Жанр: Научная фантастика
Нелинейная зависимость
...дрей.
- Чего ты такой загруженный?
- Проблемы. - Андрей не собирался вдаваться в подробности.
- Просел?
- В смысле?
- Бабло кончилось?
Андрей коротко кивнул.
- Да это фигня, - бомж махнул рукой, - Сегодня нет, завтра опять появятся.
Философия. Я так уже лет двадцать живу. Сегодня у меня подъем, а завтра тебе повезет. Вот
ты можешь поверить, что от наличия денег в тебе самом ничего не меняется?
- Не знаю. Совсем без денег наверное тоже нельзя.
- Да ладно тебе. Что ты знаешь про деньги? - снова улыбнулся мужик. - Главное,
чтобы была жратва и крыша над головой. Это вы, байкеры, сами себя загнали в ловушку -
вам нужно покупать бензин, мотоциклы, запчасти, сигареты. Бабы у вас. Но зачем это все?
От голода или холода в Москве умереть почти невозможно. Надо быть полным лохом, чтобы
не найти в городе пищу и кров.
- Человек рожден, чтобы изменять мир. - пожал плечами Андрей. - А твоя философия,
это философия брюквы на грядке.
- Брезгуешь. - понял бомж. - Считаешь себя умнее. Но почему я весел, а у тебя страх
нарисован на морде? Ты боишься, что у тебя и завтра не прибавится денег, и после завтра. А
без денег ты не умеешь. Деньги для тебя, как почва для твоей брюквы. Ты без них
засохнешь, а я нет. Так у кого философия лучше?.
- Это не философия, это пустая болтовня. - отмахнулся Андрей, поняв, что от бомжа не
исходит агрессия. - Иди-ка ты.
- Думаешь ты чем-то лучше меня? - мужик протянул руку и отнял у Андрея кружку с
остатками пива. - Если у нас обоих отнять деньги, я по сравнению с тобой буду бароном.
Вот сегодня я нашел кошелек и гуляю. Это праздник. А завтра у меня будет обычная жизнь.
У тебя же все наоборот. Каждый день обычная жизнь, а без денег - трагедия.
Он усмехнулся в бороду и направился дальше по улице.
Колени у Андрея перестали дрожать, руки тоже. Беседа с бомжом, не смотря на
бессмысленность содержания, оказалась полезной по сути - она отвлекла от начинающейся
тихой истерики. Но и успокоившись, Андрей не мог представить, что делать дальше. Вся его
жизнь, казалось, зависела от статьи, а писать ее негде и не на чем. Да что там статья! Андрей
не имел понятия, как и где проведет эту ночь, а за ней неизвестное количество других, таких
же бездомных ночей. Желудок напомнил о себе голодным урчанием, но это урчание вызвало
у Андрея пародоксальную реакцию - он засмеялся. Не мысленно, а в голос, хотя никто из
окружающих не обратил на это особенного внимания. Вспомнилась курица, которую так не
хотелось готовить.
"А ведь я и не буду ее готовить", - с мазохистским злорадством подумал Андрей.
Если бы в эту секунду над Арбатом раздался трубный голос Дьякона, вещающий о
непоизвольном исполнении желаний в городе, Андрей бы ничуть не удивился. Он не
удержался и глянул в сторону крыши Торгового центра, но ни голоса, ни колокольного
звона, конечно, не было слышно.
"Надо быть осторожней с желаниями". - Андрей грустно вздохнул, и спросл сигарету у
рядом стоящего парня. - "Сейчас бы я многое отдал, чтобы приготовить и съесть эту
проклятую курицу".
Взяв сигарету, пришлось попросить и огня. Было неловко, но курить хотелось сверх
всякой возможности. Поблагодарив и затянувшись дымом, Анрей попробовал разобраться в
сути понятия "неловко". Получалось, что всякая неловкость возникала от боязни плохо
выглядеть в чужих глазах. То есть Андрей, не имея возможности читать посторонние мысли,
представлял, какими они могут быть. А какими они были реально? И было ли вообще
кому-нибудь дело до того, как Анрей выглядит и что делает? Тут же в голову пришла
забавная формула - посторонние думают о тебе так же, как ты бы подумал о них, попади они
в похожую ситуацию.
Гитарист устал молотить по струнам и сменил гитару на поллитровый стакан пива. На
Арбате зажгились фонари - темнота опускалась на город. Людей заметно прибавилось, будто
огни ночи имели над ними необъяснимую влась, выманивая из квартир своим праздничным
светом. Обилие гуляющих помогало Андрею оставться незамеченным в толпе, но мысли все
чаще возвращались к необходимости поиска хоть какого-нибудь убежища на ночь. Он знал,
что после закрытия станций метро, любой одинокий прохожий вызывает у милицейских
патрулей повышенное внимание.
Столь явное воспоминание о милиции снова начало накручивать страх до уровня
близкого к истерике. Это походило на острый приступ паранойи, когда в студенческом
общежитии народ накуривался коноплей "до ментов". Так называлось состояние дикого
ужаса от осознания, что прямо сейчас в дверь войдут хмурые парни с Регалиями, и заломают
руки, и отметелят ботинками, и посадят в вонючую камеру. Хотя нет, тогда еще вместо
Регалий были удостоверения. Но термин "обкуриться до метов" вспомнился сейчас очень
отчетливо из-за удивительной схожести состояния. Только теперь опасность была
совершенно реальной и не ограничивалась клеткой. Андрей прекрасно понимал, что жив
лишь благодаря отсутствию у противника информации о его местоположении.
Андрей с трудом понимал, почему его побег из рук правоохранительных органов
закончился именно возле пьяного гитариста на Арбате. Умом он понимал, что ощущение
безопасности этого места связано в первую очередь с его многолюдностью, с возможностью
затеряться. Но была и другая причина. Судя по всему она имела не столько разумную,
сколько эмоциональную подоплеку - Андрей вспомнил, что Арбат был первым местом, куда
он направился прямо с вокзала в день своего приезда в Москву. Тогда он еще ничего не знал
в этом городе, он помнил лишь далекое детство, когда отец привез его в Москву на
каникулы. Он помнил, что заходя с вокзала в метро не надо делать никаких пересадок -
поезд сам привезет на станцию "Арбатская". И именно здесь он впервые увидел Москву
взрослым взглядом. Это было место первого свидания с городом, поэтому он сюда и пришел.
Гитарист допил пиво и уложил гитару в чехол. Кучка слушателей, так и не дождавшись
возобновления концерта, начала растворяться в текущей по Арбату людской реке. По
мнению Андрея, одиноко стоящиий мужчина в байкерском одеянии мог привлечь к себе
ненужное внимание. Пришлось влиться в общий поток.
Больше всего раздражало отсутствие денег - Андрей уже давно разучился обходиться
их минимумом и никогда не представлял себе жизни вообще без копейки. Сейчас из
денежных средств в кармане лежала лишь телефонная карта с кредитом на пять минут
разговора, но обменять ее на еду или поездку в метро было совершенно немыслимо.
А есть хотелось.
Бомж говорил, будто в городе еду и кров можно найти без труда, но он либо хвастался,
либо для уличной жизни требовались особенные умения. Странно, что в приключенческой
литературе по большей части описывались способы выживания в лесу, в пустыне или в
горах, но мало кто из классиков потрудился описать методику выживания в естественной для
человека среде обитания - в городе. Андрей попробовал применить для решения этой
проблемы ум, но тут же понял, что для анализа попросту не хватает данных. Андрей
совершенное не представлял, по каким законам происходит круговорот еды в городе, как она
попадает в места употребления, и какие меры принимают для устранения ее утечки.
Единственным способом добычи, пришедшим на ум, оказалась банальная кража, но ее
Андрей тут же отбросил.
Тогда он попробовал решить задачу в упрощенном виде - добыть денег. Хотя бы
немного. Еще в студенческие времена ходили слухи о неплохих заработках на мойке
вагонов. Для такой работы не нужны документы, а чувство голода уже заметно превысило
чувство брезгливости. Андрей решился и выбрал направление на Курский вокзал. Идти было
далеко, но Андрей хорошо представлял дорогу. Сначала он думал пробираться темными
проулками и дворами, чтобы не попасться на глаза случайному патрулю, но затем сообразил,
что такие меры предосторожности не только излишни, но и могут привести к прямо
пртивоположному результату.
Смешавшись с толпой, Андрей вскоре почувствовал всеобщее безразличие. Никому
вокруг не было дела ни до него самого, ни, тем более, до его проблем. Люди замечали друг
друга ровно настолько, чтобы не оттаптывать ноги и не стукаться лбами. Андрей напрягался
только при виде милицейских патрульных, стараясь проходить подальше от них. Главное в
таких маневрах было не менять резко скорость и направление движения - это правило
Андрей усвоил еще в те времена, когда у него не было московской прописки.
До вокзала он добрался уже совсем затемно, если можно назвать темнотой странное
состояние летних московских ночей, когда медленный закат угасает совсем не на долго,
чтобы почти сразу превратиться в такой же неспешный рассвет. Андрей выяснил у грузчика
местонахождение отстойника для вагонов и направился дуда пешком, обогнав разрозненные
кучки бомжей по два-три человека, вяло бредущие вдоль путей,
"Конкуренты", - подумал он, уже понимая, что работа легко не достанется.
Но вид у бомжей был жалкий, лица пропитые, а тела наверняка измучены
многочисленными болезнями и недоеданием. В себе же Андрей ощущал непобедимую
уверенность. Он подумал было, что уверенность эта связана с недавними событиями,
поставившими его на грань жизни и смерти, но тут же понял, что сам себе врет - она
зижделась лишь на жалком виде бомжей. Андрей выглядел жемчужиной в куче навоза не
потому, что сам был жемчужиной, а лишь потому, что сравнивал себя с кучей дерьма. Сами
бомжи об угрозе еще не догадывались, справедливо считая, что у байкера может быть более
важное дело, чем уборка вагонов.
Но один, совсем старый на вид, оказался то ли хитрее других, то ли опытнее. Он то и
дело подозрительно поглядывал на Андрея. Что-то в нем было странное, резко отличавшее
от других, и лишь приглядевшись, Андрей понял, что старичок не такой уж старый и совсем
не дряхлый, а маленький рост и желтый цвет лица попросту выдавали в нем китайца.
Наконец старик перестал бросать взгляды и подошел с таким видом, будто собирался
попросить сигарету.
- Поработать решила? - вместо этого спросил китаец.
- Тебе какое дело? - высокомерно фыркнул Андрей.
- Послушай, если ты собралась вагон помыть, я тебе помогу. В первый раз, да?
- Иди к черту.
- Не пойду. Ты ничего здесь сама не узнаешь. Ты хоть знаешь, когда можно на работу
проситься, чтоб не прогнали?
Андрей задумался.
- А тебе что за дело? - уже менее агрессивно спросил он.
- Тебя сейчас бить будут, - объяснил китаец. - Но ты здоровая, сильная, ты победишь.
Только зачем победа, если никто не скажет, что с ней делать потом?
- Ты хочешь со мной в долю? - понял Андрей.
- Точно. А я тебе помогу. Ты меня не бей, я тебе все расскажу, а на двоих нам хватит.
- Ладно. - кивнул Андрей.
- Вон посмотри, в черном свитере мужика. Самая сильная. Ее первым бей. Остальные
испугаются и уйдут дальше. Другой поезд совсем скоро придет. А с проводником я сам буду
говорить. Иди, иди, сами они не уйдут.
Андрей широко раздул ноздри и двинулся к группе бомжей, чувствуя, как сердце
ускоряет ритм.
- Чего надо? - спросил крепыш с беззубым ртом, на которого показал китаец.
- Драться иду. - честно признался Андрей.
- А надо? - усмехнулся беззубый.
- Я бы и рад избежать, но вы же работу по доброму не отдадите.
- Нет.
- Значит придется драться.
- Какой ты упертый. - усмехнулся беззубый, и первым бросился на противника.
У него не было техники движения, какая приходит с многолетними тренировками, но
ее с успехом заменяла уличная проворность. Но самым страшным в противнике оказалось
отсутствие всякого страха и малейшего намека на воображение - он совершенно не боялся
замахов, не поддавался на обманки, а полученный в лицо удар не выбивал его из душевного
равновесия. Примерно так дерутся звери, и именно из-за этого Андрей старался избегать
конфликтов с собаками. Такого противника можно лишь убивать или физически выводить из
строя, доводя хотя бы до потери сознания.
В первые же секунды Андрей получил несколько болезненных ударов по ногам, и один
в подбородок. От этого не только алые пятна завертелись перед глазами, но и накатился
приступ одуряющей тошноты, напомнив о недавнем сотрясении мозга. Но это ошеломило
лишь в первый момент, а потом боль смыло потоком адреналина, и Андрей принялся
молотить кулаками и пинаться. Крепыш крепко ударил его в нос, но Андрей сумел
подобраться к нему вплотную и схватить за руку. Тут же, не дожидаясь ответных действий,
добавил коленом в пах и локтем по затылку. Крепыш рухнул ему под ноги и пополз
подальше от рельсов.
- Добивать не надо! - выкрикнул китаец. - Они теперь сами уйдут.
Четверо оставшихся бомжей, которые даже не попробовали принять участие в драке,
подхватили поверженного товарища и поволокли его вдоль путей.
- Надо в вагона садиться! - китаец призывно помахал рукой и подошел к двери.
Когда Андрей смахнул со штанов и куртки грязные следы пинков, старичок уже успел
обо всем договориться.
- Нам два вагона дали! - довольно улыбнулся он. - В два раза больше получим. А ты
хорошо дралась, очень быстро. Давай убирай мусор, а веник возьму. Я совсем старая, мне
бутылки носить нельзя.
Они забрались в вагон и принялись за уборку. Андрей заметил, что проводники в своем
купе делят пачку полусотенных купюр, полученных от желающих передать посылки
знакомым. Вид денег вдохновил на трудовой подвиг - отбросив всяческую брезгливость,
Андрей по локоть залез в мусорный ящик возле тамбура, и принялся выуживать из него
тяжелые предметы. В основном это были разнокалиберные бутылки, но попадались и
консервные банки, надписи на которых вызвали приступ обильного слюноотделения.
Пока он пакетами выносил мусор из вагона, китаец ловко свернул ковровую дорожку и
вымел коридор куцым веником. Андрею пришлось взять ведро и половую тряпку. Он понял,
что ему снова подсунули работу потяжелее, но наглости на восстановление справедливости
уже не хватило. Он уже уверился в мысли, что каждое такое "установление справеливости"
влечет за собой все более пагубные последствия.
Но вода была с хлоркой, а ладони изранены, поэтому отжим тряпки вызывал
совершенно неимоверную боль.
- Отжимай получше! - прикрикнула проводница, выглянув из купе. - А то устроили
тут болото.
Андрей мысленно взвыл, но ничего другого не оставалось, как подчиниться. Он только
понял, что на уборку второго вагона у него не хватит мужества.
- Второй вагон сам убирай, - сказал он китайцу, выплескивая грязную воду на
гравий. - Мне отдай половину за этот.
- Хорошо, хорошо. - закивал старик. - Сейчас договорюсь.
Он пошептал что-то возле купе, и довольно протянул Андрею бутылку водки.
- Забирай всю. - добродушно позволил китаец. - Я себе с другой вагоны возьму.
- А деньги? - медленно зверея, спросил Андрей.
- Денег не дают. За деньги они бы сами убрали.
- Но водка стоит денег! Обменяй.
- Они уже купили. А водка им не нужен совсем.
Андрей хотел было устроить бучу по этому поводу, но тут увидел за окном
милицейский патруль с собакой.
- Черт. - он взял водку и вышел в тамбур.
Тревога обдала сердце холодной волной.
- Или в этом, или в другом вагоне. - услышал он шмакающий голос беззубого бомжа. -
Он вместе с китайцем.
Сердце замерло на долю секунды, и тут же перестроилось на новый, гораздо более
частый ритм.
- В костюме байкера, говоришь? - хрюкнул динамик милицейского шлема.
- Да, я ему нос в сливу превратил, сразу узнаете. Я за свою территорию исправно
плачу, так что вы уж разберитесь пожалуйста.
- Пасть закрой, - рыкнул динамик.
Гравий захрустел под тяжелой поступью, и по металлической лесенке стукнул приклад
пулемета. А овчарка дышала так громкой, что было слышно возле купе.
- Эй! - выкрикнул искаженный динамиком голос. - Всем в вагоне! Выйти наружу!
Разум Андрея стиснуло судорогой ужаса, но вместо того, чтобы парализовать волю,
этот страх полностью отключил рассудок, оставивив тело во власти дремучих инстинктов.
Это были инстинкты далекого предка-зверя, ничего не знавшего о человеческих нормах
поведения и законах. Андрей и заревел, словно зверь, бросившись по проходу к середине
вагона. Он рванул вбок одну из дверей купе, ворвался внутрь, и внесколькими ударами
вышиб ногой двойное стекло. Оно еще не успело осыпаться, а Андрей уже вскочил на
откидной столик, и без всякого намека на страх прыгнул наружу. Земля ударила резко,
больно, нога подвернулась на гравии, но освобожденная из клетки сознания звериная
сущьность не обратила на это никакого внимания. Она полностью приняла на себя
управление телом и рванула вперед, заставляя пролезать под составами и перепрыгивать
через рельсы. Мощные путевые прожекторы ярко били с решатчатых мачт, разбивая тени на
одну черную, от самого близкого света, и на три-четыре серых, более тусклых призрака.
Тени-призраки метались под ногами, перепрыгивая из строны в сторону, словно пытались
увернуться от обстрела прожекторов.
Топот погони пока еще не был слышен, стрельба тоже, но чутьем освободившегося
зверя Андрей улавливал непонятные разуму эманации преследования. Он просто знал, что по
его следу кто-то идет, и это знание не было плодом воображения, хотя бы потому, что
абстрактные измышления присущи разуму, а не инстинкту. И инстинкт не подвел - позади
послышался шорох гравия. Андрей коротко обернулся разглядев между составами
черно-серый веер теней, стремительно метнувшийся в его сторону. Такие тени не мог
отбрасывать человек, к тому же человек не мог двигаться настолько быстро.
Андрей присел на корточки, зарычал, и скинул с плеч тяжелую кожаную куртку.
Теперь из полутьмы уже слышалось тяжелое дыхание бегущей собаки. Андрей намотал
куртку на левую руку, правой схватив увесистый булыжник гравия. Он не боялся - сейчас
они со зверем были на равных.
Пес прыжком выскочил из густой темноты под вагоном, и кинулся на Андрея, заученно
целя в лицо. Но ощеренные клыки вцепились лишь в грубую кожу куртки, Андрей заревел и
не раздумывая ударил камнем в собачий череп. После третьего удара под камнем хрустнуло,
и Андрей отбросил куртку вместе со сведенной судорогой тушей.
Дальше он удирал уже почти на четвененьках - зверю так было удобнее. Но зверь не
знал приемов охоты, изобретенных разумом, он не знал, что патрульные переговариваются
между собой по радио совершенно бесшумно, отключая при этом динамики шлемов, он не
знал об инфракрасной оптике и ультразвуковых сонарах, он не знал, что вокзал оцеплен, и
вокруг него собираются все новые и новые патрули. Он просто бежал, пролезал под
вагонами, и прыгал через рельсы и шпалы. Иногда приходилось резко сворачивать в сторону,
когда впереди мелькали серые милицейские шлемы, иногда приходилось замирать под
вагонами, вздрагивая от шороха гравия под ботинками.
Наконец разум взял верх над зверем - сидя под вагоном Андрей ужаснулся, представив,
как его нащупывают невидимые лучи инфракрасных фонарей. И в этот момент вагонная
сцепка над головой звякнула, поезд резко дернулся и покатился. Меньше секунды Андрею
понадобилось на принятие решения - он вцепился в проплывающую у лица решетку
аккумуляторного отсека, а ногами обхватил толстую железную штангу. Шпалы все быстрее
и быстрее побежали в нескольких сантиметрах под спиной. Куда шел поезд, Андрей не знал,
а держаться пальцами за железо оказалось гораздо труднее, чем он предполагал - уже через
пару десятков секунд руки свело болезненной судорогой. Через две минуты он понял, что
если не разожмет пальцы, они попросту отрвуться. Под спиной гулко загудел металл, видимо
поезд проходил по мосту на Каланчевке. Ноги сорвались со штанги, больно ударившись о
проносяшиеся внизу шпалы, один сапог соскочил с ноги и скрылся далеко позади.
Андрей разжал пальцы, рухнув в пространство между рельсами. Удар оказался такой
силы, что оглушил, на какое-то время скрыв реальность во тьме беспамятства. Очнувшись,
Андрей ощутил под собой подрагивающий металл, а подняв голову разглядел красные
фонари последнего вагона, удаляющиеся во тьму. Действительно, мост был Каланчевским -
совсем рядом виднелась площадь трех вокзалов. Милицейских сирен слышно не было.
"Вырвался, вырвался, вырвался..." - билась в голове единственная мысль.
Андрей поднялся на четвереньки и пополз вдоль рельсы, сбивая колени о шпалы.
Подняться на ноги он боялся - бредущая по мосту фигура обязательно привлекла бы чужое
внимание. Он полз и полз, совершенно не глядя вперед, чтобы не провалиться в зияющую
пустоту между шпалами. Совершенно неожиданно он уперся во что-то лбом и остановился,
не понимая, какое препятствие могло остановить его на железнодорожном пути. Ощущение
создавалось такое, словно голова уперлась в стальной прут. Но подняв взгляд, Андрей понял,
что это не прут, а ствол карабина, направленный ему прямо в лицо. Похолодев от страха,
Андрей рассмотрел перед собой девушку, одетую в форму охраны железнодорожных
объектов. А приглядевшись внимательнее, он увидел ее лицо. За несколько дней оно совсем
не изменилось - это была та же самая Алена, которую он приглашал в кабинет Вальки
Знобина. Она и выглядела такой же уверенной и независимой, как тогда, но теперь эта
уверенность казалось вполне обоснованной.
- Встать! - приказала девушка, отойдя на четыре шага назад и направив в лицо Андрея
луч укрепленного под стволом фонаря. - Руки за голову.
Она потянулась к коробочке рации, висевшей на поясе, а Андрей не выдержал и
истерически расхохотался.
13.
Андрей проснулся от яркого света.
- Черт... - он повернулся на спину, нащупал шишку на голове и приоткрыл глаза. -
Надо же было грохнуться во сне лбом об стену!
Солнце пробивалось в комнату через незашторенное окно. Все вокруг было знакомым,
привычным, даже родным - стены, выключенный компьютер, тикающие на стене часы. Его
комната.
Сон медленно отступал, освобождая сознание, но его обрывки еще крутились перед
глазами - крыша огромного небоскреба, звон колоколов и старческий хохот байкерского
священника. В этих сонных клочках сверкали спицы мотоциклетных колес, осыпалась под
ударами лома глухая стена, гремели выстрелы и голая толстуха снова и снова запрыгивала
Андрею на грудь. В них мерцал огнями оживающий город, стартовали ракеты из шахт, а
хрупкая девушка в зебровом комбинезоне была близко-близко - и тепло ощущалось, и запах.
- Лыська. - шепнул Андрей, и сел на диване.
Сколько раз этот сон с разными вариациями уже снился ему? В последние три месяца
не меньше десяти раз. И заканчивался всегда по-разному - то Андрей разбивался, спрыгнув
со взорванного моста, то упускал лом в только что пробитое отверстие, то его убивали в
перестрелке на лестнице. Но не зависимо от концовки, Андрей каждый раз оказывался на
Каланчевском железнодорожном мосту под прицелом карабина.
Он глянул на настенные часы - уже одиннадцать. Надо вставать.
Зазвонил телефон.
- Алло, это Паша. - раздалось в трубке.
- Да. Привет.
- Я тут закончил налаживать интерфейс для нашей программы.
- Слушай, но это ведь бред.
- Хватит заниматься самокритикой. - усмехнулся Пашка. - Кокетничаешь, как девчока,
которой и трахаться охота без удержу, и мама с папой заругают, если узнают. Светлана
говорит, что в принципе этот фокус может пройти. Надо пробовать.
- Над нами будут смеяться все физики мира. - предупредил Андрей.
- Хорошо смеется тот, кто смеется последним. - философски отметил Пашка. - Ладно,
мы со Светланой к тебе заедем часа через два.
- Хорошо.
Андрей отложил трубку и пошел принять ванну. Горячая вода привела тело и мысли в
порядок, окончательно разграничив реальность и угасающие обрывки сна. Набрав полную
ванную, он закрыл кран, но частые капли все равно падали, иногда превращаясь в тонкую
струйку.
"Надо будет вызвать водопроводчика". - уже не в первый раз подумал Андрей.
Помывшись, он сбрил отросшую за ночь щетину, выбрался из ванны и вытерся
огромным махровым полотенцем. Он поймал себя на мысли, что каждое движение
доставляет ему огромное удовольствие, силу которого он раньше не замечал. Напевая под
нос бодрый мотивчик, Андрей достал продукты из холодильника и приготовил завтрак. Свет
за окном был ярким, радостным, но в нем уже настойчиво присутствовали желтоватые
оттенки, какие можно разглядеть лишь осенью. Все выглядело слишком ярким, театральным,
вычурным - и ясное синее небо, и белые облака разбросанные ветром, и слишком бодрый
ветер, который их разбросал. Осень всегда будоражила душу Андрея, вызывая особенное
настроение, которое он никак не мог описать словами.
Один раз он попробовал заговорить об этом с Пашкой. Тот задумался на пару секунд, а
затем выдал собственную формулировку.
- Это тебя разносит. - пожал он плечами.
Позавтракав, Андрей помыл посуду и убрал неизрасходованные продукты обратно в
холодильник. Затем сложил постель в шкаф, и накрыл диван толстым плюшевым
покрывалом. Включив компьютер, он принял электронную почту и проглядел сообщения - в
них не было ничего, на что надо было бы срочно ответить. Лишь одно письмо вызвало у него
улыбку:
"Анна Кротова. Тридцать лет. Не замужем. Секретарь-референт со знанием
английского языка. Имею опыт работы в научно-исследовательских институтах, а так же в
офисах коммерческих предприятий. Москвичка. Желаемая оплата 800 долларов в месяц."
"Холодная и расчетливая". - подумал Андрей, улыбнувшись еще шире.
Он взял телефон и набрал номер.
- Артемыч? Привет. Тебе в проект не нужен секретарь-референт со знанием
английского языка? Точнее это дама с именем Анна.
- Нет. - ответил Артем. - Нас немного подсократили после моей промашки с этим
чертовым полимером. А всего-то надо изменить количество водорода в Y-образных
отростках.
Андрей хитро сощурился, и сказал тоном профессора на лекции:
- Единственное, что человек может изменить в этом мире, это самого себя.
- Ты думаешь, это смешно? - недовольно фыркнул Артем.
- Я думаю, это верно, - серьезно ответил Андрей.
- От того, что я изменю себя, количество водорода в молекуле не изменится.
- Но может быть, изменив себя, ты найдешь способ сделать любую молекулу.
- Ладно, Анрюха, ты извини, но мне надо подумать, как со всем этим разделаться. Тут
на меня Надюшка наседает. Будешь с ней говорит
...Закладка в соц.сетях
