Жанр: Научная фантастика
Барраяр 2-10.
...ничуть не глупее, зато
никогда его не предавал.
- Это... обнадеживает, - пробормотал Марк. - И как проявил себя граф
Полуночник? В сравнении с обычным средним графом?
- Лорд Полуночник. Увы, никто так и не узнал. Конь скончался раньше
Форталы, война затихла, и в конце концов все досталось сыну. Но это
событие - одна из зоологических вершин многообразной истории Совета, почти
на уровне заговора кошек-поджигателей. - Пока граф Форкосиган излагал все
это, в глазах его светилось оживление. Потом его взгляд упал на Марка, и
оживление погасло. - У нас было несколько столетий, чтобы накопить
множество прецедентов, от смешных до ужасных.
Граф больше не расспрашивал Марка, как прошел день, а Марк предпочел
не вдаваться в подробности. Еда казалась тяжелее свинца, и он сбежал, как
только позволили приличия.
Марк прокрался в библиотеку, длинную комнату самой старой части
здания. Графиня поощряла его интерес к этому помещению. Кроме считывающего
устройства с доступом к публичным базам данных и закрытого от посторонних
шифрованного комм-пульта тут были длинные ряды переплетенных книг,
напечатанных и даже переписанных вручную на бумаге в Период Изоляции.
Библиотека напомнила Марку замок Форхартунг, где современное оборудование
неловко ютилось в закоулках древнего здания.
Его взгляд случайно упал на большой фолиант с гравированными
изображениями доспехов и оружия. Бережно сняв книгу с полки, Марк отнес ее
в один из альковов по сторонам высоких застекленных дверей, выходивших в
сад за домом. Альковы были шикарно обставлены. Рядом с огромным креслом
стоял столик, на который можно было положить тяжелый том.
Марк с любопытством пролистывал книгу. Пятьдесят видов холодного
оружия, причем у каждой разновидности клинка - свое название, да еще
названия разных деталей... Потрясающая область знаний: как раз такую
обычно создают, и, в свою очередь, с ее помощью создаются замкнутые группы
вроде форов...
Дверь распахнулась и по мраморному полу и ковровому покрытию
прозвучали шаги. Граф Форкосиган. Марк съежился в кресле подтянув ноги,
чтобы его не заметили. Может, граф просто возьмет книгу и уйдет. Марку
ужасно не хотелось нарываться на всякие доверительные разговоры, к которым
так располагала обстановка. Хоть он и преодолел первоначальный страх перед
графом, но все равно в его присутствии чувствовал себя ужасно неловко,
даже когда не говорилось ни слова.
К несчастью, граф Форкосиган устроился за комм-пультом. На оконном
стекле замелькали отражения разноцветных огней. Марк понял, что чем дольше
он просидит, скрываясь, словно убийца, тем более неловко будет себя
обнаружить.
"Ну так скажи "Привет". Урони книгу. Высморкайся. Сделай что-нибудь!"
Он уже почти собрался с духом, когда дверь снова скрипнула и
прозвучали более легкие шаги. Графиня. Марк сжался в комок.
- А! - сказал граф. Огоньки погасли: он отключил комм и повернул
рабочее кресло. Прошуршала материя - Корделия села.
- Ну, Марк действительно проходит ускоренный курс Барраяра, -
заметила она, лишив Марка последней возможности заявить о своем
присутствии.
- Это ему и надо, - вздохнул граф. - Ему надо нагнать двадцать лет,
чтобы тут функционировать.
- А ему надо тут функционировать? Я хочу сказать: так вот сразу?
- Нет. Не сразу.
- Хорошо. Мне показалось, что ты ставишь перед ним невыполнимую
задачу. А как известно, невыполнимое требует немного больше времени.
Граф усмехнулся:
- По крайней мере он увидел одну из самых худших наших особенностей.
Надо позаботиться, чтобы он подробно узнал о мутагенных катастрофах. Тогда
он поймет, откуда идет такое насилие. Насколько глубоко впитались мука и
страх, которые движут видимыми тревогами и... э-э... как это воспринимаете
вы, бетанцы, дурными манерами.
- Не думаю, чтобы ему легко удалось продублировать врожденную
способность Майлза играючи пробегать по минному полю.
- У него скорее склонность это поле пропахивать, - проворчал граф и
после паузы добавил: - Его внешность... Майлз прилагает огромные усилия к
тому, чтобы двигаться, одеваться, вести себя так, чтобы отвлекать внимание
от своей внешности. Чтобы личность затмевала внешний вид. Марк... кажется,
сознательно это преувеличивает.
- Что - угрюмая сутулость?
- Это, и... признаюсь, меня тревожит то, как он набирает вес.
Особенно если судить по докладам Элен. Может, стоит показать его врачам?
Это же наверняка вредно.
Графиня фыркнула:
- Ему только двадцать два. Непосредственной опасности для здоровья
нет. Тебя не то беспокоит, милый.
- Может быть... не только.
- Ты его стесняешься. Мой озабоченный внешним барраярский друг.
- Мм...
Марк заметил, что граф не стал спорить.
- Очко в его пользу, - заметила Корделия.
- Ты не пояснишь эту фразу?
- Поступки Марка - это язык. Главным образом язык отчаяния. Их не
всегда легко истолковать. Но этот-то очевиден.
- Не мне. Проанализируй, пожалуйста.
- Проблема трехсторонняя. Во-первых, чисто физический фактор. Надо
понимать, ты не читал медицинские материалы так же внимательно, как я.
- Я читал сводку Службы безопасности.
- Я читала необработанные данные. Полностью. Когда джексонианские
художники по телу укоротили Марка "под Майлза", они не стали генетически
менять его обмен. Вместо этого они составили коктейль из гормонов и
стимуляторов, который вводили ему каждый месяц, меняя по необходимости
состав. Дешевле, проще, легче регулируется. Теперь возьми Айвена как
образец того, к чему привел бы генотип Майлза без солтоксинового
отравления. А в Марке мы имеем человека, генетически запрограммированного
на вес Айвена, но физически урезанного до роста Майлза. И когда комаррские
процедуры закончились, его тело снова стало пытаться осуществить
генетически заложенную программу. Если ты когда-нибудь сможешь заставить
себя по-настоящему посмотреть на него, то заметишь, что дело не в одном
жире. У него больше масса костей и мышц, даже если сравнивать не с
Майлзом, а и с ним самим, каким он был два года назад. Когда он наконец
найдет новое равновесие, вид у него скорее всего будет довольно
приземистый.
"Вы хотите сказать - шарообразный", - в ужасе подумал Марк. Да, он,
пожалуй, за обедом переел. Героическим усилием Марк удержал отрыжку.
- Как у маленького танка, - подсказал граф, перед которым, похоже,
встало несколько более обнадеживающее видение.
- Возможно. Это зависит от двух других факторов, которые присутствуют
в... э-э... языке его тела.
- А именно?
- От протеста и страха. Что до протеста... Всю жизнь им кто-то
распоряжался. Например, насильственно навязали это тело. А теперь наконец
наступила его очередь. И страх. Перед Барраяром, перед нами, но,
откровенно говоря, больше всего перед тем, что его полностью подавит
Майлз, который может давить достаточно сильно, причем не только на
младшего брата. И Марк прав. В каком-то смысле для него это благо.
Телохранителям и прислуге легко отличить его, принимать не как Майлза, а
как лорда Марка. Я вижу в этом фокусе странную полубессознательную
гениальность, которая... напоминает мне одного нашего общего знакомого.
- Но когда это прекратится?
Марк решил, что теперь графу тоже представилось нечто сферическое.
- Обмен - когда он пожелает. Он может отправиться к врачу и
отрегулировать его, чтобы иметь любой вес, какой ему понравится. Он
выберет свой тип, когда пройдет страх и когда ему больше не понадобится
выражать протест.
Граф хмыкнул:
- Я знаю Барраяр с его паранойей. Здесь никогда не чувствуешь себя в
полной безопасности. И что нам делать, если он решит, что никогда не будет
достаточно толст?
- Ну тогда мы купим ему антигравитационную платформу и наймем пару
мускулистых прислужников. Или... поможем ему победить его страхи. А?
- Если Майлз мертв... - начал граф.
- Если Майлза не удастся вернуть и оживить, - резко поправила она.
- Тогда Марк - это все, что нам останется от Майлза.
- Нет! - Зашуршав юбками, Корделия встала и начала расхаживать по
комнате. "Господи, не дай ей пройти сюда!" - Вот здесь ты ошибся, Эйрел.
Марк - это не все, что нам останется от Майлза. Марк - будет все, что у
нас есть.
Граф помедлил:
- Хорошо. Готов согласиться. Но если Марк - это все, что у нас
есть... Есть ли у нас следующий граф Форкосиган?
- А ты не можешь принять его как сына, даже если он - не следующий
граф Форкосиган? Или это - испытание, которое ему надо пройти, чтобы быть
принятым?
Граф промолчал. Графиня заговорила тише:
- Не слышу ли я голос твоего отца? Не его ли я вижу в твоих глазах?
- Не... Невозможно, чтобы его там не было. - Граф тоже говорил тихо и
взволнованно, но только не виновато. - На каком-то уровне. Несмотря ни на
что.
- Я... Да. Понимаю. Извини. - Она снова села. Марк вздохнул с
облегчением. - Хотя, право же, чтобы считаться барраярским графом, нужно
удивительно мало. Посмотри, какие странные типы сейчас заседают в Совете.
Или, в некоторых случаях, не являются туда. Сколько, ты говоришь, прошло с
тех пор, как голосовал граф Фортьенн?
- Его сын уже достаточно взрослый, чтобы занять его место, - ответил
граф. - К нашему великому облегчению. В последний раз, когда требовалось
единогласное решение. Старшему оруженосцу Совета пришлось насильственно
вывозить графа из его резиденции. Он застал там совершенно невероятную
сцену... ну, граф находит своим телохранителям несколько необычное
применение.
- И к ним предъявляются несколько необычные требования, насколько я
понимаю.
Судя по голосу графини, она ухмыльнулась.
- А это ты откуда узнала?
- Элис Форпатрил.
- Я... даже не стану спрашивать, откуда знает она.
- Очень мудро. Но речь о том, что Марку придется очень и очень
постараться, если он надумает стать худшим в Совете. Они не так хороши,
как желают казаться.
- Фортьенн - самый гадкий пример. Это нечестно. Совет графов
действует исключительно благодаря редкостной преданности очень многих. Он
пожирает людей. Но... графы - это еще полбеды. Гораздо острее стоит вопрос
с округом. Примут ли его там? Неуравновешенную копию изуродованного
оригинала?
- Они приняли Майлза. По-моему, они даже гордятся им. Но... Майлз сам
этого добивается. Он излучает столько преданности, что они невольно
отражают какую-то часть.
- Интересно, что излучает Марк, - задумался граф. - По-моему, он
больше похож на какую-то живую черную дыру. Свет в нее заходит, но наружу
не выходит ничего.
- Дай срок. Он все еще боится тебя. Думаю, это чувство вины из-за
того, что он столько лет был твоим потенциальным убийцей.
Марк съежился еще сильнее. У нее не глаза, а настоящий рентген! Какая
пугающая союзница - если действительно союзница.
- У Айвена, - медленно проговорил граф, - проблем с популярностью в
округе не будет. И пусть неохотно, но мне кажется, он даст то, что нужно
Совету. Он не будет ни худшим, ни лучшим, но по крайней мере средним.
- Именно этой системой он пользовался, чтобы окончить школу,
Императорскую академию и пережить службу в армии, - сказала графиня. -
Середнячок-невидимка.
- Досадно смотреть. Он способен на большее.
- Находясь так близко к престолу, насколько блестящим он смеет быть?
Он притягивал бы заговорщиков, как фонарь насекомых. За него хватались бы
все, кому нужна яркая фигура, чтобы возглавить партию. Он только
прикидывается дурачком. На самом деле он умнее всех нас.
- Оптимистическая теория, но если Айвен настолько расчетлив, как ему
удалось стать таким буквально с пеленок? - жалобно спросил граф. - Ты
изображаешь его пятилетним Макиавелли, милая капитан.
- Я не настаиваю на своем толковании, - успокоила его графиня. - Но
речь идет о том, что, надумай Марк жить, например, в Колонии Бета,
Барраяру удастся как-то существовать и дальше. Даже твой округ скорее
всего не погибнет. И Марк все равно не перестанет быть нашим сыном.
- Но мне хотелось оставить несколько больше... Ты все возвращаешься к
этой мысли. О Колонии Бета.
- Да. Тебя это удивляет?
- Нет. - Он заговорил совсем тихо. - Но если ты увезешь его на
Колонию Бета, у меня не будет возможности узнать его.
Графиня ответила не сразу, но голос ее звучал твердо:
- На меня эта жалоба произвела бы гораздо большее впечатление, если
бы по тебе было заметно, что ты хочешь его узнать. Ты избегал его почти
так же старательно, как он - прятался от тебя.
- Я не могу из-за личного кризиса отложить все правительственные
дела, - чопорно возразил граф. - Как бы мне того ни хотелось.
- Насколько я помню, ради Майлза ты это делал. Вспомни, сколько
времени ты проводил с ним, здесь и в Форкосиган-Сюрло... Ты как вор крал
время, урывал его то тут, то там: утро, день... Сколько получалось. И все
это время на бегу протаскивал регентство через полдюжины крупных
политических и военных кризисов. Ты не можешь лишить Марка тех
преимуществ, которые имел Майлз, а потом обвинять его в том, что ему не
удается затмить Майлза.
- Ах, Корделия, - вздохнул граф, - я тогда был моложе. Я теперь уже
не тот па, который был у Майлза двадцать лет назад. Тот человек ушел,
сгорел.
- Я и не прошу, чтобы ты пытался быть тем па, которым был тогда. Это
нелепо. Марк не ребенок. Я только прошу, чтобы ты постарался быть тем
отцом, какой ты сейчас.
- Милая капитан...
После паузы графиня решительно указала:
- У тебя было бы больше времени и энергии, если бы ты вышел в
отставку. Наконец, отказался от поста премьер-министра.
- Сейчас?! Подумай, Корделия! Я не имею права потерять контроль
именно сейчас. Если я стану просто графом, я выпаду из цепочки
командования, я потеряю власть вести розыски.
- Чепуха. Майлз - офицер Службы безопасности. Сын он премьер-министра
или нет, они все равно станут его искать. Преданность своим - одно из
немногих привлекательных качеств Службы.
- Они будут вести розыск в пределах разумного. И только будучи
премьер-министром, я могу заставить их пойти дальше.
- Не думаю. По-моему, Саймон Иллиан ради тебя вывернется наизнанку,
даже если ты будешь мертвый и в могиле, милый.
Когда граф наконец снова заговорил, голос у него был страшно усталый.
- Три года назад я был готов уйти от власти, передав ее Квинтиллиану.
- Да. Я была в восторге.
- Если бы только он не погиб в той глупой авиакатастрофе! Такая
бессмысленная трагедия. Даже не убийство!
Графиня мрачно расхохоталась:
- По-настоящему бессмысленная гибель, по барраярским меркам. Но - я
серьезно. Пора остановиться.
- Давно пора, - согласился граф.
- Отойди в сторону.
- Как только позволят обстоятельства.
Она помолчала:
- Ты все равно никогда не будешь достаточно толстым, милый. Лучше
отойди.
Марк сидел, скрючившись, потеряв способность двигаться. Одна нога у
него совершенно онемела. У него было такое чувство, будто его пропахали и
проборонили, обработали почище, чем та троица в тупике. Да, графиня вести
бой обучена.
Граф усмехнулся, но ничего не ответил. К громадному облегчению Марка,
оба встали и вышли из библиотеки. Как только за ними закрылась дверь, он
скатился на пол и принялся разминать затекшие ноги. Его трясло. Наконец он
закашлял, блаженно восстанавливая дыхание. Марк не знал, плакать ему или
смеяться, а потому просто хрипло дышал, глядя, как вздымается и опадает
его живот. Он чувствовал себя жирным. Он чувствовал себя сумасшедшим.
Отдышавшись, Марк понял, что чего он не чувствует - так это страха.
По крайней мере страха перед графом и графиней. Их поведение на людях и
дома оказалось неожиданно одинаковым. Похоже, он может доверять им.
"Так вот как выглядит прямота. А я не знал".
14
Графиня сдержала обещание (или исполнила угрозу) - отправила Марка
знакомиться с Барраяром в сопровождении Элен. Следующие недели были
наполнены экскурсиями по Форбарр-Султану и окрестностям. Уклон у них был
культурно-исторический. В программу вошел даже тур по императорскому
дворцу. К глубочайшему облегчению Марка, Грегора в тот день дома не
оказалось. Похоже, они побывали во всех музеях столицы. Элен протащила его
по двум десяткам колледжей, академий и технических институтов. Марк
облегченно вздохнул, убедившись, что не каждое учебное заведение на
Барраяре готовит военных. Самыми крупными и популярными оказались
Сельскохозяйственный и Технический институты округа Форбарра.
Элен держалась с Марком очень официально. Что бы она ни испытывала,
впервые за десять лет оказавшись на родной планете, ее чувства надежно
хранились под маской. Марк заподозрил, что напряженная программа экскурсий
рассчитана специально на то, чтобы Элен не пришлось говорить. Паузы она
заполняла лекциями. Он уже начал жалеть, что не попытался наладить
отношения с Айвеном: может, кузен повел бы его по пивнушкам - ради
разнообразия.
Но как-то вечером все переменилось: граф неожиданно вернулся в
резиденцию и объявил, что они отправляются в Форкосиган-Сюрло. Уже через
час Марк со всеми пожитками оказался в флайере вместе в Элен, графом и
телохранителем Пимом - и они понеслись на юг, в загородное поместье
Форкосиганов. Графиня осталась дома. Наконец вдали показались Дендарийские
горы - темное пятно на фоне ночных облаков и звезд. Они облетели тускло
поблескивающее озеро и приземлились на склоне холма, перед большим
каменным домом. В окнах горели огни. Из второго флайера незаметно
высадилась охрана.
Была почти полночь, и граф ограничился тем, что быстро провел Марка
по дому, оставив его в комнате для гостей с видом на спускающуюся к озеру
лужайку. Оставшись наконец в одиночестве, Марк облокотился на подоконник и
устремил взгляд в темноту. На другом берегу озера мерцали огни деревни.
"Зачем вы меня сюда привезли?".
Форкосиган-Сюрло - самое уединенное поместье. Если его допустили
сюда, значит ли это, что он успешно прошел какое-то испытание? Или
Форкосиган-Сюрло и есть испытание?
Его разбудили косые лучи утреннего солнца. Вчера ночью слуги
развесили в гардеробе его самую неофициальную одежду. Марк отыскал ванную,
умылся, оделся и отправился на поиски живых. Домоправительница на кухне
отправила его на улицу искать графа, даже не предложив завтрак.
Он пошел по вымощенной гравием дорожке к купе земных деревьев, чья
характерная зеленая листва уже начала рябеть с приближением осени. Большие
деревья, очень старые. Граф и Элен оказались неподалеку, в обнесенном
стеной садике, который теперь служил семейным кладбищем Форкосиганов.
Брови Марка изумленно поползли вверх. Граф надел самый торжественный
синий мундир. Элен была в дендарийском сером бархате с серебряными
пуговицами и белыми лампасами. Она сидела на корточках у небольшой
бронзовой курильницы. Горели бледно-оранжевые язычки пламени. В
позолоченном солнцем утреннем тумане поднималась тонкая струйка дыма. Марк
понял, что это - возжигание усопшему, и неуверенно остановился у чугунной
калитки.
Элен поднялась. Они с графом негромко переговаривались, пока остатки
возжигания не обратились в пепел. Спустя несколько секунд Элен сделала из
ткани прихватку, сняла курильницу с треножника и вытряхнула на могилу
серые и белесые хлопья. Протерев бронзовую чашу, она убрала ее в
коричневый с серебром мешочек. Повернувшись к озеру, граф увидел стоящего
у калитки Марка и приветственно кивнул, не приглашая зайти - но и не
приказывая убираться прочь.
Еще что-то сказав графу, Элен вышла из обнесенного невысокой стеной
сада. Граф отдал ей честь. Проходя мимо Марка, она любезно кивнула. Лицо у
нее было очень серьезным, но Марку показалось, что теперь оно не такое
напряженное и застывшее, как раньше. Граф поманил Марка к себе. Чувствуя
одновременно любопытство и неловкость, Марк прошел через калитку, и под
ногами захрустел гравий.
- Что... происходит? - наконец спросил он. Слова прозвучали довольно
легкомысленно, но, кажется, графа это не задело.
Граф Форкосиган кивком указал на могильную плиту: "Сержант Константин
Ботари". Даты. И еще одно слово: "Фиделис" - верный.
- Я выяснил, что Элен никогда не приносила возжигание отцу. Он
восемнадцать лет был моим телохранителем, а до того служил под моим
командованием в космических силах.
- Телохранитель Майлза. Это я знал. Но его убили раньше, чем Гален
начал мое обучение. Гален на нем не останавливался.
- Напрасно. Сержант Ботари много значил для Майлза. И для всех нас.
Ботари был... непростым человеком. По-моему, Элен так с этим и не
смирилась. Ей нужно научиться как-то принимать его, чтобы жить в мире с
самой собой.
- Непростым? Насколько мне известно, он был преступником.
- Это очень... - Граф помедлил. Марк ожидал услышать "несправедливо"
или "неправильно", но в конце концов граф добавил: - Неполно.
Они стали ходить по кладбищу: граф провел для Марка экскурсию.
Родственники и вассалы... Кто такой майор Эмор Кливи? Марк вспомнил
бесконечные музеи. История Форкосиганов повторяла историю Барраяра. Граф
показал могилу отца, матери, брата, сестры, деда и бабки. Надо полагать,
все, кто умер раньше, покоились в прежней столице округа Форкосиган-Вашнуй
и цетагандийские захватчики расплавили их вместе с городом.
- Я буду лежать здесь, - сказал граф, глядя на спокойное озеро.
Утренний туман уже поднялся и солнце светило ярче. - Не хочу оказаться на
императорском кладбище в Форбарр-Султане. Отца хотели похоронить там. Мне
пришлось выдержать бой, хотя в завещании была четко выражена его воля.
Он кивнул на камень. "Генерал граф Петер Форкосиган". И даты.
Очевидно, граф одержал верх. Вернее, оба графа.
- Здесь прошли мои самые счастливые дни, когда я был маленьким. А
потом - свадьба и медовый месяц. - По его лицу промелькнула страдальческая
улыбка. - Майлз был зачат здесь. Так что в каком-то смысле и ты тоже.
Осмотрись. Вот ты откуда. Когда мы позавтракаем и я переоденусь, я еще
тебя здесь повожу.
- А. Так, э-э... значит, никто еще не ел.
- Перед возжиганием принято поститься. Я подозреваю, что именно
поэтому возжигание устраивают на рассвете.
Граф улыбнулся.
Здесь графу больше ни для чего не мог понадобиться великолепный
дворцовый мундир, а Элен - дендарийский парадный. Они взяли их с собой
именно для этой цели. Марк посмотрел на свое неверное отражение в
начищенных до блеска сапогах графа. Из-за выпуклой поверхности он казался
карикатурно толстым. Так он будет выглядеть в будущем?
- И мы все прилетели сюда для этого? Чтобы Элен могла совершить
обряд?
- Отчасти.
Звучит пугающе. Марк пошел следом за графом, испытывая непонятную
тревогу.
Завтрак подали на освещенную солнцем террасу. Цветущие кусты окружали
ее со всех сторон, оставив свободной только сторону, открывавшуюся на
озеро. Граф переоделся в черные брюки от старой полевой формы и широкую
куртку с поясом. Элен к завтраку не вышла.
- Она решила прогуляться, - объяснил граф. - И мы сделаем то же.
Марк благоразумно положил в корзинку третью булочку.
Уже очень скоро он обрадовался своей выдержке: граф повел его вверх
по холму. На вершине они остановились передохнуть. Вид на длинное озеро,
извивающееся между холмами, вполне заслуживал остановки. По другую сторону
холма оказалась небольшая долина со старой каменной конюшней и ухоженными
пастбищами, покрытыми по-земному зеленой травой. По пастбищу бродило
несколько упитанных лошадей. Граф провел Марка вниз, к изгороди, и
облокотился на нее.
- Вон тот большой чалый - конь Майлза. В последние годы он немного
заброшен. Даже когда Майлз бывал дома, у него не всегда находилось время
поездить верхом. Чалый всегда прибегал на зов Майлза. Удивительно было
смотреть, как этот крупный ленивый конь встает и мчится. - Граф помолчал.
- Может, попробуешь.
- Что? Позвать коня?
- Мне любопытно посмотреть. Заметит ли конь разницу? Голоса у вас...
по-моему, очень похожи.
- Меня на это натаскивали.
- Его зовут... э-э... Дурачок. - В ответ на удивленный взгляд Марка
граф добавил: - Ласковое прозвище.
"Его зовут Толстый Дурачок. Вы это подредактировали. Вот!"
- И что я должен делать? Стоять и кричать: "Дурачок, Дурачок, сюда"?
Он и сам уже чувствовал себя дураком.
- Три раза.
- Что?
- Майлз всегда повторял его имя три раза.
Лошадь стояла на другой стороне пастбища, навострив уши и глядя на
них. Марк набрал побольше воздуха и с великолепным барраярским выговором
позвал:
- Дурачок-Дурачок-Дурачок, сюда! Дурачок-Дурачок-Дурачок!
Лошадь фыркнула и затрусила к изгороди. Нельзя было сказать, что она
мчится, но она и вправду пару раз взбрыкнула. Подскакав, она брызнула
потом на Марка с графом и навалилась на изгородь, которая застонала и
прогнулась. При ближайшем рассмотрении конь показался чудовищно большим.
Марк поспешно отступил.
- Привет, старина, - граф потрепал коня по холке. - Майлз всегда дает
ему сахар, - сообщил он.
- Тогда неудивительно, что к нему мчатся! - возмутился Марк. А он-то
решил, что опять имеет дело с эффектом "любовь к Нейсмиту"!
- Да, но мы с Корделией тоже даем ему сахар, а к нам он не бежит. Он
просто подходит - неспешно так.
Конь уставился на Марка в полном недоумении. Вот и еще одна душа,
которую ты предал тем, что ты - не Майлз. Две другие лошади тоже подошли,
словно ревнуя. Марк затравленно спро
...Поділитися у соцмережах
