Жанр: Научная фантастика
Барраяр 2-10.
...чу купить этот корабль, - величественно и звонко объявил Майлз.
- А затем нанять вас в качестве пилота.
Мэйхью озадаченно посмотрел на юношу, потом на бутылку, снова на
Майлза.
- У тебя столько денег?
- Н-ну, в общем... У меня есть кое-какие активы.
Майлз включил коммуникатор, и после нескольких минут переговоров на
экране возникла физиономия представителя утилизационной компании. Если
раньше Кольхаун был настроен недоверчиво, теперь его просто распирало от
возмущения.
- И вы называете это компромиссом? - тут же завопил он. - По
себестоимости! А гарантии? Я вам не торговец недвижимостью!
- Господин Кольхаун, - вежливо перебил его Майлз, - позвольте
заметить, что выбирать вам придется не между моим векселем и этим
кораблем. Выбор - между векселем и осколками, в которые вот-вот
превратится ваше имущество.
- Если мне станет известно, что вы в сговоре с этим...
- В жизни его не встречал. До сегодняшнего дня, - чистосердечно
признался Майлз.
- А что за землю вы мне предлагаете? Да еще на Барраяре! -
подозрительно спросил присмиревший Кольхаун.
- Нечто вроде фермы... Есть лес. Сто сантиметров осадков в год. Чуть
больше трехсот километров от столицы. - (Столице крупно повезло, что она с
наветренной стороны, мельком подумал Майлз.) - Вся эта земля принадлежит
мне. Я только что получил ее в наследство. От деда. Можете справиться в
посольстве Барраяра. Посмотрите кстати данные о климате.
- Насчет осадков - они там не в один день выпадают, а?
- Нет, конечно, - с пафосом ответил Майлз. - И учтите, что это земля
моих предков. Мы владеем ею уже на протяжении десяти поколений, и можете
не сомневаться: я из кожи буду лезть, чтобы выкупить свой вексель и не
дать родовому поместью уйти в чужие руки...
Кольхаун раздраженно потер подбородок.
- Себестоимость плюс двадцать пять процентов, - сдался он наконец.
- Десять.
- Двадцать.
- Десять, или вам придется иметь дело с пилотом Мэйхью.
- Ладно, - простонал Кольхаун. - Десять.
- Договорились.
Конечно, процедура оформления покупки на этом не закончилась, но
бетанцы не зря гордились своей информационной системой. Сделка, на которую
на Барраяре потребовалось бы несколько дней, была заключена меньше чем за
час, и при этом не выходя из корабельной рубки. Однако Мэйхью становился
все молчаливей.
Наконец он заговорил:
- Послушай, сынок. Я ценю твое великодушие и все такое прочее, но
только зря все это. Понимаешь, когда я спущусь вниз, они не угомонятся.
Так не получится: посмеялись и разошлись. На посадочной площадке меня
будут ждать люди из СБ, а с ними санитары из Совета психического здоровья.
Ты и глазом не успеешь моргнуть, как на меня накинут сеть-парализатор. А
месяца через два, может, и увидишь меня. Я буду ходить и всем улыбаться.
Когда человека берет под крылышко СПЗ, он непременно в конце концов ходит
и улыбается, ходит и улыбается... - Мэйхью беспомощно тряхнул головой. -
Поздно, сынок.
- Пока человек дышит, ничего не поздно, - отрезал Майлз. Внизу, на
планете, он зашагал бы по комнате; а здесь можно было только оттолкнуться
от одной стены, проплыть в воздухе, и оттолкнуться от другой. Майлз летал
по рубке, как мыльный пузырь, и напряженно думал.
- У меня идея, - сказал он наконец. - Готов поспорить, что на этом
можно выиграть время. А там придумаем что-нибудь получше. Беда только, что
вы не с Барраяра, вам будет трудно понять все сразу.
Мэйхью был порядком озадачен.
- О чем это ты?
- Дело вот в чем. - Хлоп, поворот, вперед, хлоп. - Если бы вы
присягнули мне на верность как оруженосец своему сюзерену, - а это самое
простое - я бы мог подвести вас под свой дипломатический иммунитет
третьего класса. Будь вы подданным нашего императора, нечего было бы и
голову ломать. Но вы гражданин Беты. Значит нам нужно прежде всего
привлечь толпу юристов, и они несколько дней будут биться, выясняя, какой
закон главнее. Я взял бы на себя обязательство предоставить вам жилье,
еду, одежду, вооружение - наверное, корабль можно считать вооружением? - и
защиту, если кто-либо вызовет вас на поединок... Ну здесь, на Бете, это
вряд ли случится... Кроме того, существует масса параграфов насчет вашей
семьи. Кстати, как насчет семьи?
Пилот отрицательно помотал головой.
- Это все упрощает. - Хлоп, поворот, долет, хлоп. - Пока суд да дело,
ни СБ, ни Совет вас пальцем не тронут, потому что по закону вы... как бы
часть моего тела.
Мэйхью моргнул.
- Все это так странно, просто ум за разум заходит. Так где мне
расписаться? И как ты это зарегистрируешь?
- Вам ничего не надо подписывать, только встать на колено, дать мне
свою руку, я возьму ее в свои, и вы повторите пару предложений. Даже
свидетелей не нужно, хотя по обычаю их требуется двое.
Мэйхью пожал плечами.
- Ладно. Валяй, сынок.
Хлоп, поворот, вперед, хлоп.
- "Валяй, сынок", - передразнил его Майлз. - Я так и думал, что вы
ничего не поймете. То, о чем я сейчас рассказал, всего лишь небольшая
часть договора, - ваши привилегии. Но там есть и ваши обязательства, и
масса моих прав по отношению к вам. Вот например: если во время сражения
вы откажетесь выполнить мой приказ, я имею полное право отсечь вам голову.
Тут же, на месте.
У Мэйхью отвалилась челюсть.
- Ты, конечно, понимаешь, что СПЗ велит накинуть сетку-парализатор и
на тебя, - сказал он, придя в себя.
Майлз ухмыльнулся.
- Не выйдет. Я тут же закричу и попрошу защиты у своего сюзерена. И
он меня защитит. Он довольно болезненно реагирует, когда кто-нибудь
обижает его подданных. Кстати, если вы становитесь моим вассалом, то
автоматически превращаетесь в вассала моего сюзерена, но уже более
отдаленного.
- А заодно и сюзерена твоего сюзерена, и сюзерена сюзерена твоего
сюзерена, и так далее, - обрадовался Мэйхью. - Я кое-что смыслю в
субординации.
- Да нет, тут цепочка прерывается. Я принес клятву верности прямо
Грегору Форбарре, как вассал секундус.
- А кто этот Грег... как его? - спросил Мэйхью.
- Император, - объяснил Майлз и для верности уточнил: - Император
Барраяра.
- А-а.
Типичный бетанец, подумал Майлз; их не учат всемирной истории. Только
своей собственной, бетанской, и Земли.
Когда последние формальности с покупкой РГ-132 остались позади,
Мэйхью осторожно отсоединил коробку с рубильником, - Майлз в эти мгновения
не дышал - и катер вернулся к кораблю, чтобы доставить их на планету.
Теперь старый пилот обращался к Майлзу с несколько большим почтением.
- Я и не знал, что вы из такой богатой семьи, лорд Форкосиган.
Конечно, для лорда с Барраяра космический корабль, не более чем
безделушка...
- Да нет, не совсем, - сказал Майлз. - Мне придется здорово побегать,
чтобы обеспечить этот вексель. Когда-то наша семья действительно была
довольно состоятельной, но то было в Период Изоляции. А во время
экономического кризиса, перед Первой цетагандийской войной, наши богатства
практически улетучились. - Он смущенно улыбнулся. - Из-за вас,
инопланетян, мы в ту пору не знали, куда деваться. Когда до нас добрались
первые галактические торговцы, мой прапрадед со стороны Форкосиганов
вообразил, что сорвет хороший куш на торговле драгоценностями - алмазами,
рубинами и изумрудами. Чужестранцы продавали их на удивление дешево, и он
вложил в это все свои деньги и половину недвижимости. Но оказалось, что
камни синтетические. Они были прекраснее натуральных, но дешевле песка.
Рынок лопнул, а с ним и мой прапрадед. Говорят, прапрабабка так ему этого
и не простила. - Он чуть повернулся в сторону, и Мэйхью, сразу сообразив,
что ему требуется, вложил ему в руку бутылку. Майлз протянул ее старшему
пилоту, но тот передернулся от отвращения. И Майлз, пожав плечами, надолго
припал к горлышку. Теперь уже не только пищевод и желудок, но и каждая
жилка, казалось, заиграла всеми цветами радуги. У него было такое чувство,
что он может обойтись без сна хоть до конца своих дней. - Беда в том, что
те земли, которые мой предок сберег, лежат в окрестностях
Форкосиган-Сюрло, а там довольно сухо - хотя по вашим меркам, это,
конечно, чуть ли не болото. Ну а проданная земля находилась в районе
Форкосиган-Вашнуй, там климат получше.
- Ну, и в чем же беда? - спросил Мэйхью.
- Там нам принадлежал целый город, и в нем располагалась главная
резиденция, оттуда Форкосиганы управляли всеми своими поместьями. Во время
войны мои предки играли м-м-м... немаловажную роль в Сопротивлении, и
тогда цетагандийцы объявили наше родовое гнездо городом-заложником. В
конце концов они его уничтожили. Теперь это здоровенная ямища, с краями,
спекшимися в стекло. По ночам километров за двадцать видно, как небо над
ней светится.
Аккуратно посадив челнок, старший пилот вырулил на стоянку.
- Погодите, - вдруг сообразил Мэйхью. - Угодья, значит, продали, а
этот ваш взорванный город, Форкосиган, как его...
- Он и сейчас наш. Форкосиган-Вашнуй. Недалеко от столицы, сто
сантиметров осадков в год.
- Это что, та самая земля... - Лицо пилота озарилось блаженной
улыбкой. - Это та самая земля, которую вы заложили... - Двигатели смолкли
и они выбрались из кабины. - Так значит, вы ее отдали в залог этому
навозному жуку, Кольхауну, чтобы выкупить мой корабль?
- Как говорили римляне? Кавеат эмптор: "покупатель, будь осторожен",
- нравоучительным тоном изрек Майлз. - Он проверил график влажности, но
посмотреть график радиоактивности не догадался. Наверно, тоже не
интересуется историей других планет.
Мэйхью привалился к стенке бокса, в котором стоял челнок, и согнулся
пополам от неудержимого хохота. Смех был почти истерический - сказывались
несколько суток без сна...
- Сынок, - еле вымолвил он, - выпей за мой счет...
- Разумеется, я собираюсь ему заплатить, - с достоинством объяснил
Майлз. - Иначе через несколько сотен лет, когда земля остынет, эти гектары
проделают ужасно неэстетичную дыру на карте владений моих отдаленных
потомков. Но если он станет жадничать и хамить, требовать ввода во
владение... Что ж, тогда получит то, чего заслуживает.
К ним приближались три группы людей; во главе первой почти бежал
сержант Ботари. Воротник его был расстегнут, форма в беспорядке. Так-так,
подумал Майлз, сержанта раздели и обыскали, так что настроение у него
сейчас бешеное. За Ботари спешил полисмен и еще какой-то прихрамывающий
бетанец, он размахивал руками и, судя по всему, горько жаловался. На
физиономии у него красовался мертвенно-желтый синяк, один глаз заплыл.
Позади всех плелась Элен; казалось, она вот-вот заплачет.
Вторым эшелоном двигались чиновники из администрации космопорта, а
третьим - женщина из службы безопасности в сопровождении двух массивных
агентов и четырех человек явно медицинского обличья. Мэйхью глянул на них
и моментально протрезвел: в руках у агентов СБ были парализаторы.
- Ну, сынок, - пробормотал он трясущимися губами. Агенты охватывали
их с флангов. Мэйхью торопливо опустился на колени. - Давай!
Ботари, отец и дочь, уже подошли к ним. Сержант наверняка собирался
разразиться обвинительной речью, но Майлз, понизив голос (в отцовской
манере!) оборвал его:
- Смирно, сержант. Вы нужны мне как свидетель. Пилот Мэйхью хочет
принять присягу. Давай руку, Ард... вот так, между моими ладонями... и
повторяй за мной. Я, Ард Мэйхью (кстати, это твое полное имя? Хорошо,
будем пользоваться им), настоящим заверяю, что я - свободный человек,
доныне никому не присягавший, и что я поступаю на службу к лорду Майлзу
Нейсмиту Форкосигану в качестве оруженосца... Ну-ка, повтори пока эту
часть... - Мэйхью повторил, кося глазами на санитаров. - Дальше... Я буду
считать его моим сюзереном и командиром до тех пор, пока его или моя
смерть не освободит меня от клятвы. Потом еще раз!
Кивая головой в такт каждому слову Мэйхью, Майлз начал -
скороговоркой, так как встречающие уже были рядом, - свою часть клятвы:
- Я, Майлз Нейсмит Форкосиган, вассал секундус императора Грегора
Форбарры, принимаю твою клятву и клянусь защищать тебя как сюзерен и
командир. Клянусь словом Форкосигана. Готово - можешь встать.
Слава Богу, подумал Майлз, что Ботари промолчал. Но молчание длилось
недолго:
- Милорд! - прохрипел сержант. - Вы не можете привести к присяге
бетанца!
- Но я только что сделал это, - весело ответил Майлз и даже слегка
подпрыгнул на месте, до того был собой доволен.
Между тем офицер СБ из той группы, что он увидел пару часов тому
назад, уже стояла рядом, а Мэйхью так и застыл коленопреклоненный, под
прикрытием огня, бушевавшего у него над головой.
- Пилот Мэйхью! - крикнула дама. - Вы арестованы. Вы можете
воспользоваться при аресте следующими правами...
Избитый штатский перебил ее, тыча пальцем в сторону Элен:
- К чертям пилота! Посмотрите лучше на эту женщину! Она избила меня
до полусмерти! У меня свидетели, десятки свидетелей. Ее надо арестовать!
Она опасна для общества!
Элен то сжимала кулаки, то прикрывала уши. Губы у нее дрожали. Майлз
начал понимать, в чем дело.
- Ты ему врезала?
Она кивнула.
- Он сказал мне такое...
- Милорд, - Ботари тоже обрел дар речи, - с вашей стороны было
некрасиво оставить Элен одну, среди этих...
Женщина из СБ тянула свое:
- Пилот Мэйхью, вы имеете право...
- Мне кажется, она повредила мне черепную коробку! - простонал
избитый. - Я на нее в суд...
Майлз подбодрил Элен улыбкой:
- Не беспокойся, я с этим разберусь.
- У вас есть право... - не отступалась агент СБ.
- Прошу прощения, агент Браунел, - мягко перебил ее Майлз. - Пилот
Мэйхью теперь мой вассал. Поскольку я его сюзерен и командир, все
обвинения в его адрес адресуются мне. Именно я буду оценивать
обоснованность этих обвинений и распоряжаться дальнейшей судьбой пилота.
Отныне у него нет никаких прав, кроме права ответить на вызов, если речь
идет о некоторых категориях клеветы, которые сейчас не время и не место
обсуждать... - (Все это архаика: императорским эдиктом дуэли запрещены, но
откуда бетанцам знать такое.) - Так что если у вас нет двух пар мечей и вы
не собираетесь... ну, скажем, оскорблять честь матушки пилота Мэйхью, вам
придется оставить пилота на мое попечение и, прошу прощения, взять себя в
руки.
Своевременный совет: Майлзу казалось, что агент СБ вот-вот взорвется.
Мэйхью слабо кивнул, словно наконец-то поверил в спасение. А Ботари
выпрямился, и сощуренные глаза сержанта обвели всю компанию - он
подсчитывал силы и вооружение противника. Спокойно, подумал Майлз. Все
идет по плану.
- Вставайте, Ард, черт...
Женщина-офицер немедленно связалась с начальством, чтобы обсудить
странный способ, которым Майлз оградил пилота Мэйхью от закона. Но
переговоры, как Майлз и надеялся, зашли в тупик, а точнее, увязли в болоте
межпланетного права, грозившем затянуть весь персонал посольства Барраяра
и бетанского госдепартамента.
С Элен было проще. Разъяренному бетанцу объяснили, что он должен
лично подать жалобу в посольство Барраяра. А там закрутится такая карусель
- заявления, бланки, рапорты, объяснения, - что жалобщик проклянет все на
свете. Среди анкет, которые приходилось заполнять, были весьма занятные,
открывавшие просмотр художественным склонностям потерпевших. И эти поэмы
рассматривались только на Барраяре (что занимало на месте шесть недель), и
можно было гарантировать, вдобавок, что их придется посылать туда-сюда
несколько раз - для исправления неизбежных в таких случаях ошибок.
- Расслабься, - шепнул Майлз Элен. - Этого парня завалят анкетами по
самую макушку, и ты его никогда уже не увидишь. С бетанцами просто: они
убеждены, что доставляют тебе всем этим массу неприятностей, и чувствуют
себя удовлетворенными. Только никого не убивай здесь. Боюсь, моего
дипломатического иммунитета может оказаться недостаточно.
К тому времени, когда бетанцы признали поражение, совершенно
вымотавшийся Мэйхью еле стоял на ногах. Чувствуя себя пиратом после
удачного рейса, Майлз утащил его из космопорта.
- Два часа, - потрясенно пробормотал Ботари. - Мы пробыли в этом
паскудном месте каких-то два часа, и на тебе...
6
- Майлз, дорогой, - бабушка встретила его поцелуем в щеку,
отработанным, как отдание чести. - Ты немного опаздываешь. Что, опять
неприятности на таможне?
- Нет-нет, все в порядке. - Майлз переступал с носка на пятку, ему не
хватало невесомости. Хотелось пробежать километров пятьдесят, или
отправиться на танцы, или еще что-нибудь в таком же духе. Но сержант и
Элен имели весьма бледный вид, а Мэйхью просто валился с ног. Наскоро
представив его бабушке, Майлз отвел пилота в свободную спальню. Там Мэйхью
принял душ, начал выбирать себе пижаму (они были либо слишком малы, либо
слишком велики) да так и повалился на кровать, словно его оглушили.
Бабушка покормила гостей обедом; как и рассчитывал Майлз, она сразу
же полюбила Элен. Та чувствовала себя чуть скованной в присутствии матери
обожаемой ею графини Форкосиган, но Майлз был уверен, что бабушка быстро
справится с этим. Возможно, ей удастся передать Элен хоть толику
бетанского безразличия к классовым предрассудкам, столь характерным для
Барраяра. С тех пор, как они перестали быть детьми, перегородки между ним
и Элен росли все стремительнее. Это из-за костюма фора на нем, иногда
думал Майлз. Он казался Майлзу броней: такой же архаичной, звякающей,
проржавевшей и шипастой. Ее неудобно носить, человека в ней невозможно
обнять. Пусть Элен хоть однажды возьмет консервный нож и посмотрит, какой
бледный, мягкий, несчастный моллюск кроется под броней - хотя и это
зрелище не сахар. Мысли Майлза совсем запутались в черном водопаде волос
Элен; он вздохнул, и тут только сообразил, что бабушка обращается к нему.
- О, простите!
- Я говорю, - терпеливо повторила бабушка, работая ножом и вилкой, -
об одном из моих соседей. Ты его помнишь, некто Хатауэй, работает в
восстановительном центре... Я помню, ты познакомился с ним, когда ходил
здесь в школу...
- Да, помню. И что с ним такое?
- У него небольшая проблема, и ты мог бы помочь с ней, поскольку
живешь на Барраяре. Он даже отложил ее на время - я сказала ему, что ты
вот-вот прилетишь. Если ты не очень устал, вы могли бы заняться этим
сегодня вечером...
- Честно говоря, я мало что могу сказать о нем, - промолвил Хатауэй,
оглядывая огромную, прикрытую куполом арену, находившуюся в его ведении.
(Майлз подумал - непонятно только, как можно привыкнуть к этому запаху.) -
Утверждает, что он барраярец. Время от времени исчезает, но всегда
возвращается. Я уговаривал его отыскать какой-нибудь приют, но ему эта
идея, похоже, не по вкусу. А последнее время он совершенно одичал - не
дает даже подойти к нему. Поймите, он никому не причинил вреда, но кто
знает, как оно обернется в будущем. Ведь он с Барраяра... Ах, извините...
Хатауэй, Майлз и Ботари осторожно пробирались по неровной,
предательской поверхности. Эти мусорные кучи таили какие-то странные
предметы, которые оживали, когда на них наступали, и могли запросто
ударить по затылку. Осколки высокой технологии поблескивали среди куч
обычного человеческого мусора, ожидая дальнейших превращений под руками
бетанских умельцев.
- О-о, ч-черт, - вдруг с досадой воскликнул Хатауэй. - Опять он зажег
огонь! - В сотне метров от них в небо поднимались завитки серого дыма. -
Надеюсь, на сей раз это не дерево. Никак не могу убедить его, что дерево
слишком ценный материал... Вот мы и отыскали его.
Лощина между кучами давала иллюзию защищенного пространства. Худой
темноволосый мужчина лет тридцати сидел, согнувшись над огнем, аккуратно
разложенным на дне плоской параболической тарелки-антенны. Под кухонный
стол был приспособлен предмет, начинавший свою жизнь как подставка для
компьютера; на нем чередовались плоские куски пластика и металла,
выполняющие функции тарелок и кастрюль. Тут же, поблескивая
красно-золотистой чешуей, лежал готовый к жарке большой карп.
Когда они приблизились, под чьей-то неловкой ногой звякнула железка.
Человек у костра мгновенно вскочил и схватился за нож, по всей видимости
самодельный; блеснули черные глаза, обведенные кругами бессонницы или
болезни. Майлз не мог разглядеть, из чего сделан нож, но если им разделали
рыбу, значит это не просто железяка. Рука Ботари потянулась к
парализатору.
- Похоже, парень действительно с Барраяра, - тихо сказал Майлз. -
Смотри, как он двигается.
Сержант согласно кивнул. Человек у костра держал нож по-солдатски,
прикрывая левой рукой правую, готовый отбить руку противника, а уж потом
действовать ножом. Казалось, он и сам не замечал, что принял боевую
стойку. Хатауэй крикнул:
- Эй, Баз! Я тут привел к тебе гостей, не возражаешь?
- Возражаю.
- Ну послушай! - Хатауэй скользнул вниз с кучи мусора: так он был уже
чуточку ближе к костру. - Я ведь тебе не докучал, правда? Позволил тебе
околачиваться тут целыми днями, хотя инструкция запрещает это. Слушай, ты
что, жжешь дерево? Разве тебе не известно... а, ладно. Будем считать, что
я ничего не заметил, но ты должен поговорить с этими людьми. Они с
Барраяра.
Баз быстро глянул на пришельцев, и лицо его отразило странную смесь
радости и отчаяния. Он видит только наши силуэты, подумал Майлз, надо
сойти вниз, чтобы он увидел мое лицо в свете костра. Он осторожно
спустился и стал рядом с Хатауэем. Баз тупо смотрел на него.
- Ты не барраярец, - сказал он наконец безжизненным голосом.
- Да. Я наполовину бетанец, - коротко ответил Майлз, не расположенный
обсуждать свою родословную. - Но я вырос на Барраяре. Там моя родина.
- Родина, - одними губами повторил Баз.
- Далековато ты забрался. - Майлз поставил на попа корпус какого-то
прибора или механизма, из которого торчали провода, и уселся на него, как
на табуретку. Ботари устроился повыше, на куче мусора, откуда мог без
труда достать любого собеседника. - Ты что, не можешь добраться домой?
Тебе нужна помощь?
- Нет. - Баз отвернулся, нахмурившись. Огонь прогорел. Он пристроил
металлическую решетку кондиционера на угли и положил на нее рыбу.
Хатауэй, вытаращив глаза, смотрел на эти манипуляции.
- Что ты собираешься делать с этой мертвой рыбой?
- Съесть.
На лице Хатауэя изобразилось отвращение.
- Послушай, чудак, стоит тебе обратиться в приют и получить карточку,
как ты получишь сколько угодно протеина, прямо из чанов. На этой планете
не едят мертвечину. Кстати, где ты нашел эту рыбу?
Баз, помедлив, ответил:
- В фонтане.
Хатауэй задохнулся от ужаса.
- Эта выставка животных принадлежит зоосаду Силика! Как это можно -
есть экспонат?
- Там их куча. Не думаю, чтобы хватились одной пропавшей рыбины. И
вовсе я не воровал. Я ее поймал.
Майлз задумчиво потер подбородок и вытащил из-под куртки зеленую
бутылку пилота Мэйхью, которую захватил с собой в последнюю минуту. Баз
вздрогнул, но тут же успокоился, увидев, что это не оружие. Следуя
барраярскому этикету, Майлз глотнул первым, на этот раз немного, потом
вытер горлышко рукавом и передал бутылку Базу.
- Может, выпьешь? Как раз к обеду. Неплохое пойло. Утоляет голод и
осушает слезы. На вкус конская моча с мелом.
Баз нахмурился, но бутылку взял.
- Спасибо. - Он отхлебнул, потом повторил придушенным шепотом: -
Спасибо!
Переложив рыбу на колпак колеса турбомашины, он сел, скрестив ноги, и
принялся выбирать кости из жареного карпа.
- Не хочешь?
- Да нет, спасибо, только что от стола.
- Бог ты мой, как это можно... - простонал Хатауэй.
- Ладно, я передумал, - решился Майлз. - Кусочек съем.
Баз протянул ему нож с насаженной на него едой, и рука Ботари
непроизвольно дернулась, когда Майлз снял кусок рыбы губами, как принято у
бродяг. Бездомный махнул бутылкой в сторону Ботари.
- А твой друг?..
- Ему нельзя. Он на работе.
- Телохранитель, - прошептал Баз. Он посмотрел на Майлза все с тем же
странным выражением: страха и чего-то еще. - Кто ты, черт побери?
- Тебе не стоит меня бояться. Я знаю, ты в бегах, но не от таких, как
я. Если хочешь, могу дать слово.
- Фор, - выдохнул Баз. - Значит, ты фор...
- Точно. А ты кто?
- Никто. - Бездомный жадно уплетал рыбу.
- Тут довольно трудно быть никем, - философски заметил Майлз. - У
всех номер, какое-никакое жилище. А чтобы быть никем и спрятаться в норку,
нужна большая сноровка.
- Это верно, - подтвердил Баз, дожевывая ужин. - Хуже мест я не
видел. Все время петляй, меняй нору...
- Знаешь, - осторожно начал Майлз, - посольство Барраяра поможет тебе
вернуться домой. Конечно, деньги придется вернуть - будь уверен, бесплатно
они никого не возят, - но если у тебя и вправду крупные неприятности...
- Нет! - Баз почти выкрикнул это слово, эхом отдавшееся по всей
огромной арене, потом понизил голос: - Нет, я не вернусь. Рано или поздно
найдется местечко в космопорте, и я переберусь куда-нибудь, где получше.
Что-нибудь да подвернется.
- Если тебе нужна работа, - с энтузиазмом включился Хатауэй, - можешь
зарегистрироваться в...
- Я сам со своими делами разберусь, - резко оборвал его Баз.
Клеточки кроссворда начали заполняться, и Майлз повернулся к
недоумевающему Хатауэю:
- До последнего времени я считал, что таких людей
...Поділитися у соцмережах
