Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...но саму причину установить они не
могли. Ни на какой другой планете они не испытывали такого упадка!
Эта сцена сменилась другой, еще более поздней. Теперь Вудин уже видел
происходящее, ибо его предок, мозгом которого Вудин воспринимал окружающее, имел
развитые глаза. Теперь он видел, как далеко зашла дегенерация, как поражены
оказались тела арктарианцев недугами усложнения и специализации.
Теперь уже исчез последний из мысленных городов. Некогда то могучие арктарианцы
превратились в отвратительно сложные организмы, идущие дальше и дальше по пути
упадка. Часть из них пресмыкались или плавали в воде, часть - закрепились на
суше.
Они все еще сохраняли долю мысленной энергии своих предков. Чудовищные монстры
суши и моря, живущие во время, которое Вудин определил как поздний палеозой, все
еще делали отчаянные попытки остановить ужасающее течение их деградации.
Мысль Вудина перескочила в еще более поздний век - мезозой.
Продолжающаяся дегенерация превращала потомков колонистов во все более кошмарные
виды чудовищ. Теперь они превратились в гигантских, покрытых голой кожей, или
чешуей, или роговыми пластинами рептилий, живущих в море и на суше.
И даже эти, невероятно изменившиеся, существа еще сохраняли слабые остатки
мысленной энергии их предков. Они предпринимали бесплодные попытки установить
связь с арктарианцами на других планетах и отдаленных солнцах, чтобы те
поспешили на выручку. Но теперь мысли их были уже слишком слабы для этого.
Последовала сцена жизни в кайнозое. Рептилии сменились млекопитающими. Регресс
арктарианцев продолжался. Теперь их деградировавшие потомки обладали лишь
ничтожной частью исходной арктарианской ментальности.
Далее это жалкое потомство породило еще более глупые и бездумные виды, уже почти
совсем утратившие мысленную энергию - обезьян, бродивших по холодным равнинам
сварливыми толпами. Последние отблески арктарианского наследия, древние
инстинкты стремления к достоинству, чистоте и терпимости, у этих тварей
полностью исчезли.
В мозгу Вудина появилась последняя картина. Это был современный мир, мир,
который он видел своими собственными глазами. Но теперь он видел и понимал его,
как никогда не понимал раньше - мир, дошедший в своем упадке до предела.
Обезьяны превратились в еще более слабых двуногих существ, утративших последнюю
кроху из наследства древней арктарианской мысли. Эти существа утратили также и
многие из тех чувств, которыми еще обладали даже обезьяны.
И вот эти твари, эти люди деградировали со все возрастающей быстротой. Там, где
раньше они убивали только как животные - для пропитания, теперь они убивали без
всякого смысла. И научились убивать друг друга группами, племенами, народами и
полушариями. В своем безумии эти дегенераты уничтожали друг друга до тех пор,
пока земля не начала сочиться их кровью.
Они были более жестокими, чем их предки обезьяны, жестоки до безмозглости. В
растущем сумасшествии своем они дошли до голода посреди изобилия, до убийства
ближнего своего в собственных городах, от холода они стали укрываться шкурами
убитых других животных, чего не делало до них ни одно существо.
Это были последние уродливые потомки, продукт полной дегенерации, древних
арктарианских колонистов, тех, что были некогда царями разума. Другие животные
уже почти полностью исчезли. Эти же, последние выродки, неизбежно вскоре
приведут свою историю к полному самоуничтожению в порыве безумия.
Внезапно Вудин пришел в себя. Он стоял под звездами в центре поляны на берегу
реки. Вокруг него по-прежнему стояли десять арктарианцев, молчаливое кольцо.
Ему тошно было от прошедших перед ним с неправдоподобной живостью ужасных
видений. Он медленно поворачивался от одного арктарианца к другому. Их мысли
прорывались в его сознание, и Вудин понимал, как сильно они удручены, подавлены,
потрясены страхом и отвращением.
Болезненная мысль арктарианского предводителя вошла в мозг Вудина:
- Это и есть то, что осталось от арктарианских колонистов, пришедших на эту
планету. Они деградировали, превращались во все более низшие формы жизни, пока
из них не вышли вот эти жалкие твари, расплодившиеся по всей планете, их
последние потомки.
Эта планета - мир смертельного ужаса. Мир, который воздействует гены нашей расы
и повреждает их, изменяя нас физически и душевно, вызывая упадок в каждом
последующем поколении. Вот перед нами плачевный результат.
Другой арктарианец потрясенно спросил:
- Что же нам теперь делать?
- Здесь мы ничего не сможем сделать, - печально откликнулся предводитель. Эта
деградация, эти ужасные изменения зашли слишком далеко, чтобы их можно было
исправить.
Наши собратья по разуму превратились в монстров в этом отравленном мире. Мы не в
состоянии повернуть часы вспять и восстановить их исходные формы из той дряни, в
которую они превратились.
Тут Вудин, наконец, обрел голос и визгливо завопил:
- Неправда! Эти картинки - вранье! Мы, человечество, не продукт нисходящей
деволюции, а напротив, мы - продукт эволюционного восхождения! Говорю вам, что
это так и есть! Как же так? Тогда не стоит и жить! Я не хочу жить, если это
правда. Это неправда.
Мысль предводителя, обращенная к товарищам, достигла и мозгов Вудина. В мысли
этой была и жалость, но было и сверхчеловеческое отвращение.
- Пойдемте, братья, - воззвал арктарианец к спутникам. Нам нечего делать в этом
душевнобольном мире.
- Уходим, пока и мы не отравились, и не начали меняться. Надо послать
предупреждение на Арктар, что этот мир отравлен, что он дегенерирует, и чтобы
никогда более из нашей расы не появлялся здесь, а иначе его ждал бы тот же
скорбный путь, которым уже прошли первые.
- Идем, отправляемся к нашему солнцу.
Мешковатое тело арктарианца уплощилось, приняло форму диска и скользнуло вверх.
Остальные также изменили свой облик и последовали за ним плотной группой. Вудин
отупело смотрел, как сияющие точки быстро уходили навстречу свету звезд.
Он сделал несколько неверных шагов, бессильно грозя кулаком еще поблескивающим
исчезающим точкам.
- Вернитесь, проклятые! - орал он. - Вернитесь и скажите, что все это неправда.
- Это ложь! Это должна быть ложь!
Теперь уже в звездном небе не осталось и следа от исчезнувших арктарианцев.
Глухая тишина окружила Вудина.
Он снова закричал в ночь, но откликнулось лишь шепчущее эхо. Его блуждающий,
одичавший взгляд упал на пистолет в руке Росса. С яростным воплем Вудин схватил
его.
Резкий звук внезапно разорвал лесной покой, отозвался вдали и стих. И опять
опустилась тишина, и только было слышно, как бормочут речные струи.
Остров неразумия
Директор Города 72, Североамериканский Дивизион 16, вопросительно глянул из-за
стола на своего помощника.
- Следующее дело - Аллан Манн, личный номер 2473R6, объявил Первый Помощник
Директора. - Обвиняется в нарушении разумности.
- Арестованный доставлен? - спросил Директор, и когда его подчиненный кивнул, он
приказал: - Сюда его.
Первый Помощник Директора вышел за дверь и тут же вернулся обратно. За ним вошел
и арестованный с двумя охранниками по бокам. Это был молодой мужчина в белых
шортах и белой безрукавке установленной формы с синим квадратом Механического
Департамента на плече.
Он робко оглядывал просторный кабинет с пультами больших вычислительных и
предсказательных машин, дисками телевизоров, на которых видна была, пожалуй,
половина всех городов планеты, широкие окна, из которых открывался вид на
громадные металлические кубы строений Города 72.
Директор взял со стола листок и прочел:
- Аллан Манн, личный номер 2473R6, задержан два дня назад за нарушение
разумности. Обстоятельства дела: Аллан Манн, в течение двух лет разрабатывавший
новый атомный двигатель, отказался передать свою работу Майклу Рассу, личный
номер 1877R6, несмотря на распоряжение старшего. Никакого разумного объяснения
своим действиям он не привел, но утверждал при этом, что поскольку над этим
двигателем он работал более двух лет, то хотел бы завершить работу сам.
Поскольку совершенное деяние явилось явным нарушением разумности, то был вызван
наряд охраны.
Директор поднял взгляд на арестованного:
- Аллан Манн, что вы можете сказать в свое оправдание? Юноша вспыхнул:
- Нет, сэр, мне сказать нечего. Но теперь я понимаю, что был глубоко неправ.
- Почему вы воспротивились приказу старшего? Разве он не сказал вам, что Майкл
Расс лучше подготовлен, чем вы, для завершения разработки двигателя?
- Он сказал, сэр, - ответил Аллан Манн. - Но я так долго работал над этим
двигателем, что мне очень хотелось закончить его самому, даже если это и заняло
бы чуть побольше времени - я осознаю, что это было неразумием с моей стороны.
Директор положил листок и утвердительно склонил голову.
- Вы правы, Аллан Манн, это было именно неразумием. Вы совершили нарушение
разумности, а это - удар в самое основание современной мировой цивилизации.
Он выразительно поднял костлявый палец:
- Что же, Аллан Манн, сотворило наш современный мир из сборища воюющих наций?
Что избавило нас от конфликтов, страха, бедности и тягот? Что как не разумность?
Разумность возвела человека из того звероподобного состояния, которое он
занимал, до того, чем он стал ныне. В прежние дни сама земля, на которой теперь
высится наш город, носила на себе город, именуемый Нью-Йорк, где люди в
ослеплении грызлись между собой, погрязши в трудах и заботах, и не было места
сотрудничеству меж ними.
Все это удалось переменить благодаря разумности. Эмоции, прежде смущавшие и
будоражившие людские умы, были преодолены и теперь мы внимаем только спокойному
диктату разумности. Разумность вывела нас из тьмы варварства двадцатого века, и
нарушение разумности стало серьезным преступлением - ибо это преступление
непосредственно направлено на разрушение нашего мирового порядка.
Бесстрастная речь Директора совсем лишила Аллана Манна сил.
- Я все понял, сэр, - проговорил он. - Я надеюсь, что мое нарушение разумности
будет расценено как лишь временное заблуждение.
- Полагаю, что это так, - сказал Директор. - Я уверен, что теперь вы осознали
всю неправильность неразумного поведения. Но, - продолжал он, - даже подобное
объяснение вашего деяния отнюдь не оправдывает его. Остается фактом, что вы
совершили нарушение разумности, следовательно вы подлежите исправлению согласно
закону.
- А как исправляют по закону? - спросил Аллан Манн.
- Не вы первый обвиняетесь в нарушении разумности, Аллан Манн, - снизошел до
объяснений Директор. Не один субъект в прошлом позволял эмоциям совратить его с
пути истинного. Эти атавистические возвраты к неразумию стали более редкими, но
они пока еще имеют место.
Много лет назад мы разработали план по исправлению таких неразумников, как мы их
называем. Мы не наказываем их, разумеется, поскольку применение наказания к
кому-либо за неправомерные деяния само по себе неразумно. Вместо этого мы
пытаемся лечить их. Мы ссылаем их на так называемый Остров Неразумия.
Это небольшой остров в нескольких сотнях миль от берега. Всех неразумников
отвозят туда и там оставляют. Островом никто не управляет, и живут там одни
неразумники. Им не предоставляется никаких жизненных удобств, которые изобрел
разум человека, но им предоставлена возможность жить там на первобытный манер -
как заблагорассудится.
Если им вздумается там драться или нападать друг на друга, то это их дело, нас
это не касается. Пожив так в месте, где не царит разумность, они быстро
понимают, каким будет и все общество без разумности. Они уясняют это, чтобы не
забыть никогда, и большинство из них, отбыв свой срок исправления и вернувшись,
только рады всю оставшуюся жизнь вести себя лишь разумным образом.
Именно на этот остров и должны ссылаться все виновные. На основании закона я
приговариваю вас, Аллан Манн, к ссылке.
- На остров Неразумия, - со страхом проговорил Аллан Манн. - Но как надолго?
- Мы никогда не сообщаем приговоренным срок их ссылки, - сказал Директор. - Мы
хотим, чтобы они чувствовали, что впереди на острове у них вся жизнь, и это
служит им хорошим уроком. Когда ваш срок окончится, за вами прилетит сторожевой
флаер и заберет вас обратно.
Он встал.
- Что вы имеете заявить относительно вашего приговора?
Аллан Манн долго оставался безмолвен, потом проговорил еле слышно:
- Ничего, сэр, это поистине разумно с вашей стороны определить мне исправление в
соответствии с законом.
Директор улыбнулся.
- Я рад видеть, что вы уже на пути к исправлению. По окончании вашего срока я
надеюсь увидеть вас полностью исцеленным от неразумия.
Флаер резал воздух над серым океаном, как торпеда. Давно уже пропал из вида
берег, и теперь под полуденным солнцем от горизонта до горизонта простиралась
серая пустыня океана. Аллан Манн смотрел на нее из окна флаера с нарастающим
чувством обессиленности. Он был взращен в большом городе как и любой иной член
цивилизованного человечества, и испытывал врожденный страх перед одиночеством.
Стремясь избавиться от него хотя бы ненадолго, он пытался заговорить с двумя
охранниками. Правда, у них явно не было особой охоты общаться с неразумником.
- Через несколько минут остров, - откликнулся один из них, - недолго вам
осталось.
- Где вы высадите меня? - спросил Аллан. Там есть какой-нибудь город?
- Город на Острове Неразумия? - охранник покачал головой. - Нет, конечно. Эти
неразумники просто не в состоянии долго работать сообща, чтобы построить город.
- Но есть же там какое-то место, чтобы нам жить, - с тревогой допытывался Аллан.
- Где место найдете, там и жить будете, - неприязненно ответил охранник. -
Некоторые неразумники построили для себя что-то вроде деревни, а другие так и
бегают дикарями.
- Но ведь и они должны где-нибудь есть и спать, - настаивал Аллан со всей
твердостью веры во всеприсутствие пищи, крова и гигиенических удобств,
предоставляемых чадолюбивым правительством.
- Ну уж спят они на самых лучших местах, я так думаю, - сказал охранник. - Едят
плоды и ягоды, убивают мелких животных и их тоже едят.
- Едят животных?!! - Аллан Манн из пятидесятого поколения вегетарианцев был так
поражен этой вздорной мыслью, что притих до тех пор, пока пилот не бросил через
плечо: "Остров по курсу."
Вместе с охранниками Аллан тревожно всматривался вниз, пока флаер снижался по
спирали к острову. Остров был невелик - просто продолговатый клочок суши,
лежащий посреди океана как спящее морское чудище. Густой зеленый лес покрывал
его низкие холмы и пологие лощины и спускался к песчаным пляжам. А для Аллана
Манна этот остров был диким и дикарски невозможным.
Он видел тонкие струйки дыма, поднимавшиеся на западной оконечности острова, но
это свидетельство присутствия человека его не утешило, а наоборот - испугало.
Эти дымы поднимались от тех устрашающих костров, у которых неразумники терзали и
пожирали плоть живых существ...
Флаер снизился, скользнул над пляжем и приземлился, взвихрив песок двигателями
мягкой посадки.
- Давайте на выход, - скомандовал старший охранник, открывая дверь. - И отходите
побыстрей от флаера.
Но ступив на горячий песок, Аллан уцепился за дверь флаера как за последнюю
соломинку цивилизации.
- Вы вернетесь за мной, когда кончится мой срок? Вы сумеете найти меня? - кричал
он.
- Если вы будете на острове, то мы вас отыщем, но не стоит об этом беспокоиться:
приговор может оказаться и пожизненным, - усмехнулся старший охранник. - А если
нет, то мы вас найдем, если только кто-нибудь из неразумников не убьет вас.
- Убьет меня? - Аллана поразил ужас. - Вы хотите сказать, что они убивают друг
друга?
- А как же? И с удовольствием, - сказал охранник. Давайте-ка побыстрей удирайте
с пляжа, пока вас не заметили. Помните, что отныне вы живете с неразумниками.
Дверь хлопнула, взревели двигатели, и флаер взмыл вверх.
Аллан Манн тупо смотрел, как он поднимается, кружится в солнечном сиянии как
блистающая чайка, а затем устремляется обратно, на запад. Аллан до боли
всматривался в небо, удерживая взглядом исчезающую точку, направляющуюся туда,
где люди разумны, а жизнь протекает безопасно и размеренно. Здесь - было
страшно.
Вдруг Аллан сообразил, что стоять на голом пляже попросту опасно, и что его
легко можно увидеть из леса. Ему и в голову не приходило, зачем неразумникам
потребуется убивать его, но в голову лезло самое худшее. Он бросился к лесу.
Ноги вязли в горячем песке. Аллан был хорошо тренирован, как и все граждане
современного мира, но продвигаться ему было трудно. Он ждал, что в любую минуту
на пляж может выскочить толпа вопящих неразумников. Он совсем позабыл, что сам
он теперь такой же приговоренный неразумник, и чувствовал себя единственным
представителем цивилизации, заброшенным на этот дикарский остров.
Он добежал до леса и бросился в кусты, переводя дыхание и озираясь. Лес был
горяч и тих, царство зеленого мрака, покоящегося на золотых столбах солнечных
лучей, пробивающихся сквозь прогалины лиственного полога. Кругом щебетали птицы.
Аллан задумался о своем положении. Жить ему на острове неизвестно сколько. Может
- месяц, год, а может - и много лет. Теперь он осознал, насколько неведенье
осужденного о сроке наказания делает само наказание более ощутимым. Ведь может
случиться и так, что ему придется провести на острове всю жизнь, как сказал
охранник!
Он пытался убедить себя, что это невозможно, что наказание не может оказаться
столь суровым. Но сколько бы ни пришлось здесь прожить - к этой жизни надо
приготовиться. Следует позаботиться о крове и пище, а также о защите от других
неразумников. Он решил, что сначала нужно найти укромный уголок для шалаша,
построить шалаш, затем набрать ягод или плодов, о которых говорили охранники.
Мысль о плоти живых существ вызывала тошноту.
Аллан встал и осторожно осмотрелся. Зеленый лес казался тихим и мирным, но Аллан
населил его мириадами опасностей. Из-за каждого куста за ним настороженно
следили чьи-то глаза. Все же надо поискать место поукромнее, и он двинулся через
лес, решив держаться подальше от западного края острова, где он видел дымы.
Он сделал лишь дюжину боязливых шагов, как вздрогнув, остановился в испуге. Ктото
ломился к нему через кусты.
В скованном паникой мозгу не возникло даже и мысли о схватке, когда из ближайших
кустов выскочила девушка в порванной тунике, отшатнувшаяся при виде Аллана.
Кожу ее покрывал загар, черные волосы были коротко острижены. Незнакомка
шарахнулась от Аллана и взмахнула коротким дротиком, готовым устремиться к нему.
Если Аллан хотя бы качнулся в ее сторону, дротик неминуемо был бы пущен в него,
но Аллан, как и девушка, стоял неподвижно, дрожа от испуга. Они стояли так, пока
девушка не убедилась, что опасности для нее нет. Тогда страх в ее глазах истаял.
Все не спуская с него глаз, она стала осторожно пятиться, пока не прижалась
спиной к густым кустам. Только обеспечив себе возможность быстро убежать, и
разглядев его получше, она заговорила.
- Ты новенький? - выговорила она. - Я видела: флаер прилетал.
- Как новенький? - не понял Аллан.
- Ну, в смысле - на острове новенький. Тебя же только вот высадили.
Аллан кивнул. Его все еще потряхивало.
- Да, меня только что высадили. Это из-за нарушения разумности...
- Ясное дело, - сказала она. - Все мы тут неразумники. Это старое хреновье из
директората шлет сюда народ что ни день.
При столь непочтительном именовании правителей разумного мира Аллан опешил.
- Почему бы им не ссылать нас? - запротестовал он. Это же справедливо, если они
корректируют неразумников.
Девушка смотрела на него во все глаза.
- Ты говоришь совсем не как неразумник.
- Я надеюсь, что нет, - откликнулся он. - Я совершил нарушение разумности, но я
все осознал и раскаялся в своем преступлении.
- Ну-ну, - протянула она. Тебя как зовут? Меня - Лита.
- Мое имя Аллан Манн. Мой личный номер... - он запнулся.
В лесу заголосила какая-то птаха. Крик ее вернул девушку к действительности. В
глазах ее снова появился страх.
- Давай-ка удирать отсюда, - бросила она. - За мной Хара охотится. Скоро он сюда
доберется.
- Охотится за тобой? - Аллан, похолодев, вспомнил рассказ охранника. - Кто такой
Хара?
- Хара на острове босс - у него пожизненный срок. Его сослали месяца два назад,
а он уже уделал всех самых здоровых мужиков на острове.
- Ты имеешь в виду, что они дерутся, чтобы определить лидера? - недоверчиво
спросил Аллан. Лита кивнула.
- Понятное дело. Тут тебе не цивилизация, где в шишки попадают с большого ума.
Ну и Хара ищет меня.
- Он хочет убить тебя?
- Вот еще! Он хочет, чтобы я стала его женщиной, а я уперлась. Ни за что не
пойду с ним. - Ее глаза вспыхнули.
Аллан Манн почувствовал, что попал в какой-то непонятный ему мир.
- Как - его женщиной? - нахмурился он.
Лита нетерпеливо кивнула.
- Здесь никакой Евгенической Комиссии нет. Люди сходятся просто так, а мужчины
дерутся из-за женщин. Хара пристал ко мне, а я его не хочу. Ну, он взбеленился
сегодня и заорал, что сделает меня. Я смылась из деревни. Он собрал мужиков и
кинулся меня искать, а я... Слушай!
Лита замерла. Аллан, прислушивавшийся вместе с ней, услыхал, как вдали кто-то
продирается сквозь чащу.
- Они идут! - закричала Лита. - Быстро удираем.
- Да как они могут... - беспомощно начал Аллан, но поняв, что уже бежит вместе с
девушкой через лес, осекся.
Ветки цеплялись за его шорты, колючки драли ноги. Лита бежала к центру острова и
Аллан изо всех сил старался не отстать от нее.
Мускулы его были превосходно тренированы, но обнаружилось, что убегать по лесу
от опасности - это совсем не то же самое, что бегать под лучами искусственного
солнца в гимнастических залах Города. Дыхание перехватывало, по спине
прокатывался холод, когда он слышал позади крики погони.
Лита оглядывалась на бегу. Лицо побледнело под загаром. Аллан твердил себе, что
было бы совсем неразумно бежать с этой девчонкой - будут неприятности. Он не
успел еще обдумать собственное положение, как они вырвались с Литой на небольшую
полянку, а вслед - другой человек.
Разнесся бычий победный рев, и Аллан разглядел преследователя. Грудь - бочкой,
налитые мускулы, огненно-рыжая шевелюра и волосы на груди, рожа сияет. Девушка
бросилась спрятаться за Аллана, но рыжий схватил ее за руку.
- Хара! - выдохнула она, пытаясь освободиться.
- Не вышло удрать, а? - рявкнул тот, уперся глазами в Аллана. - Вот с этой
бледной поганкой?
- Ладно, глянем, так ли он хорош, чтобы отбить девку у Хары, - добавил он. - У
тебя ни дубины, ни копья - на кулаках драться будем.
Он бросил дубинку и дротик на землю и, сжав кулаки, пошел на Аллана.
- Что вы имеете в виду, - изумился Аллан.
- Хорошую драку, - проревел Хара, - захотел эту девку, так подерись за нее.
Аллан Манн мгновенно оценил положение. Против этого дикаря-громилы у него шансов
мало, значит, именно теперь следует воспользоваться разумом, что дает человеку
преимущество перед зверем.
- Я совсем не хотел ее, - сказал он, - и не хочу из-за нее драться.
Хара остолбенел, и Аллан заметил, как посмотрела на него Лита.
- Не хочешь драться, так мотай отсюда, крысенок.
Хара повернулся, чтобы схватить девушку. И тут же Аллан мигом нагнулся,
подхватил брошенную Харой дубину и сзади хватил его по голове. Рыжий свалился
как мешок.
- Давай, - закричал Аллан Лите, - пока он придет в себя, мы успеем скрыться!
Быстро!
Они кинулись в кусты. Скоро они услыхали, как голоса, перекликавшиеся по лесу
сменились сначала гвалтом, затем - тишиной. Они остановились отдышаться.
- Вот это была работа мозга, - ликуя, проговорил Аллан Манн. - Раньше, чем через
час он не придет в сознание.
Лита взглянула на него с презрением.
- Так драться нечестно.
Аллан был ошеломлен.
- Нечестно, - повторил он, - но, слушай, когда ты хотела от него убежать - не
думала же ты, что я стану драться с ним на кулаках.
- Это было нечестно, - заявила она снова, - ты ударил его, когда он на тебя не
смотрел, а это подло.
Не будь Аллан Манн человеком сверхцивилизованным, он, пожалуй, выругался бы.
- А что тут такого, - смущенно вопросил он. - По-моему, было только разумно
использовать хитрость против силы.
- Знаешь, на острове как-то не слишком заботятся о разумности. Хорошо бы это до
тебя дошло.
- Раз так - в следующий раз избавляйся от него сама! - зло сказал он. - Вы,
неразумники... Слушай, а ты-то как здесь оказалась?
Лита улыбнулась.
- У меня пожизненный срок. И у Хары, да и почти у всех в деревне.
- Пожизненный? Что ты натворила, что тебя сослали на всю жизнь в это ужасное
место?
- Понимаешь, шесть месяцев назад, Евгеническая Комиссия в нашем городе подобрала
мне мужчину. А я от него отказалась. На Комиссии меня обвинили в нарушении
разумности, и когда я так и не согласилась - сослали меня сюда пожизненно.
- Еще бы, - выдохнул Аллан Манн, - отказаться от подобранной пары - я и не
слышал о таком. Почему ты это сделала?
- Не понравилось мне, как он на меня поглядел, - сказала Лита так, будто это все
объясняло.
Аллан Манн беспомощно помотал головой. Поди пойми этих неразумников!
- Пойдем-ка поглубже в лес, - предложила Лита. - Хара скоро оклемается и
постарается добраться теперь уже до тебя.
При этой мысли у Аллана мороз пробежал по коже. Он представил разъяренного Хару
и себя - в хватке этих волосатых лап. Он подошел к Лите и огляделся.
- Куда теперь? - спросил он шепотом.
Он кивком указала к центру острова.
- Там в лесу будет поспокойней. Надо держаться подальше от деревни.
Они двинулись через лес. Впереди шла Лита с дротиком наготове. Аллан шел за ней.
Через несколько минут ему удалось подобрать тяжелый твердый деревянный сук,
который, при нужде, мог стать славной дубиной. Он шел вперед, неловко сжимая
оружие.
Они все углублялись в лес. И это был странный мир для Аллана. Леса он видел
только из флаера: зеленые пространства между городами. Теперь он сам попал в
такое место и стал его частью. Птицы и насекомые, мелкое зверье в кустах: все
было в новинку. Не раз Лита шикала на него, когда под его ногами трещали сухие
сучья
...Закладка в соц.сетях
