Жанр: Научная фантастика
Барраяр 2-10.
...ты по отдельности отражались в лице Элен, но в
преображенном виде. В свои восемнадцать лет она была очень высокой - метр
восемьдесят, совсем как отец, с его метром девяносто пять; но Ботари был
худ, как щепка, и вечно напряжен и озабочен, а она - изящна и полна жизни.
У него нос изогнут клювом, а у Элен очень милый носик с легкой горбинкой.
Его лицо кажется слишком узким, а у дочери - идеальный овал, красота, в
которой безошибочно чувствуется порода. Глаза - темные, светящиеся,
внимательные, без отцовской подозрительности и въедливости. Словом, отец и
дочь походили друг на друга, словно два изваяния, высеченных одним и тем
же скульптором, - василиск и святая, застывшие над входом в старинный
собор.
Майлз встряхнулся и обменялся коротким взглядом с очаровательной
девушкой на голову выше себя. Надеюсь, ты еще не завтра выдашь ее замуж,
сержант...
- Вот здорово. Я так рада, что ты здесь, - обратилась она к нему. -
Сегодня с утра прямо беда с ним.
- Что, капризничает?
- Нет, напротив. Он очень бодр. Играл со мной в страто, не обращая на
меня никакого внимания. Знаешь, я чуть у него не выиграла. А потом
рассказывал про войну и все вспоминал о тебе. Будь у него карта, он бы
втыкал флажки по дистанции, пока ты ее преодолевал... Может, мне остаться?
- Нет, что ты.
Элен сочувственно и с облегчением улыбнулась и пошла по коридору.
Майлз, глубоко вздохнув, толкнул дверь в комнату генерала графа
Петера Форкосигана.
2
Старик был чисто выбрит и одет во все свежее. Он сидел в кресле,
задумчиво глядя в сад за окном. Нахмурившись, граф оглянулся на того, кто
прервал его размышления, увидел внука и широко улыбнулся.
- А-а, это ты, малыш. Садись. - Он указал на другое кресло, в
котором, наверное, только что сидела Элен. Улыбка старика стала несколько
озадаченной. - Черт, неужели я обсчитался на день? Мне казалось, сегодня
ты должен трусить по горе Сенселе - вверх-вниз, вверх-вниз... И так сто
километров.
- Нет, сэр, вы вовсе не потеряли этот день. - Майлз опустился в
кресло. Ботари поставил перед ним стул и показал пальцем на его ноги - не
нужно ли помочь, но Майлз, отрицательно покачав головой, попытался
справиться с ними сам. Боль обожгла его, как огонь. - Ладно, подними-ка
их, сержант, - устало согласился он, и Ботари помог ему задрать вверх
злосчастные конечности, утвердив их под медицински правильным углом. Потом
сержант ретировался - хороший тактический ход, подумал Майлз, - и замер у
двери по стойке смирно. Когда до старого графа дошел смысл всей этой
пантомимы, его глаза расширились.
- Что ты натворил, малыш?
Надо проделать все быстро и безболезненно, как отрубают голову,
например, раз - и все кончено.
- Спрыгнул со стенки и сломал обе ноги. Вчера, на полосе препятствий.
В общем, провалился на физподготовке. Остальное... Впрочем, теперь это
неважно.
- И вот ты вернулся домой.
- И вот я вернулся домой.
- Так. - Дед забарабанил изуродованными пальцами по подлокотнику. -
Так. - Он неловко поерзал в кресле и сжал губы, не глядя на Майлза. Пальцы
его снова застучали по подлокотнику. - А все из-за этой дурацкой ползучей
демократии, - не выдержав, сварливо начал он. - Из-за убогого
инопланетного вздора! Твой отец поощрял эти глупости - думал, что послужит
тем Барраяру, ай нет. У него была прекрасная возможность искоренить все
это в бытность его регентом, и он упустил ее, просто упустил... - Старик
замолк. - Влюбился в женщину с другой планеты, в идеи с других планет, -
продолжал граф, но уже без прежнего пыла. - Это все твоя мать виновата. С
ее вечным бредом про равенство и братство...
- Ну брось, дед, - возразил Майлз, немного уязвленный. - Мама
совершенно не интересуется политикой. Покойники, и те, наверно,
интересуются ею больше.
- И слава Богу. Иначе она бы уже давно правила Барраяром. Я ни разу
не слыхал, чтобы твой отец ей хоть в чем-то перечил. Ну ладно, могло быть
и хуже...
Майлз лежал в кресле, не пытаясь больше защищать ни себя, ни мать.
Беспокоиться было не о чем: престарелый генерал скоро начнет обсуждать
проблему с разных сторон и сам себя переспорит.
- Может быть, нам всем надо меняться со временем? Может быть. Вот,
скажем, сыновья лавочников - видит Бог, из них получаются великолепные
солдаты. У меня под началом было порядком этих ребят. Я тебе никогда не
рассказывал про одного молодца? Мы дрались с цетагандийцами в Дендарийских
горах за Форкосиган-Сюрло. Лучший лейтенант, какого я помню. Мне тогда
было не больше лет, чем сейчас тебе. В тот год он убил больше
цетагандийцев, чем... А отец у него был портной. В те времена все кроили и
шили вручную... - Старик вздохнул по безвозвратно ушедшей молодости. - Как
же его звали...
- Тесслев, - подсказал Майлз. Он внимательно рассматривал свои ноги.
Что ж, он может стать портным - благо теперь они такая же вымирающая
порода, как и графы.
- Да-да, Тесслев. Погиб он, правда при страшных обстоятельствах.
Пошел на разведку, и их всех захватили в плен. Храбрый был до чертиков,
ничего не боялся... - Наступило молчание.
Внезапно старый граф узрел спасительную соломинку и ухватился за нее.
- А соревнования проводили честно? Сейчас ни в чем нельзя быть
уверенным. Какой-нибудь плебей-карьерист...
Майлз решительно покачал головой, торопясь пресечь эти фантазии,
прежде чем они укоренятся в голове старика.
- Все было честно. Я сам во всем виноват. Задергался, не сумел
вовремя собраться... Словом, я провалился, потому что слаб.
Дед яростно фыркнул. Он сжал кулак, но через мгновение рука его
безнадежно разжалась.
- В мое время никто бы не посмел сомневаться в твоем праве...
- В твое время за мою неумелость заплатили бы жизнями другие. Теперь
все устроено более справедливо, я в этом уверен. - Майлз старался говорить
как можно спокойнее.
- Ну что ж... - Старик смотрел в окно, ничего не видя. - Времена и
вправду меняются. Барраяр изменился. Он страшно изменился, уже когда мне
исполнилось двадцать - в сравнении с тем, чем был при моем рождении. А
потом, между двадцатью и сорока, произошла еще одна такая же перемена. Все
изменилось, все, ничего прежнего не осталось... Потом еще одна перемена,
от моих сорока до теперешних восьмидесяти. Все твои сверстники - слабое,
выродившееся поколение... Даже грехи у нынешних людишек какие-то
разжиженные. Старые пираты времен моего отца могли бы съесть их на завтрак
и переварить косточки до обеда... Ты знаешь, я ведь буду первым графом
Форкосиганом за все девять поколений, которому суждено умереть в
постели... - Старик умолк, вглядываясь во что-то невидимое, а потом
прошептал, словно обращаясь к самому себе: - Бог мой, как я устал от
перемен...
- Сэр, - мягко прервал его Майлз.
Старик живо поднял на него глаза.
- Ты не виноват, малыш. Ни в чем не виноват. Просто ты попал в колеса
судьбы, как и все мы. Это же случайность, что убийца, покушавшийся на
твоего отца, выбрал именно такой яд. Он ведь не целился в твою мать. А ты
всегда был молодцом. Наверное, мы хотели от тебя чересчур многого. Но
никто не скажет, что ты ничего не добился!
- Благодарю вас, сэр.
Молчание становилось гнетущим; в комнате было слишком жарко. Голова у
Майлза болела, его подташнивало от голода и лекарств. Он неловко поднялся.
- Если позволите, сэр...
Старик махнул рукой, отпуская его.
- Да, у тебя, наверное, дела... - Он снова помолчал, потом как-то
растерянно глянул на Майлза: - Что же ты собираешься делать? Все так
странно... Мы всегда были форы, воины, даже когда военное искусство
изменилось вместе со всем остальным...
Дед казался таким маленьким, сидя в своем глубоком кресле. Майлз из
последних сил постарался улыбнуться:
- Ну, зато я могу заняться еще одним излюбленным делом аристократов.
Стану светским львом. Буду знаменитым эпикурейцем и женолюбом. Наверное,
это веселее, чем военная служба.
К его удивлению, дедушка поддержал шутливый тон.
- Да, я всегда завидовал этим ребятам. Так что давай, малыш... - Он
улыбнулся, но Майлз почувствовал, что эта улыбка была такая же вымученная,
как и его собственная. Да и могло ли быть иначе - "бездельник" всегда было
в устах старика страшнейшим из ругательств. Майлз вышел. Ботари последовал
за ним.
Майлз сидел, сгорбившись, в потрепанном кресле в маленькой гостиной
их огромного старинного дома. Он положил ноги на стул и закрыл глаза. В
комнату эту редко кто заходил; можно было надеяться, что здесь его оставят
в покое, наедине с невеселыми мыслями. Никогда прежде он не чувствовал
себя в таком тупике. Столько сил потрачено зря, а впереди пустота - и все
из-за мимолетного приступа глупости и злости, малодушного страха выглядеть
смешным...
Кто-то кашлянул за его спиной, и робкий голос позвал:
- Майлз...
Глаза его широко раскрылись:
- Элен! Значит, вы с мамой приехали в Форкосиган-Сюрло! Входи, входи.
Девушка присела на подлокотник другого кресла.
- Да, миледи знает, как я люблю эти поездки в столицу. И всегда берет
меня с собой. Она мне как мать...
- Скажи ей об этом. Ей понравится.
- Ты так думаешь? - застенчиво спросила Элен.
- Конечно. - Как всегда, ее присутствие оживило Майлза. Возможно, не
такое уж пустое будущее ему предстоит...
Она тихонько покусывала нижнюю губу; большие глаза, не отрываясь,
смотрели в его лицо.
- Ты выглядишь совсем разбитым.
Э, нет, жалость нам не требуется. Майлз откинулся на спинку кресла и
ухмыльнулся:
- Вот именно. В буквальном смысле. Ничего, пройдет. Ты, наверно, уже
слышала про мое фиаско.
- Да. Как у тебя... со старым графом? Обошлось?
- Конечно. Я ведь его единственный внук. Положение у меня
беспроигрышное - могу вытворять, что хочу.
- Он не говорил с тобой насчет перемены имени?
Майлз воззрился на Элен, на сей раз с непритворным изумлением:
- Что?
- Ну, насчет того, чтобы ты смог наследовать титул. Он говорил, что
это надо будет сделать, когда ты... - Девушка вдруг замолчала, но Майлз
без труда понял, о чем речь.
- Ах, вот оно что. Когда я стану офицером... Значит, дед собирался
пойти на попятный и позволить мне носить имя, подобающее наследнику? Очень
мило с его стороны. С опозданием на семнадцать лет...
- Я никогда не могла понять, в чем тут проблема.
- Ну как же. Меня зовут Майлз Нейсмит, по отцу моей матери, а не
Петер Майлз, как следует - по отцу отца и отцу матери. Все это из-за
скандала при моем рождении. Когда родители поправились после отравления
газом, стало ясно, что зародыш пострадал и дед настаивал на аборте.
Разумеется, мне этого знать не положено. Была жуткая ссора с родителями -
точнее, с мамой, а отец попал под перекрестный огонь. Когда он поддержал
мать и заставил деда отступить, тот обиделся и объявил, что я не должен
носит его имя. Потом он, правда, успокоился, когда узнал, что я не такой
уж уродец, как ожидалось. - Майлз побарабанил пальцами по подлокотнику. -
Значит, он собирается взять свое проклятие обратно? Пожалуй, хорошо, что я
срезался, а то бы он мог им подавиться. - Тут Майлз замолчал: не стоит
говорить так про деда. Ни к чему выглядеть перед Элен более безобразным,
чем он есть на самом деле.
- Я-то знаю, как ты готовился. Ужасно жаль, что так случилось.
Он снова попробовал отделаться шуткой.
- А уж мне-то как жаль... Вот бы тебе выступить вместо меня на
испытаниях по физподготовке! Из нас двоих получился бы великолепный
офицер.
- Да, но по законам Барраяра мне стать офицером еще труднее, чем
тебе, - простодушно ответила Элен. - Я ведь женщина. Мне бы даже не
разрешили подать прошение о сдаче экзаменов.
- Я знаю. Нелепость дикая. Отец тебя всему обучил. Тебе только пройти
курс по тяжелому вооружению, и ты бы задавила девять десятых из тех ребят,
что я там видел. Так что хорошенько подумай об этом, сержант Элен Ботари.
- А теперь ты меня дразнишь, - огорченно заметила девушка.
- Да нет, я говорю с тобой, как один штафирка с другим штафиркой, -
спохватился Майлз.
Она грустно покачала головой, потом оживилась, что-то вспомнив:
- Да, ведь твоя матушка послала меня привести тебя к столу.
- А-а. - Со свистом втянув воздух (какая боль!), он встал. - Вот
этого офицера все слушаются. Капитан адмирала.
Элен улыбнулась.
- Да. Она же была офицером у бетанцев, и никто не считает ее
странной, когда она нарушает обычаи.
- Что верно, то верно. Никому и в голову не приходит применять к
матери наши правила. Она просто делает, что ей нравится.
- Хотелось бы и мне быть бетанкой, - мечтательно протянула Элен.
- Ты не очень-то обольщайся - мать и на взгляд бетанцев весьма
странная особа. Хотя Колония Бета тебе бы понравилась, я думаю. Местами,
конечно.
- Никогда я не выберусь с этой планеты, - невесело сказала Элен.
Майлз вопросительно посмотрел на нее.
- Почему? На тебя что-то давит? Что?
Девушка пожала плечами.
- Ну, ты же знаешь отца. Он страшно консервативен. Ему бы родиться
лет двести назад. Ты единственный, кто не считает его чокнутым. Он такой
подозрительный.
- Знаю. Но для телохранителя это необходимое качество. Его
патологическая подозрительность дважды спасла мне жизнь.
- Тебе бы тоже не мешало родиться лет двести назад.
- Ну, спасибо. Меня бы пристукнули прямо при рождении.
- Видимо, да, - рассеянно согласилась Элен. - В общем, сегодня утром
он ни с того ни с сего затеял разговор о моем замужестве.
Замерев на месте, Майлз поглядел на нее снизу вверх.
- Ах вот как. И что же он сказал?
- Не так уж и много. - Она пожала плечами. - Просто произнес это
слово. Жаль, что у меня нет матери...
- Но ты же можешь поговорить с моей! Или... Или со мной, если уж на
то пошло. Ты же можешь быть со мной откровенна, разве нет?
Элен благодарно улыбнулась.
- Спасибо. - Они подошли к лестнице и остановились.
- Он теперь никогда не упоминает о моей матери... - пожаловалась
Элен. - С тех пор, как мне исполнилось двенадцать. А раньше рассказывал
про нее длинные истории. Ну, для него длинные. Не знаю - может, он
начинает забывать ее?
- Вряд ли. Я с ним больше времени провожу, чем ты. Он в жизни не
посмотрел на другую женщину, - уверенно возразил Майлз.
Они начали спускаться по ступенькам. Ноги болели и не слушались; ему
приходилось переваливаться на манер пингвина. Он искоса глянул на Элен и
крепче ухватился за перила.
- Разве тебе не велено пользоваться лифтом? - строго спросила она,
заметив его мучения.
- Ну вот, теперь и ты обращаешься со мной, как с калекой... - Майлз
глянул на уходящую вниз длинную вереницу ступенек. - Мне велели как можно
меньше быть на ногах. Только не объяснили, как это делать... - Майлз вдруг
вскочил на перила и подмигнул Элен черед плечо.
На лице девушки отразилась смесь веселья и ужаса.
- Майлз, псих несчастный? Если ты свалишься оттуда, ты переломаешь
все свои чертовы кости...
Но он уже скользил вперед, быстро набирая скорость. Элен, смеясь,
побежала за ним. Крутой поворот - и победная улыбка Майлза исчезла. "О-о,
ч-черт..." Затормозить не удастся - скорость слишком велика.
- Какого...
- Берегись!
Он слетел с перил и отчаянно уцепился за плотного седоволосого
человека в адмиральском мундире. Оба повалились на мозаичный паркет и
поднялись на ноги, как раз к тому моменту, когда Элен сбежала с лестницы.
Майлз чувствовал, как краснеет - мучительно, до корней волос. Плотный
мужчина, тоже был ошарашен. Второй офицер, с капитанскими нашивками на
воротнике, наблюдавший эту сцену, опираясь на трость, не мог удержаться от
смеха.
Майлз быстро опомнился и, насколько мог, встал по стойке "смирно".
- Добрый день, отец, - звонко произнес юноша. Он слегка задрал
подбородок, - пусть кто-нибудь попробует критиковать его способ
передвижения.
Адмирал лорд Эйрел Форкосиган, премьер-министр Барраяра, в прошлом -
лорд-регент императора Грегора Форбарры, поправил свой парадный мундир.
- Добрый день, сынок. - Глаза его смеялись. - Я... э-э... рад, что
твои травмы оказались не столь серьезными.
Майлз пожал плечами, втайне радуясь, что его не донимают жалостными
замечаниями при посторонних.
- Как обычно.
- Ты извини, я сейчас занят. А-а, это ты. Добрый день, Элен... Итак,
Куделка, что ты думаешь об этих цифрах - о стоимости кораблей адмирала
Хессмана?
- По-моему, тут что-то не то. Все это было преподнесено как-то
скомкано.
- Значит, ты тоже заметил...
- Вы полагаете, он что-то туда запрятал?
- Возможно. Но что? Бюджет своей партии? Или подрядчик - его зять?
Или это просто легкомысленное отношение к бюджету? Казнокрадство или всего
лишь расхлябанность? Я попрошу Иллиана заняться первой из гипотез, а вам
придется проработать вторую. Прижмите-ка их насчет этих цифр.
- Ох, и заверещат они. Уже сегодня поднялся крик.
- Не обращай внимания. Я сам составлял подобные сметы, когда был в
генштабе, и прекрасно знаю, сколько балласта туда можно засунуть. Пока у
них голос не поднимется октавы на две, дави смело - им еще не больно.
Капитан Куделка широко улыбнулся, отдал честь и вышел, коротко кивнув
Майлзу и Элен.
Сын с отцом стояли, глядя друг на друга, никому не хотелось начинать
неизбежный разговор. Наконец лорд Форкосиган произнес:
- Я, наверное, опаздываю к обеду...
- Только что звали, сэр, насколько мне известно, - церемонно произнес
Майлз.
- Тогда пойдем... - Лорд сделал движение, словно желая помочь сыну,
но потом тактично сложил руки за спиной. Они медленно, бок о бок,
направились в столовую.
Через несколько часов Майлз, одетый, лежал на высоко взбитых
подушках, вытянув ноги по всем медицинским правилам. Он с отвращением
поглядывал на свои непокорные конечности. Мятежные провинции - вот они
кто. Бунтовщики. Предатели-диверсанты. Надо бы встать, умыться,
переодеться на ночь, но это требовало героических усилий. А он не герой.
Он вспомнил про одного неудачливого вояку, о котором ему рассказывал дед:
тот случайно застрелил под собой коня во время кавалерийской атаки,
пересел на другого - и тут же застрелил и его.
Значит, он сам натолкнул сержанта Ботари на мысль, которой больше
всего боялся. Перед внутренним взором Майлза возник образ Элен - тонкий
орлиный профиль, огромные темные глаза, сильные длинные ноги, влекущие
бедра... Просто принцесса из старинной сказки. Или трагедии. Эх, если бы
ему удалось дать ей эту роль в действительности... Но какой из него принц!
Конечно, в пьесе он мог бы сыграть аристократа. На Барраяре
злодеи-интриганы во всех драмах были уродами и калеками. Если ему не
суждено стать солдатом, возможно, у него есть будущее в качестве злодея.
- Я умыкну девчонку, - пророкотал Майлз зловещим басом, пытаясь
испробовать непривычное амплуа, - и запру ее в своей темнице.
Потом с сожалением вздохнул, и проговорил обычным голосом:
- Вот только темницы у меня нет. Пришлось бы запереть ее в чулане.
Дед прав, мы - убогое поколение. В любом случае мои соперники просто
наняли бы какого-нибудь героя спасти ее. Какого-нибудь мускулистого
верзилу, вроде Костолица. Известно, чем кончаются подобные затеи...
Майлз встал и принял боевую позицию: итак, меч Костолица против
его... скажем, кинжала. Кинжал - самое подходящее оружие для злодея. С
ним-то уж точно можно расчистить вокруг себя пространство. Но вот его
пронзают мечом, и он умирает на руках Элен, а она падает в обморок... Все
вздор, она попадает в объятья Костолица и теряет сознание от радости.
Взгляд Майлза упал на старинное зеркало в резной раме.
- Карлик-попрыгунчик, - проворчал он, с отвращением разглядывая свое
изображение. Ему вдруг захотелось разнести стекло вдребезги, чтобы во все
стороны брызнули окровавленные осколки. Но на шум сейчас же примчится
караульный из холла, потом толпа родственников, и надо будет что-то
объяснять. Майлз рывком повернул зеркало к стене и снова плюхнулся в
кровать.
Откинувшись на подушки, он попытался представить себе, как является к
отцу и просит, чтобы тот пошел к сержанту Ботари и по всем правилам
посватался. Ужас. Он вздохнул и поерзал, безуспешно стараясь отыскать
более удобную позу. Ему всего семнадцать, это слишком рано для брака даже
по обычаям Барраяра. К тому же - никаких перспектив в смысле карьеры и
положения в обществе... Пройдут, скорее всего, годы, прежде чем он сможет
просить руки Элен при поддержке родителей. Конечно же, кто-нибудь подцепит
ее задолго до этого.
А сама Элен... Зачем он ей? Тоже мне, удовольствие, - муж-карлик,
уродливый, весь покореженный. Ведь в их мире давно ликвидированы даже
самые легкие физические недостатки, - благодаря традициям спартанского
воспитания и инопланетной медицине. Да еще такой забавный контраст.
Конечно, все будут пялиться на них, и еще как. Разве может титул и
связанные с ним привилегии компенсировать его мерзкую внешность? Да и
титул с каждым годом становится все большим анахронизмом, а уж вне
Барраяра он и вовсе пустой звук. Его родная мать прожила здесь
восемнадцать лет и до сих пор считает институт форов чем-то вроде
коллективного помешательства.
В дверь дважды постучали - властно и вежливо. Майлз криво улыбнулся,
вздохнул и сел в постели.
- Заходи, отец.
Лорд Форкосиган приоткрыл дверь и просунул туда голову.
- Ты еще не разделся? Уже поздно. Тебе бы надо отдохнуть.
Вопреки сказанному, он вошел в комнату, взял стул от письменного
стола, повернул его и уселся верхом, удобно сложив руки на спинке. Майлз
заметил, что отец до сих пор не переоделся - он был в мундире, в который
облачался каждый день, отправляясь на службу. Теперь лорд Форкосиган
исполнял обязанности премьер-министра, а не регента, то есть он уже не был
главнокомандующим и, может быть, не имел права носить свою старую
адмиральскую форму. Или она к нему приросла?
- Ты знаешь, я... - начал лорд и остановился. Тихонько откашлявшись,
он продолжал: - Мне интересно, что ты думаешь насчет своего будущего.
Насчет каких-нибудь запасных вариантов.
Майлз передернул плечами.
- Да нет никаких запасных вариантов. У меня был единственный план:
добиться успеха. Глупо, конечно.
Лорд Форкосиган нахмурился, не соглашаясь.
- Если тебя это утешит, ты был очень близок к победе. Я сегодня
разговаривал с председателем экзаменационной комиссии. Хочешь узнать
результаты своих письменных экзаменов?
Майлз покачал головой.
- Не надо. Теперь это неважно. С самого начала не было надежды. Я
просто слишком упрям, чтобы признаться в этом.
- Извини, это не так. Мы все понимали, что будет трудно. Но я ни за
что не позволил бы тебе так выкладываться из-за того, что считаю
невозможным.
- Наверное, я унаследовал от тебя любовь к риску.
Отец усмехнулся и кивнул:
- Ну, не от матери же.
- Она как... не очень расстроилась?
- Да нет... Ты же знаешь, мама без энтузиазма относится к военной
службе и к военным. Когда-то она назвала нас наемными убийцами. Едва ли не
самое первое, что я от нее услышал. - При этом воспоминании лицо отца
посветлело.
Майлз невольно улыбнулся:
- Прямо так и сказала?
- Вот именно, слово в слово. Но все-таки вышла за меня замуж, так что
я допускаю, что она говорила не вполне искренне. - Он посерьезнел. - А
вообще-то она права. Если я в чем-то и сомневался насчет твоей пригодности
к военному делу...
Майлз внутренне сжался.
- ...так это в твоей способности убивать. Когда убиваешь человека,
надо сперва стереть его лицо. Это такой психологический трюк. Солдату он
необходим. Я не уверен, что ты сумел бы достичь нужного тупоумия. Ты
поневоле все видишь объемно. В этом смысле ты очень похож на маму: не
упускаешь из виду собственный затылок.
- Но и у вас я никогда не замечал особой узости взглядов, сэр.
- Да, я тоже разучился владеть этим приемом. Потому и пошел в
политику. - Лорд Форкосиган улыбнулся, но улыбка быстро погасла. - Боюсь,
из-за этого и ты пострадал.
Последняя фраза заставила Майлза вспомнить реплику Костолица.
- Сэр... - неуверенно начал он, - вы действительно... Вы из-за меня
не претендовали на императорскую власть? Ведь все этого от вас ждали.
Только потому, что ваш наследник... - Он неловко коснулся пальцем груди,
не решаясь употребить запретный термин "калека".
Лорд Форкосиган нахмурился. Голос его упал почти до шепота - так
резко, что сын вздрогнул.
- Кто это сказал?
- Да никто, - испуганно ответил юноша.
Отец вскочил и несколько раз прошелся по комнате.
- Никогда и никому не позволяй так говорить, - отчеканил он. - Это
оскорбление чести - твоей и моей. Я поклялся императору Эзару Форбарре,
когда он лежал на смертном одре, что буду верно служить его внуку, и я
выполнил клятву. И точка.
- Да я и не спорю, - поспешно заверил сын.
Лорд Форкосиган поглядел на него и коротко рассмеялся.
- Извини. Ты просто попал в больное место. Ты тут ни при чем, малыш.
- Он снова сел, уже вполне владея собой. - Ты знаешь, что я думаю о
верховной власти. Ведьмин подарок, будь он трижды проклят... Но вот
попробуй объясни это им.... - Он помотал головой.
- Но ведь Грегор никак не может подозревать тебя в честолюбии. Ты
сделал для него больше чем кто бы то ни было - и во времена бунта
Фордариана, и в третью цетагандийскую войну, и при подавлении восстания
Комарры... Да без тебя его давно бы скинули с трона.
Лорд Форкосиган поморщился.
...Поділитися у соцмережах
