пасть уже
на следующий день. Не унижайся и не унижай.
Он опустил руку и добавил.
- Это три главных заповеди. Остальные сам поймешь, если не полный дурак.
Лифт стремительно опускался вниз - это движение ощущалось физически, в отличии
от подъема.
- Я половины не понял из того, что он мне говорил. - хмуро сказал Андрей.
- Значит тебе пока рано понять. - Бармалей пожал плечами. - Главное, чтобы память
держала смысл фраз.
- Со смыслом у меня как раз проблемы. Почему и ты, и Дьякон редко говорите
"хорошо" или "плохо", гораздо чаще употребляя "правильно" и "не правильно".
- Никто еще не объяснил нам, что есть добро или зло. - усмехнулся Бармалей.
- Ну а как понять, что правильно, и что нет? Разве это легче?
- Намного. Это чувствуется на каждом пройденном в жизни шагу.
- Философ, ты, блин. - махнул рукой Андрей.
- Я нет. К Лыське обратись, она у нас социолог. Объяснит что к чему.
Идея пообщаться с Лыськой поближе, Андрею понравилась.
- Обращусь. - сказал он, и уставился в собственное отражение.
Указатель этажей опустился до сотого.
- Слушай, а при чем тут социолгоия? - задумался Андрей.
- Странный ты. - пожал плечами Бармалей. - А какие еще законы могут управлять
городом? Ты ведь не в пустыне живешь.
- Вас не понять. То вы говорите о городе, как о божестве, обладающем чуть ли не
волей, то сводите к законам социологии.
- Не только к социологии. К топологии тоже.
- К чему? - Андрей отвел взгляд от зеркала.
- К геометрии пространства. К путям, которые мы проходим.
- Вот завернул. - Андрей не сдержал улыбку.
- Да зря ты прикалываешься. В городе существует ограниченное число путей, по
которым человек в состоянии пройти. И тем более ограниченное число конечных точек.
- Мистика. - фыркнул Андрей. - Вульгаризация научных концепций, а если точнее, то
передергивание реальных фактов с целью подгонки под нужный тебе ответ.
- Под нужный мне? - Бармалей поднял брови. - Хотя да, в каком-то смысле ты прав.
Пути города мне знать действительно нужно, только у тебя, при всей твоей учености, не
хватает ума понять, для чего.
- Ну и для чего же? - пренебрежительно усмехнулся Андрей.
- Чтобы знать места, в которых такие как ты доходят до смертельной черты. Чтобы
знать, когда и где вас искать, откуда вытаскивать.
- Можно подумать, будто вы не случайно выбрали место для распития пива. Не надо
пороть чушь. Я слышал, как Лыська предлагала поехать дальше.
- Дурак ты. - спокойно сказал Бармалей. - Лыська-то здесь причем? Она только учится,
так же как я. А вот Немой уже знает пути, поэтому чаще всего мы делаем так, как он нам
укажет. Дьякон знает пути еще лучше, но он с нами не разъезжает. У него другая задача.
- У него задача пудрить вам мозги.
Бармалей не ответил. Указатель этажей добрался до десятого и лифт начал
утормаживаться, неприятно усиливая перегрузку. Но вместе с тяжестью во всем теле Андрей
почувствовал какое-то облегчение от того, что крыша с сумасшедшим священником осталась
далеко позади.
Андрей вышел через ворота подземного гаража, слушая, как внизу один за одним
запускаются двигатели мотоциклов. У земли ветер ощущался слабее, чем на километровой
высоте, но все же посвистывал продираясь сквозь прутья стальной ограды. Город оживал -
потоки машин на улицах уплотнились, все больше людей спешили по своим неотложным
делам. Слышалось урчание, шелест шин, редкие сигналы автомобилей.
- Красавчик! - раздался голос Лыськи сквозь клекот мотора. - Тебя куда-нибудь
подвезти?
Андрей обернулся с улыбкой.
- Если ты не против. - сказал он. - Я бы хотел тебя кое о чем спросить.
На самом деле хотелось большего, но Андрей не любил напирать.
- Ну так садись! - Она хлопнула по сиденью.
Андрей не заставил себя упрашивать, вскочил на мотоцикл и обнял девушку за гибкую
талию, обтянутую тканью комбинезона.
- Ты не боишься, что в такой одежде тебя кто-нибудь изнасилует? - полушутливо
поинтересовался он.
- Это и есть то, о чем ты собирался спросить?
- Нет. - Андрей серьезно задумался. - Хотя... Может быть это частный случай одного
и того же вороса.
Остальные байкеры выехали из гаража и выстроились в шеренгу на пандусе, поревывая
моторами.
- Пора разъезжаться. - глянув на Немого, сказал Бармалей. - Вечерком я всем
прозвонюсь.
"Интересно, как он говорит по телефону с Немым." - подумал Андрей.
- Лысь, ты Красавчика забираешь с собой? - с ноткой ревности поинтересовался Чоп.
- Да. - ответила девушка, и несколько раз заставила мотор угрожающе рыкнуть.
- Ладно. - Чоп коротко пожал плечами и отвернулся. - Ты у нас птица вольная.
- А ты разве нет? - по-доброму улыбнулась Лыська.
Чоп повернулся к ней и весело подмигнул.
- Я тебя люблю. - сказал он.
- Меня все любят. - отмахнулась девушка.
- Ладно, разъехались! - скомандовал Бармалей.
Двигатель взревел и инерция рванула Андрея назад - он еле удержался за Лыськину
талию.
- Сурово ты водишь! - крикнул он в ухо девушки.
Она не ответила, лихо вписавшись в поток машин.
11.
Андрей помог Лыське слезть с мотоцикла у дома, стараясь не выпустить ее ладонь из
своей руки. Девушка и не старалась ее забрать, хотя сама никаких шагов навстречу не
делала. Она будто позволяла себя ласкать, и Андрей осторожно, шаг за шагом прощупывал,
как далеко он может в этом зайти.
В лифте он осторожно обнял ее за талию и прижался губами к натянутому на плече
комбинезону. Лицо у девушки при этом ничуть не изменилось - она смотрела в
пространство, словно думала о чем-то своем. Андрей никак не мог понять, возбуждет его
такое поведение, или наоборот утормаживает. Лыська дышала ровно, от этого хотелось ее
растормошить, растрепать, заставить сначала неуверенно, а потом все жарче и жарче
отвечать на его поцелуи. Ему хотелось увидеть ее не надменной и независимой, а
подчиненной ему, отдающейся, и страстно желающей его власти.
Это была лучшая из всех масок сверхженщины, о такой только можно было мечтать.
Женщина, молодая и зрелая, бесшабашная и явно не глупая, красивая, будто с обложки
дорого модельного журнала. Горячая, и скорее всего очень умелая в сексе. Такое умение
рождается только необузданным желанием, Андрей в этом убеждался не раз, а желание чаще
всего скрывается именно под покровом отстраненного безразличия. Когда вот так губы
сжаты, и когда глаза устремлены в непонятную даль. Андрей представил, какое пламя бьется
у нее внутри, каких усилий ей стоит держать себя в руках, чтобы не бросится ему в объятья и
не отдаться прямо здесь, в этом лифте.
"Это награда за все, что я пережил." - мелькнула в голове мысль.
- Если все очень плохо, значит уже хорошо. - шутил Пашка над следствиями теории
вероятностей.
Пожалуй можно было пережить все случившееся заново, только бы снова оказаться в
замкнутом пространстве лифтовой кабины рядом с этой гибкой уличной пантерой в
черно-белую полосу. Заново бить ломом в стену, заново глохнуть от грохота перестрелки...
Андрей не удердался и снова поцеловал горячее плечо под полосатым комбинезоном.
Лыська не шевельнлась, зато лифт щелкнул и остановился, медленно открыв двери.
- Что ты хочешь? - спросила Лыська, открывая квартиру. - Чай или кофе?
- Кофе. - Андрей шагнул через порог и понял, что его добыча уже не уйдет, что теперь
она будет его, даже если мир переверняттся с ног на голову.
- Хорошо. - кивнула девушка, грациозно усаживаясь на диван. - А мне сделай чай.
Кофемолка и кофеварка на кухне.
Такой поворот привел к некоторому замешательству - Андрей был уверен, что
готовить будет она. Но теперь это уже не имело значения - Андрей перешел в состояние
активной охоты. Он смолол кофе, включил кофеварку и чайник.
- Я приму ванну. - сообщила Лыська, прикрывая за собой дверь ванной комнаты.
"Прими, прими." - подумал Андрей, все более распаляясь. - "Ты будешь пахнуть
чистотой и теплом, а я дуду прижиматься к тебе и входить в тебя с неистовством льва,
раздирающего полосатую зебру."
Он чуть не уронил со стола кофейную чашку.
"Спокойно, спокойно..." - одернул он себя. - "Голову совсем не надо терять."
Он заварил чай и рискнул отнести его в ванную. Чего стесняться? Она же входила
когда хотела.
- Тук-тук. - Андрей приоткрыл дверь, задохнувшись от красоты ее тела. - Я тебе чай
принес.
- Спасибо. - улыбнулась Лыська.
При взгляде на нее обнаженную создавалось ощущение пламени, бушующего под
кожей. Ощущение урагана и ревущего водопада, ощущение скальной незыблимости и
прозрачной непредсказуемости пустоты.
Андрей вздрогнул.
"А может это не маска?" - испуганно подумал он. - "Может это и есть Она Сама?
Сверхженщина, за которой я так долго наблюдал, пока она скрывалась под чужими
обличьями?"
- Нравлюсь? - сощурилась Лыська.
- Безумно. - искренне ответил Андрей.
- Хочешь, полезай ко мне. Ванна большая. Надо же смыть с тебя морду Красавчика
Рекса. Только разденься в прихожей, здесь не место для верхней одежды.
Андрей думал, что разорвет куртку, так спешил ее снять. Он вприпрыжку заскочил в
кухню, стягивая остатки одежды, обжегся кофе, сделав излишне большой глоток. Но это все
уже не имело значения.
Он свалил снятую одежду в прихожей и протиснулся в приоткрытую дверь ванной.
- Ого! - усмехнулась Лыська, глянув сверху вниз на Андрея. - Крепкая у тебя
штуковина.
- Не жалусь. - Андрей постарался скрыть неуместное смущение, и влез в воду цвета
медного купороса. - Ты безумно красивая.
Он уселся к ней лицом, ощущая под собой крупинки не до конца растворившейся соли.
Это напоминало песчанный морской пляж, а бурлящие струи джакузи создавали ощущение
пенных волн.
- Давай я с тебя этот скальп дурацкий сниму. - девушка сорвала с него и отбросила
силиконовую лысину с хохолком. - Перчатки тоже снимай, у меня есть лазерный
заживитель.
- "Квантек"? - вырвалсь у Андрея.
- Ты таким уже пользовался... - весело сощурилась Лыська.
- И чему ты смеешься?
- Да так. Наверное прикольно смотреть со стороны, когда его включают на третью
мощность ниже пояса.
- Ничего прикольного. Будто тебя трахнули без разрешения.
- Здорово. Хоть один из моих знакомых мужиков почувствовал это на собственной
шкуре. Тебе должно было пойти на пользу.
- Уж не знаю. - пожал плечами Андрей, чувствуя, как спадает сексуальное
возбуждение.
"Зачем она об этом напомнила?" - подумал он. - "Или специально играет?"
- Что ты хотел у меня спросить?
- А... Насчет Дьякона. Бармалей сказал, что ты социолог, мол, должна знать.
- Спрашивай.
- Может не сейчас? - он протянул руку, чтобы ее обнять.
- Как раз сейчас самое время. - она мягко отвела его руку в сторону.
- Ладно. Я хотел узнать, что значит "правильно" и "не правильно". Бармалей
осоветовал обратиться к тебе.
- Иногда он может б
...Закладка в соц.сетях
