Жанр: Научная фантастика
Крылья черепахи
...с двустволкой и держал на
прицеле плот.
- Мать твою, едрёныть... - ошарашенно пробормотал Матвеич.
- Хана! - безжалостно оценила ситуацию Инночка. Надежда Николаевна охнула,
затем зарыдала в голос.
- А ну, все с плота на берег!
Мария Ивановна пыталась что-то сказать и задыхалась, обеими руками держась
за сердце.
- Ребенка отпустите! - злым голосом крикнул Феликс. Крепыш с одностволкой
осклабился.
- Отпустим, отпустим... Мы всех вас отпустим - гуляйте тут, живите...
Машину мою хочешь? Форд-внедорожник, классная тачка. Так и быть, даром отдаю!
Он с той стороны холма. Ты, мужик, не тяни кота за яйца, слазь с плота, слазь,
он нам нужен...
- Он нам самим нужен! - крикнула Инночка.
- Правда? - Крепыш рассмеялся. - Какое совпадение...--Ну вот что, козлы,
на счёт "три" стреляю в пацана, ясно? Раз...
Милена Федуловна ступила с плота в воду и, кажется, не заметила этого.
Шаг, еще шаг... грузная пожилая женщина, ни разу не оступившись, без усилия шла
в гору, неприятный надтреснутый голос ее звенел диким набатом, и под ее
безумным взглядом грабитель с одностволкой уронил челюсть. Но не ружье.
- И увидел я мертвых, малых и великих, стоящих перед Богом, и книги
раскрыты были, и тая книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были
мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими...
- Стрелять буду!
- И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это - смерть вторая...
- Назад, сука старая! Стреляю!
Бульдог, окончивший орошать сосну, глухо зарычал. Затем, выбрасывая лесной
сор из-под коротких лап, припустил за хозяйкой.
- И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное...
Оглушительный выстрел ударил не в Викентия - в старую надменную
учительницу. Ее швырнуло назад, как тряпку. Викентий кинулся бежать, петляя,
упал, покатился... Чуть опередив меня, с плота спрыгнул Феликс, вооруженный
колуном, за мной - Коля. Милена Федуловна еще падала навзничь, когда убийца
передернул затвор и навскидку послал второй заряд в мчащегося на него бульдога.
Сбоку ударила двустволка - не в нас, опять в собаку. Короткий взвизг боли - и в
следующее мгновение разъяренный бульдог повис на руке убийцы своей хозяйки,
всей своей наивной собачьей душой мечтая достать до горла...
Крик, взвизг, удары. Уронив ружье, укушенный раз за разом бил бульдогом о
сосну, а собака, в которой вряд ли осталась хоть одна целая кость, больше невизжала,
но и расставаясь с жизнью, все никак не хотела разжимать челюсти...
Прыжок, прыжок, прыжок!.. Это было безумие - но мы, безоружные, атаковали
вооруженных. Хотя, конечно, у Коли был нож, а Феликс воинственно размахивал
колуном - но много ли ими навоюешь против ружей?..
Выстрел грянул почему-то сзади - не такой хлесткий, как из ружья, но
короче и громче. Камуфляжный крепыш без вскрика покатился вместе с бульдогом.
Коля выстрелил еще раз - в другого. У него был пистолет!
Ответный выстрел был сделан явно второпях: визжащая картечь ударила в
сосну, выбив облачко измочаленной коры. Коля, ведя стволом вслед убегающему,
выстрелил еще дважды и бешено сплюнул.
- Ушел! Ушел, сука! Ух, я его...
- Стой!
Камуфляжный лежал без движения - пуля вошла ему в голову над ухом. С той
стороны пригорка трещали кусты - второй грабитель уходил, не желая боя. Коля
ринулся вправо, в обход. От плота к нам бежали Леня и Матвеич, оба с тяжелой
одышкой.
- Назад, все назад! - звал Феликс. - Ружье возьми! - Это мне. - Собаку -
на плот! Викентий, бегом к бабушке, быстро найди ей валидол! Коля, тебе говорю,
назад! Все назад! Отчаливаем!..
Я понял его мысль. Как ни кипело сердце загнать второго грабителя, как
зверя, и прикончить в два ствола, Феликс, как всегда, был правее, всех правых.
Незачем бегать, подставляя себя под картечь: удовольствие от мести не стоит
риска. Черт с ним, шакалом, пусть остается прозябать на клочке суши,
становящемся с каждым днем все меньше и меньше...
Еще неизвестно, что лучше. А спасшая нас собака с застывшим навеки
оскалом... что ж, это только мертвая собака. Конечно, стоило бы ее похоронить,
она нам здорово помогла, но мы не можем позволить себе роскошь хоронить пищу...
О том, чтобы похоронить хозяйку собаки, никто не помышлял. Задерживаться
было опасно. От мертвого тела Милены Федуловны к плоту бежала Инночка - я и не
заметил, как и когда она соскочила на берег. Зажав нечто в кулаке, она
пронзительно кричала. Я не мог разобрать ее слов.
- На плот, на плот! - ревел Феликс. - На весла! Мы с Колей держали остров
под прицелом, пока плот не отошел от него метров на сто. На таком расстоянии
было нечего опасаться картечи.
- Ты же говорил, что Рустам забрал твой ствол, - негромко напомнил я.
- А это и не мой. - В больших ладонях Коли пистолет казался детской
игрушкой. - Это "беретта джетфайр" Бориса Семеновича. Легкая вещь, удобно в
кармане носить. Он и носил во внутреннем кармане куртки.
- А-а...
Остров маячил уже за кормой- мы обошли его по широкой дуге. Усилившийся
ветерок плотно надувал парус, и в гребле не было никакой необходимости, но я
греб во всю силу, отобрав весло у запыхавшегося Матвеича. Я положил весло
только тогда, когда понял: никакая работа не поможет мне забыть спокойное,
умиротворенное лицо Милены Федуловны с широко раскрытыми глазами, в которых не
осталось и следа безумия.
Не бывает безумных мертвецов.
Мы оставили ее там, на острове; никто не предложил устроить ей погребение
по морскому обычаю. Ведь она так хотела найти землю среди воды.
И она нашла ее.
- Смотрите! - вдруг сказала Инночка. - Вот что у Милены из кармана пальто
выпало.
На ее ладони, весело сверкая и переливаясь чистыми зелеными бликами, лежал
необработанный кристалл изумруда. Тот самый, карат на двести.
- Вот гады! - свирепо булькал Леня. Его устрашающе трясло, он и через час
не сумел успокоиться. - Нет, ну я понимаю: охотники, и все такое... на природу
потянуло. Ну водой их отрезало, тоже могу понять. Ну горушку топит помалу...
Так не сиди сиднем! Здоровые же мужики! Топор небось есть, дерева вокруг
сколько угодно, ну и строй плот, как мы! Да мы бы им и пилу дали... на время.
Не-ет, дождаться других и отобрать, блин, проще! Правильно ты их, Коля, гады
они, и все такое. Надо было и второго срезать...
- Патроны пригодятся, - лаконично возразил Коля, уже остывший после
схватки и малословный, как всегда.
Устроившийся на носу Феликс, задрав рубаху и морщась, как обыкновенный
пациент, мазал йодом длинную царапину на боку, оставленную картечиной.
Повезло...
- Ты знал, что у него есть пистолет? - спросил я шепотом, подсаживаясь
поближе к нему на корточки.
- Что?
Хлопал на ветру парус и заглушал тихие звуки. Я повторил погромче.
- Догадывался, - ответил Феликс. - Понимаешь, телохранители
телохранителями, но и у самого Бориса Семеновича должно было быть что-то на
самый крайний случай. Вот только на следующий день после убийства, когда я
потщательнее покопался в его вещах, никакого пистолета там не было. Почему, как
думаешь?
- Потому что Коля успел взять его раньше тебя, - кивнул я. - И ты молчал?
- А зачем мне было об этом трепаться? Чтобы все снова начали дергаться?
Спасибо. Да, я не знал, зачем Коле оружие - против нас или наоборот. Просто
надеялся на лучшее.
- Мне-то мог бы сказать, - упрекнул я.
- Допустим, сказал бы. Что дальше?
- Не знаю... Мне кажется, мы вдвоем могли бы...
- Напасть и отнять? - с усмешкой договорил Феликс. - У этого амбала?
Остынь. Я умею чинить конечности, а не шеи. Он бы нам их посворачивал голыми
руками, это я тебе говорю. Между прочим... после меня в номер Бориса Семеновича
заходил еще кто-то. Я это точно знаю - приклеил к двери волосок... По-моему,
кто-то не только заходил туда, но и, вроде меня, копался в вещах... Кто. Бы это
мог быть- случайно, не ты?
Я помотал головой.
- Может, нанопитек?
- Мне бы твою уверенность... - Феликс вздохнул. - Но я рад, что оружие
попало к Коле, а не к кому-то другому. Не худший вариант... На рожон ради нас
он, пожалуй, не полезет, но хотя бы считает, что вместе легче выжить, и то
хорошо.
Да, хорошо, подумал я, по очереди оглядывая их всех: Феликса, Колю, Леню,
Матвеича, Викентия, Инночку, Марию Ивановну и Надежду Николаевну. Дорогие мои!
Все-таки мы уже не просто так и не каждый сам по себе, мы - нарождающаяся
команда. Тошнотворный голливудский штамп: "Мы - команда"... Пусть тошнотворный.
Стерпим. Зато теперь уже до каждого дошла простенькая обидная истина: бывает
так, что пресловутая ценность человеческой жизни обращается почти в ничто, в
бесконечно малую величину. Кто мы такие? На каком основании полагаем себя
высшей и неприкосновенной формой живой материи? О том, какие мы
неприкосновенные, охотно расскажет нильский крокодил или медведь-шатун, не
говоря уже о чумной бацилле... Кто считается с бесконечно малыми величинами?
Чего стоит голливудский ужас человека, пожираемого акулой? А человека,
пожираемого человеком? В переносном или даже прямом смысле? Каннибализм у нас
еще впереди, но он неизбежен, в этом почти нет сомнений. Чего стоят все
рассуждения гуманистов, когда дело оборачивается так, что можно выжить лишь за
счет другого?..
И тут у команды шансов неизмеримо больше, чем у одиночки.
Милена Федуловна, одиночка по природе, скорее свихнулась бы окончательно,
чем согласилась пополнить собой нашу команду. Но она умерла за нее, и я больше
не скажу о ней ни одного обидного слова...
- Пусть даже она убила Бориса Семеновича, - сказал я вслух.
- А? - переспросил Феликс. - Ну да. Странное дело, никогда бы на нее не
подумал...
- А сам что говорил? - подковырнул я. - Напомнить? Насчет психологических
мотивов, и все такое...
- Мало ли что я говорил, - вздохнул Феликс.
- С камешком что будем делать? - спросил я.
- Кому он теперь нужен... - Феликс пренебрежительно пожал плечами. - Пусть
едет с нами, раз места не занимает и еды не просит. Можно отдать его Лене,
пусть играется. А можно оставить Инночке, все-таки она нашла. Знаешь, по-моему,
ты думаешь не о существенном...
Кивнув в знак согласия, я поднялся с корточек. Остров медленно таял в
дымке за кормой. Впереди сияла под солнцем вода, только вода, и ничего, кроме
воды. И мне следовало думать о людях, а не о камнях.
Феликс тоже встал и долго смотрел вперед. Сейчас он как никогда был похож
на статую с острова Пасхи, но я даже не улыбнулся. Я просто кивнул ему. Он
заметил и ответил тем же. И мы пожали друг другу руки, поняв без слов, что
наконец-то пришли к полному и окончательному консенсусу.
Нам будет трудно уцелеть во всей этой мокрой катавасии. Но мы попытаемся.
Все мы, плывущие на плоту.
Мы - команда...
ЭПИЛОГ
I. Дневник Виталия Мухина
29 марта. Забортную воду невозможно пить, и мы собираем дождевую,
используя кровельную жесть и даже рубероид. Вчера прошел небольшой дождь, мы
потом сняли парус и выжали его в ведро. Пресной воды все равно не хватает,
поэтому Феликс установил норму: полкружки в день. Я считаю, что он прав, хотя
не меньше других маюсь от жажды. Стараюсь поменьше разговаривать, чтобы не
сушить рот. Слюна - комком.
То и дело попадаются трупы людей и животных, да и сейчас по левому борту
плывет, задрав ноги к небу, корова со вздутым брюхом. А сколько трупов не
всплыло! Вода, как видно, продолжает прибывать: только что мы свободно проплыли
над затопленным лесом - из воды мало что торчало. Если так пойдет и дальше, то
скоро у нас начнется топливный голод - придется вылавливать и сушить плавник.
Видели еще один плот, похуже нашего, без мачты. Хотели было сблизиться на
предмет обмена информацией, но оттуда нам показали ружье. В общем-то люди в
своем праве. С попутным ветром мы медленно обогнали их и, наверное, больше не
увидим.
Не больно-то и хотелось, откровенно говоря.
30 марта. Ночью нас сильно потрепало настоящей бурей - с ураганным ветром,
ливнем и даже градом. Волны перехлесты вали через плот. Ветер сорвал парус и
повалил мачту на Надежду Николаевну - та, к счастью, отделалась ушибами.
Наверное, именно оттого, что рухнула мачта, в нас не попало ни одной молнии,
хотя я трижды видел, как ослепительные столбы падали в черные волны совсем
недалеко от нас, а от грома закладывало уши. И этот кошмар продолжался почти до
рассвета. Никому не пожелаю вынести такую ночь. Плот скрипел, ходил ходуном,
вбитые в дерево скобы и гвозди лезли наружу. Не сомневаюсь, что, продлись шторм
еще два-три часа, наше неуклюжее плавсредство разметало бы по бревнышку, и все
со мною согласны.
Весь день ушел на починку порванных снастей и попытки как-то укрепить
"корпус". Как его, черт побери, укрепишь, если нет ни одной свободной скобы?
Если нет топора и долота для врезки дерева в дерево? Обвязать потуже проводом?
Так нет и провода, весь ушел на ванты, да и тонкий он. Веревками из простыней и
пододеяльников? Ага. Лучше уж шнурками. Решили искать еще не затопленную, но
уже, конечно, обесточенную ЛЭП или телеграфную линию и разжиться толстой
проволокой. А пока мы вбили скобы на место, кое-как укрепили мачту и подняли
запасной парус.
31 марта. Укрыт рубероидом, болею соплями. Сказался вчерашний ночной
аврал. Написал о наших злоключениях вплоть до смерти Милены Федуловны. Тетрадь
кончились. На внешнюю среду и глядеть не хочется, а внутренняя напрасно алчет
водки, которой нет. Дико хочется курить. А Матвеич страдает брюхом, и фталазол
бедолаге не помогает. Говорили же ему, чтобы не ел ту щуку, тухлая она, а он:
буряты, мол, едят, я сам об этом читал, а я, мол, чем хуже? Потом-то признал,
конечно, что он все-таки хуже бурята, но было поздно.
Ничего, оклемается.
На Надежду Николаевну нагадила чайка. Мария Ивановна и Леня мудрили полдня
и ухитрились смастерить квадрант из наклеенной на фанерку бумажки, испещренной
карандашными делениями, и отвеса. Ночью Феликс замерил высоту Полярной. Вышло,
что за неделю нас снесло на юг километров на четыреста. Хотя, конечно, точность
измерения вряд ли превысила плюс-минус два градуса, а это больше двухсот
километров, между прочим!
А все-таки приятно знать, что мы дрейфуем на юг, а не на север. Как
хорошо, что хулиган Гордей Михеев, погасивший взглядом Полярную, существует
только в моем недописанном романе!
Вряд ли я когда-нибудь допишу этот роман. В ближайшее время в наибольшем
спросе у читателей будут не романы, а наставления по рыбной ловле на открытых
водоемах. Мировой океан - без сомнения, открытый водоем.
Между прочим, Виталий, он же юный взломщик, он же нанопитек, а теперь еще
и рыболов, поймал сегодня необычного налима, который при ближайшем рассмотрении
оказался треской. Мария Ивановна категорично заявила, что эта рыба могла
попасть сюда только с севера, из Баренцева или Белого морей - значит, оттуда
уже есть прямой водный путь. Но течение еще не иссякло и по-прежнему тащит нас
к югу, за что ему спасибо. Мы не эскимосы, плаванию во льдах не обучены и с
белыми медведями знаться не хотим.
Видели дрейфующую по воле волн моторку - один мужчина, две женщины,
ребенок. Кончился бензин. Просились к нам - мы не взяли. Обуза и рты. Голос в
их пользу подала только Мария Ивановна, добрейшая до потери чувства
самосохранения душа. Видели баржу, идущую малым ходом почему-то на восток.
Куда, зачем - непонятно. Сигналить не стали - издалека было видно, столько там
народу. Уже, наверное, решают, кого есть первого, и скоро начнут тянуть жребий.
Между Прочим, надо держать ухо востро: додумаются взять на абордаж -
обойдутся без жребия, мы еще не отощали и вполне питательны.
Феликс и Леня пилят вдоль лыжи, намереваясь смастерить из них два лука. А
я-то ломал голову: на кой ляд нам на плоту лыжи? Теперь радуюсь, что их не
смыло штормом. Феликс мудрый змей и знает людей на практике, а я только в
теории. К ружью и пистолету мало патронов, и, случись отбиваться, сойдут и
стрелы, которые сейчас с увлечением, строгает Викентий. Да и охотиться на чаек
и крякв лучше со стрелами - как-никак, многоразовый боеприпас. Надо только
придумать, из чего понаделать наконечников.
/ апреля. С утра Викентий завопил: "Земля! Земля'" - и жутко обиделся на
подзатыльники, разревелся даже. Розыгрыш же! Первое апреля! У этих взрослых
совсем юмора нет!
Шел бы он подальше с таким юмором.
Весь день льет заунывный дождь. Мария Ивановна говорит, что теперь дождей
будет больше, поскольку увеличилась площадь испарения. Дождь - это хорошо, это
пресная вода. Еще наша географичка говорит, что климат теперь должен радикально
измениться и стать, мягче, особенно после того, как ледяной купол Антарктиды
всплывет, расколется и, тая, почешет на все четыре стороны... Пробую это
представить в уме - и не могу. Хотя мягкий климат всячески одобряю.
Кой черт! Была бы земля под ногами, и я согласен жить где угодно, при
любом климате! А где она, эта ближайшая незатопленная земля? Жигулевские горы?
Приволжская возвышенность? Казахский какой-нибудь мелкосопочник? Иранское
нагорье? Кавказ?
Пока не знаю.
А ведь еще и трех недель не прошло с тех пор, как я приехал в "Островок"
писать, роман! Трех недель!...
Или это опять первоапрельская шуточка, или Коле померещилось, или он и
впрямь видел вдалеке плавник косатки. Вообще-то Коля не Викентий, к розыгрышам
не расположен, так что все может быть,..
2 апреля. Сегодня выудили белую пластмассовую канистру с широким горлышком
и хорошей крышкой, думали, пригодится как еще одна посуда для воды, но, сколько
ни полоскали, так и не смогли уничтожить бензиновый запах. Я выпросил ее для
своих нужд. Все равно эти записки надо куда-то девать, так пусть плывут в
канистре на манер бутылки с посланием. Быть может, кто-то прочтет. Честно
говоря, иной пользы от наших мемуаров как-то не предвидится.
Движемся левым галсом. С запада идет крупная зыбь, и плот равномерно
покачивается с борта на борт (вообщето у него нет бортов, но так уж говорится).
Леня страдает от морской болезни, но, когда не блюет, говорит, что рад
отсутствию цветущих растений с их пыльцой, что прежде не давала ему жить, а
теперь у него, пожалуй, и астма пройдет сама собой. Воздух морской, целебный.
Час назад проплыли над каким-то населенным пунктом. - над водой торчали
только радиовышка да верхушка жилого здания этажей в восемь. Мы причалили к
верхнему этажу, но помародерствовали без особого успеха: не то жители, покидая
дом, старательно собрали все, что может пригодиться в долгом путешествии по
воде, без сожаления бросив былые предметы престижа, не то здесь уже успели
побывать подобные нам водоплавающие. И скорее второе, чем первое.
3 апреля. Кабан кончается. Рыба что-то не клюет. Феликс без толку раскидал
по воде пять с грел, но в конце концов подбил утку. Их тут много - крякают,
ищут места для гнездования.
Не найдут.
Мне больше не снится дом у дороги. Мне снится другой дом - обыкновенная
русская изба-пятистенка с заметно провисшей крышей. По двору бродят куры, в
сараюшке живут козы, а больше я ничего не успел рассмотреть. И весь этот дом с
небольшим участком вокруг него, и куры, и сарай с козами - все это стоит на дне
огромного круглого водяного колодца с отвесными мутно-зелеными стенами. И стены
эти с каждым днем растут ввысь, так что скоро и солнечный луч не сможет
коснуться дома, не отразившись предварительно от вертикальной водяной глади...
Там кто-то живет, в этом доме. Им нет дела до нас, а мы... Когда край
плота повис над водяным обрывом, я закричал от ужаса и проснулся, но еще успел
почувствовать, как какая-то невидимая упругая сила толкнула плот обратно. А
люди, копошащиеся внизу на огороде, не обратили на нас никакого внимания.
Быть может, хозяева Земли гонят взашей не всех нас, оставляя немногих для
каких-то непонятных нам целей? Взяли ли они типичных, отделили ли чистых от
нечистых - этого я не знаю. Я знаю только, что рано или поздно небо для тех,
кто внизу, сожмется в малый кружок высоко над головой, и, может быть,
когда-нибудь из мутно-зеленой водяной стены высунется обросшее мочалками
водорослей тупое рыло подводной лодки - и скроется, отброшенное назад...
Я завидую тем, кто на дне колодца: о них заботятся. Хотя все это только
сон. Чудеса во сне - это нормально. Но с чудесами наяву я больше не желаю
сталкиваться. Нам по гроб жизни хватит одного-единственного чуда. Всего-навсего
одного.
II. Написано Инночкой
Когда Виталий свернет свою тетрадь в трубочку и запихнет ее в канистру,
чтобы бросить в воду, я тоже добавлю туда этот листок. Не раньше. Остальным
совершенно незачем знать, что я на нем нацарапала (то есть сейчас нацарапаю).
Почему - объясню кратко это я убила Бориса Семеновича.
Об изумруде мне проболтался Коля, а сработала я на пару с Рустамом, он был
еще глупее и к тому же здоровый бугай - мог и защитить, и припугнуть кого надо,
если что. Правда, трахался, как животное, никакой выдумки, но я терпела. Дело
того стоило.
Если по-честному, тo самый удобный момент выпал, когда Матвеича едва не
унесло на льдине, потому что Коля кинулся его спасать и оставил клиента без
присмотра, - но мы с Рустамом тогда еще толком не договорились, так что об
упущенном моменте не стоило жалеть. Вдобавок меня пасла мамочка, а Рустам сразу
понял, бы, хоть он и дубина, что у всех алиби есть, а у него одного никакого.
Значит, ждать. Я удрала от мамочки, и Мы с Рустамчиком досыта накувыркались в
постели, а потом стали думать. Этот дурак предлагал утопить Бориса Семеновича в
реке - дескать, клиент оступился на берегу и был унесен течением. Но я-то
знала, да и почти все знали, что Борис Семенович боялся воды хуже огня! Он и
через мост ходил только посередине, подальше от перил, и при этом всегда хватал
телохранителя за руку. Так что эта версия не покатила бы никак.
Обдурить Рустамчика - это как выманить у малявки конфетку, даже
неинтересно. Мы договорились, что он сделает все сам, да так, чтобы каждому
стало ясно: наш псих сам наложил на себя руки, предварительно наложив в штаны
со страху. Подвал, где он любил прятаться, когда на него находило, - лучшее
место. Значит, мертвец в подвале, выстрела не слышно, дыра в голове, пистолет в
руке и открытое окно в номере, через которое Псих выбросил изумруд в реку,
прежде чем спуститься в подвал и самоубиться, - вот и все. Пусть бы менты
поискали этот самый изумруд, я бы нашла, куда его спрятать.
А дальше - расстаться навсегда с моей разлюбезной мамочкой, вывезти
камещек за бугор, потому что здесь за него настоящую цену не дадут, - и живи
себе красиво, а не прозябай. Этого камешка мне бы на всю жизнь хватило, а от
Рустамчика я бы в два счета отделалась, это точно.
Так и решили: завтра. Как раз была очередь Коли топать в магазин за
продуктами для пропитания клиента - ну там, семужка запечатанная, икорка и все
такое, вкусно пожрать Борис Семенович всегда любил, шизофрения на его аппетит
почему-то не влияла... Ну ладно. За дверью слышно: Коля ходит взад-вперед -
значит, Борис Семенович опять залез в подвал и дрожит там. Мне только и
оставалось выбрать момент выйти из номера так, чтобы мамочка не заметила,
откуда я появилась. Коля меня не выдал бы, конечно.
Вдруг слышу - училка вопит, географичка то есть. Топот, помчались все
куда-то. Я осторожно выглянула - никого нет, и Коли нет. Ладно, думаю. И на
цыпочках, тихонько - в башенку, где дверь в подвал. Дверь полуоткрыта, и
жестяной угол отогнут, острый и хорошо торчит. Я только начала соображать,
какая от него может быть польза, и тут что-то зашумело в подвале, я тогда и не
поняла, что это вода, и Борис Семенович с воплем бежит вверх по лестнице. Плешь
потная, рот кариесный разинул, гляделки вот такие. Он меня задел, а я его
толкнула, да так удачно, что сама не ожидала - враз кровища из шеи фонтаном! Я
чуть не заорала, честное слово. На меня, к счастью, ничего не попало, я потом
осмотрела себя как следует - ну ни пятнышка! Побегал Борис Семенович по первому
этажу, побегал, упал в кресло и замер. А кровь из шеи так и течет. Я только
тогда и поняла, что убила его своими, а не Рустамовыми руками, а коли так,
зачем мне теперь Рустам? Оботрется. Ощупала по-быстрому карманы мертвеца,
сцапала изумруд - и наверх на цыпочках. Очень вовремя, потому что внизу тут как
тут эта корова Милена Федуловна, и ну орать. Я-в свой номер, камешек спрятала в
туалетном бачке и снова спускаюсь сверху: мол, я не я, и кепка не моя. А
Рустамчик до сих пор во втором номере портки натягивает.
Мамочка моя, конечно, в истерике. Поняла, что я опять где-то трахалась, да
еще рядом с убийством, и закатила скандал, ну и я ей в ответ тоже выписала
чертей. Секу фишку дальше: моста нет, менты будут только через несколько часов,
а до того времени я камушек сто раз перепрячу, пусть хоть с собаками ищут, хрен
найдут. Потом слышу: Феликс с Виталием по номерам пошли, допытываются. Я чуть
не испугалась, а потом поняла: нарочно провоцируют, потому что когда хотят по
делу разобраться, не орут на весь дом. Мне что, в худшем случае пришьют
убийство по неосторожности, и то если допытаются. Рустамчик только тревожил,
потому что, ясное дело, все понял, хоть и тупарь. Усек, что первый
подозреваемый - все равно о
Закладка в соц.сетях
