Жанр: Научная фантастика
Нелетная погода
...оторых долго бродили с мучительным недоумением
во взоре ко всему привыкшие инспектора "Динго".
Чем занимался ИНП, понять было трудно, и посторонние обычно удовлетворялись
коротким объяснением - всем сразу. Так оно и было - искали якобы затерянный в глубине
Гималаев таинственный город Шамбалу, то ли форпост пришельцев, то ли хранилище древних
знаний, экспериментировали с геомагнитным, биофизическим и гравитационным полями,
пытались отыскать неоткрытые пока поля и излучения, разбирали на молекулярном уровне
мифы и саги, бились над секретами навигационных способностей птиц и электрических
органов некоторых видов рыб, гипнотическими свойствами анаконд с Эвридики и загадками
народной медицины. Один и тот же отдел занимался сегодня архивами Ватикана, а завтра мог
переключиться на изучение лунных масконов. Институт постоянно вторгался едва ли не во все
области науки, то и дело шокировал ученый мир безумными гипотезами, одним чрезвычайно
импонировал (в основном молодежи), другим надоел хуже горькой редьки, третьи
(преимущественно те, чью жизнь безумные гипотезы не осложняли) сохраняли выжидательный
нейтралитет. Как сказал однажды Снерг, ИНП одержал первую победу - к нему относились
как угодно, только не равнодушно. К сожалению, первая победа прочно оставалась и
единственной...
В какой-то мере ИНП был родственником Проекта, собратом по горестям, и Панарин
относился к "адской кухне" с дружеским пониманием - увечный поймет увечного, и вместе
им легче переносить немилость судьбы...
- Здорово, - сказал Панарин.
- Привет, - обернулся Кузьменко. - Обновляешь эполеты?
- Ага. Чем это ты тут занимаешься?
Незнакомые приборы всегда выглядят загадочно, но эти были вообще ни на что не
похожи, создавалось даже впечатление, что друг с другом они не вяжутся, не сводятся в единый
комплекс. Зачем-то мигали лампочки, что-то показывали индикаторные полосы, медленно
вращалась решетчатая антенна, выползала испещренная таинственными зигзагами лента, и
ничего нельзя было понять.
- Воду в ступе толку, - сказал Кузьменко. - Но, похоже, водички мне свежей
подлили...
- Это как?
- Новые результаты. Любопытные. То ли погорит гипотеза одного нашего парня, то ли
наводки от работающего поблизости видеофона.
- А это что? - Панарин кивнул на антеннку.
- Новое излучение. И не спрашивай, какое - мы сами ни кванта не понимаем, даже в
том, что оно есть, не уверены. Я доходчиво излагаю?
- Прямо-таки на лету схватываю, - сказал Панарин с дружеским участием. - Жизнь у
нас, как я смотрю, веселая - собрались адепты трех видов серой магии - мы, вы и "шлиманы"
- и соревнуемся в невезении.
- Четырех.
- Ах да, еще и преподобные, - вспомнил Панарин. - Четыре мушкетера, у которых нет
даже своего кардинала Ришелье, на котором можно сорвать злобушку... Я слышал, у
"шлиманов" какие-то новости?
- Вряд ли, ходят грустные. - Он склонился к одному из приборов и с полминуты был
само напряжение. Нажал кнопку, антеннка перестала вращаться, но рядом с ней выдвинулись
две подрагивающие спирали. - Тим, ты мне нужен как раз в качестве новоиспеченного
начальства. Я хочу устроить на корабль один безобидный прибор. И провести кое-какие
исследования во время эксперимента. Есть же сравнительно рутинные полеты. И положение о
побочных исследованиях.
- Пожалуйста, - сказал Панарин. - Предъяви разрешение и валяй.
- А кто нам его выдаст? Адской-то кухне?
- М-да, ситуация...
- Понимаешь, мне очень нужно. Очень.
- Понимаю, - сказал Панарин. - И поделать ничего не могу. Параграфы.
Кузьменко отчаянно вздохнул.
- Ладно, хиромант, - сказал Панарин. - Брезжит комбинация. Твой прибор нужно
будет подключать к системам корабля?
- Ни боже мой! - воскликнул Кузьменко с надеждой. - Вот он, совсем маленький, я
его в руках держать буду...
- Уже лучше, - сказал Панарин. - Видишь ли, в разрешении, выдаваемом репортерам
Глобовидения, пишется просто: "Разрешается участие в полете для производства съемок", но
количество "принимающих участие" не указывается, подразумевается, что это и так ясно.
Соображаешь? Ничего я не нарушаю, всего лишь использую имеющие место прорехи в
параграфах. Камеру за репортером носить сможешь?
- Еще как!
- Вот и отлично.
- Ну, спасибо, милостивец... Однако ее еще и уговорить надо?
- Она человек свой, - сказал Панарин. - Я постараюсь.
- Ты ведь с ней вчера ушел из "Приюта"?
- Да так... - сказал Панарин как можно безразличнее, но Кузьменко все равно на него
не смотрел, уткнулся в свой прибор, тот, что с антеннами.
- Тим, выполнишь еще одну просьбу?
- Смотря какую.
- Отойди метров на десять, постой там и вернись, хорошо?
Тон был серьезным. Кто их знает, его "черные ящики". Панарин прилежно отсчитал
двадцать развалистых шагов, остановился, оглянулся - Кузьменко лихорадочно соединял два
соседних прибора блестящим кольчатым кабелем.
- Можно? - негромко крикнул Панарин.
- Можно! - откликнулся Кузьменко, он не обернулся и оторвался от прибора, лишь
когда Панарин подошел. - Ну да, так и есть. Не от видеофона наводки, а от тебя.
- Это как?
- Так, - Кузьменко с жесткой откровенностью глянул ему в глаза. - У тебя с этой феей
какие-нибудь сложности? Заботит тебя что-нибудь?
- С чего ты взял? - сказал Панарин.
- А это он взял, а не я. Вот этот, - он кивнул на прибор с антеннами. - Шумишь ты,
как спасательная капсула...
- Иди ты.
- Тим, это очень важно, я не из любопытства. Грызет тебя что-нибудь касаемо ее?
- Да, - неохотно сказал Панарин. - Грызет. Доволен?
- Доволен.
- Ты хочешь сказать, что этот скворечник читает мои мысли? - Панарину захотелось
отодвинуться, и он чертыхнулся про себя.
- Ну, до этого мы еще не дошли, и неизвестно, когда дойдем, просто... Ты ведь
отличишь инфракрасное излучение от радиоволн, если будешь располагать соответствующей
аппаратурой? Эта машинка всего-навсего порядка на два сложнее кибермедика. Раздумья о
производственных проблемах и размышления о сложностях личных дел имеют различную
длину волны, что ли. Понятно, назвать объект прибор не в состоянии - это я сам делаю
выводы, собирая сплетни нашей маленькой деревни.
- Интересно, - сказал Панарин, ощущая острое желание немедленно испытать прибор
на прочность посредством чего-нибудь тяжелого. - А что говорят биофизики?
Кузьменко грустно усмехнулся:
- Если ты пойдешь с этим к кому-нибудь из биофизиков, он тебя, не дослушав, спустит с
лестницы и запустит вдогонку томом кого-нибудь из их классиков...
- Но если ему продемонстрировать?
- Как ты ему продемонстрируешь? Этот чертов граммофон на Земле работать
отказывался, а здесь работает как часы. И это не единственная сложность... Наша с вами
судьба, Тим, схожа не только внешней стороной. Мы постоянно наталкиваемся на
сенсационные результаты, но подвести под них теорию, свести в систему не можем. А без
теории и системы все остается мозаикой впечатляющих фокусов. Толкаемся вслепую, ищем
новые пути...
Он замолчал. Молчал и Панарин. Из-за ближайшей палатки вышел и направился к ним
человек - женщина в старомодном платье, как показалось сначала, но походка была мужская,
и Панарин сообразил, что это священник.
"Этим то что здесь нужно?" - подумал он растерянно и попытался вспомнить книги и
фильмы, способные подсказать, как с экзотическим гостем обращаться. В голове крутилась
бесполезная чепуха, окрошка из протопопа Аввакума, князь-папы Зотова и вовсе уж ни к селу
ни к городу пришедшего на ум капуцина из какого-то приключенческого фильма.
Священник остановился перед ними, вежливо поклонился - благообразный, седой, с
умным лицом. Шевельнулось прямо-таки детское желание потрогать его за бороду -
настоящая ли? - настолько нереальным он выглядел, не соответствовал веку и месту.
- Я имею честь обращаться к командору Панарину?
- Да, - сказал Панарин. - Чем могу служить?
- Арсений Николаевич Жезлов, руководитель группы. Мне хотелось бы согласовать с
вами сроки нашего эксперимента.
Он протянул бумаги. Разрешение Технического управления на эксперименты в зоне
полигона Проекта. Спецификация экспериментов - ничем не примечательный по
характеристикам полет с довольно расплывчато указанной целью: исследование аномальных
областей пространства конфигурации К-3. Панарин проставил в бланке числа, по которым
полигон был свободен, и "Апостол Павел" мог выделывать там все, что заблагорассудится.
Расписался в положенном месте и вернул бумаги.
- Когда вы назначите день полета, придется оформить еще один документ, -
предупредил он.
- Благодарю, мне это известно.
- Если не секрет, чем вы намерены там заниматься? - не удержался от вопроса
Панарин.
- Тем же, что и вы - постижением истины. Только у вас истина именуется природой, а у
нас - богом.
- И вы думаете, что здесь вам к нему ближе? - не подумав ляпнул Панарин. -
Простите, если я...
- В вашем вопросе нет ничего от колкости, - ничуть не обидевшись, сказал Жезлов. -
В свое время церковные круги вели широкую дискуссию о том, в какой же точке Вселенной
господь, говоря мирским языком, имеет место постоянного жительства.
- И где же? - с любопытством спросил Панарин.
- После долгих дебатов пришли к выводу, что угадывать намерения господа и его
пристрастие к определенным областям пространства человеку не дано.
- А когда-то указывали точный адрес, - сказал Панарин. - Между Тигром и Евфратом.
- Когда-то и ученые предлагали использовать для воздухоплавания упряжки
дрессированных орлов, - ответил шпилькой на шпильку священник. - Господь всюду. Как
гласит псалом Давида: "Куда пойду от духа твоего, и от лица твоего куда убегу? Взойду на
небо - ты там. Снизойду в ад - ты там. (Кузьменко с отсутствующим выражением лица
словно бы невзначай подкручивал верньер, косясь на шкалу.) Возьму крылья мои поутру и
гряду к последним морям, но и там рука твоя удержит меня и наставит меня десница твоя..." -
он замолчал. - Вам это вряд ли интересно, молодые люди...
Воцарилось неловкое молчание. От палатки доносились гитарные переборы и ленивый
басок:
Тишина - недолга,
грусть шумит, как пурга
в сухостое прошедших столетий.
Коль отчаялись мыслью пронзить пустоту,
что ж вы намертво бога прибили к кресту,
распрочертовы дети?
Великое множество гитаристов работало под Шеронина, но их творчество оставляло
желать лучшего.
"Чтоб блудниц не любил,
чтоб о правде не ныл,
и о тихом добре не долдонил..."
Ваш единственный тест -
неоструганный крест
да по паре гвоздей на ладони...
- Как вам песня? - невинно спросил Панарин.
- Возможно, я вас огорчу, но могу ее только приветствовать. Конечно, к образу Христа
этот молодой человек обратился исключительно в поисках поэтических красивостей, но то, что
вы привлекаете наши образы для осмысления обуревавших вас проблем, не может нас не
радовать... Позвольте откланяться. Крайне приятно было познакомиться.
Он с достоинством благословил обоих отработанным до автоматизма жестом и не спеша
зашагал к лагерю.
- М-да, - сказал Панарин. - С орлами он нас неплохо подсек... Что твои ящики?
- Фон от него идет сильный, - сказал Кузьмен-ко. - Не слабее, чем от твоих личных
сложностей.
- А верит он в то, что декларировал?
- Ох, а я тебе объяснял, распинался... - поморщился Кузьменко. - Откуда я знаю?
Обидно - мы не можем выбить разрешения на эксперимент, а у этих имеется собственный
звездолет...
- Традиции - живучая штука, - сказал Панарин. - Пусть себе потешатся напоследок,
прежде чем вымереть...
- А тебе не кажется, что мы их недооцениваем?
- Мы? - удивился Панарин. - Брось, какое там. Полечу я, пожалуй. Возьму крылья
мои поутру и гряду к поселку...
Грузового мобиля уже не было, гитарист затих. Заглядывать в палатки показалось
неудобным, и Панарин направился к своему мобилю.
- Командор! - остановил его незнакомый девичий голос.
Панарин обернулся и узнал блондинку, которая была позавчера в "Приюте" с Иреной.
- Здравствуйте. А где Ирена?
- Где-то в поселке. Так даже лучше.
- Почему?
- Она девушка самолюбивая. Обещала похвастать перед вами успехом, а хвастать,
оказывается, и нечем.
- Неудача?
- Увы, - грустно сказала девушка. - Откопали подающую надежды плиту, но быстро
выяснилось, что ничьи руки к ней не прикасались - курьезы тектонической деятельности. И о
письменах не может идти речи - курьезы природы... Хорошо хоть, не успели поднять шум на
всю Ойкумену, как предлагали некоторые горячие головы... И у вас без изменений?
- Без малейших.
И они улыбнулись друг другу печальной улыбкой людей, связанных общей бедой.
Вернувшись к себе, Панарин позвонил Муромцеву и спросил, есть ли какой-нибудь смысл
в исследованиях аномальных областей Пространства конфигурации К-3 - он специально
запомнил и за точность ручается. Муромцев, задумавшись не более чем на десять секунд,
сообщил, что данные области, равно как и отличающие их аномалии, давно и скрупулезно
изучены современной наукой и возится с ними далее означало бы примерно то же самое, что
вычислять значение числа "пи" до миллиардного знака после запятой - теоретически это
возможно, а практически никому не нужно. Мысль о том, что гости с "Апостола Павла" могли
усмотреть в них что-то, ускользнувшее от взора современной науки, Муромцев с негодованием
отмел как дилетантскую. Разве что именно в этих областях пребывает господь бог, но уж
верить в это или нет - личное дело Панарина.
После этой отповеди, прибавившей толику недоумения, Панарин позвонил Марине, но
здесь его ожидал афронт номер два - узнав, о чем он собирается ее просить, Марина крайне
резко заявила, что не видит нужды второй раз отправляться в полет и в оруженосцах не
нуждается. Правда, она преисполнилась холодности лишь после того, как Панарин рассказал о
сути затруднений, и у него сложилось впечатление, что она просто-напросто недолюбливает
ИНП и его эксперименты...
Глава 10
БИТВЫ С ДРАКОНАМИ И ЧАША ГРААЛЯ
Он услышал слабое жужжание и двумя пальцами выудил из нагрудного кармана
радиобраслет, нажал кнопку.
- Тим? - раздался голос Крылова.
- Нет, андромедянин, - лениво сказал Панарин. - А Тима мы похитили, и о сумме
выкупа...
- Немедленно ко мне! В Главную! - громыхнул бас Кедрина. - Ноги в руки, понял?
И сразу же забубнили что-то несколько возбужденных голосов - Кедрин с Крыловым
почему-то не отключились.
- Есть... - недоуменно бросил в пространство Панарин, пожал плечами, сдернул с
вешалки куртку. Сбежал по лестнице, прыгнул на скоростную дорожку. Обогнав его, на
неразрешенной и ненужной в поселке скорости пронесся синий элкар с эмблемой "Динго",
свернул в сторону центра. Следом в том же направлении промчались еще один элкар, серый, и
двухместный роллер, который, цепляясь друг за друга, облепили пять человек - один едва не
вылетел на мостовую при крутом повороте, но его удержали.
В кармане невнятно бормотал на разные голоса браслет, иногда сквозь гомон прорывались
обрывки энергичных команд, но кто приказывает, кому и что, понять было невозможно. Над
самими крышами просвистели три мобиля, из-за здания Главной диспетчерской взмывали
вертолеты и разлетались в разные стороны. Все это ничуть не выглядело паникой, но весьма
походило на общую тревогу номер один - готовность к чему угодно. Разумеется, Панарин, как
и все остальные, знал о "ситуации осадного положения", как она именовалась в уставах -
курсанты об этом узнают на первом году обучения, вернее, узнают подробности и детали,
потому что с тревогой номер один любой успевает познакомиться в детстве по
приключенческим фильмам - там ее объявляют трижды за серию. В жизни, как и полагается,
сирены ревут значительно реже - за два с лишним десятилетия существования поселений в
Ойкумене "ситуацию осадного положения" объявляли трижды, а на Эвридике - ни разу...
"Что ж, с почином", - подумал Панарин, услышав заполошный, пульсирующий вой
сирен - он шел словно бы ниоткуда и был везде, лился сверху и снизу, звучал из каждого окна,
словно сам воздух кричал от непонятной боли. Следом загремел голос, столь же мощный и
всепроникающий:
- Внимание, общая тревога номер один! Внимание, общая тревога номер один! Выход за
пределы поселка воспрещен!
И никакого упоминания о характере опасности, сообразил Панарин, никаких
распоряжений тем, кто числится в тех или иных аварийных командах. Следовательно, самому
поселку ничто не угрожает, что-то случилось за его пределами...
Панарин спрыгнул на тротуар. Перед Главной диспетчерской стоял, завалившись на
правый бок - правого колеса не было и смятые на концах лопасти уткнулись в траву -
вертолет с эмблемой метеорологов. Панарин задержался и не сразу понял, что привлекло его
внимание. Ага, прозрачная кабина разбита, но осколков не видно. Значит, это произошло там,
откуда он прилетел...
Прыгая через три ступеньки, он взбежал по лестнице, толкнул дверь кулаком.
Кедрин, сцепив руки за спиной, ходил, почти бегал от окна к стене. Четыре пульта
"Динго", бездействовавшие, кроме одного, со дня постройки здания, работали с полной
нагрузкой. Оператор, обычно контролировавший передвижения за пределами поселка его
обитателей и туристов (дежурства, как правило, были занудным четырехчасовым бдением
перед покойно молчащим пультом), сейчас трудился так, словно у него выросло десять рук, но
и тех не хватает - мокрая рубашка прилипла к телу. Второй по его команде отдавал
распоряжения спасательным группам, а Крылов склонился над его плечом и сосредоточенно
слушал. Остальные двое помогали первому, их приборы перебирали позывные личных
опознавателей. Присмотревшись, Панарин отметил, что внимание операторов приковано к югу,
юго-востоку и юго-западу.
- Явился, - рявкнул Кедрин. - Место по расписанию?
- В распоряжение "Динго".
- Марш!
- Пойдемте, - Крылов тронул его за локоть, и Панарин без раздумий двинулся следом.
- Что случилось? - спросил он на лестнице.
- Смотрите, - Крылов распахнул дверь лазарета так резко, что она ударилась о стену. -
Только быстро.
Доктор Беррик, сидевший к ним спиной за пультом кибердиагноста, не оглянулся на стук
двери. В белом кресле, опутанный проводами с присосками и прозрачными шлангами, по
которым струилась разноцветная жидкость, распростерся обнаженный по пояс человек.
Странный человек - седые волосы и совсем молодое, только страшно бледное лицо. Кажется,
он был в сознании и смотрел прямо на Панарина с Крыловым, но его пустые глаза не выражали
и тени эмоций. Панарин вроде бы узнал его, но никак не мог вспомнить имя - должно быть,
седые волосы мешали.
- Как? - громко спросил Крылов.
- Диагноз - прежний, - не оборачиваясь, ответил доктор Беррик. - Сильнейший шок.
Крылов захлопнул дверь:
- Вот так, Тим. Парень прилетел в таком состоянии с метеостанции "Зебра-2".
Остальные трое, судя по сигналам, погибли... Бластером пользоваться умеете?
- Учили когда-то.
- Пошли.
Он сбежал на пролет ниже, достал из кармана какой-то блестящий предмет и прикоснулся
им к стене. Монолитная стена, мимо которой Панарин проходил ежедневно, бесшумно
раздвинулась. В маленькой квадратной комнате без окон в пять рядов стояли решетчатые
стеллажи с оружием: бластеры - легкие в кобурах и "Дельты", пулевые карабины и
пистолеты, еще какое-то неизвестное даже Панарину оружие, ящики с желтыми и черными
шарами величиной с яблоко.
"Гранаты, - вспомнил он, - осколочные и зажигательные". Им в свое время читали
лекции и об аварийном запасе на внеземных поселениях, но прошли годы, это забылось, стало
отдаленной абстракцией...
- Черные - осколочные, желтые...
- Зажигательные, я помню.
- Возьмите "Дельту". И зажигательных в карманы. Давно не видели?
- С училища.
- То-то. Инструкции и списки оборудования составляют не въедливые педанты, как
многие до сих пор думают, а люди, пытающиеся предусмотреть абсолютно все...
Он говорил еще что-то, в общем, ненужное - естественная реакция человека, который
годами ждал этого, реакция на внезапно возникшие неизвестность и тревогу. Панарин знал это
состояние, случалось, что и на пилотов при определенных обстоятельствах нападал внезапно
словесный зуд. Ничего в этом не было удивительного или стыдного, и проходит быстро...
Панарин перекинул через плечо ремень "Дельты", напихал в карманы гранат.
- Оснастились? Пойдемте. - Крылов стал другим, таким его Панарин никогда не видел
- грузный рыжий увалень двигался сейчас с грацией вышедшего на охоту леопарда, движения
стали экономно-четкими, как у робота. - Что так смотрите?
- Не узнаю.
- А... Работа такая - ждем у моря погоды, пока гром не грянет... - он цепко глянул на
Панарина. - Что вы мнетесь? Узнать, где ваша прелестная журналистка? Только не делайте
равнодушного лица, в таких ситуациях всегда находится кто-то, о ком хочется узнать
незамедлительно, а минута задержки для нас роли не играет... Идите в мобиль, я мигом.
В мобиле сидел Руди, один из сотрудников Крылова, тоже с "Дельтой". Панарин
устроился с ним рядом, воцарилось неловкое молчание - оба чувствовали, что молчать вроде
бы не следует, но и о чем заговорить в такую минуту, неизвестно...
- Двинулись, - Крылов сел сзади, и мобиль тут же пущенным из пращи камнем
метнулся в небо. - Руди, на "Зебру-2". Все в порядке, Тим, она в поселке. Вообще всех уже
вывезли или везут. Хорошо, туристов было мало...
- К чему тогда столько шума? - Панарину показалось, что Руди хотел задать тот же
вопрос. - В чем дело - звери?
- Звери, парень только это и в состоянии выговорить.
- Но насколько я знаю, опасных зверей в том районе не было?
- Пока не было, - сказал Крылов глухо и зло. - И оттого, что их давно не было, на
станции не считали нужным заботиться о таких мелочах, как защитная сигнализация и силовое
поле... И получается, что предсказать опасность и принять меры - разные вещи... И
получается, что виноваты растяпы из "Динго", проморгавшие и допустившие...
Он говорил что-то еще, злясь на себя и на то, что произошло. Мобиль мчался на
максимальной скорости, все внизу сливалось в пеструю полосу.
- Прибыли, - доложил Руди. - Зависаю на ста метрах.
Мобиль повис в воздухе, ушел в корпус прозрачный верх.
- Ну? - почему-то шепотом спросил Панарин.
- Ну и смотрим во все глаза...
Лес протянулся во все стороны, до горизонта. Бледно-зеленые, с перистыми листьями
деревья походили больше на вымахавшую до пятиметровой высоты траву - стволы гибче, чем
у земных деревьев и менее прочные. Кое-кто сравнивал их с сахалинскими зарослями
гигантских трав или "папоротниками" Глена. Посреди прогалины примерно с километр - ее
расчистили сами метеорологи, их почему-то устраивало именно это место - белые домики,
решетчатые башенки, круглые антенны связи со спутниками - большое, почти полностью
автоматизированное хозяйство, требовавшее все-таки человеческого присмотра. И никаких
признаков беды.
- Руди, шумни-ка сигнальными, - сказал Крылов. - А я пошарю локатором.
Руди достал ракетницу, и тишину трижды вспорол басовитый вой.
- Ничего, - сказал Крылов. - Никакого движения. Руди, осторожненько вниз. В случае
чего стреляйте - без команды.
Мобиль вертикально опускался. Панарин сдвинул вниз рубчатый язычок предохранителя
и положил ствол на борт.
Стояла гробовая тишина, пахло лесом и новеньким синтетиком кресел мобиля, мир был
солнечным и зеленым.
- Руди, остаешься, - сказал Крылов. - Тим, пошли. Я посмотрю в аппаратной, а ты
давай туда.
Панарин поднялся на веранду жилого коттеджа, увитую сиреневыми граммофончиками
плюща, толкнул дверь ногой, отпрыгнул в сторону. Ни звука, ни движения. Он осторожно
вошел, выставив перед собой бластер, заглянул в одну комнату, в другую.
Пластиковой стены, обращенной к лесу, не было - только обломки густо устилали пол,
длинными и лохматыми, загнутыми внутрь клочьями обрамляли пролом. Что-то со страшной
силой ударило в стену снаружи. Панарин увидел на полу странные бурые пятна.
Наклониться к ним он не успел. Чужая, темная воля подавила сознание, отняла
способность двигаться и рассуждать, Панарин застыл, глядя на лес. Руки стали мягкими,
бескостными, ставший неимоверно тяжелым бластер выскользнул из вялых пальцев и звонко
стукнулся об пол. Панарин сделал шаг к пролому, второй...
Деревья шевельнулись, затрещали, ломаясь, из зарослей высунулась зеленая змеиная
голова размером с мобиль, качнулась вправо-влево и двинулась к Панарину. За ней заструилось
толстое тело. Их разделяли метров тридцать - анаконду и коттедж.
Панарин попробовал крикнуть - язык словно распух моментально и едва ворохнулся во
рту. Он стиснул зубы, страшным усилием воли попытался стряхнуть наваждение, поднять
бластер. Колени сгибались медленно-медленно, казалось, растопыренные пальцы отделял от
бластера миллион километров. Змея успеет раньше, отметили замурованные где-то в глубине
неподчинившиеся гипнозу остатки сознания. Захлестнула ни с чем не сравнимая тоска, весь
мир состоял из тоски, пропасти, куда рушилась личность. Пальцы тянулись к стволу, тянулись,
тянулись, но их опережали шум мощного тела и волна смрадного дыхания.
Прозрачное сиреневое пламя ширкнуло наперерез, отсекло голову анаконды, и она
черным дымящийся комом покатилась в траву. Тоска исчезла, Панарин рывком присел по
инерции, пребольно ушиб пальцы о приклад, подхватил оружие и вскочил. Уперся спиной в
стену, мокрый, как мышь, - одежда облепила тело, бил озноб - прицелился, стискивая
вихляющийся в руках бластер, но стрелять не стал - все было кончено, гигантское
обезглавленное тело замирающе перекатывалось, руша деревья. "Вот и пресловутые битвы с
драконами, - подумал он, - совсем как по стерео, только не вышло из главного героя
супермена - дрожит, как банный лист, едва дуриком не слопали..."
- Живой? - в пролом заглянул бледный Крылов. - Выходи, не стоит тут засиживаться,
все ясно. Приползли из джунглей, твари. Там еще одна валяется, Руди вовремя заметил...
- Но ведь они никогда так далеко от джунглей не забирались?
- А теперь, выходит, забрались... - сказал Крылов.
- Э-эй! - донесся крик Руди.
Они побежали к мобилю, но опасности там не было никакой, только анаконда, которую
убил Руди, протянулась поперек у
...Закладка в соц.сетях
