Жанр: Научная фантастика
Николас Сифорт 4. НАДЕЖДА ПОБЕДИТЕЛЯ
...ла неловкая
тишина. Я ерзал в удобном кресле, как на иголках Скорей допить кофе и смыться отсюда!
- Не привыкли вы еще к славе, - констатировал сержант.
Какая дерзость! Как он смеет меня поучать?!
- Пардон? - ледяным тоном процедил я.
- Видать, я только что схоронил свою карьеру? Извините, сэр.
- Есть вещи, о которых... - начал я с негодованием и осекся. Чего я окрысился? Сам же
пригласил его выпить кофе, а значит, дружески поболтать, а теперь затыкаю ему рот.
Нехорошо. Пригасив гнев, я встал, подошел к окну. На плацу все еще маршировали
кадеты. - Верно, сержант, не привык я к славе. Честно говорю, она мне в тягость.
Снова воцарилась тишина, но на этот раз сержант молчал с другим выражением.
Наконец он задумчиво произнес:
- Странно. Другие многое отдали б, чтобы оказаться на вашем месте.
- Не пожелал бы вам оказаться на моем месте, - сказал я с видом приговоренного к
смерти.
- У нас в Академии все были уверены, что вам дадут корабль. Никто не верил слухам,
будто вас отстранят от полетов.
Из коридора донесся звонок. В Академии он не означает, что можно захлопнуть
карманные компьютеры и радостно броситься на перемену. Урок заканчивается лишь
после команды преподавателя, а она может поступить и через несколько минут после
звонка.
- Я сам отказался от корабля.
- Вы нужны флоту, сэр.
Опять! Что они, сговорились все, что ли?! Талдычат одно и то же! Сейчас этот
сержант, как и сенатор Боланд, начнет объяснять, что флоту нужны герои, особенно в
военное время, а война с космическими рыбами вот-вот разразится совсем рядом с
Землей. Но сержант завел речь о другом:
- Понимаете... Академия закоснела. Я обернулся. Он грустно смотрел себе под ноги на
ковер.
- Что вы имеете в виду? - нетерпеливо спросил я.
- Не подумайте, что я недоволен сложившимися здесь порядками, сэр. Традиции,
конечно, нужны, они укрепляют порядок. - Он подошел к окну, задумчиво посмотрел на
плац, на вертолетную площадку. - Я согласен, что начальник Академии должен держать
дистанцию, не позволять своим подчиненным фамильярности, иначе его авторитет
упадет, он потеряет ореол кумира, которому подчиняются не по принуждению, а с
благоговением. Но порой традиции заходят слишком далеко. Ваш предшественник Керси
иногда держал уж слишком большую дистанцию. Он очень уважает традиции, очень в них
верит, сэр.
Я понял, что сержант Ибарес говорит от чистого сердца. Упрекать его за это нельзя. Я
глянул на часы.
- Ваша точка зрения мне понятна. Пора на ужин. - Я протянул ему руку.
На столе конференц-зала оставалось еще четыреста двадцать папок с личными делами
кандидатов в кадеты. Разумеется, их копии хранились в памяти компьютера Академии,
поэтому мы, члены приемной комиссии, могли бы не шуршать сотнями листов, как в
старину, а просматривать тексты на экранах. Так было бы быстрей и удобнее. Однако
досье, отпечатанное на бумаге, - одна из тех старых традиций, о которых говорил сержант
Ибарес.
- Какие еще будут предложения? - спросил начальник Академии Керси.
- Мне кажется, мы сформировали достаточно хорошие пропорции и по национальному
составу, и по континентам. Возрастной состав тоже. неплохой, хотя в этом году оказалось
больше четырнадцатилетних, - осторожно высказался лейтенант Дарвин Слик.
Эдгар Толливер, сидевший рядом со мной, не подавал голоса, рисовал в своем
блокнотике каких-то чертиков.
- А что скажете вы, мистер Сифорт? Откуда мне знать, кого выбрать? Я не могу судить
о людях лишь по их анкетам. Вот, например, лейтенанта Толливера я хорошо знаю. Я не
переваривал его, еще когда был кадетом. И почему я от него не отделался? А ведь была
прекрасная возможность.
- У меня нет... - начал я, но в этот момент Толливер подсунул мне свой дурацкий
блокнот. Я хотел было отшвырнуть его, но вовремя заметил в нем дважды подчеркнутую
фамилию Теро. - Как насчет Теро? - автоматически спросил я и только после этого допер,
что вовсе не собирался идти на поводу у Толливера.
- Кто это такой? Тот парижанин? - спросил Керси.
- Так точно, сэр, - ответил вместо меня Толливер.
- Если вы так настаиваете, мы можем рассмотреть его кандидатуру повторно, -
недовольно произнес Керси с тем самым выражением, которого я так страшился, когда
был кадетом.
Ни на чем я не собирался настаивать и хотел лишь одного - побыстрее смыться отсюда,
но недовольство Керси пробудило во мне демона противоречия, и я сказал:
- Мне бы хотелось включить Жака Теро в список.
- Ладно, - пожал плечами Керси. - Вы тоже имеете право голоса. Дарвин, внесите Теро
в список вместо триста восьмидесятого номера.
- Есть, сэр, - ответил лейтенант Слик и произвел указанное изменение.
Сразу после заседания приемной комиссии я в сопровождении Толливера поспешил
домой, вернее, в свою новую квартиру в офицерской гостинице. До отлета в Нью-Йорк к
Анни оставалась всего пара часов. У Толливера, как только он проводит меня до
вертолета, будет целая неделя свободы.
- Почему вы предложили Теро? - спросил я у него на ходу, автоматически козыряя по
пути кадетам, старательно отдававшим мне честь.
- А почему бы и нет? Разве он хуже других?
Я резко остановился. Толливер пронесся еще пару метров, вдруг понял, что я куда-то
исчез, и вернулся ко мне.
- Отвечайте! - приказал я.
- Сам не знаю, - пожал он плечами. - Наверно, потому, что он вначале был в списке
принятых, а потом его оттуда выкинули, чтоб принять русского ради соблюдения
национальных пропорций, хотя русский сдал экзамены хуже.
- Вы идеалист? Поборник справедливости?
- Называйте это как хотите, сэр. Мне кажется, я поступил правильно. Если вы не
согласны, тогда почему не возразили на комиссии?
- Лучше последите за своими манерами! - вспылил я, потому что никакого разумного
возражения мне в голову не приходило.
- Есть последить, сэр, - нагло ответил Толливер. Что ты с ним будешь делать? Он
просто неисправим! Вскоре мой мучитель с удовольствием наблюдал, как вертолет
уносил меня к Лондонскому космопорту.
2
Клиника была построена на бывшей автомобильной стоянке. Когда-то там находился
огромный "Янки-Стадион". Но военный комендант Нью-Йорка решил, что футбольные
матчи и прочие варварские зрелища чреваты массовыми драками болельщиков. С тех
давних пор стадион зарос сорняками, а стены его местами разрушились. Он напоминал
древнеримский Колизей. Контрастом ему было современное здание клиники,
обрамленное аккуратно подстриженными газонами. Этот островок благополучия
располагался за крепким высоким забором с колючей проволокой. Вокруг были
беспорядочно разбросаны хибары бедноты, обитателей так называемого Нижнего НьюЙорка.
Клиника тщательно охранялась. Скрытые камеры зорко следили за каждым
сантиметром территории. В прочных, но красиво отделанных дверях и воротах таились
детекторы, способные обнаружить любое оружие и взрывчатку. Все эти охранные
навороты можно встретить в любом крупном городе Земли, не только в Нью-Йорке; они
давно превратились в неотъемлемую часть урбанистической жизни. В прошлом году
только благодаря детекторам пластиковой взрывчатки удалось предотвратить покушение
на мэра Лондона Раджни Сивата. Встреча с доктором О'Нейлом была назначена на два
часа пополудни. Я прибыл в клинику вовремя, но мне передали, что доктор задерживается
на неопределенное время. Тогда я попытался что-то разузнать у его медсестры, миссис
Тальбот, когда мы вместе шли по длинным коридорам. Но она то разговаривала по
радиотелефону, то заглядывала к своим коллегам. Пришлось мне набраться терпения и
смиренно дожидаться, пока эта болтушка соизволит довести меня до тихого местечка.
Наконец мы были на месте.
- Разумеется, вы можете увидеться со своей женой, капитан Сифорт, - застрекотала
она. - Доктор сказал, что ваши визиты пойдут ей на пользу, если, конечно, вы оба хотите
встречи.
- Ей ведь свойственны перепады настроения? Не расскажете об этом поподробнее? -
попросил я.
- Это обычное явление на такой стадии, - небрежно махнула она рукой, как будто речь
шла о каком-то пустяке. Но для меня это была трагедия! - Ваша жена проходит сложный
курс лечения для восстановления баланса гормонов. Доктор очень тщательно следит за
работой ее эндокринных желез и вносит корректировки после каждого анализа крови.
Ох, бедная Анни! В отчаянии я комкал свою фуражку.
- А кроме того, - понизила голос миссис Тальбот, - ваша жена пережила тяжелую
психическую травму, так что дело тут не только в балансе гормонов.
Конечно! До изнасилования она пережила хаос и панику, когда космические рыбы
метнули в Сентралтаун астероид. До этого был голод на "Дерзком". Бедная Анни!
- Вдобавок, у нее прошлое беспризорницы, - вкрадчиво приговаривала миссис Тальбот,
- а это тоже неблагоприятный фактор.
Зачем она напоминает мне об этих кошмарах?
Много десятилетий тому назад на Нижний Нью-Йорк махнули рукой и отдали его на
растерзание беспризорникам, наводнявшим его разрушающиеся улицы. С тех пор там идет
непрерывная и жестокая война банд, состоящих из латиноамериканцев, негров и азиатов,
от которых цивилизованные жители Верхнего Нью-Йорка оградились высоченными
заборами и современнейшими охранными системами. Между собой "верхние" называют
"нижних" чернью и отбросами, а при "черни" старательно избегают обидных слов, чтобы
не поплатиться за такое смертельное оскорбление жизнью.
Вот в этих "нижних" трущобах и прошло детство Анни. Она была в одной банде с Эдди
Боссом, которого я во время трудного полета на "Дерзком" зачислил в рядовые ВоенноКосмических
Сил. Позже он верой и правдой служил мне и на Надежде. Я долго верил в
Эдди Боссу, но одной страшной ночью в Сентралтауне я застал его в постели с Анни. Она
к тому времени уже была моей женой, и я отправил его с первым же кораблем (им
оказался "Ватерлоо") прочь за много световых лет к дальним планетам.
- Вам обоим пришлось столько вынести, капитан. Представляю, какой ужасный след
оставили эти испытания в ваших душах.
- Что было - то прошло, - пробормотал я, едва сдерживая свои истинные чувства.
- Теперь вы без того страшного... То есть я хотела сказать, после выздоровления вы
выглядите гораздо лучше.
Без того страшного пятна на щеке, хотела сказать она. По возвращении с Надежды
хирурги-косметологи так поработали над моим лицом, что от ожога не осталось и следа.
- А теперь, если позволите, я бы хотел увидеться с женой. - И побыстрее отделаться от
бесцеремонной миссис Тальбот.
- Пожалуйста. - Она встала, мы вышли в коридор. - Доктор разрешает миссис Сифорт
гулять по всей территории клиники. Проводить вас до ее палаты?
- Нет, спасибо, я помню дорогу. Скажите... у вас есть дети?
- Да. двое. Кэти и Джон.
- У вас есть их фото?
- На столе. Хотите взглянуть?
- Очень.
Мы вернулись в кабинет. На столе лежала не голограмма, а обычная фотография в
старинном стиле. Я вынул из кармана ручку.
- Можно сделать надпись?
- Конечно, - улыбнулась миссис Тальбот, польщенная таким вниманием.
Я написал: "Кэти и Джону с благодарностью за заботу и помощь их матери. Николас Э.
Сифорт, капитан Военно-Космических Сил".
- Благодарю, капитан! - радостно пропела миссис Тальбот, прижимая фотографию к
груди. - Большое спасибо!
Я вышел из кабинета внешне спокойный, но внутри у меня все кипело. Такие, как
миссис Тальбот, готовы прогибаться перед любым, чьи физиономии пестрят на обложках
журналов. Фу! Но ради Анни я стерплю и не такое. Лишь бы к моей жене относились
заботливо.
Мы сидели с ней на диване в светлой комнате отдыха. Одну руку я положил на спинку
дивана, а сжатый от ярости кулак другой сунул в карман.
- Зря ты тратишь время на поездки ко мне, - равнодушно говорила Анни, угрюмо
уставившись в стену.
- Я так хотел увидеться с тобой. Я навещал бы тебя каждый день, если бы это было
возможно. - Мне хотелось придвинуться к ней ближе, но я не решался. Мои
прикосновения порой вызывали у нее нервные взрывы. - Жаль, что сегодня у тебя
неважное настроение.
- Нормальное настроение! - вспылила она.
- Анни, я люблю тебя. - Я затаил дыхание. Что она на это скажет?
- Ну и что, Никки? Этого мало, - презрительно скривилась она.
Мой кулак в кармане сжимался так, что болели пальцы. Я едва заставил себя их
разжать.
- Чего тебе не хватает? Что еще для тебя сделать?
- Ничего. Зачем ты засунул меня в эту клинику?!
- Забрать тебя отсюда?
- Да! Нет! Я уже не знаю, чего хочу! Это ты и их чертовы таблетки довели меня до
такого!
Я непроизвольно подвинулся к ней, но она резко отпрянула, как от зачумленного. Меня
охватило отчаяние. Она тут же смягчилась:
- Ладно, пойдем прогуляемся.
Мы вышли из здания, в тягостном молчании побрели по дорожкам между газонами.
Наконец Анни взяла меня за руку и виновато заговорила:
- Никки, я не хотела на тебя кричать. Сама не знаю, что на меня нашло. Знаешь, доктор
О'Нейл говорит, что моя болезнь проходит. Ты сможешь дождаться моего выздоровления?
- Конечно. Буду ждать хоть целую вечность.
- Клево. Значит, сделаешь, что я хочу.
Я насторожился. Жаргонные словечки, исковерканные фразы и жуткий испанский
акцент из ее темного прошлого прорезывались у нее только в минуты душевных бурь.
- Никки, когда ты приезжаешь, у меня едет крыша. Доктор О'Нейл, он говорит, будто я
злюсь не на тебя, а на эту хренову планету, эту Надежду, и на рыб, и на все такое, в общем,
на все остальное, понимаешь, что с тобой связано. Он говорит и говорит это, а я злюсь, а
он все спрашивает о рыбах и всякой гадости.
- Он прав, лапочка.
Учение Фрейда, применявшего подобные методы, давным-давно развенчано, но идея,
правда видоизмененная, осталась, и современные психиатры взяли ее на вооружение.
Церковь Воссоединения тоже учит не прятать свои страхи в подсознании, а смотреть им
прямо в лицо подобно тому, как мы поступаем со своими грехами, когда каемся на
исповеди.
- Мне плевать, прав он или не прав, я говорю о другом. Всегда, когда ты приезжаешь, я
бешусь. Я хочу знаешь чего?
- Чего? - хрипло спросил я, предчувствуя недоброе.
- Чтобы ты не приезжал, пока я не выздоровею. А то я никогда не влезу в норму. -
Противореча своим собственным словам, она еще крепче сжала мне руку.
- Анни...
- Да, Никки, не приезжай. Я хочу снова полюбить тебя, поэтому не приезжай, пока я не
стану нормальной.
- Ладно, - выдавил из себя я. Она вытерла мне на щеках слезы.
- Уходи прямо сейчас, пока я не передумала.
- Хорошо. - Я слегка приобнял ее, чмокнул в макушку. - Я люблю тебя. Помни.
Бронированное такси доставило меня на ближайшую вертолетную площадку. Я
собирался провести в Нью-Йорке неделю, ежедневно навещая жену. Теперь она меня
прогнала, и я был в полной растерянности. Чем заняться? Ездить на экскурсии по
небоскребам Верхнего Нью-Йорка? Но я уже дважды был здесь и возненавидел этот
город. Досрочно вернуться в Девон? Не хотелось бы сшиваться там в последние дни
командования Керси. Значит, надо лететь в Лондон, там мой покой никто не нарушит.
Как только шаттл приземлился в Лондоне, я снял номер в старом отеле Уэст-Энда.
После пожара 2070 года в этом районе уцелело много домов.
Но покоя мне не было и здесь. Уже через несколько часов я устал от назойливой
обслуги отеля: горничные, портье и швейцар, не обращавшие внимания на других
обитателей, при малейшей возможности пытались затянуть меня, заезжую знаменитость,
в трясину пустых разговоров. А в ресторане даже сам владелец отеля подошел к моему
столику, чтобы осведомиться о качестве предложенных мне блюд.
Спасаясь от назойливого внимания обслуги, я выбрался на улицу, но прохожие
слишком часто узнавали меня, таращили глаза, а некоторые даже показывали пальцем,
как на диковинное животное. В штатском костюме таких сложностей у меня не было бы,
но будь я проклят, если начну маскироваться и скрывать свою принадлежность к флоту.
Впрочем, я уже проклят. Господь никогда не простит мне того, что я натворил.
Я вернулся в отель, уединился в своем номере и начал расхаживать взад-вперед,
пытаясь сообразить, как убить время. Слетать на Луну? Но в Фарсайд я полечу через
несколько дней после вступления в должность начальника Академии, а в Лунаполисе
недавно уже был, проведывая своего старого друга Алекса Тамарова. Пока он служит
помощником начальника оперативного отдела, но вскоре его обязательно вернут на
корабль. Время сейчас предвоенное, и хорошие офицеры нарасхват.
Несколько лет я провел на кораблях в многомесячных полетах, а на Землю спускался
лишь во время недолгих отпусков. Может быть, и эти несколько дней провести в
путешествиях? Нет, сейчас мне не до развлечений. Безвылазно сидеть в отеле тоже не по
мне, безделья я просто не вынесу. Хотелось бы съездить... домой.
Домой! На рассвете первым же вертолетом или самолетом в Кардифф! В этот поздний
час они уже не летают. А если поспешить, можно успеть и сегодня на ночной поезд.
Я побросал вещи в дорожную сумку, поднялся на крышу, вскочил в вертолет-такси и
приказал пилоту:
- На станцию Паддингтон! И побыстрее!
- Естественно, побыстрее, - кисло ухмыльнулся пилот, - Хоть бы раз мне кто сказал:
"Помедленней, парень, я просто хочу полетать".
Через полтора часа я уже сидел в купе поезда. Когда он потащился по нескончаемым
пригородам Лондона, я стащил с верхней полки матрац, постелил постель, разделся и
вытянулся на узком сиденье. В Кардифф я прибуду как раз к завтраку.
Отец. Дом.
Я успокоился и уснул.
Прежде чем взять такси, я позавтракал в буфете старинного вокзала Кардиффа.
Конечно, отец будет недоволен, что я потратился на такси, но я могу себе это позволить, и
таксистам тоже надо на что-то жить.
В машине я не отрывался от окошка, жадно рассматривая места своего детства. Вот
заброшенная "литейка", древнее пустующее здание, где мы с Джейсоном играли, казалось,
лет сто тому назад. Дорога начала петлять по знакомым до боли холмам.
Расплатившись с водителем, я спустился к дому отца. Я так и не позвонил ему, не
предупредил о своем приезде, потому что знал: даже если отец уйдет на базар, то все
равно оставит дверь открытой, а надолго он отлучался из дому только по воскресеньям.
Так было всегда, сколько я себя помнил.
Все же я не стал сразу входить, а постучал в дверь. Мало ли что? Отчий дом я покинул
в тринадцать лет, за прошедшие годы кое-что могло измениться.
Вышел отец, постаревший, иссеченный временем. В фартуке. Значит, после завтрака
мыл посуду. Его взгляд скользнул по моей сумке.
- Значит, на один день? - спросил он.
- Да, на несколько.
Он повернулся и вошел в дом. Я последовал за ним на кухню.
- Чай еще горячий, - предложил отец.
- Спасибо. - Я взял чашку, налил кипятка, опустил в него на цепочке дырчатый шарик с
чайными листиками; молча водил цепочкой и наблюдал, как темнеет вода в чашке.
- Я слышал, что ты вернулся из полета. Бакалейщик рассказывал. Он даже хотел дать
мне почитать один из журналов с твоими портретами.
- Отец, не возражаешь, если я останусь на неделю?
- Ты дома, Николас.
- Спасибо.
- Поможешь починить забор, а то коровы Гарта так и норовят забраться в мой сад,
выщипать огород.
- Хорошо.
- Это, - показал он на мою униформу, - запачкается.
- У меня есть старые брюки.
- Тогда будешь делать и всю свою прежнюю работу по дому.
Я кивнул. Значит, все как и раньше. Порядки в доме отца ни на йоту не изменились.
Однажды, много лет назад в порыве отчаяния я спросил его: "Ты меня любишь? " Отец
ничего не ответил. Возможно, он и сам этого не знал.
Я втащил сумку в свою комнату. Здесь за долгие годы тоже ничего не изменилось. Я
сел на кровать, пружины привычно скрипнули. Помнится, в детстве из-за этого жуткого
скрипа я боялся вертеться с боку на бок - не дай Бог услышит отец.
Переодевшись, я занялся ветхим забором, пока отец не приготовил нехитрый обед: суп
и овощи. Потом я снова принялся за работу. Отец, вымыв тарелки, присоединился ко мне.
В сумерках осмотрев и попробовав на прочность укрепленный забор, он дал суровую
оценку:
- Мало. Придется поработать еще.
- Извини, отец.
- От извинений забор крепче не станет. - Все же он по-своему поблагодарил меня -
ткнул в бок - и добавил:
- Сейчас приготовлю ужин.
- Я помогу.
- Сперва вымой руки.
- Есть, сэр, - улыбнулся я одними уголками рта. Но отец, конечно, заметил мою
ухмылку и нахмурился.
Помолившись, мы съели холодного цыпленка с салатом из огурцов, вымыли вместе
посуду. Я устроился на кухне почитать какую-нибудь из книг, давно записанных в память
моего карманного компьютера. Когда настало время ложиться спать, вошел отец,
остановился в дверном проеме, спросил:
- Помолишься со мной?
- Конечно. - Я выключил компьютер, пошел за отцом в спальню.
Как обычно, мы стояли на коленях, отец вслух читал Библию, а я молился с закрытыми
глазами. Разумеется, отец помнил все псалмы наизусть, но все равно клал перед собой
раскрытую Библию.
Каким-то чудесным образом этот ритуал умиротворил мою истерзанную душу, хотя
колени к концу молитвы страшно болели. Когда мы встали, я неуклюже обнял отца.
Потрясенный, он не знал, как реагировать, - не оттолкнул и не обнял меня в ответ.
Я разделся, открыл окно, впустив прохладный вечерний воздух, забрался в постель.
Заложив руки за голову, я рассматривал освещенные лунным светом иконы, столь хорошо
знакомые еще с детства, модель космического корабля "Отпор", которую я сам вырезал из
бальзы, сувенирный флажок футбольной команды Уэльса. Матчи с ее участием проходили
по субботам. На двери шкафа все еще висела моя детская одежда. Столько лет прошло, а
казалось, все это было вчера.
Я погрузился в воспоминания.
- Он всегда такой? - спросил как-то Джейсон.
- Да. - Я крутил педали велосипеда изо всех сил, стараясь не отставать от друга.
- Как ты все это терпишь? "Ты помыл пол? Ты молился? " - пародировал он моего отца.
- Кошмар!
Я переключил скорость, догнал Джейсона и пристроился рядом, чтобы не кричать ему
в спину. Ветер трепал волосы.
- Я привык.
Джейсон скорчил гримасу. Он не понимал, что на самом деле отец относится ко мне
хорошо. Да, он загружал меня работой, следил, чтобы я вовремя делал уроки, заучивал
наизусть молитвы, пропалывал огород, но позволял мне дружить с Джейсоном, кататься с
ним на велосипедах. Отец признавал за мной право самому выбирать себе друзей.
Возможно, отец недолюбливал Джейсона не за вольнодумство, а за болтовню, которой
наполнялся наш дом с его приходом. Мы с Джейсоном то трещали, как сороки, то
шептались, делясь мальчишескими секретами, а отец любил тишину.
Пристегнув велосипеды к перилам стоянки, мы с Джексоном влились в толпу,
стекающуюся к стадиону.
- Дернем пивка? - предложил Джейсон.
- Нет! - решительно отказался я. - Ты забыл, что было с Эндрю и Луэлин?
- Только потому, что они попались второй раз, - легкомысленно возразил Джейсон. О
некоторых вещах у него были довольно странные понятия.
- Я не собираюсь попадать в тюрьму из-за банки пива
Эпоха бунтов закончилась десятилетия назад. С тех пор общество не поощряет диких
подростков. Честно говоря, я тоже не одобряю разные нелепые выходки, хотя иногда, как
каждый мальчишка, и сам бедокурил. Но одно дело тайком удрать ночью из дома, чтобы
покататься с Джейсоном на велосипедах, и совсем другое - нарушать общественный
порядок.
Мы заняли места на твердой лавке и стали ждать начала игры.
- Никки, в следующем году снова попробуешь поступить в Академию? - спросил
Джейсон.
- Не знаю, - буркнул я.
- Поступай.
- А если снова дадут отлуп?
- Но ты же почти поступил! Зря собирал рекомендации, что ли? Нет, надо довести дело
до конца.
- На фига мне быть каким-то кадетом? - выпалил я. Мое раздражение выдало меня с
головой. Конечно, Джейсон понял, как страстно я мечтаю стать кадетом, и высказал это
вслух:
- Обязательно надо еще раз попробовать.
- Нет, это тебе надо переться в Девон, это ты хочешь стать кадетом, - ярился я.
- Пошел ты в жопу. - Он надел наушники и включил плеер.
Я отвернулся.
Наконец, на поле вышли команды.
- Ладно, не дуйся, - начал мириться Джейсон и обнял меня за талию. - Ну извини,
Никки.
- Ты же знаешь, я этого не люблю, - заворчал я, сбрасывая его руку.
- Не злись, Никки, пожалуйста.
Я соизволил повернуться к нему, гневно сверкнул взглядом, но сохранить свирепое
выражение лица мне не удалось. Почему-то я не могу долго злиться на Джейсона.
- Ладно, - буркнул я.
- Вместе будем учиться в школе, - хихикнул он. - Может быть, отец даже разрешит тебе
инженерные курсы.
- Вряд ли. - Около сотни лет назад школьное образование перестало быть обязаловкой,
а те, кто учился, могли выбирать любое количество предметов. К сожалению, за меня
выбирал отец. Будь моя воля, я бы ходил в школу. Конечно, домашнее обучение за шатким
кухонным столом шло быстрее, но было ужасно скучным. Ведь дома нет школьных
товарищей, один только отец. После такого одиночества и долгого сидения в четырех
стенах школа кажется свежим ветерком на просторе. - Хорошо бы попасть в Фарсайд.
- Это точно. - Джейсон помогу мне готовиться к экзаменам и сопереживал моим
мечтам вырваться из Кардиффа, но даже он не знал, как я ревел после письма с отказом.
А рыдал я не только в тот день, а всю неделю.
Арчи Коннелли приблизился с мячом к воротам дублинцев. Болельщики с истошным
воем вскочили. Я тоже орал так, что чуть не порвал глотку. Может быть, на этот раз мне
посчастливится заполучить у Арчи автограф? После прошлого матча уже почти подошла
моя очередь, передо мной оставался всего один мальчишка, но Арчи вдруг развернулся и
впрыгнул в автобус.
В это время первый поток новоиспеченных кадетов, наверно, уже прибыл в Девон.
Чтобы не связываться сразу со всей ордой новобранцев, их принимали группами, то есть в
несколько потоков. Как и другие мальчишки, помешанные на Военно-Космических
Силах, я хорошо знал все это из журналов.
Наша команда проиграла со счетом 2:5. Арчи получил травму, поэтому после матча
автографов не давал. Подавленные печальным результатом, мы с Джейсоном побрели на
стоянку к велосипедам. У Джейсона уже были билеты на следующую субботу, наша
команда должна была играть с итальянцами.
По пути мы заш
...Закладка в соц.сетях
