Жанр: Научная фантастика
Галактический консул 1-3.
...себя взглядом в поисках причины нечаянной отсрочки приговора.
В самом деле, что-то изменилось.
Ему потребовалось немалое физическое усилие, чтобы понять, что же
именно.
Красные пчелы.
Как и в прошлый раз, они плыли вереницей, пристроившись друг дружке в
хвост через равные промежутки, совсем низко над песком, густо усеянным
бронированными телами "эффекторов". Их было не более десятка. Огромные,
спокойные, отстраненные. Словно происходящее не имело к ним никакого
касательства.
Рой предупредительно расступался перед ними. И бронированная нечисть
по мере их приближения замирала и даже как-то оседала разом на все лапы.
"Вот они - астрархи. Хозяева хозяев. Явились полюбопытствовать, как
идут дела. Сейчас убедятся, что без них Рой потерялся, и в два счета
покончат с этой нелепо затянувшейся разборкой. А заодно и с кораблем. И со
мной - тоже. Но, честное слово, это будет нелегко".
Костя поднял оружие, выцеливая головную пчелу.
До нее было метров пятьдесят. Но в глаза лупило весьма некстати
взошедшее Младшее Солнце. Кратов опустил фогратор и зажмурился, чтобы
привести зрение в норму. Под сомкнутыми веками плясали зеленые пятна на
оранжевом фоне, понемногу расплываясь в сплошную бурую пелену.
"Теперь можно", - подумал Костя.
Руки его задвигались, зажили сами по себе. Плавно вскинули фогратор
на уровень плеча, утвердили его там и застыли мертвой, непоколебимой
опорой. Включились, отработали свое глаза, быстро и точно оценив
расстояние до мишени. Указательный палец правой руки улегся на спуск и
несильно, почти ласково прижал его.
"Кажется, я снова не то делаю", - вдруг подумал Кратов.
Но все, что должно было свершиться, свершилось.
Когда он набрался достаточно храбрости, чтобы открыть глаза, то
понял, что Рой уходит.
16
Маони неуклюже перевалился через бортик "гоанны" и тяжело спрыгнул,
сразу же увязнув в песке по колено. Его взгляд ошалело блуждал, натыкаясь
на головешки сожженных тел, которыми были густо усеяны склоны сеифов.
- Вам тут досталось, - пробормотал он.
Кратов кивнул, не имея сил отвечать. Он стоял, привалившись к
корабельной опоре возле разверстого люка, безвольно свесив руку с
фогратором, похожий на большую куклу, в которой поломались все пружины и
зубчатые колеса.
- Я умираю с голоду, - сказал Маони. - Надеюсь, вы не садились за
стол без меня? И почему ты один?
- А я и есть один, - пробормотал Костя.
Маони заглянул ему в лицо.
- Да что тут у вас происходит?! - удивился он.
- Уже ничего.
Картограф недовольно крякнул и пропал в тамбуре. Но не прошло и пяти
минут, как он снова появился.
- Там пусто! - воскликнул он.
Костя поднял голову.
- Варданов должен быть у себя, - сказал он.
- Его нет. Только это... - Маони разжал пальцы.
Квадратик "вечной" пластиковой бумаги. Несколько строчек, нанесенных
по-старинному аккуратным, ровным почерком. Костя поднес его к самому лицу,
вгляделся. "...Моя ошибка... всю ответственность беру на себя... члены
миссии действовали по моим распоряжениям, но вопреки своей воле..."
- Что это значит? - спросил Маони.
- Он вздумал снять с меня вину, - сказал Кратов. - То, что написано -
ложь. Никто не действовал вопреки своей воле.
Он тщательно скомкал записку - бумага сопротивлялась, снова и снова
разглаживаясь. Уронил ее себе под ноги и усердно втоптал в песок.
- Ты ответишь мне, наконец?.. - закричал Маони.
- Конечно, - сказал Костя ровным голосом. - Курт погиб. Его убило
чучело стрелохвоста, которым управлял пчелиный Рой.
- Курт - погиб?!
- ...Когда нам стало ясно, что мы действительно столкнулись с Чужим
Разумом, мы попытались рассеять Рой акустическим ударом. Мы не хотели
доводить дело до крайностей и применяли самые щадящие методы, что у нас
имелись, понимаешь?
- Я слышал этот рев, - потерянно сказал Маони. - И подумал, что вы
зовете меня.
- Мы поняли, что ты вернешься. У нас было два выхода: бросить тебя на
произвол судьбы или же атаковать Рой в слабой надежде, что он оставит
корабль в покое. Варданов, как мне показалось, выбрал первое. Я - второе.
И вот ты здесь. Больше я ничего не знаю.
- Подожди, - сказал Маони. - Дай сосредоточиться. Все так сразу... Я
вот-вот сойду с ума. - Он снова было сунулся в тамбур и тотчас же
отпрянул. - Курт погиб. Варданов исчез. Его "галахад" отсутствует.
- А фогратор?
- Не знаю. Зачем ему мог понадобиться фогратор?..
Кратов покачал головой.
- Он обманул меня. Он думал, что я не отважусь стрелять в Рой. И
разыграл свою роль так, чтобы я укрепился в своем малодушии. Наверное,
хотел уберечь меня... А потом решил сделать это сам.
- Зачем? - хрипло спросил Маони.
- Что - зачем?
- Зачем вообще нужно было стрелять, если уже было ясно, что это Чужой
Разум? Это же... Я не знаю, каким словом это назвать. Брать такой грех на
душу!
- Не знаю, что там себе думал Варданов. А я и так по самые уши в
грехах. Одним больше, одним меньше... Но ты-то почему должен был за нас
расплачиваться? Ты не крушил их ульи, не убивал. Если уж и уготовано было
возмездие, то в первую очередь оно причиталось мне.
- И ты, стало быть, решил меня оградить? - Маони зло сощурился. - Но
ведь я никогда не позволил бы тебе делать это ТАКОЙ ЦЕНОЙ!
- У меня не было другой монеты.
- Теперь ты преступник.
- Да, преступник.
- Ты еще не понял, что натворил, - сказал Маони с тоской. - Что же
тут поделать... Отложим этот разговор. До поры. Пока не найдем Сергея.
...Они разыскали вардановский "галахад" по пеленгу встроенного маяка
спустя полчаса. Ксенолог лежал в полусотне метров от корабельного люка,
погребенный под толстым слоем тысячами лап утрамбованного песка пополам с
оплавленными обломками хитиновой скорлупы.
Восстановить полную картину событий было невозможно. Разумеется,
"эффекторы" не могли причинить существенного вреда скафандру высшей
защиты. Должно быть, какое-то время Варданов безнаказанно палил по
наседавшим инсектоидам, пока не иссякла энергия одной из двух батарей
фогратора. А затем... Не то какой-нибудь особенно ловкий равноног выбил
оружие из его рук, не то он сам, ослабнув волей, распорядился им не по
назначению. Против залпа фогратора, пусть даже тот и сошелся вскользь,
"галахад" не устоял.
Маони, потрясенный, не стал возобновлять прерванный разговор.
Кратов сидел в драйверском кресле, опустив руки на клавиатуру
управления - десять чутких клавишей, по одной на каждый палец. Слева,
оперевшись колючим подбородком о кулаки, ссутулился Маони, и на его
осунувшееся лицо падал отблеск выпиравшего из-за горизонта Старшего
Солнца.
И два пустых кресла за спиной.
"Держись, драйвер, - думал Кратов. - Никаких эмоций. Только ты - и
корабль. А все остальное потом. Сейчас нужно забыть обо всем, что мы тут
наделали. Забыть Фроста и Варданова. Забыть всю эту безумную резню.
Загнать воспоминания в какой-нибудь отдаленный закоулок памяти хотя бы на
несколько часов. Иначе все пойдет прахом. А тебе еще нужно поднять корабль
и привести на галактическую базу. И рассказать о том, что случилось на
Псамме. Вот тогда можно дать волю воспоминаниям. Все до мелочей, в
подробностях и деталях... Хотел бы я знать, что ждет меня после этого. И
как там будут обстоять дела со стальным стержнем, что скрывается во мне -
надломится он или выдюжит? Но таким, как я был до Псаммы, мне снова уже не
быть".
- Они чужие здесь, - сказал Костя вслух. - Это не их планета.
- Им стало тесно в своем доме, - кивнул Маони. - Как и нам. Или они
загадили его пуще, чем мы Землю. И они пришли сюда. Раскрутили Псамму по
новой орбите и понемногу заселили ее.
- Но мы явились вторыми. Поэтому нам нечего делать на этой планете.
- Или все было вовсе не так. Мы строим гипотезы на основании
собственного опыта, и действительность при всяком удобном случае больно
бьет фактами по нашим глупым головам... Помнишь миф об Археонах?
- Они очень сильны. Рассеяли наше защитное поле и погасили бортовые
фограторы. Но на Археонов они не похожи.
- А что мы знаем об Археонах?.. Пчелы могли обитать на Псамме от
начала времен. И менять по своему усмотрению не только орбиту, но и
биосферу. Устранять лишние звенья. Отсюда и бедность местной флоры и
фауны.
- Мы, люди, тоже пытались менять биосферу. И в итоге тоже пообнищали.
Но никому не пришло в голову полагать это признаком большого ума.
- Ты прав: мы делали это из жадности и глупости. Они же могли
сознательно стремиться к упрощению видовой схемы. Люди как разумное
сообщество отказались от иерархических структур еще в двадцатом веке. А
пчелы развили внутривидовую специализацию до предела и сочли это за благо.
В самом низу - толпы глупых скотоподобных "эффекторов". Посередине - Рой,
исполнительная мозговая масса...
- Однако же, довольно недалекая. Только и годная, что инсектоидами
управлять. А в одиночку ей ни за что бы с нами не справиться. Поэтому мне
и повезло унести ноги от улья...
- ...И на самом верху - красные пчелы. Свободные, независимые,
всевластные индивидуумы. Именно они ослепили и обезоружили корабль, когда
Рой кликнул их на помощь.
- Но не уничтожили, заметь!
- Значит, они умнее нас.
- Мы только делаем вид, что отказались от иерархических структур. На
самом деле это заключено в нашей природе, от которой никуда не уйти. Как
любая сложная система, мы стремимся от хаоса к порядку. И невольно
выстраиваем новые и новые иерархии, хотя и наполняем их иным, нежели
раньше, смыслом. Псамма очень похожа на Галактическое Братство в
миниатюре. У нас тоже есть высшее звено - тектоны, и есть свой Рой. А мы,
люди, пока что не поднялись выше уровня "эффекторов". И нам доверяют
только самую скучную работу.
- Но мы честно стараемся ее выполнить. Не правда ли?
Их взгляды встретились. Губы Маони дрогнули в вымученной улыбке. "Он
старше меня лет на десять, - подумал Костя. - А посмотрел бы кто на нас со
стороны - решил бы, что братья-близнецы. И каждому по тысяче лет".
- Плохо, брат, - сказал он. - Мы дурно справились с этой работой...
Ну что, уходим?
- Уходим, Костя.
Левый мизинец Кратова утопил свою клавишу.
Когитр очнулся от дремоты. Запустил стартовые процедуры. Оживил
гравигенераторы, прощупал взлетный коридор над кораблем и сообщил гнусавым
синтетическим голосом:
- К взлету готов.
- Взлет разрешаю, - отозвался Кратов и продублировал команду нажатием
клавиши.
- Есть импульс отрыва, - сказал когитр.
Корабль мягко всплыл над песчаным ложем. По нему прокатывались волны
едва ощутимой вибрации, неприятно отдаваясь во всем теле. Тысячи мелких
иголочек впились в ладони. Под ногами завели извечную свою заунывную песнь
гравигенераторы.
"Сейчас экраны покроются рябью, - думал Костя. - Пустыня расползется
в серое пятно и пропадет. И больше я, на свое счастье, не увижу ее
никогда..."
- Импульс отрыва недостаточен, - пробубнил когитр. - Повышаю
напряженность поля.
- В чем дело?
- Отмечен вектор противодействия. Чрезвычайно мощный вектор.
Искажение гравитационных контуров.
Ландшафт на экране видеала заструился, поплыл. Острые вершины дальних
сеифов разгладились, как будто по ним прошлась невидимая ладонь.
Кувыркаясь, пронесся по воздуху вырванный с корнями куст синей колючки.
Гравигенераторы охнули и вдруг заорали дурными голосами.
- Что происходит, Костя?!
Кратов не ответил. Ясно было без слов. Корабль прихлопнули сверху, не
отпуская с планеты. Снаружи бушевал самум, швыряя тучами песка в
восходящее Младшее Солнце. И это были еще цветочки. "Если так дальше
пойдет, мы поднимем на Псамме гравитационный шторм и устроим первозданный
хаос. А то и взорвем все к дьяволу..."
- Искажение контуров, - бухтел когитр. - Повышаю напряженность.
Искажение контуров.
- Костя, почему ты молчишь?
"Если я нажму черную клавишу справа, когитр окончательно сорвется с
цепи и кинет генераторы в форсаж. Это самая тугая клавиша из всех - чтобы
никто, даже в умопомрачении, не мог активизировать ее случайно. Не было
случая, чтобы это средство не помогало. И тогда мы, наверное, уйдем от
планеты. Оставив за собой ее обломки..."
- Прошу команду на форсаж! - не запозднился когитр.
Кратов убрал правую руку с пульта и для верности зажал ее между
колен.
- Форсаж запрещаю, - сказал он сквозь зубы.
- Костя! - закричал Маони. - Да пропади все пропадом!
Он перегнулся через подлокотник кресла, его рука поползла к заветной
клавише.
- Назад! - рявкнул Кратов и отпихнул Маони плечом.
Тот невнятно выругался и снова полез к управлению.
- Или они нас отпустят... - шипел он. - Или все вдребезги...
Кратов высвободил правую ладонь и коротко рубанул сверху по его
распяленным пальцам. Маони взвыл от боли и отпрянул, мотая в воздухе
отбитой кистью. Стены центрального поста заколыхались, собираясь
гармошкой. Пульт управления пополз прочь, выгнулся, будто спина
рассерженного кота. Экран перед лицом Кратова растянулся в уродливой
ухмылке.
- СТОП!!!
Генераторы осеклись и от истошных воплей перешли на фистулу.
Тошнотные видения пропали. Взбаламученный песок понемногу оседал, в нем
блуждала грязная, неопрятная радуга.
- Все, - сказал Кратов. - Прилетели.
- Твари, - пробормотал Маони, укачивая поврежденную руку.
- Больно?
Маони злобно оскалился, но не ответил.
- Прости, - сказал Костя виновато. - Но я не могу позволить тебе
вляпаться в эту грязь. После всего, что было. Должен же среди нас остаться
хоть один нормальный человек.
- Зачем это мне? - угрюмо спросил Маони. - Мы обречены.
- Подожди, Гвидо. Дай подумать. Еще не все кончено. Мы что-то
упускаем...
- А уж они-то ничего не упустят, - пробормотал картограф.
"Чем вы всегда умиляли меня, драйвер, - сказал Варданов, входя на
центральный пост и по-хозяйски усаживаясь в свободное кресло, - так полной
своей непоследовательностью. Совсем недавно вы с угрозой в голосе
божились, что ни при каких обстоятельствах не станете стрелять в Рой. И
что мы имеем в итоге?" "Ни черта мы не имеем, - сказал Костя упрямо. - Во
всяком случае, свою задачу я выполнил. Рой рассеялся, и Маони
беспрепятственно вернулся на борт". "Самомнения в вас хоть отбавляй! -
проворчал Варданов. - Ничего сколько-нибудь значимого вы не рассеяли.
Просто красные пчелы в течение некоторого времени потакали мелким капризам
Роя, как-то: накрыть корабль непроницаемым для ЭМ-связи колпаком, заткнуть
ему фограторы, то-се... А когда дела стали принимать серьезный оборот,
скомандовали ему: "К ноге! Не трогать этих бешеных дураков!" И Рой, пусть
неохотно, но подчинился. Тем более, что перед этим он уже вволю отыгрался
на мне. Так что неизвестно, кто выполнил вашу задачу - вы, я или красные
пчелы..." "Вы постоянно требуете от меня невозможного. Чтобы я предвидел
будущее, просчитывал свои ходы наперед. А я так не умею. Я не Нострадамус,
и во мне нет дара проскопии. Мне только двадцать три года, я ничего еще
толком не знаю!" "Вы полагаете, это серьезное оправдание? То есть,
разумеется, во всех последующих комиссиях - а в том, что они непременно
последуют, я нисколько не сомневаюсь! - вашу молодость, безусловно, примут
во внимание. Но неужели вам самому от этого легче? Неужели вы убеждены,
будто затеяли все с нуля, и за вами не стоит тысячелетняя культура, на
огромную мудрость которой надлежит постоянно опираться? Неужели вам
спокойнее сознавать себя вечной личинкой, которая единственно способна на
то, чтобы жрать и расти?" "Нет, мне так не спокойнее. Но пока я ничего не
могу поделать с этим прискорбным обстоятельством - своей молодостью". -
"Хорошо, драйвер, не сердитесь на меня. В конце концов, я очень виноват
перед вами. И мое запоздалое брюзжание - всего лишь попытка оправдаться
перед собственной совестью. И перед Высшим Судом..." "Что касается вашей
записки, то я ее уничтожил". "И напрасно. Вообще напрасно вы схватились за
фогратор и полезли наружу. Этот ваш бенефис не снискал аплодисментов
зрителей. И красную пчелу вы убили зря. Ведь они и так уже все поняли и
хотели уходить". "Ничего они не поняли! Потому что я до сих пор не могу
поднять корабль". "Мало того, что вы в своих поступках шарахаетесь из
стороны в сторону! - вдруг рассердился Варданов. - Так вы еще и на ровном
месте ухитряетесь найти ухабы. Да есть ли у вас хотя бы кроха ума, и не
ума даже, а элементарной памяти?! Вы разочаровали меня, драйвер. Я ухожу
от вас, и больше не просите меня о помощи..."
...Все это время Кратов клонился вперед, пока вдруг не уткнулся лбом
в холодную поверхность пульта. И только тогда очнулся.
Маони в полной растерянности наблюдал за ним.
- Что это было? - спросил Костя севшим голосом.
- Откуда мне знать? Ты закрыл глаза и мгновенно отключился. Сначала я
подумал, что это ты так думаешь. А потом решил, что ты потерял сознание, и
уж совсем было собрался приводить тебя в чувство.
- Это со мной здесь не впервые. Они приходят и что-то пытаются мне
втолковать, а я никак их не понимаю...
- Кто - они?
Кратов не ответил.
"Я должен что-то вспомнить. Связанное именно с Вардановым. В том, что
на сей раз пришел именно он, есть какой-то смысл. Если в этих визитах с
той стороны вообще присутствует смысл, а не только моя слабость и
взбудораженная фантазия. Но вот чего я не стану, так это удивляться. Мы,
как сом в вершу, ввалились в самый центр ТАКИХ событий, что ничему уже не
следует удивляться".
- Идиот, - сказал он громко. - Вот же круглый идиот!
- Отчего же круглый, - возразил Маони. - Уже квадратный... Но не
пояснишь ли ты, что с тобой творится?
- Потом, Гвидо, - сказал Кратов, торопливо покидая кресло.
- Куда же, позволь спросить, ты собрался?
- Мне нужно срочно выйти наружу.
- Никуда ты не пойдешь! - рявкнул Маони.
- Непременно пойду. Кто-то должен распутывать все узлы. Не разрубать,
а именно распутывать.
Уже на пороге он обернулся:
- Если у меня не получится - придется тебе подождать помощи с базы.
Если, конечно, ее допустят на планету. Признаться, я и сам бы желал, чтобы
мы оказались последними визитерами с Земли...
- Я не выпущу тебя, - упрямо сказал Маони.
- Пожалуйста, не мешай мне, Гвидо, - попросил Кратов. - Я хочу
исправить последнюю нашу ошибку.
Кратов прошел через пустой корабль, волоча за собой белый керамитовый
бокс и ни о чем особенно не думая. В тамбуре он поразмыслил, надо ли
упаковываться в "галахад", и решил, что сейчас это уже ни к чему. Заранее
стягивая ворот свитера на шее, чтобы не набился песок, приказал люку
открыться. "А вдруг Маони и взаправду заартачится?.." Но люк открылся, и
горячий ветер швырнул ему в лицо пригоршню серого праха, словно перчатку.
"Дудки, не принимаю я вашего вызова, - подумал Костя, отплевываясь. -
Надоела мне военная терминология, с души воротит. Отныне и навсегда на
этой планете будет мир".
Он спрыгнул на песок. Кряхтя от натуги, бережно опустил рядом с собой
бокс и попробовал открыть прозрачную крышку. Та не поддалась: наверняка в
ней во избежание эксцессов был предусмотрен некий секретный замок, либо
отзывающийся на кодовое слово, либо, что еще хуже, настроенный
исключительно на папиллярные узоры Фроста...
"Но я не могу ждать!"
Стиснув зубы, он попытался подсунуть пальцы под крышку, найти хоть
малейшую зацепку, чтобы сорвать ее. Пчела внутри беспокойно завозилась,
зашерудила крыльями.
"Я действительно со стороны выгляжу идиотом. Парламентарий, который
на полдороге обнаружил, что позабыл дома белый флаг. И галстук-бабочку. А
заодно и штаны... Неужели придется возвращаться на корабль за
инструментом?!"
Лихорадочно ощупывая бокс, он внезапно наткнулся на скрытый от
постороннего глаза сенсорный блок и с громадным облегчением пустился
давить сразу на все сенсоры.
Крышка с легким щелчком отошла.
- Ты свободна, - сказал Костя, отходя подальше. - Лети домой, в свой
улей. Не надо нам никаких заложников.
Серая пчела грузно вывалилась на песок и замерла, крутя головой и
оглаживая задними лапами помятые крылья. Проползла несколько метров, будто
разминаясь.
Упруго взмахнула крыльями - те распустились радужным веером - и
зависла в воздухе.
Костя присел на корточки, провожая ее взглядом.
"Мы не поняли друг друга, - думал он. - Так не бывает, чтобы все
сразу. Мы ужасно, бесконечно разные. Мы просто уяснили, как нельзя
поступать друг с другом. Конечно, этого мало. И теперь... после всего, что
мы здесь натворили... вы можете с нами поквитаться - если мы СОВСЕМ НЕ
ПОХОЖИ. Мы в полной вашей власти. Или простите нас - если все же, несмотря
ни на что, между нами есть хоть какое-то сходство. Разум умеет прощать
ошибки... Но простить или наказать - отныне это ваша забота. Иное дело,
прощу ли я себя".
Над дальними сеифами кружили пчелы. Несколько огромных красных пчел,
отливающих на солнце кованой медью. Кружили, словно не решались
приблизиться.
ИНТЕРЛЮДИЯ. ЗЕМЛЯ
Раамм - так звали это существо, химерический гибрид человека и
богомола. Произносить имя надлежало особым образом, растягивая каждый звук
и начиная согласные на вдохе, а заканчивая на выдохе, не упустив
обязательную паузу посередине: Р'р-а-а-м'м...
Существо по имени Раамм преследовало Кратова по всей Галактике.
Однажды ему почти удалось настичь корабль-биотехн в южном рукаве Млечного
Пути. Но темпоральные вихри, ураганы межзвездных морей, разметали их в
стороны. Раамм не отчаивался. Он был настойчив и спокоен. Было бы нелепо
искать наклонность к спешке и суете у расы, представители которой живут
столько, сколько пожелают. К тому же, прозвище его было Везунчик.
Раамм долгие дни провел на орбите Сфазиса, сканируя информационные
потоки цитадели Галактического Братства в поисках того, кто был ему нужен.
Десятки раз ему казалось, что он у цели. И десятки раз он обнаруживал свою
ошибку.
Было бы совсем просто обратиться за помощью к справочным службам. Но
Раамм не делал этого. Едва только рука его тянулась набрать запрос и
решить все проблемы естественным способом, как он в ужасе отдергивал ее,
словно ненароком прикасался к сосуду с кипящим металлом. Он и сам уже не
понимал, отчего это происходило.
Судьба вознаградила Раамма за упорство. Сначала он вторично засек
корабль Кратова. А затем нашел и его планету. Это тоже было во второй раз,
потому что в первый раз он заставил себя забыть ее координаты.
Ему стоило огромных трудов принудить себя следовать за Кратовым до
самой планеты. Раамм Везунчик почти потерял рассудок от волнения, когда
шел на посадку на один из космодромов Земли. И долго не мог прийти в себя,
когда все свершилось.
Поэтому он снова потерял Кратова. Тот растворился среди миллиардов
таких же, как он, людей. Это был тяжкий удар, но Раамм пережил и его. А
потом пустился на поиски Кратова в чужом, совершенно изменившемся с
момента его первого визита мире.
Это было невыносимо тяжело. Потому что Раамм Везунчик не желал
прибегать к помощи людей и избегал попадаться им на глаза. У него были на
то основания. Но все трудности лишь помогали ему бороться с самим собой, с
обуревавшим его стремлением бросить все и бежать сломя голову...
Сначала он изучил глобальную информационную сеть Земли. Потом сумел
извлечь из нее сведения о всех, кто носил ту же фамилию. И вот наконец
отсеялись посторонние сотни Кратовых, в большинстве своем не имевших
никакого отношения к Галактике, и остался только один. Константин Кратов,
ксенолог по прозвищу Галактический Консул.
Несколько раз Раамм тайно вызывал Кратова по видеобраслету, вновь и
вновь убеждаясь в своей удаче. И лишь убедившись окончательно, решился
назначить ему встречу.
- Кто ты? - спросил Кратов, неспешно приближаясь к гравитру, в
котором сидел Раамм.
- Я - Раамм по прозвищу Везунчик, - ответил тот, и Кратов узнал, как
следует произносить его имя. - А ты - Кратов по прозвищу Галактический
Консул.
- Откуда ты прибыл, гость?
- Я не гость, - сказал Раамм. - Я преступник. И хочу, чтобы ты судил
меня.
Кратов изучающе всматривался в его неподвижное, лишенное всяких
намеков на выразительность лицо - плоскую хитиновую маску, уродливое
подобие рыцарского забрала, с шаровидными лиловыми глазами.
- Я не судья чужим поступкам, - сказал он наконец.
- Но я выбрал тебя судьей. И ты вынесешь мне приговор.
- Ты возлагаешь на меня ношу не по моим силам. У людей нет обычая
вершить чужие судьбы. Да, так было до недавнего времени. Но с тех пор мы
повзрослели. И теперь, если человек совершил проступок, ему лишь сообщают
об этом. Если он не согласен, ему приводят доказательства. Этим все
ограничивается. И дело совести человека, как ему жить дальше... Наверное,
ты обратился ко мне из-за моего прошлого?
- Я не знаю твоего прошлого. Мне достаточно своего... И я выбрал тебя
судьей по иным причинам, которые покажутся тебе малозначительными.
- Что же это за причины?
- Ты был первым из людей Земли, которого я увидел в Галактике.
"Вы слишком много носитесь по Галактике, вот и нашалили где-нибудь.
Зацепили какие-то струны..." - сразу вспомнил Кратов слова Григория
Матвеевича Энграфа, произнесенные в последнюю их беседу на берегу
рукотворного сфазианского пруда.
- Но и это не дает мне морального права быть судьей...
- И я совершил преступление перед твоим народом
...Закладка в соц.сетях
