Жанр: Научная фантастика
Барраяр 2-10.
...г опешил, потом рассмеялся:
- Господи, наконец-то Сьюгар нашел себе пару. Двое психов, как и
сказано в его Писании.
Майлз пропустил эту реплику мимо ушей и постарался сесть как можно
прямее.
- Прочти мне свое Писание еще раз, Сьюгар. Целиком.
Он закрыл глаза, чтобы получше сосредоточиться и не отвлекаться на
пикировку со скептиком-сержантом.
Сьюгар нервно пошуршал рядом, откашлялся и начал:
- Для тех кто станет наследниками спасения. Так они и направились к
вратам. Теперь ты должен запомнить, что город стоял на огромной горе, но
пилигримы поднялись на эту гору легко, потому что их вели за руки те двое.
К тому же они оставили свою смертную одежду позади, в реке: хоть они и
пришли в одеждах, но вышли нагими. Поэтому они поднялись туда с великой
ловкостью и быстротой, хотя основание, на котором покоился город,
поднималось выше облаков. Потом они проследовали через воздушные
области... - Сьюгар умолк, затем добавил извиняющимся тоном: - Тут оно
заканчивается. Я оторвал страницу. Не понимаю, что это может означать.
- Наверное, то, что дальше вы должны додумать сами, - подсказал
Майлз, снова открывая глаза.
Так вот тот материал, из которого ему предстоит строить. Не блещет
разнообразием, но по смыслу подходит. Что ж, сгодится и такой. А последняя
фраза вообще потрясла его, обдав холодом. Ну, так тому и быть. Вперед!
- Теперь понимаешь, Оливер? Вот это я и предлагаю. Единственную
надежду, ради которой стоит дышать. Спасение для всех.
- Возвышенно до чертиков! - с издевкой отозвался Оливер.
- Именно этого мне и надо! Чтобы вы все возвысились. И учти, Оливер:
я - фундаменталист. Я понимаю мое писание очень, ну, очень буквально.
Здоровяк открыл было рот, потом закрыл, так ничего и не сказав.
"Наконец-то заинтересовался, - мысленно вздохнул Майлз. - Можно
считать, контакт установлен".
Через какое-то время Оливер проговорил:
- Необходимо чудо, чтобы всех переделать.
- Это не теология для избранных. Я намерен проповедовать массам.
Даже, - Майлз начал входить во вкус, - закоренелым грешникам. Небеса
открыты для всех, но приблизиться к ним можно лишь собственными усилиями.
Мы не несем чудо в карманах...
- Уж ты-то точно... - пробормотал Оливер, бросив взгляд на голого
Майлза.
- ...мы можем только молиться и готовить себя к лучшему миру. Но
чудеса случаются только с подготовленными. Ты подготовлен, Оливер?
Майлз подался вперед, и голос его зазвенел. А Оливер пришел в такое
замешательство, что даже обратился за подтверждением к Сьюгару:
- Этот тип действительно такой?
- Он думает, что притворяется, - хладнокровно ответил лагерный
пророк, - но на самом деле говорит правду. Это действительно Один-из-Двух,
никакого сомнения.
Черт подери, неужели он о чем-то догадывается? Майлз решил, что иметь
дело со Сьюгаром все равно, что фехтовать в зеркальном зале - нипочем не
разберешь, где живой противник, а где его отражение.
Оливер почесал в затылке. На его лице попеременно отражались
раздражение, вера и сомнение.
- Как же мы спасемся, эй, ты, благочинный?
- Зови меня брат Майлз. Да. Скажи, сколько новообращенных ты можешь
привести к нам своим личным авторитетом? Ничем не подкрепленным?
Оливер задумался.
- Дай только им надежду, и они пойдут за тобой куда угодно.
- Ну... спасение-то, конечно, будет даровано всем, однако существуют
определенные временные ограничения. Поэтому и нужны посредники между
Господом и паствой. Я хочу сказать: блаженные те, кто не видел, но
уверовал.
- Это точно, - согласился Оливер. - Но если твоя религия не сумеет
сотворить чудо, то наверняка последует жертвоприношение.
- Э-э... вот именно, - выдавил Майлз. - Ты на редкость проницателен.
- Это не проницательность, - сказал Оливер, - а просто обещание.
- Да, ну так вот... гм, возвращаясь к моему вопросу. Сколько
последователей ты сможешь привести? Я веду речь о плоти, а не о духе.
Оливер нахмурился.
- Наверное, человек двадцать.
- А кто-нибудь их них сможет привести других? Убедить еще кого-то?
- Ну, допустим...
- Тогда сделай их своими капралами. По-моему, нам лучше забыть о
прежних чинах. Назовемся... э-э... Армией возрождения. Или нет - Армией
реформации! Да, это звучит лучше. Мы реформируемся, словно гусеница в
куколке, а в итоге превратимся в бабочку и улетим.
- А что за реформы ты планируешь?
- Пока только одну: еду для всех.
Оливер кинул на него недоверчивый взгляд:
- А ты уверен, что не блефуешь в расчете подкормиться за чужой счет?
- По правде говоря, я действительно проголодался... - Оливер встретил
этот намек ледяным молчанием, и Майлз поспешно сменил тему. - Но то же
чувствует еще множество людей. К завтрашнему дню мы их всех будем кормить
с рук.
- Когда тебе понадобятся эти двадцать?
- К следующему сигналу раздачи еды.
- Так скоро?
- Видишь ли, Оливер, здесь всем нам специально внушается мысль, будто
спешить абсолютно некуда. Сопротивляйтесь ей, ибо это ложь.
- Да, уж ты не мешкаешь.
- А я тебя не к зубному врачу тащу. Кроме того я вдвое легче, поэтому
мне и приходится двигаться в два раза быстрее, чтобы у меня был такой же
момент инерции. Итак, к следующей раздаче.
- И что, по-твоему, ты сможешь сделать с двадцатью парнями?
- Мы захватим штабель плиток...
Оливер с отвращением скривился.
- Это с двадцатью-то? Никогда. Кроме того, это уже пробовали. Я же
говорил тебе здесь была настоящая война. И сегодня получится просто
крепкая потасовка.
- ...а когда захватим, то перераспределим их. Честно и справедливо,
по одной порции на рыло, как положено. Праведникам, грешникам и всем
прочим. К следующему сигналу все, кто голодал, будут уже за нас. И тогда
мы сможем заняться перевоспитанием.
- Ты просто псих. Ты ничего не сможешь. С двумя-то десятками!
- Разве я говорил, что у нас будет только двадцать человек? Сьюгар, я
это говорил?
Внимательно слушавший проповедник покачал головой.
- Ну, я не собираюсь высовываться и лезть в драку, если ты не
предоставишь мне каких-нибудь видимых средств поддержки, - заявил Оливер.
- Это может погубить нас.
- Будет сделано, - опрометчиво пообещал Майлз. С чего-то ведь надо
начинать. - К сигналу я выведу пятьдесят бойцов. За святое дело!
- Сделай, и я пройду вокруг всего лагеря на руках и голый, -
отозвался Оливер.
Майлз усмехнулся:
- Смотри, сержант, поймаю на слове. Двадцать с лишним. К следующей
раздаче. - Майлз встал. - Пошли, Сьюгар.
Первая победа была одержана, и новоявленные миссионеры отступили в
полном боевом порядке. Оглянувшись, Майлз увидел, что Оливер встал и,
помахав кому-то знакомому, направился к группе циновок неподалеку от
своей.
- Так откуда же мы возьмем к следующему сигналу пятьдесят бойцов? -
спросил Сьюгар. - Должен предупредить вас: Оливер - лучший из моих
знакомых. С другими наверняка будет труднее.
- Что? - изумился Майлз. - Ваша вера уже колеблется?
- Я верую, - смущенно сказал Сьюгар. - Я просто не понимаю. Может,
это и значит, что я блаженный?
- Удивительно. Я полагал, что все достаточно очевидно. Вон они, наши
бойцы, - и Майлз указал на другую сторону лагеря, где пролегала невидимая
граница территории женщин.
- Ох! - Сьюгар остановился как вкопанный. - Нет, Майлз, боюсь, что на
этот раз вы ошибаетесь.
- Пошли.
- Вам туда не попасть без операции по перемене пола.
- Что, невзирая на Божью волю, вы не стали проповедовать им свое
писание?
- Пытался, но был избит. После этого обращался к другим.
Майлз поджал губы и вгляделся в Сьюгара.
- А точно ли дело только в неудачах? Не стыд ли подточил вашу обычную
решимость? Вам надо что-то загладить в этом отношении?
Сьюгар покачал головой:
- Лично мне нет. Если не считать греха бездействия.
Слава Богу, Сьюгар не насильник. Майлз еще раз осмотрелся, как бы
пытаясь заново оценить всю лагерную обстановку в целом.
- Да... Давление хищников создает психологию стада. И приходится
заключить, что давление достаточно сильное, раз удерживает вместе
коллектив такого размера. Но никаких инцидентов со времени моего появления
здесь я не заметил...
- Они то есть, то нет, - пояснил Сьюгар. - Фазы луны или еще что...
Лунные фазы, точно. Майлз в душе возблагодарил богов (если они есть)
за то, что цетагандийцы, похоже, имплантировали всем пленным женщинам
какой-то регулярно действующий противозачаточный препарат. Да будет
благословенен тот неизвестный, который включил этот пункт в правила
Международной Конвенции. Хотя... Возможно, присутствие среди пленных
беременных, младенцев и детей могло бы оказаться еще одним
дестабилизирующим фактором. Или, наоборот, стабилизирующим... М-да, все же
хорошо, что этот вопрос так и не вышел из теоретической плоскости.
- Ну... - он сделал глубокий вдох и агрессивно надвинул на лоб
воображаемую шляпу. - Я новенький, и потому временно не смущаюсь. Пусть
тот из нас, кто без греха, бросит первую приманку. Кроме того, для таких
переговоров у меня есть еще одно преимущество - сразу видно, что я ни для
кого не представляю угрозы.
Он двинулся вперед.
- Я подожду вас здесь, - услужливо пообещал Сьюгар и уселся на землю.
Майлз так рассчитал маршрут, чтобы встретиться с патрулем из шести
женщин, обходивших свою территорию. Он расположился перед ними, сдернул
воображаемую шляпу и стратегически прикрыл ею то место, которое не принято
показывать в обществе.
- Добрый день, дамы. Позвольте извиниться за мой внешний ви...
Его галантная фраза была прервана самым неделикатным образом: в рот
набилась грязь, ноги дернулись назад, а плечи - вперед... Четыре женщины
аккуратно бросили Майлза лицом вниз. И не успел он отплеваться, как его
подхватили и начали раскачивать, держа за руки и за ноги. На негромкий
счет "три" он взлетел в воздух и шмякнулся неподалеку от Сьюгара.
Патрульные двинулись дальше, не сказав ни слова.
- Ну, что я вам говорил? - спросил Сьюгар.
Майлз повернул голову и посмотрел на него:
- Вы заранее вычислили мою траекторию?
- Вроде того, - согласился Сьюгар. - Я прикинул, что они смогут
зашвырнуть вас гораздо дальше обычного. Из-за вашего роста.
Майлз с трудом сел, пытаясь отдышаться. Черт подери эти ребра: они
уже начали проходить, а теперь опять каждый вздох болью опоясывает грудь.
Через несколько минут он встал и отряхнулся, а потом, словно опомнившись,
поднял свою невидимую шляпу. При этом у него потемнело в глазах, так что
ему пришлось постоять, упираясь руками в колени.
- Ну ладно, - пробормотал он, - возвращаемся.
- Майлз...
- Это необходимо, Сьюгар. Другого выхода нет. Да и вообще, когда я
начинаю, то уже не могу отступить. Мне говорили, что я патологически
упрям. Я просто неспособен отступать.
Сьюгар, кажется, собирался выдвинуть какое-то возражение, но
раздумал.
- Хорошо, - только и сказал он. - Я буду ждать, пока вы меня не
позовете.
И погрузился то ли в воспоминания, то ли в медитацию, то ли в
дремоту.
Вторая попытка Майлза закончилась точно так же, как и первая - разве
что траектория была, возможно, немного длиннее и круче. Третья попытка
была подобна второй, но полет закончился гораздо быстрее.
- Отлично, - пробормотал Майлз, вставая. - Похоже, они выдыхаются.
На этот раз он запрыгал параллельно патрулю - вне досягаемости, но в
пределах слышимости.
- Послушайте, - пропыхтел он, - вам незачем тратить столько сил.
Давайте я вам помогу. У меня врожденное заболевание костей: я не мутант,
знаете ли, мои гены в порядке, а уродился я таким потому, что моя мать во
время беременности подверглась действию яда. Так что моя хворь
ненаследуема и не окажет влияния на детей, которых я мог бы иметь. Я
всегда считал, что добиться свидания проще, если сразу внести ясность в
этот вопрос: я не мутант... Короче, кости у меня такие хрупкие, что любая
из вас без труда их все переломает. Вы, может, удивляетесь, зачем я вам
это говорю... Правду сказать, я не люблю это афишировать... Вы должны
остановиться и поговорить со мной. Я же вам не угрожаю... Разве я похож на
угрозу?.. Может, я и бросаю вам вызов, но не угрожаю... Вы что,
собираетесь тащить меня за собой вокруг всего лагеря? Притормозите, ради
Бога...
Майлз почувствовал, что еще немного - и он настолько запыхается, что
лишится своего главного оружия - речи. Он бросился женщинам наперерез и
встал у них на пути, раскинув руки.
- ...если вы собираетесь переломать мне кости, пожалуйста,
принимайтесь за дело и кончайте с этим поскорее, потому что я все равно
буду возвращаться сюда, пока смогу двигаться.
Повинуясь незаметному жесту предводительницы, патрульные
остановились.
- Давайте так и сделаем, - предложила высокая рыжеволосая женщина.
Щетка ее медных волос ужасно отвлекала Майлза; он представил себе, как
падали на пол густые пряди под ножницами безжалостных
тюремщиков-цетагандийцев.
- Я сломаю ему левую руку, если ты займешься правой, Конри, -
добавила она.
- Если это единственное, что может заставить вас остановиться на пять
минут и выслушать меня, то так тому и быть, - отозвался Майлз, не
отступая.
Рыжая сделала шаг вперед, ловко захватила его левую руку и, не
торопясь, начала ее заламывать.
- Пять минут, а? - отчаянно попросил Майлз, чувствуя, как нарастает
боль.
Яростный взгляд женщины обжег его лицо. Он закрыл глаза, затаил
дыхание и стал ждать. Давление достигло критической величины: Майлз встал
на цыпочки, готовясь услышать знакомый хруст...
Рыжая отпустила его так резко, что Майлз чуть не упал.
- Чертовы мужики, - с отвращением проговорила она, - вечно они из
всего устраивают соревнование. Даже кто дальше пописает.
- Пол - это судьба, - выдохнул Майлз, открывая глаза.
- Или ты извращенец и тебе нравится, когда тебя избивают женщины?
Тело едва не предало Майлза радостным салютом. Черт побери, если эта
встреча с рыжей - не последняя, придется где-то срочно доставать штаны.
- А если я скажу "да", вы нарочно откажетесь меня избивать? -
осведомился он.
- Ну, уж нет!
- А я-то надеялся...
- Прекрати болтать, Беатрис, - приказала начальница патруля, и ее
короткий кивок вернул Беатрис обратно в ряд. - Ладно, коротышка, у тебя
есть твои пять минут... может быть.
- Благодарю, мадам. - Майлз сделал вдох и привел себя в порядок -
насколько это осуществимо без мундира, который можно было бы одернуть. -
Во-первых, позвольте мне принести извинения за то, что я вторгся в ваше
общество в таком неодетом виде. Практически первые же люди, которых я
здесь встретил, оказались активистами движения за упрощение жизни. Они
упростили меня, в частности, освободили от одежды...
- Я это видела, - неожиданно подтвердила рыжая Беатрис. - Ребята
Питта.
Майлз сдернул с головы шляпу и поклонился:
- Вы правы, мадам.
- Когда кланяешься, ты показываешь зад тем, кто у тебя за спиной, -
бесстрастно заметила Беатрис.
- Это их трудности, - откликнулся Майлз. - Что до меня, то я хочу
поговорить с вашим руководством. У меня есть планы по серьезному улучшению
местных манер, в чем мне хотелось бы заручиться вашей поддержкой. Вы -
самый крупный из сохранившихся здесь островков цивилизации, не говоря уже
о военной дисциплине. Думаю, что пришло время расширить ваши границы.
- Все наши силы уходят на то, чтобы поддерживать теперешние границы,
сынок, - ответила начальница. - Дудки. Так что убирайся.
- И сам себя обслужи, - предложила Беатрис. - Здесь тебе не дадут.
Майлз вздохнул, поворачивая шляпу в руках за широкие поля. Потом он
несколько секунд покрутил ее на указательном пальце - и встретился
взглядом с рыжей.
- Обратите внимание на мою шляпу. Это единственный предмет одежды,
который мне удалось сохранить от покушения братьев-крепышей. Тех, кого вы
назвали ребятами Питта.
Беатрис фыркнула.
- Эти подонки... А почему только шляпу? Почему не штаны? Почему уж
тогда вообще не парадный мундир? - саркастически добавила она.
- Шляпа - это важнейшее средство общения. Вы можете сделать широкий
жест, - тут Майлз сделал этот жест, - или показать свою искренность, - он
прижал мнимую шляпу к сердцу. - Вы можете выразить смущение, - он прикрыл
гениталии и виновато согнулся, - или ярость, - он с силой швырнул шляпу на
землю, потом поднял и тщательно отряхнул. - Вы можете выказать решимость,
- он нахлобучил шляпу на голову и надвинул на лоб, - или проявить
любезность. - Тут Майлз снова сдернул шляпу, приветствуя Беатрис. - Видите
шляпу?
Рыжей уже стало забавно:
- Да...
- А перья на шляпе видите?
- Да...
- Опишите их.
- О... пушистые такие.
- Сколько?
- Два. Сколоты вместе.
- А цвет перьев видите?
Женщина отступила, вдруг отрезвев, и покосилась на своих спутниц:
- Нет.
- Когда вы увидите цвет перьев, - негромко проговорил Майлз, - вы
поймете, как можно раздвинуть ваши границы в бесконечность.
Беатрис молчала, и лицо ее было бесстрастно. Но начальница патруля
пробормотала:
- Наверное, этому коротышке надо поговорить с Трис. В порядке
исключения.
Женщина-командующая явно воевала на передовой: горбясь за экраном в
каком-нибудь тыловом бункере не приобретешь такую мускулатуру, буграми
перекатывающуюся под кожей. Она носила настоящее оружие, извергавшее
настоящую смерть; она билась на грани человеческих возможностей, и война
выжгла шрамы в ее душе. Ярость пылала в ней подобно пламени в угольном
пласте: скрыто и неугасимо. Ей было, наверное, лет тридцать пять - сорок.
"Господи, я влюбился, - подумал Майлз. - Дорогая, вы нужны брату
Майлзу в Армию реформации..." Потом он постарался овладеть собой. Наступил
самый решающий момент его плана, и шутливая болтовня была бы здесь
бесполезна и даже опасна.
"Обиженным нужна власть, больше ничего. Они думают, что власть спасет
их от новых обид. Эту не заинтересует странное послание Сьюгара, во всяком
случае - пока..."
Он набрал в легкие побольше воздуха.
- Мадам, я пришел предложить вам командование этим лагерем.
Женщина уставилась на него так, словно Майлз был каким-то паразитом,
копошащимся в темном углу сортира. Глаза ее полоснули по наготе молодого
человека, и ему показалось, что по всему телу от подбородка до ступней
пролегли следы когтей.
- Которое вы, видимо, носите в своем планшете, - отрезала женщина. -
Командования в этом лагере не существует, мутант. Так что ты им
распоряжаться не можешь. Отнеси его за нашу территорию по кусочкам,
Беатрис.
Майлз увернулся от рыжей. Вопрос о мутантстве он прояснит потом.
- Командование в этом лагере будет создано мною, - объяснил он. -
Обратите внимание: я предлагаю вам власть, а не отмщение. Месть -
непозволительная роскошь. Командующие не могут ее себе позволить.
Трис поднялась со своей циновки, выпрямилась в полный рост, потом
согнула колени, чтобы оказаться лицом к лицу с Майлзом, и процедила:
- Очень жаль, дерьмецо. Ты почти заинтересовал меня. Потому что я
хочу отомстить. Каждому мужику в этом лагере.
- Значит, цетагандийцы добились своего: вы забыли, кто ваш настоящий
враг.
- Наоборот, я узнала, кто мой настоящий враг. Хочешь знать, что они с
нами делали - наши собственные парни?..
- Цетагандийцы хотят, чтобы вы думали, будто все это, - тут он обвел
рукой лагерь, - вы сотворили сами. Так что, воюя друг с другом, вы
становитесь их марионетками. А они все время наблюдают за вами и
наслаждаются вашим унижением. И вы знаете об этом!
Взгляд Трис на мгновение метнулся к куполу, потом опять вонзился ему
в лицо.
- Власть лучше отмщения, - продолжал Майлз, не дрогнув перед горящими
углями ее глаз. - Власть - это нечто живое, и благодаря ей вы протягиваете
руку к будущему. А месть - мертва, она тянется из прошлого и тащит вас
назад.
- А ты талантливый враль, - оборвала его Трис. - Я тебя уже
раскусила: ты норовишь схватить, что плохо лежит. Вот настоящая власть. -
Она сжала руку у него под носом, поиграв мускулами. - Это единственная
власть, которая здесь существует. У тебя ее нет, вот ты и ищешь, к кому бы
приткнуться. Но ты не туда обратился.
- Нет, - возразил Майлз и постучал себя по лбу. - Вот где настоящая
власть. И этого у меня хватает, никуда обращаться не надо. Власть, которая
управляет силой. - И он шлепнул по своему кулаку. - Люди могут сдвинуть
горы, а людьми движут идеи. Но верно и обратное - на ум можно
воздействовать через тело! Для чего, по-вашему, все это, - он указал на
лагерь, - как не для того, чтобы воздействовать на ваши умы через ваши
тела? Когда вы позволили цетагандийцам свести вашу силу только вот к
этому, - и Майлз для вящей наглядности рискнул сжать ее бицепс, - вы тем
самым отдали им свое гласное оружие. И они победили.
- Они все равно победили, - отрезала Трис, стряхивая с себя его руку.
(Майлз облегченно вздохнул: она не сочла нужным ее ломать.) - Что бы мы ни
делали в этом цирке, никакого толка не будет. Все равно мы будем пленными.
Они могут отключить нам пищу, или чертов воздух, или смять нас в лепешку.
И время работает на них. Мы можем сколько угодно надрывать себе кишки,
восстанавливая порядок (если ты к этому гнешь), а им только и нужно
подождать, пока он снова нарушится. Мы побеждены. Мы в плену. И тебе пора
начать привыкать к этой мысли.
- Эту песенку я уже слышал, - ответил Майлз. - Включите мозги. Если
бы они собирались держать вас тут вечно, то могли бы сразу всех
кремировать и сэкономить немалые расходы на поддержанием этого лагеря.
Нет. Им нужны ваши умы. Вы находитесь здесь потому, что вы - лучшие бойцы
Мэрилака: самые отважные бойцы, самые сильные, самые отчаянные, самые
опасные. Вы - те, от кого будут ждать руководства все противники
оккупации. Цетагандийцы хотят сломать вас, а потом вернуть на Мэрилак, как
вакцину: убеждать своих соплеменников сдаться. Когда вот это убито, -
Майлз прикоснулся ко лбу Трис (о, едва-едва), - тогда цетагандийцам больше
нечего бояться вот этого, - он приложил палец к ее бицепсу. - Вас сломают,
а потом отпустят в мир, чей горизонт замкнет вас подобно этому куполу. -
Война не окончена, поймите. И вы находитесь здесь, потому что цетагандийцы
все еще ожидают, когда Фэллоу-Кор падет.
Секунду или две ему казалось, что Трис его убьет, придушит на месте,
лишь бы не показать свои слезы. Но она сдержалась.
Вскинув голову и глотнув воздуха, женщина вновь обрела свою
агрессивность, служившую ей защитой.
- Если это правда, тогда, послушавшись тебя, мы отодвинем час своего
освобождения, а не приблизим его.
Вот так сюрприз - она к тому же еще и логик! Ей даже незачем пускать
в ход кулаки, она может заспорить его до смерти, если он не вывернется.
Майлз вывернулся:
- Есть немалая разница между пленом и рабством. Хотя, конечно, ни то,
ни другое - не свобода. Я это понимаю. И вы - тоже.
Трис долго молчала, глядя на него прищуренными глазами.
- Ты странный, - сказала она наконец. - Почему ты говоришь "вы", а не
"мы"?
Майлз небрежно пожал плечами, быстро припоминая все, что говорил.
Черт подери, а ведь тетушка Трис права! Тут он, пожалуй, слишком близко
подошел к опасному краю. Но пока еще эту ошибку можно выгодно
использовать:
- Неужели я похож на цвет военной мощи Мэрилака? Я - странник,
заброшенный в мир, который создан не мною. Путешественник, пилигрим. Я тут
проездом. Спросите Сьюгара.
Трис хмыкнула:
- Этого психа?!
Она не заметила зацепки. Свинство, как сказала бы Элли. Как ему не
хватает Элли! Надо будет попробовать еще разок, попозже.
- Не следует недооценивать Сьюгара. У него есть для вас послание,
которое показалось мне весьма захватывающим.
- Слышала я его. Другого такого зануду поискать... Так что ты
рассчитываешь со всего этого иметь? И не говори "ничего", потому что я не
поверю. Честно говоря, по-моему, ты сам хочешь стать командующим лагерем,
и я не собираюсь служить ступенькой какого-нибудь грандиозного имперского
плана.
Теперь уже заработал ее острый солдатский ум. Она стремительно
соображала - и, похоже, не только насчет того, как бы поскорее доставить
Майлза к границе в разобранном виде. Теплее, теплее...
- Я только хочу быть вашим духовным советником. Мне не нужна власть,
да я и не смог бы ею воспользоваться. Только место советника...
Видимо, в слове "советник" было что-то важное, потому что глаза
женщины вдруг широко раскрылись. Майлз сидел так близко, что увидел даже,
как расширились ее зрачки. А Трис подалась вперед и провела пальцем по
чуть заметным ямкам по обе стороны его носа - там, где касается кожи шлем
боевого скафандра. Снова выпрямившись, женщина погладила средним и
указательным пальцем такие же, но, более глубокие впадины, навсегда
отпечатавшиеся на ее лице.
- Так как ты сказал? Кем ты был раньше?
- Клерком. На призывном пункте, - упрямо ответил Майлз.
- Понятно.
Если Трис догадалась, что он не тот, за кого себя выдает, то он
пропал. А может быть, и нет.
Трис снова устроилась на своей циновке и указала Майлзу на ее
противоположный край:
- Садись, капеллан. И продолжай говорить.
Когда Майлз нашел Сьюгара, тот мирно спал, оставаясь, впрочем, в
сидячем положении. Майлз легонько похлопал его по плечу:
- Просыпайся, Сьюгар, все в порядке.
Проповедник всхрапнул в последний раз и проснулся:
- Господи, как мне не хватает кофе! Э? - Он изумленно поморгал: - Вы
целы?
- Уцелел все
...Поділитися у соцмережах
