Жанр: Научная фантастика
Николас Сифорт 4. НАДЕЖДА ПОБЕДИТЕЛЯ
...всю ответственность на себя возьмет он, хотя в глубине наших душ гнездился страх - а
вдруг гардемарин нас не прикроет? Тогда нам влетит по первое число!
Днем дверь в столовую не закрывалась, но теперь по виду была заперта.
- А она не на замке, сэр? - встревожился я.
- Дурак, что ли? В столовую дверь не запирается никогда. - Торн приоткрыл ее,
поглядел в щель, шепнул:
- Никого нет, - и устремился в длинный темный зал, освещенный лишь сиянием звезд.
Мы трусцой подбежали за ним к одному из столов. - Если нас здесь застукают, скажем,
что я привел вас для наказания. А вот если нас поймают в камбузе, тогда не отбрешемся.
Бэйли, встань на стреме у двери. Если кто-нибудь появится в оридоре, громко щелкнешь
пальцами. Умеешь щелкать? - Тот кивнул. - А сам залезешь под стол, чтобы никто тебя не
заметил. Если нас накроют, попробуешь незаметно вернуться в казарму.
- Есть, сэр, - ответил Бэйли, скаля зубы в предвкушении приключений.
- В камбузе мы щелчка не услышим, - инструктировал Торн, - поэтому ты, Равиц,
будешь стоять на атасе у самого входа в камбуз. Как только Бэйли щелкнет, сразу войдешь
к нам и тоже щелкнешь пальцами. Я щелкну в ответ, это будет означать, что я услышал
тебя. А потом где-нибудь спрячешься.
- Да, сэр.
- На приказ надо отвечать "есть, сэр". Нельзя забывать об уставе только потому, что ты
наложил в штаны от страха.
- Я не наложил! У меня совсем...
- Тесс! А ты, Сифорт, поможешь мне вскрыть склады противника и обнаружить
стратегические запасы. Я буду искать мороженое, а ты - яблочный пирог.
Ориентируешься в темноте?
- В холодильниках не очень темно, сэр, в них, когда открываешь дверцу, загораются
лампочки.
- Тогда пошли.
Джастин Равиц притаился у линии раздачи, а мы с Торном крались дальше через один
из двух входов в камбуз.
- Боишься? - спросил Торн.
- Нет, сэр, - ответил я, хотя сердце колотилось оглушительно.
- Врешь. Я тоже боюсь. Думаешь, мне охота идти на бочку к Зорну?
Поркой чаще всего занимался лейтенант Зорн.
Я открыл один из холодильников. В нем не было ничего, кроме овощей, выращенных в
залах гидропоники. Я захлопнул дверцу и вздрогнул. В тишине хлопок показался жутко
громким.
- Тише, болван! - зашипел на меня Торн.
Пироги обнаружились лишь в третьем холодильнике. Я вынул пару штук, положил на
поднос. Вдруг раздался щелчок. Я взглянул на Торна - тот как ни в чем не бывало шарил в
холодильнике. Снова щелчок, еще один. Равиц, наверно, сходил с ума, а Торн не слышал
его сигналов, не щелкал в ответ. Тогда я сам щелкнул пальцами. Торн резко оглянулся,
округлил от ужаса глаза. Я отчаянно показывал ему в сторону зала. Торн кивнул, дал мне
знак уходить и быстро пошел ко второму выходу. Я осторожно направился к первому.
- Эй, кто там под столом? А ну-ка вылазь! - донесся из столовой чей-то голос, потом
быстрый топот и крик:
- Назад! Стой!
Торн бросился со всех ног, а я спрятался за линию раздачи. Вдруг раздался грохот,
металлический дребезг, крик боли, снова топот, быстро стихший вдали. Значит, Торн
убежал. Может, и мне удастся?
Включился свет.
- Проклятые кадеты, подвешу их за яйца. - Послышались чьи-то шаги. Кто-то шел к
холодильнику. Я ринулся через столовую к двери.
- Стой! Назад! - орал тот же голос мне в спину. - Смирно!
Как быть? Наверняка он не видел меня в лицо, а униформа у всех кадетов одинаковая,
так что вперед! Бежать! Но... мыслимо ли не выполнить приказ?
Я затормозил всего в нескольких шагах от распахнутой двери, встал по стойке
"смирно", холодея от ужаса. В коридоре валялось опрокинутое ведро в луже воды. Вот обо
что споткнулся Торн.
Шаги приближались. Кто же это? Теперь мне конец. В лучшем случае выгонят из
Академии. А вдруг будут судить за воровство? Если бы я не остановился, не выстрелил бы
этот человек мне в спину?
Он оказался всего лишь солдатом. Будь я гардемарином, то просто не подчинился ему
и пошел бы своей дорогой. К сожалению, кадетом может командовать любой взрослый, а
точнее, совершеннолетний.
- Фамилия! - заорал солдат, сжимая кулаки.
Мне показалось, что сейчас он меня ударит. Но бежать уже было бессмысленно. Ведь
он видел меня в лицо! Оставалось покорно ждать расправы.
- Кадет Николас Сифорт, сэр, - ответил я дрожащим голосом.
- Стой на месте и не рыпайся, понял? - Он позвонил по настенному телефону у двери,
доложил кому следует, подошел к ближайшему столу, выдвинул стул, сел, усмехнулся. -
Ну, парень, сейчас тебе всыпят.
Я боялся проронить слово. Если заговорю, дрожащий голос, конечно, выдаст мой
страх. А солдат все улыбался. К счастью, ответа он пока не требовал.
- Сейчас подойдет офицер, так что стой смирно. Пришлось ответить:
- Есть, сэр.
- Очень хотелось есть?
- Н... нет, сэр.
- Сопливый щенок. Сейчас тебе подправят мозги, будешь знать!
В коридоре послышались шаги. Вошел сержант Траммел. О Господи! Лучше бы мой
позор увидел кто-то другой!
- Что случилось?! - загремел Траммел. Солдат встал.
- Посмотрите, что они тут наделали. Когда я вошел, они...
- Я спрашиваю кадета! - оборвал его сержант спокойно, но так, что солдат заткнулся на
полуслове.
- Докладывает кадет Сифорт, сэр! - выдавил я.
- Не фамилию спрашиваю, а что ты здесь делал!
Я лихорадочно соображал. Что ответить? Признаться, что мы крали пироги и
мороженое или наврать, будто гардемарин Торн привел нас сюда исключительно для
того, чтобы вправить нам, несмышленым кадетам, мозги? А может быть, сказать, что я
лунатик и пришел сюда во сне? Нет, врать нельзя.
- Хотел взять пирог, - выпалил я.
- Боже милостивый! Я думал, ты набрался хоть немного ума, Сифорт!
- Он тут был не один, сержант, - ябедничал солдат, - их было трое или четверо. Они
постоянно сюда наведываются! Смотрите, опрокинули мое ведро!
- Это правда?! - сурово спросил меня Траммел.
- Да, сэр. - Соврать ему я не посмел.
- Что вы здесь делали?
- Хотели украсть пироги и мороженое, сэр.
- Остальных я не видел в лицо, сержант, было темно и они прятались под столами, -
услужливо лебезил солдат.
- Фамилия?
- Луис, сэр. Элтон Луис.
- Вы свободны, Луис, - приказал ему Траммел, - я сам разберусь.
- Есть, сэр. Мое дело - помыть здесь пол. Главный старшина должен знать...
- Конечно, я ему доложу, - перебил Траммел. - А вам лучше молчать, это в ваших же
интересах, а то я вам устрою райскую жизнь!
Ворча что-то себе под нос, солдат поднял ведро, взял швабру и принялся за работу.
- Вольно, Сифорт. Марш в коридор! - рявкнул сержант и дал мне пинка в нужном
направлении. Мы вышли из столовой. Едва дверь за нами закрылась, он схватил меня за
лацканы, прижал к стене и зарычал:
- Салага! Щенок! Из-за тебе мне придется подлизываться к старшине!
- Простите, сержант... - замычал я.
- Молчать! Напляшешься теперь у меня! Шесть нарядов! И это только начало! Кто был
с тобой?
- Два кадета и...
- Фамилии, Сифорт! - Он слегка ударил меня. - Кто зачинщик?!
Мне было не больно, но очень обидно, хотелось плакать. Боже, верни меня домой в
Кардифф! Ну сделай хоть одно чудо, тебе же нетрудно!
- Пожалуйста, сэр, - взмолился я. Выдать товарищей было выше моих сил.
- Фамилии! - Траммел ударил меня по лицу сильнее.
- Дайте подумать! - визгнул я.
- Ладно, жду.
Я набрал в легкие побольше воздуха, чтобы выговорить дерзкий ответ, но не решился.
Пришлось выдохнуть, снова поглубже вдохнуть. На этот раз получилось:
- Ни за что не скажу, сэр! - Тут вдруг до меня дошла вся чудовищность моего ответа.
Сейчас сержант отправит меня в нокаут!
Он отпустил мои лацканы и... Не ударил, а всего лишь сказал:
- Ну, держись, Сифорт. Я подам рапорт. Пошел в казарму!
- Есть, сэр. - Я отдал честь, но сержант не соизволил козырнуть в ответ.
Утром в столовую меня не пустили. Завтрак на подносе принес мне в казарму Робби
Ровер.
- Мне запретили разговаривать с тобой, - прошептал он. - Что ты натворил?
- Нечто ужасное. Лучшее выполняй приказ сержанта, не разговаривай со мной.
- Я знаю, что ты вернулся среди ночи. Ходят слухи, что ты не сказал сержанту, где был.
Мне скажешь?
- В столовой, Робби. Я там был не один.
- Понятно. - Оглянувшись и убедившись, что в казарме никого нет, он быстро обнял
меня. - Лучше сознайся, Ник, скажи им всю правду, а то тебя долго будут мурыжить в
кадетах. Я хочу, чтобы ты стал гардемарином вместе со мной.
Робби ушел, я остался в полном одиночестве. Через два часа пришел Толливер. Я был в
таком унынии, что обрадовался даже его обществу.
- Подтяни галстук, Сифорт, тебя вызывает сам начальник Академии, - сообщил он.
- Зачем?
- Чтоб выбросить тебя без скафандра из шлюза! Откуда я знаю, болван?!
У меня подкосились ноги, я рухнул на койку. Сердце стучало молотом. Все пропало! В
кабинете начальника Академии Керси я не бывал и не испытывал ни малейшего желания
туда попадать. И вот теперь придется идти на расправу.
- Живее, Сифорт! - подгонял Толливер. - Мне не нужны лишние неприятности из-за
тебя.
- Есть, мистер Толливер.
Я поплелся с ним в административное здание, еле живой от страха. Толливер легонько
постучал в дверь приемной, вошел и отчеканил:
- Докладывает кадет-капрал Эдгар Толливер, мэм! Приказ выполнен, кадет Сифорт
доставлен!
- Хорошо, пусть войдет. А вы свободны, - ответила темнокожая секретарша.
- Есть, мэм! - Толливер лихо козырнул, повернулся кругом и строевым шагом вышел в
коридор. - Иди, Сифорт, - показал он мне на дверь. - Послушай... - Помолчав, он совсем
другим тоном сказал:
- Удачи тебе, - и ушел, не оглядываясь.
Я робко вполз в приемную.
- Садитесь, - показала секретарша-сержант на ряд стульев у стены.
Я сел с краю, положил руки на колени и стал обреченно ждать расправы. Вскоре
секретарша подняла трубку.
- Я на минутку выйду, сэр. Кадет уже здесь, сэр. - произнесла она и тут же вышла в
коридор.
Наступила необыкновенная тишина. Я чуть расслабился, оперся затылком о стену. За
стеной в кабинете Керси слышался разговор. Я прижал к стене ухо и уловил голос
сержанта Траммела.
- ... разобраться в казарме, но он отказался выдать сообщников. Я приказал ему, а он
отказался. Не выполнил прямой приказ!
- Вы ожидали иного, сержант? - едко осведомился Керси. Пауза.
- Не понимаю вас, сэр.
- Давайте разберемся, что вы от него требовали. - Керси говорил тихо, часть слов
разобрать я не мог, пришлось сильнее прижать ухо к стене. - ... Учите братству,
взаимопомощи, взаимовыручке. На этом держится космический флот. На корабле без
этого нельзя.
- Но приказы надо выполнять, сэр, - упрямился сержант.
- Разумеется, Траммел, приказы надо выполнять. Именно поэтому вам не следовало
ему приказывать. Вы поставили его в ужасное положение.
- Простите, сэр, но...
- Разве можно приказывать мальчишке выдать его товарищей? Я понимаю, вам очень
хотелось найти зачинщика. Так наводить порядок легче. Но нельзя принуждать к
предательству. Допустим, Сифорт выполнил бы ваш приказ. И что бы он чувствовал после
этого? А его товарищи? Как бы они к нему отнеслись?
Меня охватило незнакомое ранее чувство, на глаза навернулись слезы.
- А как тогда прикажете искать воров, сэр? Я не Господь Бог, чтобы...
- Осторожнее выражайтесь, сержант, не богохульствуйте. Можно приказать им
признаться добровольно. Например, можно построить всю казарму в одну шеренгу и
приказать сделать шаг вперед тем, кто участвовал в набеге.
- А если никто не выйдет из строя?
- Ничего страшного, можно забыть об остальных и разбираться с тем, кого удалось
поймать. Но приказывать предать своих товарищей...
- Боже мой! Вы называете это предательством?!
- Да, сержант. По крайней мере, это близко к предательству.
- Предают врагу, сэр, а мы все свои! Ведь мы все одна большая семья! И я, и вы! Все!
Так нас учили.
- Но дети этого еще не понимают. Мы им кажемся чем-то страшным, приказывающим
и наказывающим. Нас за своих кадеты не считают. Для них это только близкие товарищи.
Понимание единства флота приходит к ним позже.
- Конечно, все это я понимаю... Просто, знаете, сэр, очень уж я был зол на него... В
нормальном состоянии я бы ни за что не приказал ему выдать товарищей. А тут
опрокинутое ведро, да еще дубина солдат ехидно так ухмылялся. Я знал, что этот уборщик
всем насплетничает, оттого и злился.
- Разве вы не хотите, чтобы мальчишки вели себя достойно перед уборщиком?
Впрочем, этот кадет держался хорошо.
- Значит, вы не собираетесь его наказывать, сэр?
- Теперь, когда вы послали его ко мне, я обязан его наказать. Не могу же я подрывать
ваш авторитет перед кадетами. Не беда, если у них сложится представление обо мне, как о
людоеде, но в следующий раз будьте благоразумней, не посылайте их ко мне по пустякам.
- Значит, вы не выгоните его из Академии?
- Нет, конечно.
- Знаете, Сифорт не относится к числу прирожденных лидеров. Я уверен, что идею
поживиться в камбузе им подал кто-то другой. Жаль, что теперь нам не удастся найти
зачинщика.
- Зачинщиком был Торн.
- Откуда вы...
- Он сам доложил мне об этом утром, как только узнал, что поймали Сифорта. Торн
сознался, что кадеты пошли с ним в столовую по его приказу.
- Вот, значит, кто соблазняет кадетов! Маленький педераст!
- Не ругайте его так, он, наверно, исправится. Я послал его на порку к Зорну. Итак, в
следующий раз обращайтесь со своими подопечными осторожней.
- Есть, сэр.
- А теперь давайте сюда вашего кадета. Траммел вышел в приемную, но я уже успел
оторвать ухо от стены и сидел прямо, как штык, руки на коленях.
- Давай к начальнику, - беззлобно сказал он.
- Есть, сэр. - Я встал, поправил фуражку, строевым шагом вошел в кабинет. - Кадет
Николас Сифорт по вашему приказанию прибыл, сэр! - Отдав честь, я замер по стойке
"смирно".
- Вот ты какой. - Капитан Керси сверлил меня строгим взглядом. - Дерзкий щенок,
отказавшийся выполнить прямой приказ сержанта.
- Так точно, сэр. - Мои ладони вспотели.
- Я всегда огорчаюсь, когда ко мне посылают кадета, ибо сей прискорбный факт
означает одно из двух: либо мы плохо воспитываем своих подопечных, либо принимаем в
Академию тех, кого не следует. Сейчас я попробую исправить нашу ошибку, научить тебя
подчиняться приказам. Когда станешь гардемарином, сам будешь приказывать. Но хорошо
приказывать может лишь тот, кто умеет подчиняться. Сними китель и фуражку, положи
их на стул.
- Есть, сэр. - Я выполнил приказ.
- А теперь иди к столу, наклонись над ним, положи подбородок на руки.
- Есть, сэр. - Меня уже терзало унижение, хотя Керси еще даже не прикоснулся ко мне.
Он вышел из-за стола, взял в углу розгу.
- Тебя когда-нибудь посылали на бочку?
- Нет, сэр.
- Раз ты совершил настолько серьезный проступок, что попал ко мне, то и наказание
понесешь соответствующее. Я буду пороть убедительнее, чем старший лейтенант.
Приказываю молчать и не двигаться.
- Есть, сэр.
Розга щелкнула по моей заднице выстрелом. Я дернулся, вскрикнул.
- Я приказал молчать и не двигаться!
- Есть, сэр.
Я изо всех сил выполнял приказ, давя в себе всхлипы, а розга свистела и жалила,
свистела и жалила. Когда, наконец, пытка кончилась, я чувствовал себя раздавленным.
- Встать, - приказал Керси, подал мне китель, помог его надеть. - За все надо платить,
мистер Сифорт. Только что ты заплатил за свой проступок. Цена немалая, но зато ты
искупил его полностью. Постарайся больше ко мне не попадать. - Он легонько
подтолкнул меня к двери. - Иди в казарму.
- Есть, сэр. - Я выскочил из его кабинета подавленный, красный от стыда и унижения.
Ягодицы горели. Секретарша в приемной не повела и бровью. Я выбежал трусцой в
коридор, прислонился к стене и зарыдал.
И вот я снова сидел в той же казарме на той же койке, но уже в синей капитанской
униформе, ностальгически поглаживая одеяло. То был жестокий урок. Сам сержант носил
мне еду, пока я лежал здесь пластом. А потом боль постепенно прошла, и я маршировал в
столовую вместе со всеми.
Послышался шорох. Я оглянулся. У двери с растерянным видом стоял крепкий,
жилистый парнишка в серой униформе.
- Кадет Йохан Стриц, сэр! - доложил он, вытянувшись по стойке "смирно".
- Долго ты тут стоишь и шпионишь за мной? - рявкнул я.
Тот испуганно залепетал:
- Простите, сэр, я... Я вошел, увидел, что вы сидите здесь, и не мог сразу сообразить,
что делать... Простите, сэр.
- Ты должен становиться по стойке "смирно" независимо от того, смотрю я на тебя или
нет! - орал я.
- Так точно, сэр! Есть, сэр!
- Как ты сказал, твоя фамилия? Стриц? Это ты, дерзкий щенок, посмел поднять руку на
гардемарина?
- Так точно, сэр!
- Если бы мы были на корабле, я бы тебя... Знаешь, что бы я с тобой сделал? Вольно! -
Я заткнулся и вышел вон из казармы.
Стюард налил нам кофе и вышел из конференц-зала. Я обвел взглядом собравшихся
вокруг стола офицеров. Это было мое первое совещание в Фарсайде.
- С чего начнем? - спросил я.
- Раньше мы начинали с вопросов снабжения, - подсказала сержант Обуту.
- Хорошо. Так и сделаем.
Лейтенант Кроссберн включил свой карманный компьютер и, поглядывая на экранчик,
начал доклад:
- С провиантом дело обстоит плоховато. Несмотря на мои регулярные звонки в
Лунаполис, поставки задерживаются. Поскольку урожай наших залов гидропоники
недостаточен, мы должны получать свежие овощи из Лунаполиса каждую вторую неделю,
но нам не дают их вот уже два месяца. - Кроссберн умолк, ожидая реакции.
- Продолжайте, - сказал я.
- Вы не собираетесь принимать никаких мер? К вашим просьбам в Лунаполисе
прислушаются.
Еще чего! Выполнять указания Кроссберна?! Пошел он...
- Разве в наших хранилищах мало запасов?
- Вполне достаточно, но...
- Тогда позвоните в Лунаполис еще раз, - резко перебил я. - Что еще? Кроссберн
стушевался:
- Рабочие жалуются на гардемаринов, мол, захламляют служебный коридор банками
из-под напитков.
- Мистер Паульсон, проведите разъяснительную беседу со старшим гардемарином
Кином, - приказал я.
- Есть, сэр.
- Подробный отчет о положении дел со снабжением я переслал вам две недели назад,
сэр, - закончил доклад Кроссберн.
- Ладно, почитаю. - А скорее всего, едва взгляну на него. Я перевел взгляд на старшего
лейтенанта Паульсона. - Что у нас с системами жизнеобеспечения?
- Ничего нового, сэр, - доложил он. - Все системы работают нормально. Учебная
станция временно законсервирована.
- Когда туда отправят кадетов?
- Через три недели, сэр. Первыми полетят кадеты сержанта Хиллмана.
- Когда вы собираетесь осмотреть станцию, сэр? - вклинился Кроссберн.
- Через день-два. А что?
- Я спросил об этом лишь для того, чтобы знать, к какому сроку подготовиться.
Уважительная причина, обругать Кроссберна было не за что, а так хотелось.
- Следующий, - сказал я.
- В этом месяце успеваемость кадетов слегка превысила среднегодовой уровень, -
доложила лейтенант Нгу Бьен, заведующая преподаванием теоретических дисциплин. - В
общем и целом все нормально, особых трудностей нет.
- В самом деле? - удивился я.
- Да, сэр.
- Хорошо. Тогда совещание закон... - В этот момент сержант Обуту вежливо кашлянула,
явно собираясь что-то сказать. Я предоставил ей такую возможность:
- Слушаю вас, сержант.
- Извините, что перебила, сэр, но мне показалось, что вас заинтересует не только
средняя успеваемость, но и некоторые подробности.
- Это входит в ваши обязанности, сержант? - спросила лейтенант Бьен, вперив в
сержанта леденящий взгляд.
- Нет, мэм, - внешне спокойно ответила Обуту, но я заметил, как у нее под столом
сжался кулак.
Я понял, что оказался меж двух огней, и пошел на хитрость:
- Вы сделали совершенно правильное замечание, мисс Бьен, сержант Обуту исполняет
обязанности секретарши и не должна вмешиваться в ход совещания без достаточных на то
оснований. - Мисс Бьен обиженно поджала губы, но тут я небрежно бросил:
- Кстати, мисс Бьен, раз уж зашла речь о подробностях... Вы готовы дать информацию
об успеваемости по отдельным предметам?
- Да, сэр. Конечно, готова. - Покраснев, Нгу Бьен включила свой карманный
компьютер.
Пока она искала нужный файл, я встретился взглядом с секретаршей, незаметно ей
подмигнул и тут же перевел глаза обратно на Бьен.
- По навигации, сэр, - начала свой доклад лейтенант Бьен, - лучше всех успевает кадет
Алишия Джонс. На втором месте Джеренс Бранстэд. Не справляются с учебной
программой два кадета: Арнвейл и Стриц. По истории самые высокие оценки имеют
кадеты Бенгхади, Гувир и Боланд, а самые низкие - Кил Дрю и Кевин Арнвейл.
- Дрю? Где-то я уже слышал эту фамилию.
- Это тот самый, который случайно разбил кадету Эдвардсу стекло шлема, - напомнил
Паульсон.
- А... - протянул я, - вспомнил. А Кевин Арнвейл дружил с Дастином Эдвардсом.
Давайте посмотрим их оценки за последние три месяца.
Оказалось, их успеваемость резко снизилась после гибели Эдвардса.
- Такое бывает, сэр, - комментировал Паульсон. - Со временем подтянутся.
- А если нет?
- Тогда их придется выгнать. Не слишком ли просто?
- Перерыв, соберемся через два часа, - объявил я. Вернувшись в кабинет, я полчаса
размышлял, потом вышел в приемную поговорить с сержантом Обуту.
- Почему вы заострили вопрос об успеваемости кадетов? - спросил я.
- Мне не понравилось, что лейтенант Нгу Бьен говорила только о средних показателях,
словно речь шла о машинах.
- Только это?
- Видите ли, сэр, хотя воспитание кадетов не входит в мои обязанности, я иногда
говорю с ними о том о сем; порой они изливают мне свои души. Возможно, потому, что я
женщина, а им так не хватает материнского тепла. Однажды я шла по коридору, когда Кил
Дрю мыл пол.
Я остановилась, поговорила с беднягой. Это было спустя два дня после гибели
Эдвардса.
- Понимаю, как ему тяжело.
- Очень тяжело! - воскликнула Обуту. - Кил убит горем. Он разрыдался и долго не мог
успокоиться.
- Вам удалось его утешить?
- Такое горе быстро не проходит. Я говорила с ним в тот же день вечером, потом еще
два раза.
- Вам надо было идти в психологи.
- Боже упаси! Знаете, сэр, в Академии с кадетами обращаются как со взрослыми, а они
ведь еще дети. Многим подросткам здесь трудно.
- Знаю.
- Еще при Керси мне приходилось видеть, как из этого кабинета, теперь вашего, после
порки выходят кадеты. Как жалко на них смотреть! Мне кажется, взрослые забывают, что
они сами были детьми.
- Поверьте, я хорошо помню кадетскую жизнь. Могу вам признаться, она казштась мне
невыносимой. Вы так добры, мисс Обуту.
- Спасибо.
- А она - жопа.
Сержант ошалела, но быстро взяла себя в руки.
- Мисс Бьен? Возражать против такой характеристики было бы с моей стороны
невежливо... Хотя, почему бы и не возразить? Возможно, она просто увязла в
канцелярщине. Работай мисс Бьен с кадетами, а не с бумагами, тогда, возможно, она
воспринимала бы их горести совсем по-другому.
Мне стало стыдно. Как я мог так обозвать лейтенанта? Как мог так плохо о ней
подумать?
- Вы правы, - согласился я.
Мы снова собрались в конференц-зале. Совещание продолжалось.
- Итак, взвалить на него дополнительные обязанности, загрузить работой, чтобы
отвлечь от мрачных мыслей. Чем еще мы можем помочь кадету Дрю? - спросил я.
- Разве в нашем распоряжении есть другие средства? - ответил вопросом Паульсон.
В самом деле, Академия - не госпиталь, в нашем распоряжении есть только армейские
способы "поправлять" мозги. Но это мою совесть не успокаивало.
- Давайте послушаем, что скажет его сержант, - предложил я.
- Сержант? - удивился Паульсон.
- Да, сержант Радс. Вызовите его.
- Но сержанты не участвуют в совещании офицеров, - возразил Кроссберн. - Традиции
не позволяют...
- Мисс Обуту, вызовите, пожалуйста, сержанта Радса, - приказал я.
Радс прибыл всего через несколько минут.
- Да, кадет Дрю очень переживает, - подтвердил он.
- Как вы считаете, справится он со своим горем без посторонней помощи? - спросил я.
- Должен справиться, если хочет стать гардемарином.
Я встал, начал расхаживать по залу.
- Позиция флота в таких случаях однозначна, - рассуждал Паульсон. - Ведь мы обучаем
по жесткому принципу: или плыви, или тони, слабаки нам не нужны. Я понимаю, что
Дрю мучается, считая себя виновным в гибели товарища, но он должен научиться
обуздывать свои чувства.
- Действительно, у нас ведь не детский сад, чтоб нянчиться с кадетами, - вторил ему
Радс. - В трудную минуту их следует подбадривать, но не будем же мы опекать их всю
жизнь. Кадеты должны учиться самостоятельности. Чем быстрее они повзрослеют, тем
для них лучше. Я думаю, вполне достаточно загрузить Кила Дрю работой.
- Так уж и достаточно? - усомнился я.
- Не совсем, сэр. Я время от времени беседую с ним, как и с Арнвейлом. Кстати,
Арнвейл переживает сильнее, ведь Эдварде был его другом. Должен вам сказать, и
Арнвейл, и Дрю прекрасно понимают, что флот - военно-космический и потери здесь
неизбежны. Так что со временем они придут в себя.
- Если позволите, я... - начал Кроссберн.
- Не позволяю, - оборвал я.
- Есть, сэр. - Кроссберн скорчил обиженную рожу.
- Ну что ж, наверно, лейтенант Паульсон и сержант Радс правы. Так и поступим с
кадетами, - заключил я.
Не наверно, а точно. Их правоту подтверждают все сто семьдесят лет существования
космического флота.
9
Утром мы с лейтенантом Бьен и двумя сержантами повели кадетов "наружу", то есть за
пределы купола в лунный вакуум на тренировку. На этот раз мы принимали все мыслимые
меры предосторожности. Я, словно наседка, внимательно следил за каждым движением
кадетов - не дай Бог опять кто-то из них погибнет. Все обошлось, тренировка прошла
нормально. Зато когда мы вернулись в шлюз, я чувствовал себя вконец измотанным.
Я устало вылез из скафандра, повесил его на вешалку и вдруг осознал, что кадеты
какие-то притихшие. В чем дело? Обычно после тренировки они весело делятся
впечатлениями, а сегодня почему-то... Один из них уронил шлем. В тишине треньканье по
твердому полу показалось особенно громким. Растяпа, уронивший шлем, съежился под
моим взглядом. Что с ними? Неужели они так напуганы гибелью Эдвардса? Как только
мы с лейтенантом Бьен остались наедине, я решил поинтересоваться ее мнением.
- Конечно, они не в себе, - криво улыбнулась она. - Но уже на следую
...Закладка в соц.сетях
