Жанр: Научная фантастика
Сага о земле и вселенной. (Повести и Рассказы)
...ели членов его команды. Сейчас любой
школьник знает, что на планетах Солнечной системы разумной жизни не существует. Отсюда следует естественный
вывод: они прилетели издалека.
Зачем? Это было трудно понять. Об этом мы могли только догадываться.
- Там, должно быть, высокий уровень цивилизации, - сказал Эд. - Они строят корабли и путешествуют
в них. Очевидно, они знают про нашу Землю.
Мысль не очень приятная.
- Почему тогда они ничего не рассказывают о себе? - удивился он. - Давай-ка подумаем.
- Мне кажется, - сказал я, - они ждут, когда мы тоже освоим космические полеты. Возможно, это
что-то вроде испытания, которое надо пройти, чтобы приблизиться к их цивилизации. Или они считают нас
настолько отсталыми - ну, там, войны и все такое, - что не хотят иметь с нами ничего общего.
- Согласен, - сказал Эд. - Но зачем же так настраивать против нас своих людей? И как Марлин, один
из наших, оказался с ними?
- Есть люди, которые за деньги что хочешь сделают, - сказал я, - и Марлин как раз из этих. Не так уж
трудно наладить с такими контакт и пользоваться ими как местными агентами. А что до "настраивать против
нас", так это, возможно, не поощряется и там, откуда они прилетели. Вспомни, что сказал Марлин о Вади. Долго
ли она будет молчать, если тебя прикончат? Я полагаю, что ее брат был неудачником у себя дома и впутался
в грязный бизнес, а сестра пыталась спасти его. Наверняка есть другие планеты, очень похожие на Землю, иначе
все эти левые заработки не приносили бы прибыли. И не было бы такого размаха.
- А эти, которых доставили нелегально? - спросил Эд. - Они тоже неудачники? Люди, которым не
повезло на родине? И как ты думаешь, сколько их уже ходит среди нас?
Я и сам хотел бы это знать. Сколько чужаков Марлин и ему подобные приняли с борта кораблей, одели,
проинструктировали и снабдили фальшивыми документами? Взяв с них, соответственно, все, что они имели?
Сколько людей из тех, что ежедневно нас окружают и хоть чуточку на нас не похожи, являются не совсем
людьми, в том смысле, который мы в это понятие вкладываем? Вроде этого мальчика.
Кстати, о мальчике.
Семейство Тэйтов от него отказалось, так что я стал законным опекуном и мы с ним отлично ладим. Он
умный парнишка. Его отец, возможно, и был неудачником в своем мире, но в нашем у этого ребенкаполукровки
такие способности, которые любого бы напугали. Он хороший парень. Думаю, что он пошел в свою
тетку.
Я уже подумываю о женитьбе, просто чтобы создать для мальчика дом и заполнить пустоту в своей жизни,
которую порой ощущаю. Но я пока не готов. Я все думаю, а вдруг Вади вернется - спустится в один прекрасный
день с Оленьего Рога и явится к нам. Знаю, что такого не может быть, но мысль об этом не выходит из
головы. Помню тот холодок, который был между нами, и мне интересно, держался бы он по-прежнему или все
же прошел.
Беда в том, что теперь, после встречи с Вади, другие женщины мне, похоже, не интересны.
Я все думаю, как она там сейчас, на своей Грилианну, и где эта Грилианну находится. Иногда в морозные
ночи я смотрю на алмазно-чистое небо и гадаю, какая из звезд - ее. А старый Олений Рог, черный и молчаливый,
притаился на севере, и глубокие раны на его плече затягиваются травянистыми шрамами. Он ничего
не говорит. Даже гром теперь - просто гром.
Но, как сказал Арнек, гор на планете много.
Ли БРЭКЕТТ
ШЕННЕЧ ПОСЛЕДНИЙ
Глава 1
В пещерах Меркурия было темно и жарко. Глубокую, гнетущую тишину нарушали только тяжелые шаги
Тревора.
Долгие часы Тревор блуждал в этом лабиринте, где до него еще не ступала человеческая нога. Тревора
душила злоба. Смерть караулила его на каждом шагу, а он вовсе не был готов к тому, чтобы безвинно погибнуть
здесь - в миллионах миль от Земли. Более того, ему казалось особенно унизительным именно то, что
свой конец он найдет в кромешном мраке, под чужими, высокими, как Эверест, горами. Он хотел бы остаться в
долине.
Голод и жажда сделают свое дело и там, но Тревору казалось, что погибший в долине умирает как человек,
а не как крыса в канализации.
Впрочем, не все ли равно, где умереть?
Выжженный песок долины даже до землетрясения ничего не давал человеку, кроме, может быть, смутной
надежды найти солнечные камни: один-два таких камня могли сделать из изыскателя плутократа.
Тревор не нашел солнечных камней. Землетрясение обрушило на его корабль целую скалу, оставив незадачливого
искателя сокровищ с карманным фонариком, горстью пищевых таблеток, фляжкой воды и в весьма
символической одежде.
Он посмотрел на голые скалы, на ручеек ядовитой зеленой пены и отправился в туннели, древние норы
охлаждавшейся по ночам планеты, надеясь, что ему удастся найти выход из этой проклятой долины.
Горы Сумеречного Пояса Меркурия изрыты тысячами глубоких нор и напоминают пчелиные соты.
Здесь нет пути через горы, потому что зубчатые пики поднимаются в безвоздушное пространство. Тревор
знал, что между ним и открытыми равнинами в базальтовой толще есть только один туннель. Если он не
сможет добраться до этого туннеля и одолеть его, то...
Но теперь он понимал, что дойти ему не удастся.
От ужасающей жары у него начала облезать кожа.
Сил уже не хватало даже на то, чтобы переставлять ноги, обутые в тяжелые шахтерские сапоги. Он снял
эти пудовые колодки и босиком пошел по грубому камню. Теперь в запасе у него оставался только фонарик.
Вскоре его свет погаснет, а с ним исчезнет и последняя надежда на спасение.
Произошло это довольно скоро. Непроглядный мрак затхлой могилы сомкнулся вокруг него. Тревор постоял
немного, слушая биение своего сердца, гулко звучащее в тишине инопланетного склепа, и глядя на плывущие
перед глазами фиолетовые разводы, затем выкинул фонарик и пошел вперед, борясь со страхом, который
оказался сильнее, чем физическая усталость.
Дважды он натыкался на выступы каменной стены и падал, но всякий раз находил в себе силы подняться.
В третий раз он уже не смог встать и пополз на четвереньках.
Он полз - крошечное создание в перепутавшихся кишках чужой планеты. Проход становился все уже,
постепенно сжимаясь вокруг него. Время от времени Тревор терял сознание и, с невероятным трудом приходя в
себя, возвращался к иссушающей жаре, к молчанию давящего камня.
После очередного провала в глубины небытия он услышал глухой, ровный гул. Проход превратился в узкую
щель, и ползти приходилось на животе, извиваясь, словно дождевой червь. Вскоре Тревор почувствовал
сильную вибрацию камня. Она становилась все сильней, и человек, запертый в тесном пространстве, ощутил
ужас. Воздух стал душным от пара. Рев и вибрация достигли невыносимых пределов. Тревор почти задыхался.
Он боялся ползти вперед, но другого пути не было. Вдруг руки его ощутили впереди пустоту.
Видимо, каменный пол был разъеден эрозией. Он подался под весом Тревора и сбросил его головой вперед
в грохочущий поток горячей воды, стремительно катившейся в глубь пещеры.
После этого Тревор мало что помнил.
Было обжигающе-горячо, были отчаянные попытки удержать голову над водой и страшная скорость ревущей
подземной реки, бежавшей все дальше в темноту.
Он несколько раз ударялся о скалы, а когда потолок туннеля опускался к самой поверхности воды, ему
приходилось на целую вечность задерживать дыхание.
Он почти не отдавал себе отчета в происходящем и лишь чувствовал, что стало намного холоднее.
Всякие попытки сопротивляться той силе, что уносила его все глубже и глубже в недра гор, он давно оставил.
Но вот его руки и колени ударились о твердое дно.
Тревор сделал отчаянную попытку выбраться на сушу. Вода исчезла. Он попробовал встать, но так и остался
лежать.
Наступила ночь, принеся с собой жестокую грозу и дождь. Тревор не знал этого: он спал, а когда проснулся,
заря осветила вершины высоких утесов белым огнем.
Что-то кричало над его головой.
Ощущая нестерпимую боль во всем теле, Тревор медленно приподнялся и, посмотрев по сторонам, увидел
бледно-серую песчаную отмель. Под ногами его плескалась вода серо-зеленого озера, наполнявшего каменную
впадину около полумили шириной.
Слева от него подземная река, покрытая пышной шапкой пены, разливалась вширь.
Справа вода переливалась через край впадины и где-то внизу вновь превращалась в реку, а рядом, скрытая
колышущимся туманом и тенью горной стены, начиналась долина.
Позади Тревора на краю песчаной отмели росли незнакомые деревья, папоротники и цветы - бурный
фонтан торжествующей жизни.
Насколько он мог видеть, вся широкая долина поросла пышной зеленой растительностью. Вода была
чистая, воздух наполнен цветочными ароматами, и до Тревора дошло, что он все-таки сумел выкарабкаться. Он
еще поживет.
Забыв об усталости и изнурительном путешествии, он вскочил, пошатнулся, и то, что шипело и занудливо
верещало над его головой, бросилось вниз, едва не оцарапав его острыми кожистыми крыльями.
Тревор вскрикнул и отскочил, а создание взлетело по спирали вверх и снова кинулось на него.
Тревор увидел что-то вроде летающей ящерицы, агатово-черной, с шафрановым брюшком Он поднял
руки, чтобы отогнать настырную тварь, но она и не думала нападать на него. Когда крылатая рептилия проносилась
мимо, он увидел нечто такое, отчего душа его исполнилась удивления, алчности и неприятного, липкого
страха.
На шее ящерицы поблескивал золотой ошейник, а в чешуйчатую плоть ее головы - кажется, прямо в
кость - был вправлен солнечный камень.
На секунду камень яростно вспыхнул таким злым светом, что Тревор уже нисколько не сомневался -
это был действительно солнечный камень, а не обман зрения. Тревор проследил, как животное взлетает в насыщенное
паром небо; он не понимал одного: кто и зачем вставил эту драгоценность в череп летающей ящерицы.
Больше всего его мучил вопрос - зачем?
Солнечный камень - это не безделушка, которой богатые капризные дамочки украшают свое платье,
это редчайший радиоактивный кристалл, имеющий период полураспада на треть больший, чем у радия, и используется
он только в самых чувствительных электронных приборах, имеющих дело с частотами выше первой
октавы.
Большая часть этого сравнительно редко употребляемого суперспектра пока что оставалась тайной.
Странное, украшенное камнем и ошейником создание, кружившее над головой Тревора, вызывало у него неясную
тревогу
Животное не охотилось, оно не хотело убивать Тревора, но и улетать не собиралось.
Далеко в долине прозвучала приглушенная расстоянием звонкая нота, и звук этот прокатился между зазубренными
скалами.
Это был звук большого гонга.
Тревор вздрогнул, и ноги сами понесли его под прикрытие темной лесной чащи. Он решил идти вдоль
берега озера. Вскоре ему пришло в голову высунуться из-за деревьев, и хлопанье черных крыльев вновь настигло
его.
Ящерица следила за человеком цепкими, яркими глазами. Животное замечало тропу, которую Тревор
прокладывал в цветах и папоротниках. Оно наблюдало за ним подобно соколу, выслеживающему кролика.
Тревор дошел до края впадины, где поток превращался в водопад в несколько сотен футов высотой.
Поднявшись на край каменного бастиона, Тревор впервые как следует разглядел раскинувшуюся перед ним
долину.
Часть ее все еще укрывал туман, но сквозь него отчетливо виднелись обширные рощи, широкие поляны
и отвесные склоны гор, стиснувшие долину со всех сторон.
По мере того как он рассматривал детали открывшегося перед ним пейзажа, изумление его беспредельно
возрастало.
Земля была обработана. Среди полей ютились несколько тростниковых хижин, а еще дальше располагался
город, застроенный каменными домами, - громадный город, сверкающий в утренней дымке.
Тревор удивленно вглядывался вдаль, а крылатая ящерица лениво кружила над ним и, пока он пытался
обдумать увиденное, не спускала с него глаз.
Такая плодородная долина была сама по себе удивительна, если не сказать больше. Но наличие здесь полей
и раскинувшегося за ними города казалось просто невероятным.
Он сталкивался с местными племенами, некогда населявшими замкнутые миры Сумеречного Пояса, -
примитивные дикари жили среди голых скал и кипящих источников, добывая себе пищу охотой на крупных
ящериц. Они не строили ничего подобного этому. Но, может быть, не все меркурианские племена остались на
уровне каменного века?
Вновь раздался удар гонга, и глубокий, призывный гул пролетел над долиной. Тревор увидел крошечные
фигурки всадников. На таком расстоянии они казались черными суетливыми муравьями. Всадники покинули
город и теперь двигались через равнину.
Тревор так обрадовался, что забыл обо всем на свете. Он был измучен, изнурен и голоден, он устал от
этого чуждого мира, и присутствие здесь людей, цивилизации было такой удачей, о какой он не мог даже мечтать.
Кроме того, здесь имелись солнечные камни. Он бросил жадный взгляд на кружащегося разведчика и начал
спускаться вниз. Черные крылья бесшумно скользнули за ним.
Он дошел до выступа, находившегося футах в ста от дна долины. Отсюда можно было только прыгать.
Тревор схватился за куст, прыгнул, стараясь пролететь как можно дальше, и прокатился несколько ярдов
по упругой почве склона.
Пока он лежал, пытаясь отдышаться, в нем зашевелились сомнения.
Теперь он видел долину совсем четко Кроме группы всадников, там не было ни души. На полях никто не
работал, деревеньки стояли как вымершие. Над деревьями у реки он заметил вторую чернокрылую ящерицу,
тоже следившую за кем-то.
Неподалеку росла прибрежная роща, и всадники направлялись именно сюда, к Тревору Эти люди показались
ему охотничьим отрядом, и все же какая-то неясная тревога чувствовалась во всем, что Тревора окружало.
Казалось, звук гонга был неким сигналом, услышав который люди попрятались кто куда, пережидая внезапно
начавшуюся охоту. Остроглазых ящериц, как собак, посылали вперед - выслеживать и вспугивать дичь.
Покосившись на висящего в воздухе зловещего часового, Тревор принялся гадать, какая дичь прячется в
рощице.
О том, чтобы вернуться к относительной безопасности озера, нечего было и думать. Обрывистый выступ
отрезал Тревора от водоема Он прекрасно понимал бесполезность попыток спрятаться, но все же заполз в малиновый
папоротник. Город был слева от него, и справа плодородная долина переходила в залитую лавой, засыпанную
белым камнем площадку, сужавшуюся и исчезавшую за краем пурпурного базальта. Это ущелье до
сих пор оставалось в глубокой тени
Всадники были еще далеко. Крошечные фигурки переходили вброд реку, поднимая тучи брызг.
Летающий над деревьями часовой неожиданно спикировал вниз. В поле его зрения появилась добыча.
Смутные подозрения Тревора превратились в скверную уверенность. Застыв от ужаса, он смотрел, как из
яркой зелени выскочила бронзовокожая полуголая девушка и бросилась бежать к нагромождению камней.
Ящерица вновь взлетела, затем устремилась вниз.
Девушка отскочила в сторону. В ее руке появилась длинная дубинка с большими шипами. Отогнав назойливое
черное животное, девушка побежала дальше. Ящерица сделала круг и снова бросилась на нее, на сей
раз сзади.
Беглянка быстро повернулась Минута яростного столкновения - и кожистые крылья окутали ее как
плащом Потом ящерица ее отпустила, и девушка снова побежала, но уже медленнее.
Тревор заметил кровь у нее на теле.
Летающий демон устремился за ней. Он пытался заставить жертву повернуть обратно, к охотникам, но
она явно не желала возвращаться. Она била ящерицу палкой и бежала дальше, падала и снова бежала.
Тревор знал, что она проиграет. Ящерица убьет ее раньше, чем девушка доберется до скал.
Инстинкт самосохранения приказывал Тревору не вмешиваться. Что бы ни происходило - ему до этого
нет дела. Он хотел только взять один из солнечных камней и поскорей убраться прочь. Но ярость, поднявшаяся
в нем, погасила всякую осторожность: он увидел, как ящерица опять налетела на девушку и выпустила когти.
Тревор вскочил, что-то крикнул и со всех ног бросился на помощь.
Девушка обернулась на крик, и он увидел ее лицо. Такой дикой, гордой красоты ему еще не приходилось
встречать.
Ее темные испуганные глаза были полны отчаянной решимости.
- Оглянись! - крикнула она ему на его языке.
Тревор забыл о собственной безопасности. Черные крылья, чешуйчатый извивающийся хвост и выпущенные
когти налетели на него как вихрь.
Тревор упал и покатился, покрывая землю пятнами крови.
Издалека он услышал голоса охотников, пронзительные, скрипучие, сливавшиеся в дикое улюлюканье.
По каким-то причинам атака приостановилась. Тревор с трудом поднялся на ноги, взял из рук девушки
дубинку, горько пожалев о пистолете, похороненном под тоннами камня по ту сторону гор, и сказал:
- Держись сзади. Не отставай.
Она недоверчиво взглянула на него, но на разговоры времени не оставалось. Вместе они побежали к каменистому
участку.
Он был довольно далеко. Над их головами визжали и шипели ящерицы, хлопали чешуйчатые крылья.
Тревор поднял дубинку. Размерами и весом она напоминала бейсбольную биту. Когда-то он был хорошим
игроком в бейсбол.
- Спускаются! - крикнула девушка.
- Ложись! - рявкнул он и замедлил бег.
Она упала в траву позади него, зажав в руке обломок камня. Широкие крылья снижались, со свистом
рассекая воздух.
Тревор твердо уперся ногами в землю. Он видел злые глаза, желтые и блестящие, и яркие вспышки солнечных
камней в черной чешуе. Ящерицы напали одновременно, но с разных сторон, так что он не мог повернуться
к обеим сразу.
Он выбрал одну, ту, что вырвалась вперед, и подпустил ее поближе.
Высунув язык из шипящей пасти, выпустив острые когти, она стремительно пикировала на него.
Тревор взмахнул дубинкой.
Удар. Тревор почувствовал, как что-то хрустнуло. Животное злобно завизжало. Сила инерции швырнула
его на Тревора. Под ударами мощных крыльев он потерял равновесие и упал. На него тут же ринулась вторая
ящерица.
Девушка вскочила, в три прыжка приблизилась к нему, упала на спину чешуйчатой твари, терзавшей
Тревора, и попыталась прижать дергавшуюся ящерицу к земле, методично колотя ее по голове камнем.
Тревор пинком отбросил раненую ящерицу в сторону. Несмотря на сломанную шею, подыхать она не
спешила. Тревор взмахнул дубинкой и прикончил вторую, а затем без особого труда извлек из ее головы солнечный
камень.
Он держал его на ладони, странный, темно-желтый, с приставшим к нему осколком кости. Камень сиял
внутренним огнем, глубоким и трепетным, и жаркая ответная искра вспыхнула в душе Тревора. Он забыл, где
находится и что делает, забыл обо всем, кроме яркого, вожделенного кристалла, сиявшего в его руке. Он держал
нечто большее, чем драгоценность, гораздо большее, чем богатство: это была надежда, отблеск удачи,
предвкушение новой жизни. Он потратил много лет на исследования безжизненных меркурианских пустынь.
Это путешествие было последней отчаянной попыткой найти счастье, и попытка эта кончилась несуразной гибелью
его корабля. Долгие странствия подошли к концу, и теперь ему не светило ничего - ни на Меркурии, ни
дома. Оставалось только превратиться в нищего межпланетного бродягу, одного из тех, кого он всегда жалел.
Теперь же все изменилось. Этот камень даст ему возможность вернуться на Землю победителем, оплатить
все страшные, одинокие и опасные годы рискованных поисков. Этот камень...
Этот камень может сделать очень многое, если, конечно, Тревору удастся унести его из этой Богом забытой
долины. Если...
Девушка отдышалась и коротко бросила:
- Пошли! Они приближаются.
Чувства Тревора, смущенные гипнотическим блеском солнечного камня, очень неохотно реагировали на
извечные раздражители зрения и слуха. Всадники подъезжали. Животные, на которых они сидели, казались
выше и тоньше лошадей. У них были узкие и злобные морды и шипастые гребни, стоявшие на головах надменно
и прямо. Животные бежали быстро, легко неся всадников на своих сильных спинах.
На таком расстоянии лица всадников едва различались, но даже сейчас Тревор почувствовал в них что-то
странное, что-то неестественное. Их бронзовые тела с кожей более светлой, чем у его спутницы, были облачены
в роскошные доспехи.
Девушка яростно потрясла Тревора, пытаясь вывести его из задумчивости:
- Ты хочешь, чтобы тебя взяли живым? Звери разорвали бы нас на куски, и очень быстро, но мы убили
"соколов", неужели ты не понимаешь? Теперь нас возьмут живыми.
Тревор не понял сути, но то, что она явно предпочитала отвратительную смерть плену, заставило его собрать
остаток сил. И потом - солнечный камень. Если всадники возьмут Тревора в плен, то отнимут камень.
Крепко зажав в кулаке свою драгоценность, Тревор побежал за девушкой.
Солнечные лучи добрались наконец до залитой лавой площадки. Расщепленная скала выглядела мрачно
и неприглядно. Вся эта местность и ущелье за ней казались воротами в ад, но Тревору было наплевать на подобные
сравнения. Главное - добежать, успеть, а там...
Мягкий топот гулко отдавался в ушах у Тревора. Он оглянулся и увидел лица охотников. Теперь ему
стало ясно, почему они показались такими неестественными: у каждого в центре лба, в самом черепе, сиял солнечный
камень.
Сначала ящерицы - "соколы", теперь эти...
Острая боль пронзила сердце Тревора. Это были люди, такие же, как он, но вместе с тем они не были
людьми. Они были чуждыми, злобными, страшными, и Тревор начал понимать, почему девушка так не хотела
попасть им в руки живой.
Неутомимые верховые животные со своими удивительными седоками быстро приближались к беглецам.
Предводитель взял с седла изогнутую палку и поднял ее, как копье. Солнечный камень на его матовом лбу
злобно горел, подобно третьему глазу.
Обломки скалы мерцали на солнце. Тревор бежал к ним. Тело девушки, мчавшейся впереди, как будто
тоже мерцало. Дышать стало трудно. Тревору казалось, что он не может больше бежать, но ноги сами несли
его, и когда девушка споткнулась, он нашел в себе силы подхватить ее и удержать от падения.
Время от времени он украдкой оглядывался на преследователей.
Он увидел, как изогнутая палка полетела к нему, но сумел увернуться. Остальные охотники выстроились
в ряд. Тревору показалось, что в первую очередь они интересуются им и в своем стремлении захватить чужака
совсем позабыли о девушке.
Его босые ноги уже бежали по горячим от солнца камням. Базальтовый уступ, как щитом, прикрывал его
от вражеских палок.
Минуты через две Тревор и девушка укрылись в жутком нагромождении камней, какое можно увидеть
разве только в кошмарном сне. Словно сказочный гигант сбивал мутовкой расплавленную лаву, свободной рукой
разламывая горы и беспорядочно разбрасывая куски породы. Теперь Тревору стало ясно, почему девушка
решилась бежать не ночью, а днем: пройти через это ущелье в темноте было равносильно самоубийству.
Он непрерывно прислушивался, но звуков преследования не улавливал. Тревога его не ослабевала, и когда
девушка присела отдохнуть, он спросил:
- Может быть, пойдем дальше? Они могут прийти сюда.
Та не спешила отвечать, изучая его так же внимательно, как незадолго до этого - всадники. У нее впервые
появилась возможность посмотреть на него, и она воспользовалась ею. Она внимательно разглядывала волосы,
давно не бритую щетину, обгоревшую на солнце кожу, рваные шорты - единственную его одежду. Затем
она произнесла медленно, словно думая о чем-то другом:
- Верхом корины ничего не боятся, но пешими никогда сюда не сунутся. Раньше такое случалось. Понимаешь,
они так же могут умирать, как и мы.
Ее лицо, хотя и совсем юное, девичьим не было. На Тревора смотрела женщина, познавшая счастье,
страсть и горечь, женщина, не доверяющая никому, кроме себя.
- Ты не наш, - добавила она. - Нет. Я не видела таких.
- Ты права. Я пришел из-за гор. А кто такие корины?
- Лорды Корина, - ответила она и начала отрывать полоски от куска белой ткани, обернутой вокруг ее
талии. - Поговорим потом, нам еще далеко идти. А сейчас надо остановить кровь.
Они молча перевязали друг другу раны и пошли дальше.
Если бы Тревор не чувствовал себя невообразимо усталым, а путь не был таким трудным, он, наверное,
злился бы на девушку. Впрочем, злиться было не на что, если не считать ощущения, что она в чем-то подозревает
его.
Много раз они останавливались и отдыхали. Однажды он спросил:
- Почему эти самые Корины охотятся на тебя?
- Я убежала. А вот почему они охотятся за тобой?
- Будь я проклят, если знаю. Случайность, наверное. Я оказался тут как раз в то время, когда летали их
"соколы".
На шее девушки матово поблескивала железная цепь без застежки, слишком маленькая, чтобы быть надетой
через голову. На цепи висела круглая бляшка с выдавленным словом. Тревор взял бляшку в руку.
- Гелт, - прочел он. - Это твое имя?
- Меня зовут Джен. Гелт - это корин, которому я принадлежу. Он охотится за мной. - Она бросила на
Тревора свирепый и вызывающий взгляд и сказала, как будто выдавала тайну графского дома: - Я рабыня.
- И давно ты в долине, Джен? Мы с тобой одного племени, говорим на одном языке. Земное племя. Как
получилось, что никто не слышал о том, что тут есть такая большая земная колония?
- После Приземления прошло почти триста лет, - ответила она. - Я слышала, что мой народ много
поколений жил надеждой на то, что прилетит корабль с Земли и освободит его от коринов Но этого так и не
случилось. А кроме корабля, не существует возможности войти в долину или выйти из нее.
- Я пробрался сюда и теперь начинаю жалеть об этом. Но если нет пути, куда же мы идем?
- Сама не знаю, - ответила Джен и встала. - Но мой муж пришел этим путем. Все ходят здесь.
Она зашагала вперед, и Тревор поспешил за ней.
Больше идти было некуда.
Жара стояла невыносимая, и они старались держаться в тени скал. Они страдали от жажды, но воды
здесь не было. Перед ними маячил невозможно высокий утес из пурпурного базальта, но казалось, что он никогда
не приблизится.
Большую часть дня они шли по застывшей лаве, но наконец все-таки обогнули гигантский утес и выбрались
в узкий каньон.
С обеих сторон вздымались крутые каменные стены, грубые, растрескавшиеся, с малиновым
...Закладка в соц.сетях
