Жанр: Научная фантастика
Галактический консул 1-3.
...е брови, с сомнением переспросил Юзванд. - Гм... Непонятно, о чем
вы говорите. Какое-то военное использование внутриатомной энергии?..
Впрочем, неважно. Над вами только что схлестнулись и практически истребили
одна другую две бронетанковые части. Мятежный эскадрон "хоррогов" был
перехвачен танковой ротой, верной правящему дому. Силы, как вы понимаете,
были примерно равны, с небольшим преимуществом правительственных войск. Но
в пользу мятежников сыграли рельеф местности и господствующая позиция. Так
что нелегко будет определить победителя, тем более что с поля боя не ушла
ни одна машина... - Непонятно улыбаясь вздувшимися губами, он бросил
короткий взгляд через плечо. За его спиной колыхались и сплетались
хоботами черные жирные смерчи, изнутри подсвеченные красным. - Там, откуда
вы столь расчетливо и своевременно убрались, ад распахнул свои врата".
Кратов обхватил голову окровавленными руками. "Поле битвы - место, где
оставляют трупы... - пробормотал он. - У-цзы, трактат о военном
искусстве... Ад, настоящий ад, и я снова в аду..." - "Нет, доктор, -
возразил Юзванд. - Вы там, где должны быть. И вам предстоит сделать то,
что нужно сделать". - "Если бы только знать, что же нужно!" - "Но вы и так
все знаете, - с неожиданной мягкостью сказал эхайн. - Вы знаете более чем
достаточно. Разве напрасно вы накачивали свой мозг самой разнообразной
информацией все эти месяцы, разве напрасно рыскали по сетям и каналам
Юкзаана прошлой ночью? Осталось только употребить ваше знание к делу". -
"Да, верно... И сейчас я попытаюсь сообразить. Давеча вы сказали, что
приказ доставить нас в Гверн вам отдал лично Нигидмешт Нишортунн. Значит,
гекхайан находится на Юкзаане?" - "Эхлиамар блокирован космическими силами
Федерации, - пожал плечами Юзванд. Было бы неразумно оставлять гекхайана
на растерзание этлаукам и иным прочим читрунам! Но кто мог предполагать,
что Справедливый и Беспорочный угодит из огня да в полымя?" - "Я, кажется,
понимаю эту вашу фразу о мятежнике, которым, словно марионеткой, управляют
чужие руки. Не "руки", а "Руки", не так ли?" - "В Эхайнагге никому не
понравится, если Светлая Рука откажется воевать с этлауками. А Нишортунны
никогда так не были близки к этому решению. Особенно после того, как на
свете появилась Озма..." - "Так значит, за мятежниками стоит Эхайнагга?!"
- "Я простой младший геургут, - сказат Юзванд. Усмехнувшись,
продекламировал: - "Мелкий чин военной разведки, то есть самый тупой и
злобный представитель самого тупого и злобного сословия". Ваши мысли? Там
была еще метафора, немного туманная для меня. Возможно, я не ошибусь,
переведя ее как "векхеш, которому вахи разрешили вкусить от падали"... Так
или иначе, не требуйте от меня анализа этой давней и глубокой интриги. К
тому же, я тороплюсь. Меня ожидают... иные заботы. До Гверна вам придется
добираться в одиночку. Вас там ждут. Вас ждет мой властелин. Если это вас
не обременит, передайте ему, что младший геургут Юзванд выполнял его
приказ до тех пор, пока дух властвовал над телом". Рука эхайна с зажатым в
огромном кулаке оплавленным стручком, в котором с трудом угадывался
энергоразрядник, приподнялась в подобии салюта. "Берегите янтайрн Озму, -
промолвил он. По сплошному ожогу щек текли слезы, что никак не вязалось с
обыкновенно, по-эхайнски, жестоким выражением лица и желтым огнем безумия
в глазах. - Она спасет всех нас". - "Я не знал, что эхайны тоже плачут", -
прошептал Кратов. - "Я тоже", - ответил Юзванд, удаляясь...
2.
Вначале Кратов нес Озму на руках, при каждом шаге уходя в мертвый
пепел по колено. Обмякшее тело в трепыхавшемся балахоне весило втрое
больше, чем ему полагалось. Так что далеко в направлении Гверна за эти
часы они не продвинулись. От садовых насаждений не осталось и следа.
Всюду, докуда хватало глаз, высились черные, лишенные крон призраки
деревьев. Кратов поймал себя на том, чтo это зрелище для него не в
новинку. Однажды он уже брел точно так же среди растений-призраков, под
ногами хрупал трупный пепел, а отовсюду подступал пожар. "Уэркаф, -
вспомнил он, что далось ему не без труда. - Но там был каприз природы,
слегка подхлестнутый безумной волей хозяев самой большой игрушки в
Галактике. Здесь природа ни при чем. Одна только безумная воля..."
На счастье, Озма пришла в себя.
- Что со мной? - спросила она слабым голосом. - Где я?
- У меня на руках, - просипел Кратов.
- Мы живы? Финис... все уже закончилось?
- Кажется, да.
- Наверное, будет лучше, если я пойду сама? Кратов не нашел сил,
чтобы возражать.
- Ну, попробуйте, - сказал он, осторожно опуская женщину на ноги.
Озма тотчас же вцепилась в него, чтобы не упасть.
- Я не чувствую ног, - сообщила она виновато. - У меня есть ноги или
нет?
- У вас есть все, что нужно хорошенькой женщине, - успокоил ее
Кратов.
- Вы еще шутите, - проворчала Озма. - Ничего у меня нет. Может, и
было когда-то, но сейчас не осталось. И я, кажется, оглохла.
Кратов похолодел.
- Покажите уши! - скомандовал он.
Озма с готовностью завертела головой. Кратов отвел свалявшиеся
кудряшки, больше всего в мире боясь увидеть кровавые потеки...
- Не говорите ерунды, - сказал он сердито. - Раз вы слышите мои
неуклюжие любезности, значит, с вашим слухом полный порядок. А я уж
испугался, что у вас контузия...
- Конфузия?! - недоумевающе переспросила Озма.
- Контузия, - повторил Кратов. - Это когда человека приподнимут и
как следует ушибут всем телом обо что-нибудь твердое. А конфузия - это
когда я захожу в ванную, а там сидите вы облепленная зеленой тиной и
мурлычете что-то непристойное, а дорадх вылизывает вам спинку...
- Вы наглец, доктор Кратов, - хмыкнула Озма. - Эф-фронс. Вы
пользуетесь моей слабостью, чтобы безнаказанно унижать мое достоинство.
- Может быть, я больше не буду, - усмехнулся он.
- Уж постарайтесь... Когда мы ехали в Гверн, - продолжала Озма, - я
смотрела по сторонам, и в голове у меня поселилась новая мелодия. Если бы
мы доехали до конца пути, я додумала бы ее до конца. Но случилось... то,
что случилось. И я ее потеряла. Все сгорело, и она сгорела тоже.
- И все же перестаньте хныкать, - строго проговорил Кратов. - "Нам
несказанно повезло тихонько отлежаться в самом сердце чудовищной резни. Мы
не лишились ни рук, ни ног, ни даже головы - что бы вы там ни выдумывали.
Нас даже не обожгло и толком не оцарапало, - он предусмотрительно убрал
располосованную каким-то осколком руку за спину. - И мы свободны.
- Не знаю, - сказала Озма с сомнением. - Находясь в плену, мы, по
крайней мере, не задумывались над тем, куда идти и чем питаться. И что
пить - хотя то, что нам предлагали, было просто ужасно. Но сейчас я выпила
бы даже кувшин этой кошмарной бодяги, что стояла на столе в вашей
гостиной.
- Это проблема, - со вздохом признал Кратов. Он тоже не отказался бы
сейчас глотнуть эхайнской бражки.
- Не подумайте, что я капризничаю. Просто у меня все кишки спеклись
от жажды.
- В этом и состоит отличие свободы от рабства, - глубокомысленно
заметил. Кратов. - Некоторым рабам нравилось, что за них все решают...
- Перестаньте хныкать! - передразнила его женщина. - Лучше давайте
куда-нибудь идти. Тем более что у меня уже выросли ноги.
- Мы должны добраться до Гверна, - печально сказал Кратов. -
Загвоздка в том, что я не представляю, в какой стороне этот чертов Гверн,
как далеко до него топать и будут ли нам усыпать дорогу розовыми
лепестками.
- Негатив... не будут, - уверила его Озма и носком туфельки
подбросила облачко пепла.
- Во всяком случае, нам следует вернуться на шоссе и двигаться в
прежнем направлении. И надеяться, что на Юкзаане все дороги ведут в
Гверн...
Держась за руки, они поплелись в направлении медленно вытанцовывающих
свой данс-макабр хоботов жирного дыма.
По мере приближения к закопченным и покореженным остовам бронемехов
решимость Озмы падала. На опушке уничтоженного огнем сада женщина
остановилась и неуверенно убрала ладошку с кратовского локтя.
- Нам нужно все это видеть? - спросила она упавшим голосом.
- Не уверен, - ответил Кратов. - Но, может быть, наш "стуррэг" чудом
уцелел. Или найдется хоть какое-то оружие. Или... еще что-нибудь.
- Я здесь вас подожду, - сказала Озма.
- Пожалуй, - согласился он.
Ему тоже не хотелось рыскать среди дымящихся обломков. Но здесь не
было никого, кто сделал бы это вместо него.
3.
... От маленького, уютного "кокона" осталась лишь лепешка из металла
и пластика, присыпанная какой-то керамической крошкой. В пылу сражения по
нему прошлись, и не однажды. Т'литт Гтэрнегх, бывший первый геобкихф
Департамента внешней разведки, которого черти понесли демонстрировать свое
геройство и власть в боевой обстановке, получил свое в полной мере и теперь
лежал неподалеку, и змеиный глаз на его груди слепо таращился в загаженное
дымами небо. Собственно, этот глаз был единственной приметой, по которой
можно было опознать его прежнего владельца. Все остальные тела были
изувечены и обожжены до неузнаваемости. Возможно, среди них находились
Юзванд и его рассудительный, оставшийся безымянным водитель...
Кратов задержался здесь на мгновение и, сознавая всю театральность
своего поведения, как умел воспроизвел эхайнский воинский салют. Он
чувствовал, что должен хоть как-то отблагодарить их, отдать им какие-то
почести - словом, все, что было в его силах в эту минуту, и ему сразу
полегчало на душе.
- Мы живы, - сказал он, ни к кому персонально не обращаясь, - и мы
идем в Гверн.
Глаза слезились, в горле першило от едкого дыма, сплетенного из самых
отвратительных запахов, какие только можно было вообразить: жженый металл,
расплавившийся в адском пламени несгораемый пластик и паленое мясо. Сделав
несколько мужественных шагов за ближайший бронемех, Кратов с облегчением
вывернулся наизнанку.
Он почти уже отказался от мысли найти здесь хоть что-то полезное в
предстоящих им странствиях, когда вдруг увидал почти целую боевую машину.
Должно быть, у "хоррога" пострадала лишь ходовая часть, и экипаж бросил
его в страшной спешке, даже не запустив программу самоуничтожения.
Кратов поднялся по ступенькам, выбитым в нелепо отставленной лапе, на
куполообразную башню бронемеха и оттуда, с пятнадцатиметровой высоты
сквозь дымную пелену увидел Озму, сиротливо сидевшую на корточках возле
обугленного дерева. Здесь, где он сейчас спокойно осматривался, утирая то
слезящиеся от дыма глаза, то сведенный тошнотной кислятиной рот, две
бронечасти съехались в лоб и принялись лупцевать одна другую спаренными
тяжелыми лазерами, рвать ракетами класса "земля-земля" и давить копытами.
А когда кто-то промахивался, залп уходил или в белый свет, как в копеечку,
или в близлежащую рощицу, где уже после первого такого промаха лежали
кверху лапками в отключке два незадачливых этлаука... Примерно полтора
десятка машин догорали вокруг него, и нельзя было понять, какая из них
какой из воюющих сторон принадлежала. Может быть, и существовал какойнибудь
радиосигнал типа "свой-чужой", но сейчас это была лишь братская
могила, и все здесь были свои.
Кратов почувствовал, что его вот-вот опять стошнит, и поспешно нырнул
по неверным ступенькам внутрь кабины. Удивительно, но там еще горел свет,
работало несколько экранов и система кондиционирования из последних сил делала
что могла с проникавшим туда смрадом. Без большой надежды на успех Кратов
потыкал пальцем в
сенсорную панель и понаблюдал за сменявшими друг дружку цветными,
объемными и абсолютно непонятными схемами. Нельзя было исключить, что гдето
здесь скрывалась и возможность связи с командованием батальона, к
которому приписан был брошенный "хоррог". Однако набрести на нее простым
тыком представлялось совершенно невозможным. Кратов со вздохом смазал
ладонью по всей панели сразу. И, как выяснилось, зря.
Экраны мигнули и налились дурной краснотой, кабина наполнилась
мерзким пульсирующим уханьем, и хорошо поставленный мужской голос с
великолепной дикцией несколько раз объявил:
- Начато саморазрушение системы! Господа бронетехники благоволят
покинуть борт Двенадцатого эскадрона Шестого бронемеханического батальона
Ослепительной панцирной бригады Второго Континентального Всесокрушающего корпуса
Юкзаанских вооруженных сил Справедливого и Беспорочного гекхайапа Светлой Руки
бронемеха "Хоррог _ Черный Демон Айбмншогвирк"!
Сыпля черными ругательствами, Кратов заметался по кабине. Один бог
знал, сколько времени было у него в запасе... Все подвернувшиеся под руку
дверцы были в лихорадке распахнуты, все ящики перевернуты, под все сиденья
было заглянуто. На счастье, господа бронетехники тоже спешили. Кратов
спихал в найденный пластиковый мешок какие-то булькающие фляги, отправил
туда обойму тускло поблескивающих металлом небольших цилиндров, вполне
могущих быть ручными гранатами, сверху водрузил ядовито-желтую с
надписями черным коробку, в которой заподозрил аптечку, а также несколько
непонятного назначения круглых предметов в тонкой полупрозрачной упаковке.
Забытый в шкафу за металлической створкой энергоразряднпк он зажал под
мышкой.
- У вас осталось две кжилры, чтобы покинуть борг Двенадцатого
эскадрона Шестого бронемеханического батальона.. - экзальтированным тоном
сообщил голос.
Кратов, хоть убейте, не мог сейчас впомнить, чему равнялась одна
юкилра - сколько-то там десятков ударов спокойного сердца воина-эхайна в
мгновения отдыха... Едва ли не зубами придерживая выскальзывающий из рук
мешок, он кинулся к лесенке.
Неприятное ощущение кролика, за которым из кустов следит с искренним
гастрономическим интересом крупное пресмыкающееся, заставило его
обернуться.
С одного из экранов на него люто и безмолвно таращился т'гард
Лихлэбр.
- Что? - спросил Кратов с вызовом. - Вы удивлены, яннарр? Вы думали,
что с двумя мерзкими этлауками, которые имели наглость ускользнуть из
ваших лап, хотя бы навсегда покончено? Или вы надеялись увернуться от Суда
справедливости и силы?
Эхайн не проронил ни звука. Быть может, он и не слышал ничего. Но
желтые буркалы так и лезли из орбит.
- Ничего еще не закончилось, - объявил ему Кратов, неприятно
усмехаясь. - Мы живы, и мы идем в Гверн!
Времени на гордые сентенции больше не оставалось.
Когда Кратов был внизу и со всех ног удирал прочь и подальше, в
кабине "Айбмишогвирка" раздался глухой хлопок, и через верх повалил
знакомый уже черный дым.
4.
Километра два полного молчания спустя Озма спросила:
- Они все погибли?
- Все, - ответил Кратов, погруженный в свои мысли. - Хотя, может
быть, кто-то и спасся. Но только не наши знакомые...
- Как странно, - сказала Озма. - Мы говорили... точнее, вы говорили,
а я только слушала. У него был от природы отвратительный голос...
формидабилис, и он словно нарочно пытался сделать его еще отвратительнее.
Хотел казаться уродливее, чем был на самом деле. Неуклюжие представления о
мужественности... А теперь он погиб, и его голос погиб вместе с ним. Вы
знаете, что всякий человеческий голос неповторим?
- Подозреваю, - откликнулся Кратов. - Маленькая поправочка: это не
люди. Это эхайны.
- Я не ксенолог, - возразила Озма. - Такие тонкости для меня ничего
не значат. У него две ноги и две руки. И он похож на одного моего
знакомого с Магии. Тот был хорри-диор... даже еще безобразнее... Наверное,
я должна скорбеть о нем?
Кратов пожал плечами.
- Наверное, - сказал он. - Это было бы вполне уместно. Юзванд погиб,
защищая нас. Конечно, он делал это вовсе не из соображений гуманизма, как
поступили бы люди. У него был приказ, и он честно исполнил свой долг воинаэхайна.
Хотя, возможно, у него был выбор, и он выбрал не самое легкое.
- Дайте еще глотнуть, - сказала Озма.
Кратов протянул ей початую еще на полянке флягу из бронемеха. То, что
там было внутри, назвать водой можно было лишь условно. И, кажется, в этом
напитке содержалось порядочно алкоголя.
- Почему мы не можем идти по дороге? - в десятый уже раз капризно
осведомилась Озма. И сама же себе ответила: - дх, да... воздушная разведка
хостис... неприятеля. Катулина...
- Что? - переспросил Кратов.
- Собачье мясо... это я так ругаюсь. А кто наш неприятель?
- Пока что все, кто ни есть вокруг, - рассеянно промолвил Кратов. -
Ничего, скоро мы придем.
- Никуда мы не придем. Мы вообще идем не в ту сторону!
"Хорошо сказано, девочка, - подумал Кратов. - Куда бы мы ни шли, все
едино окажемся не там, куда хотели... Просто замечательно: впервые за
много лет я, угодив в лоно чужой и, в общем, даже неизученной цивилизации,
веду себя не как ксенолог, а как полный идиот. То есть, конечно, какие-то
позывы к рассудочной деятельности во мне еще сохранились. Иначе зачем бы я
копался в их информационных отбросах, что мне любезно навалили передо мной
мадам геобкихф и светлой памяти младший геургут?.. Но в остальном я похож
на растерянного дурня, которого выпихнули перед строем и сказали: будешь
играть сеанс одновременной игры в маджик-вест на пятидесяти досках, и
только попробуй, сволочь, не сведи положительный баланс! - Он покосился на
задумчиво ковылявшую рядом в своих нелепых туфельках Озму. Судя по
сосредоточенному и словно слегка подсвеченному изнутри чумазому личику,
она опять собирала какую-то мозаику из разбегающихся нот. - Ладно, баланс
мы, надо полагать, сведем. Не стоит нынче передо мной задачи установить
плодотворный и взаимовыгодный контакт. Это уж как-нибудь потом, на
досуге... Нынче я здесь лишь затем, чтобы вытащить из беды эту женщину.
Тоже удумали, господа вояки: брать женщин в заложники! Уж я вам эту охоту
надолго намерен отбить всеми подручными средствами, от дреколья по фогратор
включительно. И я вытащу ее отсюда, чего бы это не стоило мне и
Эхайнору..."
- Вы знали тех, кто был убит на Пляже Лемуров? - спросил он.
- Да, почти всех, - сказала Озма, выходя из творческого транса. -
Они работали со мной несколько последних лет.
- Расскажите мне о них.
- Зачем?!
- Мне не хватает злости на Лихлэбра.
- А кто это? - спросила она бесхитростно.
- О, дьявол! - сказал Кратов и озадаченно рассмеялся. - Этот негодяй
вам даже не представился?
- Я уже говорила вам: у меня плохая память на имена. Ведь это какоето
имя?
- Так зовут эхайнского громилу, который заварил всю эту кашу. - Озма
продолжала глядеть с наивным недоумением, и он вынужден был пояснить: -
Здоровенный желтоглазый парень, который явился к вам в попугайной
распашонке и дурацких шортах, уволок к себе на корабль, получил от меня по
роже и...
- ...переоделся в еще более смехотворный мундир, когда мы сюда
прилетели, - покивала она. - Я вспомнила. Так это он здесь самый главный?
- В масштабах этого мира он всего лишь мелкий интриган и бунтовщик.
И во всех ваших нынешних неудобствах виноват именно он. - Кратов
усмехнулся и, пытаясь пробудить в себе ощущение священной ненависти,
произнес: - Кьеллом Лгоумаа, третий т'гард Лихлэбр.
- Что такое "т'гард"? - немедленно спросила Озма.
- Что-то вроде графского титула. Здесь все еще есть аристократы и
простолюдины. Эхайны низкого происхождения, отчаянно ненавидя всех этих
ттардов, тлиттов и прочую знать, столь же отчаянно рвутся стать ими. Как,
например, младший геургут Юзванд. Прикончить патриция Гтэрнегха было ему в
радость. А стал бы он, скажем, четырнадцатым т'гардом Азитуэбром, то
презирал бы всю эту подлую чернь, как презирали его.
- Общество не может устоять на презрении и ненависти, - робко
заметила Озма.
- Может, - сказал Кратов. - Хотя и недолго. Наверное, я утрирую. Тот
же геакетт Кэкбур - явный плебей, а эта ваша беллатрикс, леди Эограпп -
рафинированная аристократка. Непохоже, чтобы они не ладили. Да и покойный
Юзванд перед ней преклонялся.
- Как вы можете запоминать столько имен, столько чужих слов? -
поразилась женщина. - И откуда вам знать, кто кого ненавидит или
боготворит?!
- Я немного умею читать мысли, - солгал он, чтобы не углубляться в
пространные разъяснения насчет эмоционального фона.
- О чем я сейчас думаю? - прищурилась Озма.
- Ну, это нетрудно угадать, - рассмеялся Кратов. - Вы непрочь
глотнуть еще немного из фляжки, хотя глазенки ваши уже изрядно косят. Вы
хотите укусить меня... или ущипнуть... в общем, нанести мне маленький, но
ощутимый ущерб, чтобы я не сильно выпендривался. А еще вы устали и опять
хотите ко мне на руки.
- Вы угадали почти все! - с негодованием воскликнула Озма и,
примерившись, сильно ущипнула его за локоть.
- Остальные желания тоже вполне выполнимы, - сказал Кратов,
протягивая ей фляжку.
Странно, но лишь после щипка он вдруг едва ли не впервые за эти дни
вспомнил о Идменк. О Снежной Королеве с фиалковыми глазами и платиновыми
волосами, брошеной им в пустом номере пансионата "Бель Эпок". А ведь еще
недавно он и вообразить себе не мог, что способен не думать о ней хотя бы
десять минут! Разумеется, у него было не так много времени на приятные
воспоминания, и голова была занята разнообразными важными вещами, и все же
- странно... Странно и стыдно.
- А теперь, пока вы меня понесете, - произнесла Озма величаво, - я
буду рассказывать вам о своих телохранителях.
Кратов охотно подхватил ее на руки. Озма с облегчением пошевелила
ступнями.
- Как вы думаете, - сказала она, - то, в каком положении я делаю
это, не оскорбит их памяти?
- Они радуются, глядя на вас с небес, - проговорил Кратов, сохраняя
на лице полную серьезность.
- Рори Моргантус, как и я, родился на Магии, - начала Озма. - Ему
было тридцать... нет, тридцать два года. Вначале он пытался за мной
ухаживать, но быстро понял, что Озма и Ольга - два разных существа. Озму
еще можно было обожать, но Ольга слишком скучна и занята, чтобы бегать с ним по
ночным барам и кегельбанам... Но оставить меня без присмотра он не решился, и
мой
прежний продюсер взял его в охрану. Отгонять излишне экзальтированных
почитателей, следить за порядком вокруг сцены... А вскоре он нашел себе
подружку по душе, не помню, как ее звали - не то Мариза, не то Марианна...
танцовщицу из кордебалета. По-моему, в последнее время он скорее
приглядывал за ней, чем за мной. Иное дело Старый Гюнтер - так его все
звали, и он действительно был старше и опытнее всех...
"Они облетели почти всю Галактику, - думал Кратов. Опытные, как
Старый Гюнгер, и просто прибившиеся к труппе, как Рори с Магии. Они просто
были неподалеку, когда Озма выходила на сцену, потому что ей никто и
никогда не угрожал. Кому могло прийти в голову поднять руку на принцессу
из страны Оз? Оборвать ее волшебный голос - все равно, что посягнуть на
всеобщую святыню. И они расслабились, утратили бдительность, закисли в
рутине. А многомудрый Эрик Носов прохлопал ушами и не заменил их всех
чохом на своих профи. И теперь мы имеем то, что имеем. Четыре мертвых
человека на Эльдорадо, с Конрадом - пять, и бог знает сколько мертвых
эхайнов на Юкзаане. Потому что т'гард Лихлэбр приступил к реализации
своего плана, как истинный военный стратег - не считаясь с жертвами".
- Если уж вы копите злость на Хлиб... Либер... сами знаете кого, - в
унисон его мыслям сказала Озма, - то не забудьте и про этого... с
неприятным голосом.
- Ни за что, - пообещал Кратов.
... Когда уже почти стемнело, они выбрели на окраину какого-то
поселка, выглядевшего совершенно вымершим. Ни единого огонька, ни самого
слабого звука - хотя Озма упорно твердила, что слышит голоса и
разнообразные шорохи. Впрочем, и сам Кратов ощущал размытое, сильно
приглушенное расстоянием эмоциональное поле, что свидетельствовало о
присутствии поблизости живых душ. Стучаться в двери домов они не стали, а
нашли какой-то пустующий не то сарай, не то хлев и укрылись там на ночь.
Кратову удалось отыскать в углу ворох сомнительного на вид ветхого тряпья,
но большого выбора у него не оставалось, и он подобрал эту рвань, чтобы
укрыть Озму. Та уже спала в уголке, привалившись к не остывшей еще до
конца каменной стене, и в непроглядной тьме его ночному зрению лицо ее
показалось принадлежащим усталой двухсотлетней старушке.
5.
Сначала был резкий, малоприятный запах пропотевшей звериной шкуры.
Затем пришел звук чужого тяжкого дыхания возле самого лица. И, наконец,
влажная шершавая терка грубо пробороздила щеку и лоб.
Кратов открыл глаза...
И в ужасе шарахнулся.
Над ним неспешно покачивалось огромное бородавчатое рыло с идиотски
скошенными выпуклыми бельмами и торчащими по краям слюнявой пасти желтыми
бивнями. На концах бивней налипла земля, вывороченные синие губы нервно
трепетали, словно чудище пыталось что-то сказать. Кратов проворно отполз
прочь, пока его лопатки не уперлись в стену. Рыло немедля посунулось
следом за ним. Дальше отступать было некуда. Он с трудом отвел глаза от
кошмарной хари, между тем, как его руки шарили по земле в поисках хоть
какого-нибудь оружия - палки или камня. Громоздкая башка без признаков
ушных раковин сразу переходила в крутой загривок, где-то на заднем плане
маячило необозримое, словно дирижабль, брюхо, устроенное по меньшей мере
на шести мощных, прогнувшихся под гигантской тяжестью многопалых лапах.
Утомившись шлепать губами, монстр горестно мотнул башкой и взревел
оркестровым басом.
В этот объемный звук легко и естественно вплелся высокий, почти на
пределе, даже теперь весьма музыкальный визг Озмы.
Зверь был потрясен. Возможно, он испугался больше самой Озмы. Он
сделал паническую попытку отпрянуть. Поскольку части его тела в силу
значительной удаленности вряд ли могли двигаться слаженно, это выглядело
так, словно он не то собрался в гармошку, не то просел внутрь самого себя.
Кратов броском переместился в сторону истошного визга, обхватил
женщину за плечи и прижал к себе.
- Все в порядке... - пробормотал он. - Все хорошо... Это такая
корова.
- Что такое "корова"? - всхлипнула Озма.
Теперь можно было и оглядеться.
Во-первых, "коров" было несколько, и все они в меру природного
проворства старались покинуть помещение. Во-вторых, все они при этом
стремительно избавлялись от продуктов собственной жизнедеятельности, что
свежести утреннего возд
...Закладка в соц.сетях
