Жанр: Научная фантастика
Вавилон-17
...четыре с половиной секунды, чтобы оставшиеся двадцать
семь эжекторов раскрылись первые защитные крейсеры открыли огонь. Но Ридра
уже переключилась на Вавилон-17.
В своем замедленном времени она увидела, что "Тарик" нуждается в
немедленной помощи. И слово о помощи уже содержало ответ о источнике этой
помощи.
- Меняем стратегию, Батчер. Следуйте за мной с десятью кораблями. Мой
экипаж начинает! - как медленно английские слова слетают с языка! И столь
же медленный ответ Батчера:
- Киппи, посадите пилы на хвост и отставьте их там!
А Ридра уже успела схватить микрофон и продиктовать в рубку
траекторию.
Брасс швырнул их под прямым углом к течению, и через мгновение она
увидела за кормой "пилы". Крутой поворот - и они оказались в тылу первого
слоя крейсеров захватчика.
- Поджарь их, Батчер!
Рука Батчера легла на пульт.
- Гнать их к "Тарику"?
- Черт возьми, огонь!
Батчер выстрелил, и "пилы" последовали его примеру.
Через десять секунд стало ясно, что Ридра была права. "Тарик" парил в
сторону К, а впереди маячил несуразный корабль кайрибианцев, неуклюжий и
какой-то растрепанный. Кайрибийцы поддерживали Союз, и, по крайней мере,
один из захватчиков знал это, потому что выстрелил в дикое сооружение,
висевшее в небе. Ридра видела, как орудия захватчика кашлянули зеленым
пламенем, но оно уже не достигло кайрибийанцев. Крейсер захватчика
превратился в дым, сразу же потемневший и рассеявшийся. Та же участь
постигла и второй крейсер, третий, еще и еще...
- Прочь отсюда, Брасс! - и они резко свернули вверх и вправо.
- Что это?.. - начал Батчер.
- Тепловой луч. Кайрибиане не используют его, пока на них не
нападают. И поэтому мы организовали нападение, - она уже снова думала
по-английски, ожидая головокружения и тошноты, но возбуждение отгоняло
болезнь.
- Батчер! - это Джебел. - Что вы делаете?
- Подействовало, не так ли?
- Да. Но вы оставили дыру в нашей защите в десять миль длиной!
- Скажите ему, что мы заткнем ее через минуту, как только подставим
кайрибианцам другую группу, - вмешалась Ридра. Джебел, очевидно, услышал
ее.
- А что мы будем делать в эти шестьдесят секунд, юная леди?
- Драться как черти!
Следующая партия неприятельских крейсеров исчезла в тепловом луче
кайрибианцев. Динамик прокричал:
- Эй, Батчер, они вас окружают!
- Они поняли, в чем дело.
- Батчер, шестеро у тебя на хвосте. Сбрось их побыстрее.
- Я могу легко уйти от них, Капитан, - послышался голос Брасса. - Они
же в луче своего корабля-матки. А я могу действовать в полной свободе.
- Надо повторить маневр еще раз, и тогда преимущество будет на нашей
стороне!
- Попробуем разорвать эту цепь, - Батчер придвинул к себе микрофон. -
Пилы рассеиваются и тормозят крейсер сзади!
- Исполняем. Держитесь, парни!
- Эй, Батчер, один не поддается!
Вмешался Джебел:
- Спасибо за возврат моих пил, но к вам кто-то приклеился и рвется в
рукопашную.
Ридра вопросительно взглянула на Батчера.
- Герои, - прохрипел он с отвращением. - Они попытаются сблизиться с
нами и взять на абордаж...
- Это с моими-то парнями! Брасс, поворачивайте и тараньте их или
подойдите как можно ближе, чтобы они подумали, что мы спятили.
- Можно сломать ребра...
Корабль подпрыгнул, и Ридра почувствовала, как привязные ремни
впиваются в тело. Юношеский голос в интеркоме:
- Внимание!
Крейсер захватчика на экране скользнул в сторону.
- Подходящая возможность, если они попытаются схватиться, - сказал
Батчер. - Они не знают, что у нас на борту полный экипаж. У них самих не
больше двух...
- Внимание, Капитан!
Крейсер захватчика заполнил экран. Послышался звон брони. Батчер,
расстегивая ремни, улыбнулся:
- Теперь - рукопашная! А вы куда?
- С вами!
- У вас есть вибропистолет? - он прилепил к поясу кобуру.
- Конечно, - она откинула полу своей накидки. - А вот это ванадиевая
проволока шести дюймов длины. Страшная вещь...
- Идем! - он передвинул рычаг гравиполя вниз. Поле стабилизировалось
для схватки на одном "же".
- Зачем это?
Они уже были в коридоре.
- Сражаться в скафандрах неудобно. А поле сохранит вокруг обоих
кораблей пригодную для дыхания атмосферу примерно на двадцать футов над
поверхностью, да и немного тепла - тоже... более или менее...
- Насколько менее? - она вслед за ним скользнула в лифт.
- Примерно десять градусов ниже нуля.
Теперь на нем не было даже брюк, в которых он был на кладбище. Только
кобура с вибропистолетом.
- Думаю, мы не пробудем здесь долго, и вам не понадобится костюм...
- Гарантирую вам, что те, кто окажется здесь, умрут через минуту, и
вовсе не от перепада давления, голос его звучал глухо - они скользнули в
тесный проход. - Если не знаете, что делать, стойте в стороне, - он
наклонился и потерся о ее щеку своей щекой. - Но вы и я - мы знаем.
Ловким движением он откинул люк. Их обдало холодом, но Ридра не
обратила внимания - ускоренный метаболизм, который сопровождал Вавилон-17,
окружал ее щитом физической нечувствительности.
Что-то просвистело головами. Ридра и Батчер одновременно пригнулись.
Разорвалась граната, и вспышка осветила напряженное лицо Батчера. Он
прижался к порогу и прыгнул в темноту.
Ридра последовала за ним, поддерживаемая эффектом Вавилона-17.
Какая-то тень метнулась за десятифутовый корпус шлюпки-аутригера, и Ридра
выстрелила; медленные движения противника позволили ей тщательно
прицелиться. Она не стала смотреть на результат выстрела, а поспешила за
Батчером.
Вражеский корабль затмевал свет звезд. Яркая спираль Галактики
подсвечивала его сбоку, нанося на корпус угольно-черные тени. Ридра
прыгнула на обшивку крейсера захватчиков. На мгновение стало холоднее. Она
опустилась на колени, прячась за посадочными кронштейнами от второй
гранаты. Противник еще не знал, что Ридра и Батчер на обшивке. Это хорошо.
Она выстрелила. Со стороны Батчера тоже сверкнула вспышка.
В темноте, внизу двигались какие-то фигуры. И тут виброзалп ударил в
броню в метре от головы Ридры. Стреляли из их собственного корабля, и она
потратила почти четверть секунды на мысль о том, что шпион, которого она
боялась, присоединился к захватчикам... Да нет, просто тактика захватчика
заключалась в том, чтобы, не покидая свой корабль, расстрелять их в люке.
Это им не удалось, и они предприняли вылазку. Кажется, они прячутся за
ограждением люка. Ридра выстрелила, целясь чуть выше обреза створок.
Батчер из своего укрытия тоже открыл огонь.
Обод люка раскалился и начал светиться от непрерывных залпов, и тут
откуда-то снизу раздался знакомый голос:
- Все в порядке, Батчер! Мы взяли их, Капитан!
Ридра увидела Брасса, который уже включил освещение люка и стоял в
его свете у корпуса. Из своего убежища вышел Батчер с опущенным
пистолетом.
Подсветка снизу еще больше искажала дьявольскую внешность Брасса,
придавая ему кровожадность. В добавок, в каждой лапе его вяло шевелилось
по темной фигуре.
- Этот - действительно мой, - он потряс правой лапой. - Он пытался
пробраться обратно в корабль, потому я и наступил ему на голову, - пилот
бросил безжизненное тело на плиты броневой защиты. - Не знаю, как вы,
парни, а я замерз. А вообще-то я вышел сюда из-за Чертенка. Он послал меня
передать, что как только вы закончите, он подаст вам горячий кофе и
добавит в него хорошую порцию ирландского виски. Или вы предпочитаете
горячий ром с маслом? Пошли, пошли. Мы победили!
В лифте мозг Ридры начал возвращаться к английскому, и ее стал
пробирать озноб. Иней на волосах Батчера начал таять и превращаться в
крупные капли.
- Эй, - сказала она, когда они вышли в коридор. - Если вы здесь,
Брасс, то кто же сидит у приборов?
- Киппи. Мы снова в луче "Тарика".
- Ром, - сказал Батчер. - Не горячий и без масла - просто ром.
- Человек, любезный моему сердцу! - кивнул Брасс. Одной рукой он
обнял Батчера, другой - Ридру. Вроде-бы дружеский жест, но она поняла, что
он поддерживает - почти несет - их.
Корабль дернулся и зазвенел. Брасс взглянул на потолок.
- Расцепились, - он привел их в капитанскую каюту и подвел к креслам.
Когда они почти упали в них, он сказал в интерком: - Эй, дьявол, иди сюда
и прихвати выпивку! Они заслужили ее!
- Брасс! - она схватила его за руку, когда он повернулся, чтобы
выйти. - Можете вы доставить нас отсюда в штаб-квартиру Администрации?
Он почесал за ухом.
- Мы на самом кончике Языка. И я знаю эту часть Зажима только по
карте. Но чувствователи говорят мне, что мы в самом начале течения
Наталь-бета. Оно проходит через Зажим. По нему мы можем добраться до
Атлас-ран, а оттуда - до дверей Администрации. Восемнадцать-двадцать часов
полета.
- Тогда летим! - она посмотрела на Батчера. Он не возражал.
- Хорошая мысль, - сказал Брасс. - П'очти п'оловина "Тарика"...
лишились тел.
- Захватчики победили?
- Нет. Кайрибианнцы, наконец, поняли, что происходит, и поджарили
большой корабль. Ну, схватка и кончилась. Но еще до этого "Тарик" получил
в корпусе дыру, достаточную, чтобы пропустить трех "пауков". Киппи сказал
мне, что все оставшиеся в живых заперты в целой частикорабля, но у них нет
топлива.
- А что с Джебелом? - спросил Батчер.
- Мертв, - ответил Брасс.
Чертенок просунул свою белую голову в дверь.
- А вот и я.
Брасс взял бутылку и стаканы. Щелкнул и ожил стенной динамик:
- Батчер, мы видели, как вы схватились с крейсером захватчиков. Как у
вас дела?
Батчер наклонился вперед и взял микрофон.
- Батчер жив, шеф.
- Мало кому еще так повезло... Капитан Вонг, я надеюсь, вы посвятите
мне элегию?
- Джебел! - она села рядом с Батчером. - Мы немедленно отправляемся в
штаб-квартиру Администрации за помощью.
- Как вам будет угодно, капитан. У нас тут немного тесно.
- Мы отправляемся.
Брасс был уже у двери.
- Помощник, парни в порядке?
- Бодры и здоровы. Капитан, вы никому не разрешали проносить на борт
шутиху?
- Что-то не припомню.
- Это все, что я хотел знать. Ратт, ко мне!..
Ридра рассмеялась.
- Навигаторы?
- Готовы, - ответил Рон.
Где-то на заднем плане пробивался голос Молли:
- Вилитака, кулала, милале милее...
- Перестаньте, - сказала Ридра, - мы стартуем!
- Молли учит нас стихотворению на суахили, - объяснил Рон.
- О!.. Чувствователи?
- Ап-чхи! Я всегда говорил, Капитан, что нужно держать кладбище в
чистоте. Однажды и вам оно может понадобиться. Джебел этого не
учитывает... Но мы готовы.
- Пусть помощник пошлет вниз одного из парней со шваброй, Брасс.
- Все уже убрано, Капитан.
С мягким урчанием включились стасисгенераторы. Ридра откинулась на
спинку кресла и, впервые за долгое время, расслабилась.
- Я не думала, что мы выберемся отсюда! - она повернулась к Батчеру,
который жадно смотрел на нее. - Вы знаете, я нервная, как кошка, и
чувствую себя не очень хорошо... О, дьявол, этот старт!.. - болезненность,
которую она так долго отгоняла от себя, начала овладевать ее телом. - Я
чувствую себя так, как будто меня раздирают на кусочки! Знаете, когда во
всем сомневаешься, когда кажется, что чувства обманывают тебя... - даже
дыхание причиняло ей боль.
- Я есмь, - мягко сказал он. - А вы суть.
- Не позволяйте мне сомневаться в этом, Батчер! Я и об этом начала
задумываться... В моем экипаже есть шпион. Я ведь говорила вам об этом?
Может, это Брасс, и он швырнет нас в другую Новую? - болезненность начала
переходить в истерику. Она выхватила бутылку из рук Батчера. - Не пейте
это! Д... д... дьявол - он может отравить нас! - она медленно встала с
кресла. Все было охвачено красным туманом. - Или один из мертвых! Как...
как я мо... могу... сражаться с призраком? - она боролась с тошнотой. С
болью пришел страх. Она уже не могла ясно разглядеть лицо Батчера. - У...
убить... убить нас! - прошептала она. - Ни вы... ни я...
Батчер медленно проговорил:
- Если вы будете с опасности, посмотрите в мой мозг и используйте то,
что вам понадобится.
Но в ее мозгу бесконечно крутилась только одна картина: однажды она,
Муэлс и Фобо ввязались в драку на Танторе. Она получила удар в челюсть и
отлетела назад. И тут кто-то схватил зеркало с прилавка и швырнул в нее.
Ее собственное испуганное лицо с криком летело на нее и ударилось о
протянутые руки... И когда она посмотрела в лицо Батчера, сквозь боль и
Вавилон-17, это снова случилось с нею...
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. БАТЧЕР
Чтоб наконец в самом себе проснуться,
он повернуться захотел внутри себя.
Но провода вцепились мертвой хваткой
в глаза. Дробя суставы, языком
давясь, он начал просыпаться.
Мы проснемся, когда сумеем повернуться до конца.
Пронзенный током, выгнут позвоночник -
он законтачен крепко с потолком.
Еще чуть-чуть... В созвездии разрядов,
из цепи вырывая позвонки
и к полюсу стремительно взлетая,
двойник врезается со звоном в потолок.
Цепь разомкнулась. Слезы высыхают,
шипя, на том, что прежде было сердцем
и вырвано отныне из груди -
из груды опаленного металла.
Вот медленно с тяжелым стуком на пол
легли осколки ребер, плеч и бедер.
Они проснулись.
Мы проснемся,
когда сумеем повернуться до конца
Захлебываясь кровью, из утробы
своей он вырвался на мокрый пол,
рождаясь.
М.Х. "Темный двойник"
1
- Мы только что миновали зажим, Ка'итан. П'о этому п'оводу можем
вып'ить?
Голос Ридры:
- Нет.
- Как вы себя чувствуете? Мне кажется уже все в п'орядке.
Голос Ридры:
- Голова цела. Руки-ноги на месте.
- Ха? Эй, Б'атчер, п'о-моему она разучилась говорить?
Голос Батчера:
- Нет.
- Оба вы кажетесь чертовски веселыми! Не п'рислать ли п'омощника,
что'ы он взглянул на вас?
Голос Батчера:
- Нет.
- Отлично. Мы вошли в спокойную область и я могу выключиться на
несколько часов. Что скажете?
Голос Батчера:
- А что сказать?
- Хотя бы "спасибо". Вы же знаете, что я парю здесь на хвосте.
Голос Ридры:
- Спасибо.
- Приходите в себя. Оставляю вас одних. Да, простите, если прервал
что-нибудь.
Батчер, я не знала! Я не могла знать!
И эхом в их мозгах пронесся крик: Не могла... Не могла. Этот свет...
Я говорила Брассу, говорила ему, что вы должны говорить на языке без
слова "я", и сказала, что не знаю такого языка; но один такой был,
совершенно ясно - Вавилон-17!..
Конгруэнтные синапсы гармонично двигались, до тех пор пока не возник
образ, и она вывела его из себя, увидела его...
...Отбывая заключение в одиночной камере на Титане, он шпорой царапал
на зеленой стене поверх непристойностей, написанных за два столетия
заключенными, карту, которую обнаружат после его побега и которая уведет
преследователей в противоположном направлении; она видела его камеру -
четыре фута пространства - где он был три месяца, пока его собственные
шесть с половиной футов не были истощены от голода до сто одного фунта и
где он медленно умерал в цепях голода.
На тройной веревке из слов она выбралась из тюрьмы: голод, лестница,
столб; умерать, отличить, брать; цепи, изменения, шанс...
Он взял свой выигрыш у кассира и был уже готов двинуться к выходу по
опустевшему ковру "Казино Космика", когда черный крупье преградил ему
путь, со странной улыбкой глядя на его мешок, туго набитый купюрами.
- Не хотите ли попытаться еще, сэр? Могу предложить такое, что
наверняка заинтересует игрока вашего класса. - Его проводили к магнитной
трехмерной шахматной доске с глазированными керамическими фигурками.
- Вы играете против нашего компьютера. При каждой потерянной фигуре
ставите тысячу кредитов. Если выигрываете фигуру, получаете столько же.
Шах дает или отнимает у вас пять тысяч. Мат дает выигравшему тысячу
ставок...
Это была игра, чтобы выравнять его чрезмерный выигрыш.
- Пойду домой и возьму деньги, - обратился он к крупье.
Тот улыбнулся и ответил:
- Дом настаивает, чтобы вы играли.
Она следила, очарованная, как Батчер пожал плечами, повернулся к
доске и... в семь ходов дал компьютеру "детский мат". Они молча выдали ему
миллион кредитов - и трижды пытались убить его, пока он добрался до выхода
из казино. Им это не удалось, но этот спорт был даже лучше игры.
Наблюдая за его действиями и реакциями в этой ситуации, ее мозг бился
внитри него, изгибаясь от боли или удовольствия, которые испытывал он, от
чуждых эмоций, ибо они были лишены "я" - невыразительные, механические,
соблазнительные, мифические. _Б_а_т_ч_е_р_...
Она пыталась прервать безудержное кружение.
"...если вы все время понимали Вавилон-17, - бушевало в ее мозгу, -
почему вы использовал и его для игры, для ограбления банка, а днем позже
вы утратили все и даже не сделали попытки вернуть что-нибудь себе?"
- Себе? Там не было "я".
Она снова вошла в его мысли и повела его за собой по извивам памяти.
- Свет... вы делаете! Вы делаете! - кричал он в ужасе.
- Батчер, - спросила она, более привыкшая к эмоциональным водопадам
слов, чем он, - на что похож мой мозг в вашем мозгу?
- Яркое, яркое движение! - вопил он в аналитической точности
Вавилона-17, грубый как камень, чтобы выразить многочисленные образы,
рисунки, их сочетание, и смещение, и разделение...
- Это значит быть поэтом, - объяснила она, моментально приводя в
порядок мысленные течения. - Но поэт по-гречески значит _с_о_з_д_а_т_е_л_ь
или _с_т_р_о_и_т_е_л_ь_.
- Вот он! Этот рисунок. Ахххх! - такой яркий-яркий!
- Такая простая семантическая связь? - она была удивлена.
- Но греки были поэтами три тысячи лет назад, а вы - современный
поэт. Вы соединяете слова на больших расстояниях, и их праздник слепит
меня! Ваши мысли сплошной огонь, даже тени я не могу схватить. Они звучат
как нежная мелодия, которая потрясает меня.
- Это потому, что вас никто и ничто не потрясало раньше. Но я
польщена.
- Вы так велики внутри меня! Я вижу рисунок: преступное и
артистическое сознание встречаются в одном мозгу с языком, как с нитью,
между ними...
- Да, я начала думать о чем-то вроде...
- Летят мысли, имена Бодлер... Аххх!.. и Вийон.
- Это древние французские по...
- Слишком ярко! Слишком ярко! "Я" во мне недостаточно сильно, чтобы
выдержать это. Ридра, когда я смотрю на ночь и звезды, то это всего лишь
пассивный акт, но вы придаете всему такую окраску - даже звезды у вас
окружены еще более яркими радугами!
- То, что вы воспринимаете, меняет вас, Батчер. Но это вам надо.
- Я должен... свет! В вас я вижу зеркало, в нем смешиваются картины,
они вращаются и меняются!
- Мои стихи! - это было замешательство от внезапной наготы.
Определения "я" точные и величественные.
Она подумала:
- Вы зажигаете мои слова значениями, которые только мелькают для
меня. Что меня окружает? Что такое я, окруженный вами?
Она видела его, совершающего грабеж, убийство, наносящего увечья,
поскольку семантическая важность различия _м_о_й_ и _т_в_о_й_ была
разрушена в столкновении синапсов.
- Батчер, я слышала, как оно звучало в ваших мускулах - это
одиночество, которое заставило вас убедить Джебела извлечь наш "Рембо",
просто чтобы иметь кого-нибудь рядом с вами, кто мог бы говорить на вашем
аналитическом языке. По такой же причине вы старались спасти ребенка, -
шептала она.
Образы замкнулись в ее мозгу.
Длинная трава шелестела у плотины. Луна Аленно освещала дивный вечер.
Плейнмобиль гудел, подрагивая мощным мотором. В нетерпении он коснулся
рулевого колеса концом левой шпоры. Лилл извивалась около него, смеясь.
- Вы знаете, Батчер, если бы мистер Биг узнал, что вы направились
сюда со мной в такую романтическую ночь, он был бы очень сердит. Вы
действительно хотите взять меня с собой в Париж, когда закончите здесь
свои дела?
Невыразимая теплота смешивалась в нем с нетерпение. Ее влажное плечо
под его рукой, ее губы красны. Она собрала свои волосы цвета шампанского
высоко над ухом. Ее тело возле него переливалось волнующими движениями,
когда она поворачивала к нему лицо.
- Если вы обманите меня насчет Парижа, я скажу мистеру Бигу. Если бы
я была умной девушкой, я подождала бы, пока вы возьмете меня туда, прежде
чем позволить нам... подружиться, - дыхание ее благоухало в знойной ночи.
Он положил ей на плечо вторую руку. - Батчер, заберите меня из этого
горячего мертвого мира. Болота, пещеры, дождь! Мистер Биг пугает меня,
Батчер! Возьмите меня от него в Париж! Только не надо притворяться. Я
очень хочу уйти с вами, - она едва слышно хихикнула. - Я думаю, я... я
вовсе не умная, после всего...
Он прижался ртом к ее губам - и сломал ей шею резким ударом ладони.
Она упала, глаза по-прежнему были открыты. Гиподермическая ампула, которую
она собиралась вонзить ему в плечо, выпала из ее руки, покатилась и
замерла у педали газа. Он отнес девушку на плотину и вернулся, до бедер
вымазанный тиной. Усевшись он нащупал кнопку рации.
- Все кончено, мистер Биг.
- Хорошо. Я все слышал. Утром можете получить деньги. Очень
опрометчиво было с ее стороны пытаться мешать мне из-за этих пятидесяти
тысяч.
Плейнмобиль двинулся, теплый ветерок высушил тину на его руках,
высокая трава расступалась со свистом перед лыжами.
- Батчер!..
- Но это мое, Рида.
- Я знаю. Но я...
- И я собирался добраться до мистера Бига двумя неделями позже.
- Куда вы обещали взять его?
- В игровые пещеры Миноса... И однажды я затаился...
...Хотя это его тело, прижалось к земле под зеленым светом Крета,
дыша широко открытым ртом, чтоб не выдать себя никаким другим звуком, это
было ее ожидание, ее страх, подавляемый в себе. Грузчик в своем красном
комбинезоне остановился и вытер пот носовым платком. Бестрый шаг вперед,
хлопок по плечу. Грузчик, удивленный, обернулся, и сильные руки сжались на
его горле, шпора вспорола ему живот, и внутренности расплескались по
платформе, а затем бежать под оглушительный вой тревожной сирены, прыгать
через мешки с песком, сорвать цепь и швырнуть ее в изумленное лицо
охранника, который обернулся и стоял с нелепо растопыренными руками...
- Проломил вход и убежал, - сказал он ей. - Маскировка подействовала,
и охранники не смогли выследить меня в лавовых полях...
- Откройтесь мне, Батчер. Откройте мне все про побег.
- Это больно, поможет ли? Я не знаю...
- Но в вашем мозгу нет слов. Только Вавилон-17, как мозговй шум
компьютера, занятого чисто синаптическим анализом.
- Да, теперь вы начинаете понимать...
...он дрожал в ревущих пещерах Диса, где был замурован девять
месяцев, ел пищу любимого пса Лонни, потом самого Лонни замерз, пытаясь
преодолеть горы льда, пока внезапно планетоид не вышел из тени Циклопа, и
сверкающая Церера загорелась в небе, так что через сорок минут талая вода
в пещере доходила ему до пояса. Когда он, наконец, вытащил свои прыжковые
сани, вода была горячей, а он - скользким от пота. Он на максимальной
скорости прошел две мили до полосы сумерек, установив автопилот за
мгновение до того, как, оглушенный жарой, потерял сознание. Это случилось
за десять минут до наступления Божественных сумерек.
- Потерянного во тьме вашей утраченной памяти я должна найти вас,
Батчер. Кем вы были до Нуэва-нуэва Йорка?
И он с нежностью повернулся к ней.
- Вы испуганы, Ридра? Как раньше...
- Нет, не как раньше. Вы научили меня кое-чему, и это изменило всю
картину моего мира, изменило меня. Я думаю, что боялась раньше потому, что
не могла делать то, что делали вы, Батчер. - Белое пламя стало голубым и
дрожащим. - Но я боялась, потому что могла делать все это по собственным
причинал, а не по вашему отсутствия причин, потому что я есмь, а вы суть.
Я много больше теперь, чем раньше думала о себе, Батчер, и не знаю,
благодарить ли вас или проклинать за то, что вы показали мне.
А что-то внутри кричало, заикалось и стихало. Она повернулась в
молчании взятом у него, и в этом молчании повисло ожидание, что он
заговорит сам, впервые.
- Посмотрите на себя, Ридра.
Отраженная в нем, она увидела в себе растущий свет, тьму без слов,
только шум - нарастающий! И выкрикнула имя и форму. Сломанные пластины на
корабле!
- Батчер, эти ленты могли быть сделаны на моей консоли только в моем
присутствии! Конечно!..
- Ридра, мы сможем контролировать их, если сможем их назвать!
- Как, сейчас? Мы сначала должны назвать себя. А вы не знаете, кто
вы!
- Ваши слова, Ридра. Сможем ли мы как-нибудь использовать ваши слова,
чтобы узнать - кто я?
- Не мои слова, Батчер. Но, может быть, ваши, может Вавилон-17.
- Нет...
- Я есмь, - прошептала она, - верьте мне, Батчер, а вы - суть.
- Штаб-квартира, капитан. Взгляните через чувственный шлем. Эти
радиосети очень похожи на фейерверк, а разобщенные сказали, что они
пахнут, как яичница с ветчиной. Эй, спасибо, что вымели пыль. Когда я был
жив, у меня была склонность к сенной лихорадке...
Голос Риды:
- Экипаж высыживается с Капитаном и Батчером. Экипаж берет их с собой
к генералу Форестеру, вместе, и не позволит, чтобы их разлучили.
Голос Батчера:
- В каюте капитана на столе лежит катушка с записью грамматики
Вавилона-17. Помощник отправит кату
...Закладка в соц.сетях
