Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...дили к башне, тем более угрожающими становились их число и движения.
Но гораздо хуже этих существ были волны ужаса, которые всякий раз обрушивались
на утесы наших душ. Словно с того момента, как мы вошли в город, кто-то
невидимый хотел остановить нас. И с каждой минутой это чувство становилось все
сильнее.
- Без сомнения происходит какая-то психологическая атака, - пробормотал Тарн. -
И, видимо, все из-за того, что мы направились к этой башне.
- Это звездная система лежит на краю галактики, - заметил я. - Какие-нибудь
существа, которые и присниться нам не могли, явились сюда из черной
межгалактической бездны и устроили свое логово в этом мертвом мире.
Я полагал, что мы все же повернем назад, но Тарн был непреклонен.
- Твари боятся нас, поэтому и держатся на почтительном расстоянии!
Мы добрались до широкой лестницы, которая вела к полукруглой арке входа в
огромную башню. И тут мы почувствовали новую волну страха. Она подействовала
поистине сокрушительно и одним махом смела нашу храбрость, уже подточенную
психической атакой. Это была кульминация. При нашем приближении высокие двери
башни медленно открылись. Из башни, шатаясь и прихрамывая, выбралось существо,
один вид которого заставили нас застыть на месте.
- Такая тварь не могла родиться в нашей галактике! - наконец громко воскликнул
Дрил. Чем-то она походила на чудовищную жабу. Ее тело напоминало комок
тошнотворной черной грязи, из которого торчали толстые черные отростки - то ли
щупальца, то ли руки.
Три глаза, расположенные треугольником, напоминали щелочки, за которыми горел
холодный зеленый огонь. Тварь уставилась на нас, словно стараясь
загипнотизировать. Чуть ниже морды вздымались и опадали дыхательные мешочки...
Шатаясь и спотыкаясь, тварь стала спускаться к нам по лестнице. Мы выстрелили в
это ужасное существо. Но тварь словно и не заметила наших лучей. Она продолжала
сползать по лестнице. А самым ужасным было то, что она, видимо, каким-то образом
повелевала меньшими тварями, которые начали собираться у нас за спиной. Дрил
закричал и повернулся, собираясь бежать. Я готов был последовать его примеру. Но
Тарн остановил нас:
- Подождите! Посмотрите на это создание! Ведь оно дышит!
На мгновение мы замерли, ничего не понимая. И тут я неожиданно все понял.
Совершенно очевидно: тварь дышала. Но ведь здесь не было воздуха! Тарн быстро
шагнул вперед. Это был отважный поступок настоящего разведчика Звездной Службы.
Большими шагами он направился прямо к существу.
И как только он достиг чудовища, оно исчезло. Больше всего это напоминало
изображение галопроектора. Щелк! Проектор выключили, и изображение исчезло. В
тот же миг исчезли и более мелкие твари у нас за спиной,
- Значит, оно было нематериально? - воскликнул Дрил.
- Всего лишь иллюзия, - ответил ему Тарн. - Точно так же, как и остальные твари.
То, что они дышали там, где нет воздуха, подсказало мне правильный ответ.
- Но тогда выходит, что те, кто направил на нас атаку призраков, находятся
внутри этого здания?
- Да, точно так же, как металлы, которые нам необходимы, - мрачно проговорил
Тарн. - И нам ничего не остается, как войти туда.
Новые волны ужаса обрушилисьна нас. Они становились сильнее с каждым шагом.
Когда мы добрались до огромных дверей, мне показалось, что еще чуть-чуть, и я
сойду с ума. Мы вошли в огромный, сверкающий белый зал... И все страхи как рукой
сняло. В первый раз с тех пор как мы попали в этот мертвый город, мы перестали
бояться. Казалось, ужасная межгалактическая бездна теперь далеко-далеко.
- Прислушайтесь! - прошептал Тарн. - Я слышу...
Я тоже услышал... Конечно, слышали мы не по-настоящему. Это был не звук, а какието
ментальные волны, превращающиеся в звуки у нас в мозгу. Мы услышали музыку.
Вначале слабая и отдаленная, она становилась все громче. Голоса сливались со
звуками музыкальных инструментов. Музыка была незнакомой. Ничего похожего мы
раньше не слышали. Мне показалось, что музыка эта рассказывает о титанической
борьбе и надеждах давно вымершей расы. Она показалась нам суровой и заставила
затаить дыхание. Замерев, слушали мы симфонию победы и поражения.
- Они идут к нам, - неожиданно проговорил Тарн, вглядываясь в дальний конец
сверкающего зала.
И тут я тоже увидел их. В тот миг в сердце моем не было страха, хотя существа,
приближающиеся к нам. выглядели фантастически. От дальней стены неба в нашу
сторону двигалась длинная процессия - обитатели давно погибшего мира. Они ничуть
не напоминали нас, хотя имели две руки и две ноги. Наверное, я бы не смог
описать их: слишком чужеродными выглядели они вблизи.
Музыка дошла до финального крещендо и смолкла. Инопланетя-не остановились
неподалеку и стали внимательно разглядывать нас. Потом один из них - видимо,
предводитель - заговорил, и голос его зазвучал в мозгу каждого из нас.
- Вы - отважные люди, победившие страх, - так начал он свою речь. - Но город
этот мертв. Все существа, которых вы видели, все те ужасные твари, что напали на
вас, даже мы сами - те. кто стоит перед вами, - призраки. Вычислительное
устройство проецирует наше изображение. Оно включилось автоматически, как только
вы вошли в город.
- Я так и подумал, - прошептал Тарн. - Иначе и быть не могло.
А предводитель инопланетян продолжал:
- Мы - народ, вымерший давным-давно. Мы - уроженцы этой планеты, - тут он
произнес какое-то слово, но в нашем языке не нашлось ему аналога. - Теперь наша
история - далекое прошлое. Мы достигли высот могущества, знания и славы. Наши
ученые показали нам пути к иным мирам, к иным звездам, и мы завоевали и
колонизировали большую часть галактики... А потом произошло несчастье. Из
межгалактической бездны явились захватчики, столь чужеродные нам, что никогда не
смогли бы жить с нами в мире. Между нами неизбежно произошло бы столкновение. Мы
защищали свою галактику, а они хотели завоевать ее... Они не были вполне
материальными существами и состояли из фотонов... Дрейфующие облака, способные
собираться вместе, образуя единый разум. Они плыли от звезды к звезде, уничтожая
тысячи миров... Мы потеряли все колонии и оказались запертыми здесь, на этой
планете, в последней своей цитадели. Смогли бы эти странные существа стать
высшим порождением природы и когда-нибудь создать цивилизацию наподобие нашей -
не знаю. Все возможно... Мы же потерпели поражение в битве с ними. Обладая
невероятной мощью, они не терпели соседства ни одной расы, пытающейся достичь их
уровня развития... Однако перед тем, как погибнуть, мы нашли способ уничтожить
своих врагов. Их можно было уничтожить только при помощи силы. Мы превратили
нашу звезду в реактор, сбросив на нее несколько планет и лун. Произошел огромный
выброс энергии, который смел наших противников, нарушив внутреннюю структуру их
тел-облаков... Но он также уничтожил последних из нас... Мы заранее приготовились к
гибели и собрали все знания, всю мудрость нашего народа в надежде на будущее...
Когда-нибудь в нашей галактике иные формы жизни достигнут высот космической
цивилизации... Когда-нибудь сюда придут исследователи с иных звезд... Если они
недостаточно разумны, наша телепатическая атака должна была бы разогнать их. Но
если они смогут понять, что их противники всего лишь иллюзии, то войдут в эту
башню в поисках секретов нашего народа... Вы - те, кто стоит передо мной, -
побороли свой страх. Вам, кем бы вы ни были, мы преподносим нашу мудрость и нашу
силу. В этом и остальных зданиях все наши знания. Используйте их мудро на благо
галактики и других разумных рас. А сейчас мы прощаемся с вами... Всего вам
хорошего...
И фигуры исчезли. Только мы втроем остались стоять посреди зала. Мы молчали
очень долго.
- Боже мой, каким великим был этот народ! - наконец выдохнул Тарн. - Умереть,
избавив галактику от ужасной угрозы, и оставить все свои достижения тем, кто
придет за ними!
- Давайте посмотрим... быть может, мы обнаружим металл. - предложил Дрил, голос
его дрожал. - Хочется побыстрее выбраться отсюда и хлебнуть санкилы.
Мы нашли нечто большее, чем металл. Мы попали в удивительное хранилище
инопланетных механизмов, где обнаружили генераторы энергии, подходящие для наших
целей. Без особых трудностей мы установили их на нашем разбитом корабле. Не
имеет смысла рассказывать обо всем, что мы обнаружили. Звездная Служба всегда
бережно относится к сокровищам древней науки. О том, что мы обнаружили, скоро
станет известно всей галактике...
Труднее всего было перетащить инопланетные генераторы на наш корабль, но, когда
это было сделано, все пошло как по маслу. Вскоре мы кое-как залатали
поврежденный корпус и приготовились к старту. Корабль стрелой взвился с ледяной
планеты и, облетев потухшее солнце, взял курс на базу. Только тогда Дрил
выставил бутылку санкилы.
- Давайте, наконец-то, снимем эти чёртовы скафандры и выпьем! - предложил он.
Мы с превеликим удовольствием вылезли из тяжелых звездных доспехов. Было так
приятно освободиться от них, после многодневного заключения, расправить затекшие
крылья и пригладить перышки. Мы переглянулись и подняли бокалы с розовой
санкилой. Выражение лица Тарна, украшенного мощным клювом, подсказало, что мы
думаем об одном и том же. Он поднял бокал. - Ныне мы самая великая раса в
галактике, - сказал он. - Так давайте же выпьем за этот странный ледяной мир.
Как там его называли аборигены?.. Земля?
Имеющий крылья
Поэтическая притча о крылатом юноше-мутанте
Доктор Хэрримэн остановился в коридоре у родильного отделения и спросил:
- Ну как там эта женщина из 27-ой?
Глаза пухленькой курчавой медсестры погрустнели.
- Она умерла через час после родов, - ответила она. - У неё было слабое сердце.
Врач кивнул, и его худощавое, гладко выбритое лицо отразило внутреннюю
сосредоточенность.
- Да, я припоминаю, она и её муж пострадали при электрическом разряде в метро
год назад. Муж умер недавно. А как ребёнок?
Медсестра замялась:
- Прелестный, здоровый малыш, только...
- Что - только?
- Только у него горб на спинке, доктор.
Доктор Хэрримэн в сердцах выругался.
- Чертовски не повезло парню! Родился сиротой, да ещё и калека. И с неожиданной
решимостью он добавил:
- Я осмотрю новорождённого. Возможно, ещё не всё потеряно.
Но когда он вместе с медсестрой склонился над кроваткой, где, проголодавшись,
орал красный, сморщенный Дэвид Рэнд, он покачал головой.
- Нет! Эту спину уже не выпрямишь. Обидно!
Всё красное тельце Дэвида Рэнда было таким же ровным и правильным, как у любого
новорождённого младенца, кроме его спины. Лопатки на ней торчали с обеих сторон
в виде двух выступов, закругляющихся к нижним рёбрам.
Эти два горба-близнеца имели в своём выпуклом изгибе такую удлинённую и
обтекаемую форму, что даже не выглядели уродством. Опытные руки доктора
Хэрримэна осторожно прощупали их. Выражение озадаченности промелькнуло на его
лице.
- Что-то не похоже на обыкновенную деформацию, - задумчиво произнёс он. -
Посмотрим, что покажет рентген. Скажите доктору Моррису, чтобы приготовил
аппарат. Доктор Моррис, коренастый рыжеволосый молодой мужчина, с жалостью
посмотрел на орущего младенца, лежавшего перед рентген-аппаратом.
- Бедняжка! Такая спина - не подарок, - пробормотал он. - Готовы доктор?
Хэрримэн кивнул:
- Давай.
В аппарате что-то щёлкнуло и затрещало. Хэрримэн приложил глаза к флюороскопу и
оцепенел. Прошла долгая, напряжённая минута, пока он не оторвался от своих
наблюдений. Его худощавое лицо было смертельно бледным, и медсестра недоумевала,
что могло так взволновать его.
Заплетающимся языком Хэрримэн сказал:
- Моррис! Посмотри сюда. Или я сошёл с ума, или произошло что-то невозможное.
Моррис, озадаченно наблюдавший за своим начальником, посмотрел в аппарат и
отшатнулся.
- О, Боже! - воскликнул он.
- Ты тоже это видишь? - сказал доктор Хэрримэн. - Значит, я в своём уме. Но это...
О, такого в истории человечества ещё не было!
- И кости тоже... полые... и строение скелета всё другое... - бессвязно бормотал он. -
И весит он...
Нетерпеливым движением он переложил младенца на весы. Стрелка покачнулась.
- Посмотрите! - воскликнул Хэрримэн. - Его вес в три раза меньше, чем должен
быть при его росте.
Рыжеволосый доктор Моррис не сводил зачарованного взгляда с округлых выступов на
спине младенца.
- Но этого просто не может быть... - хрипло сказал он.
- Но это есть! - оборвал его Хэрримэн. Его глаза сверкали от возбуждения. -
Изменения в генетической программе! - воскликнул он. - Только в этом может быть
дело. Воздействие на плод...
Он хлопнул кулаком по ладони.
- Я понял! Электрический разряд, от которого пострадала мать ребёнка за год до
его рождения. Вот что случилось: выброс жесткой радиации, который задел и
изменил его гены. Ты помнишь опыты Мюллера...
Любопытство медсестры взяло верх над субординацией. Она спросила:
- Что-то случилось, доктор? Что-нибудь с его спинкой? Или что-нибудь ещё хуже?
- Ещё хуже? - переспросил доктор Хэрримэн. Переведя дыхание, он сказал
медсестре: - Этот ребёнок, этот Дэвид Рэнд - уникальный случай в истории
медицины. Таких, как он, никогда - насколько известно - не было, и то, что с ним
произойдёт, не происходило ещё ни с одним человеком. И всё благодаря
электрическому разряду.
- А что с ним произойдёт? - испуганно спросила медсестра.
- У этого ребёнка будут крылья! - закричал Хэрримэн. - Это зачатки крыльев,
которые очень скоро прорежутся и вырастут так же, как прорезаются и растут у
птенца. Старшая медсестра смотрела на него, не мигая.
- Вы шутите, - наконец сказала она в тупом недоумении.
- Господи, неужели вы думаете, я стал бы шутить по такому поводу? - не унимался
Хэрримэн. - Я, знаете ли, не меньше вас поражен, хотя у меня и есть научное
объяснение. Строение этого ребёнка абсолютно отличается от строения человека.
Кости у него полые, как у птицы. Кровь, вероятно, тоже другая, и весит он лишь
одну третью от веса нормального младенца. А его торчащие лопатки - это проекция
костей, к которым крепятся несущие мышцы. Рентген ясно показывает рудиментарные
перья и кости самих крыльев.
- Крылья! - как во сне, повторил Моррис. Через секунду его озарило:
- Хэрримэн, этот ребёнок сможет...
- Да, этот ребенок сможет летать! - заявил Хэрримэн. - Я в этом уверен. По всему
видно, что крылья будут большими, а его тело настолько легче нормального, что
они без труда поднимут его в воздух.
- Господи, Боже мой! - запричитал Моррис.
Он диковато посмотрел на младенца. Тот перестал орать и слабо шевелил пухлыми
ручками и ножками.
- Быть этого не может, - сказала медсестра, прибегая к здравому смыслу, - как
могут у ребёнка, у человека быть крылья?
Не долго думая, доктор Хэрримэн ответил:
- Причина в глубоких изменениях генетической структуры. Гены, как вам известно,
это мельчайшие элементы, отвечающие за строение любого существа. При изменении
генной структуры изменяется строение потомства, чем обусловлены различия в
цвете, форме и всём остальном у детей. Эти различия зависят от сравнительно
небольших изменений в генах.
Но генетическая структура родителей этого ребёнка в корне изменилась год назад.
Электрический разряд должен был сильно повлиять на их генные структуры. Мюллер
из Техасского университета доказал, что эти структуры могут быть значительно
изменены радиацией, и что по строению тела потомство будет сильно отличаться от
родителей. Происшествие в метро породило совершенно новую структуру в родителях
ребёнка, что и привело к превращению его в крылатого человека. Он является тем,
что биологи обычно называют мутантами.
Моррис встрепенулся:
- Боже правый, что будет твориться в газетах, когда они доберутся до этой
истории! - Они не должны до неё добраться, - заявил доктор Хэрримэн. - Рождение
этого ребёнка - одно из величайших событий в истории биологии, и оно не должно
стать дешевой сенсацией. Мы должны хранить его в абсолютной тайне.
Продержаться им удалось три месяца. За это время маленький Дэвид Рэнд получил в
больнице отдельную комнату, и заботились о нём только старшая медсестра и два
врача. В течение трёх месяцев предсказание доктора Хэрримэна полностью
подтвердилось. Округлые выступы на спине ребёнка росли с невероятной быстротой,
и в итоге нежная кожа прорвалась под напором двух маленьких костистых отростков,
в которых безошибочно угадывались крылья.
Маленький Дэвид дико кричал в эти дни, когда у него резались крылья. Эта боль
была намного сильнее той, от которой страдают младенцы при появлении зубов. Но
два врача всё смотрели и смотрели на его крылышки, даже теперь с трудом веря
собственным глазам. Они видели, что ребёнок также хорошо управляет этими
крыльями, как своими руками и ногами, - при помощи сильных мускулов у их
основания, которых нет ни у одного человека. И ещё они видели, что, хотя Дэвид и
растёт, его вес всё также составляет одну треть от нормы младенца его возраста,
и что у него чрезвычайно быстрый сердечный ритм, а кровь намного горячее, чем у
любого человека.
И, наконец, это произошло. Старшая медсестра, не в силах больше скрывать
разрывавшую её страшную новость, рассказала о неё родственнице под строжайшим
секретом. И через два дня история появилась в нью-йоркских газетах.
У дверей больницы выставили охрану для отпора ухмыляющихся репортёров, которые
явились для сбора фактов. Все они были настроены откровенно скептически, и
заметки писались в ироническом тоне. Публика потешалась. Ребёнок с крыльями!
Какую утку они подсадят в следующий раз?
Но через несколько дней тон заметок изменился. Кое-кто из больничного персонала,
заинтригованный газетной шумихой, заглянул в комнату, где пускал пузыри Дэвид
Рэнд, разбрасывая своими ручками, ножками и крылышками. Они печатно пролепетали
о том, что вся история была чистой правдой. Одному из них, энтузиасту
фотографии, даже удалось сделать снимок младенца. Какой бы нечёткой фотография
ни была, она явно изображала ребёнка с какими-то крыльями, растущими из его
спины.
Больница превратилась в осаждённую крепость. Репортёры и фотографы колотили
двери и скандалили со специальным нарядом полиции, выставленным для охраны.
Крупнейшие информационные агентства предлагали доктору Хэрримэну большие суммы
за рассказы и фотографии крылатого ребёнка, предназначенные только для них.
Публика принялась с жадностью поглощать любые сведения.
В итоге доктору Хэрримэну пришлось сдаться. Он разрешил группе из двенадцати
репортёров, фотографов и видных физиологов посетить ребёнка.
Дэвид Рэнд лежал, осмысленно глядя на них голубыми глазками, ухватившись за
большой палец на ножке, а у видных физиологов и журналистов глаза лезли на лоб.
Физиологи сказали:
- Это невероятно, но это факт. Никакого подлога - у ребёнка действительно есть
крылья.
Репортёры набросились на Хэрримэна с вопросом:
- Когда он подрастёт, он сможет летать?
Хэрримэн ответил кратко:
- Пока мы не можем сказать, как будет он развиваться в дальнейшем. Но если
развитие продолжиться так, как оно идёт сейчас, он сможет летать.
- Боже, пустите меня к телефону! - застонала одна из газетных ищеек. У телефонов
мгновенно образовалась куча-мала.
Доктор Хэрримэн позволил сделать несколько фотографий, а затем, не церемонясь,
выставил визитеров за двери. Но газеты, конечно, на этом не успокоились. Имя
Дэвида Рэнда на следующее утро стало самым известным в мире. Фотографии убедили
даже отъявленнейших скептиков.
Знаменитые биологи выступали с обширными статьями по теории генетики,
объяснявшими появление ребёнка. Антропологи размышляли о возможности
существования крылатых людей, подобных этому, ссылаясь на легенды о гарпиях,
вампирах и летающих людях. Сумасшедшие сектанты видели в рождении ребёнка
знамение близкого конца света. Театральные агенты предлагали фантастические
суммы за привилегию показа Дэвида в стерильном стеклянном кубе. Газетчики
передрались друг с другом за право первой публикации новостей от доктора
Хэрримэна. Тысячи фирм умоляли продать имя ребёнка для названий игрушек,
детского питания и всякой дребедени.
А виновник всего этого бума гукал, пускал пузыри и время от времени разражался
криком в своей кроватке, не забывая энергично хлопать растущими крыльями, от
которых ум за разум зашёл у целого мира. Доктор Хэрримэн смотрел на него в
глубокой задумчивости.
- Я заберу его отсюда, - сказал он. - Управляющий жалуется, что скопище людей и
постоянная суматоха наносят ущерб больнице.
- А куда вы его денете? - поинтересовался Моррис. - У него нет ни родителей, ни
родственников, а такого ребёнка и в приют не отдашь.
Доктор Хэрримэн принял решение:
- Я оставлю практику и полностью посвящу себя наблюдению за развитием Дэвида. Я
оформлю юридическое опекунство над ним и буду воспитывать его где-нибудь
подальше от этого сумасшествия - на острове или вроде того, если найду, конечно.
Хэрримэн нашел такое место - остров на реке Майн, полоску бесплодных песков с
захудалыми деревцами. Он арендовал его, построил бунгало и привёл сюда Дэвида
Рэнда и пожилую няньку-экономку. Ещё он взял с собой внушительного вида сторожанорвежца,
который был незаменим в борьбе с репортёрами, пытавшимися высадиться
на остров. Им приходилось довольствоваться перепечаткой фотографий и статей о
развитии Дэвида, которые доктор Хэрримэн предоставлял для научных изданий.
Дэвид рос быстро. В пять лет он был маленьким крепышом с золотистыми волосами, и
крылья его подросли и покрылись короткими бронзовыми перьями. Весело размахивая
ими, он бегал, смеялся и играл, как все дети.
В десять лет он полетел. К этому времени он вытянулся, его сияющие бронзовые
крылья доходили ему до пяток. Когда он ходил, сидел или спал, крылья были плотно
сложены на его спине, наподобие бронзового панциря. Но когда он расправлял их, с
обеих сторон они оказывались длиннее раскинутых рук.
Доктор Хэрримэн намеревался со временем разрешить Дэвиду попытки полета,
фотографируя и наблюдая все стадии процесса. Но произошло иначе. Впервые Дэвид
полетел так же естественно, как вылетает из гнезда птенец.
Сам он никогда особенно не думал о своих крыльях. Он знал, что у доктора Джона,
как называл он врача, нет таких крыльев, и что ни у Флоры, тощей старой няньки,
ни у Хольфа, улыбчивого сторожа, их тоже нет. Других он не видел, и поэтому
представлял, что весь остальной мир делится на людей, у которых есть крылья, и
людей, у которых их нет. Но он не знал для чего они нужны, хотя, бегая, любил
хлопать и махать ими и, к тому же, они заменяли ему рубашку.
И вот, в одно апрельское утро, Дэвид обнаружил, для чего у него крылья. Он
взобрался на высокий засохший дуб, чтобы заглянуть в птичье гнездо. Смутное
чувство родства с крылатым народом маленького острова заставляло его чрезвычайно
интересоваться птицами. Он пытливо присматривался к их жизни, скакал и хлопал в
ладоши, глядя, как они носятся и кружатся над его головой, наблюдая, как каждой
осенью они устремляются на юг, а каждой весной - на север.
В то утро он забрался почти на самую верхушку старого дуба, поближе к гнезду,
которое выследил. Его крылья были плотно сложены, чтобы не мешать. И вот, когда
до цели оставался один шаг, его нога опустилась на гнилую кору мёртвой ветки.
Несмотря на свою поразительную легкость, он был достаточно тяжел для того, чтобы
ветка хрустнула, и он полетел прямиком на землю. Взрыв инстинкта произошел в
мозгу Дэвида, когда он, как камень, летел вниз. Помимо его воли крылья с шумом и
свистом раскрылись. Он почувствовал, как его подбросило так, что чуть не
вывихнуло плечи. И вдруг - о чудо! - он больше не падает, а плавно скользит вниз
в размахе упруго натянутых крыльев.
Его скрытое естество вырвалось наружу высоким, звенящим и ликующим криком. Вниз,
вниз, скользя, как парящая птица, с чистым воздухом, бьющим в лицо и струящимся
вдоль крыльев и тела. Жуткий и сладкий трепет, которого он не знал раньше,
сумасшедшая радость жизни.
Он закричал снова и поддавшись внезапному импульсу, взмахнул крыльями, ударил
ими по воздуху, инстинктивно запрокинув голову, прижав руки к бокам и выпрямив
сомкнутые ноги. Теперь он взлетал, а земля под ним быстро уходила вниз, солнце
било в глаза, а ветер пел. Он снова открыл рот, чтобы закричать, и холодный
воздух ворвался в его грудь. С первобытным восторгом он взмыл в синеву, со
свистом рассекая её крыльями. И вот так, случайно выйдя из бунгало, доктор
Хэрримэн увидел его. Он услышал пронзительный, победный крик откуда-то с неба,
поднял голову и увидел стройную крылатую фигуру, летящую к нему в солнечной
лазури.
У доктора захватило дух от красоты зрелища, когда Дэвид кружился и парил над ним
в безумном восторге от своих крыльев. Он неосознанно чувствовал, как нужно
поворачивать, снижаться и взлетать, хотя в его движениях ещё была неловкость, и
иногда он валился на бок.
Когда Дэвид Рэнд наконец, снизился и опустился перед доктором, легко сложив
крылья, его глаза сияли электрической радостью.
- Я умею летать!
Доктор Хэрримэн кивнул:
- Ты умеешь летать. Я знаю, что не могу запретить тебе этого, но прошу тебя не
покидать остров и быть осторожным.
К тому времени, когда Дэвиду исполнилось семнадцать, ему больше не нужно было
напоминать об осторожности. В воздухе он чувствовал себя, как настоящая птица.
Теперь он стал высоким, стройным, золотоволосым юношей. На его прямой, как
стрела, фигуре были только шорты - вся одежда, в которой нуждалось его тело с
горячей кровью; дикая, неистощимая энергия отражалась в тонких чертах его лица и
лихорадочно горящих голубых глазах.
Его крылья стали великолепными сверкающими бронзовыми крылами, которые в размахе
достигали десяти фунтов, а, сложенные на спине, своими нижними перьями касались
пяток. Постоянные полёты над островом и ближними водами развили в мышцах Дэвида
огромную силу и выносливость. Он мог проводить целый день, летая над островом,
высоко взмывая на шумящих крыльях, а затем неподвижно кружа, планируя, медленно
снижаясь. Он мог догнать и обойти в воздухе почти любую птицу. Он врывался в
стаю фазанов, и его звон
...Закладка в соц.сетях
