Жанр: Научная фантастика
Роковые кости 1-2.
...бя проклятый сосуд и напрочь забыв, что остался
совершенно беззащитен.
Едва соображая, что он делает, Ян наподдал рыцарю коленом в пах. Годфри
издал сдавленный вопль, бросил сражаться с кувшином, зажал руками ушибленное
место и со стоном согнулся пополам.
Ян не преминул воспользоваться преимуществом: он ухватил Годфри за плечи,
быстро окинул взглядом улицу и изо всех сил толкнул шлемоносного рыцаря вперед.
Не прекращая стонать, Годфри отчаянно задергал руками. чтобы не упасть, но
в конце концов не удержался и рухнул как раз туда, куда рассчитывал уронить его
Ян, - на вонючую сырую кучу свежего лошадиного навоза, всю облепленную мухами.
Затем Ян повернулся к притихшей в ужасе публике.
- А теперь, будьте так любезны, выслушайте меня! Один из рыцарей пришел в
себя и взревел, тыча пальцем в сторону Яна:
- Смерть паршивому ублюдку!
- Это был честный поединок! - крикнул Ян, но толпа хмельных,
истосковавшихся по своему делу вояк уже надвигалась на него, жадно протягивая
руки.
Ян пустился наутек как раз в тот момент, когда Годфри Пинкхэму наконец
удалось стащить с головы кувшин. Чертыхаясь, рыцарь запустил его вслед Яну, но
промахнулся. Пинкхэм запыхтел от злости и неуклюже привалился к дверному
косяку. Он бы с радостью возглавил погоню, да только толпа взбешенных рыцарей
уже промчалась мимо, снова сбив его с ног. На сей раз Годфри ткнулся в навозную
кучу не затылком, а лицом.
Ян тем временем несся по запруженной повозками и людьми улице со всей
скоростью, на какую только были способны измученные за день ноги. В сумасшедшей
спешке он сшибал на своем пути подпорки ярмарочных палаток, опрокидывал лотки с
фруктами, раскидывал во все стороны невинных покупателей и зевак.
Бешеная погоня внесла элемент оживления в степенную толкотню весенней
ярмарки. Под ноги покупателям валились клетки с цыплятами; люди отплевывались
от пуха и перьев, а куриные дети возмущенно верещали. Яну казалось, что запахи
и звуки праздничного города слились в плотное, без единой щелки, неподатливое
полотно, сквозь которое приходилось прорываться с боем. Затем исчезло и это
чувство: остались лишь судорожная борьба за глоток воздуха, привкус крови в
горле да боль в натруженных мышцах. Ян поневоле бежал зигзагами, стараясь не
натыкаться на слишком солидные препятствия; ну а незамысловатые помехи он
просто перепрыгивал или сбивал на бегу.
Наконец вдалеке показалась цель - узкий проем между двумя приземистыми
зданиями. Этот проход выведет Яна в путаницу узких переулочков, где оторваться
от погони будет легче. Ян протиснулся в спасительную щель и очертя голову
ринулся в прохладную полутьму. Уже на середине прохода он услышал за спиной
характерный шум: преследователи заметили лазейку и ломились за ним по пятам.
Если они схватят его сейчас, то переломанные конечности и выбитые зубы - это
еще самое меньшее, что ждет его. Ян торопливо шмыгнул в боковой переулок, с
шумом расплескивая лужи, и почти сразу же вновь свернул в кромешную тьму
улочки, перекрытой на уровне второго этажа сплошным навесом.
Здесь Ян остановился и позволил себе отдышаться. Он сплюнул накопившуюся в
горле слизь и строго-настрого приказал своему телу не падать в обморок. Тело
нехотя послушалось. Услышав издалека крики погони, он напрягся и уже готов был
снова броситься наутек, но тут сверху неожиданно брызнул солнечный луч,
ослепивший его ярким сиянием.
Прикрыв рукой глаза, Ян задрал голову с таким видом, словно ожидал увидеть
самого Господа Бога, явившегося на помощь несчастному беглецу. Но в проеме на
месте одной из досок навеса виднелось всего лишь девичье лицо, полускрытое
длинными рыжими кудрями.
- Ян! - окликнул его мягкий, но настойчивый голосок. - Ян Фартинг! Скорее!
Поднимайся сюда! Они рыщут по всему лабиринту! Давай же!
Только одно существо на всем белом свете называло эту сеть переулков
лабиринтом.
- Хиллари?!
- Да, да, кто же еще, увалень ты эдакий! Залезай вон на те бочки, поставь
ногу на подоконник и хватайся за мою руку!
Да... у стены действительно стояли бочки, деревянные бочки с
металлическими обручами. А над ними было окно, и подоконник оказался достаточно
широким, чтобы поставить на него ногу. Ян торопливо взобрался на ближайшую к
окну бочку, оперся ногой на выступ и потянулся вверх, пытаясь нащупать руку
Хиллари, неразличимую в чересчур ярком свете. Наконец ему удалось ухватить ее
запястье, Хиллари в свою очередь сжала его запястье, и Ян стал подтягиваться
изо всех сил, опираясь ногами на выбоины в каменной стене. Башмак соскользнул,
но хватка спасительной руки стала сильнее, а секунду спустя вторая рука
вцепилась в его воротник и дернула вверх. Свободной рукой Ян дотянулся до края
отверстия в навесе и крепко ухватился за него. Еще несколько усилий - и беглец,
тяжело дыша, перевалился через край и плюхнулся на крышу дома.
- Убери свою лапищу! - велела Хиллари Булкинс, приподнимая сдвинутую доску
в навесе.
Ян устало повиновался. Девушка водрузила доску на место.
- Я все видела, Ян Фартинг. Не стоило тебе драться с этим рыцарем. Ох, не
стоило! Надо было просто дать деру. - Но губы ее против воли сложились в
улыбку. - Впрочем, надо признать, у него был тот еще видок с этой плошкой на
кумполе!
И Хиллари по-девчоночьи хихикнула.
- Спасибо, Хилли. - Ян с признательностью глядел на нее снизу вверх.
Хиллари Булкинс была единственной во всем городе (не считая, конечно,
мамы), кто пытался понять Яна по-настоящему. И, как ни странно, ей это
удавалось. Хиллари была худенькой пятнадцатилетней девчушкой с едва развившейся
грудью, с узкими бедрами и длинными костлявыми ногами. Но волосы ее были
прекрасны: густые, очень длинные, цвета осенней меди, отсвечивающие порой
волшебными солнечными бликами. Она всегда носила их распущенными, стараясь
скрыть как можно большую часть лица, которое считала ни на что не годным.
- Сдается мне, что тебе просто чертовски повезло. Но пора сматываться.
Надо убраться отсюда подальше, прежде чем им взбредет в голову обшаривать
крыши. - Хиллари скорчила гримасу, наморщив нос. - О Боже праведный! От тебя
несет, как от нечищеного нужника!
- Да, черт побери! Хотел бы я понюхать, как от тебя бы несло после таких
приключений!
Хиллари предостерегающе прижала палец к губам:
- Притухни, а? Ты хочешь, чтобы они нас сцапали?!
- М-м-м... извини.
Стоило Яну пробормотать это, как до него донеслись вопли и топот рыцарей,
ошалело носящихся по переулкам и сталкивающихся друг с другом в темноте. Да,
Хиллари права: скоро они сообразят, что беглец каким-то образом ухитрился
забраться на крышу. Интересно, сколько их там? В пивной Ян не успел их
сосчитать.
Хиллари без лишних слов припустила по импровизированному мостику к
соседней крыше. Ян последовал за ней, стараясь топать как можно тише.
На крышах грогширских домов под раскидистыми ветвями деревьев
разворачивался причудливый ландшафт из дымоходов самых разных форм и
конструкций; черный дым клубами валил из труб, колыхаясь на ветру. Вдалеке
торчали высокие шпили Грогширского собора. Слева виднелись укрепления и башни
Грогширского замка. Ян послушно следовал за Хиллари; казалось, это бегство
будет тянуться вечно. Они тщательно избегали соломенных кровель, придерживаясь
только прочных деревянных покрытий. Они перепрыгивали через проемы между домами
и карабкались по скользким черепичным скатам. Ян, само собой, был хорошо знаком
со всеми тайными и диковинными тропами этого уровня города, но сегодня он
слишком устал и был погружен в свои мысли, чтобы прокладывать путь. Как
правило, тело, при всей своей корявости, не подводило Яна, но в этот раз он
дважды едва не загремел вниз.
Наконец беглецы добрались до своего давнишнего надежного убежища. То была
секретная ниша под балконом в стене старого дома, занавешенная плющом, густая,
листва которого скрывала тайник от посторонних глаз. Именно сюда приходил Ян
зализывать раны после унижений и обид, когда ему не хотелось бродить по полям в
одиночестве. Правда, на отдых времени у него почти не было, но те жалкие
минуты, что удавалось наскрести, Ян высоко ценил и использовал в полной мере.
Хиллари первой проползла в нишу, раздвинув зеленые стебли. Здесь, в
тенистой прохладе, вдали от вечно заполняющего улицы городского смрада, воздух
был напоен ароматом цветов, выставленных в горшочках на балконе. Ян со вздохом
облегчения рухнул на шерстяное одеяло, наконец почувствовав себя в
безопасности. Хиллари порылась в старом сундуке, извлекла оттуда какой-то
предмет и поставила его на полку, которую Ян смастерил сам еще много лет назад,
когда только обнаружил это укрытие. Заросли плюща почти не пропускали солнечный
свет, и редкие лучи, пробивающиеся сквозь листву, придавали тайнику особую
атмосферу уюта и безмятежности. Яну это было по душе, но Хиллари не любила
полумрак.
Она чиркнула огнивом, раздула крошечную искру и поднесла огонек к большой
бесформенной свече, слепленной из огарков, которые Ян собирал повсюду, где
придется. Фитиль занялся, пламя беспокойно затрепетало, но вскоре разгорелось -
ровное, желтовато-красное. Хиллари дунула на огниво и повернулась к Яну. Ее
веснушчатое лицо выражало тревогу и озабоченность. Волосы отливали золотом в
свете свечи.
- С тобой все в порядке, Ян? Что-то ты неважно выглядишь. По крышам
прыгаешь, как одноногая жаба. Что с тобой стряслось? За каким дьяволом тебя
занесло в эту гадючью яму? Я за тобой следила весь день. Слава Богу, ты попался
мне на глаза у актерского фургона, иначе эти королевские псы до сих пор бы
потешались над тобой. Как тебя угораздило задраться с тем слащавым придурком? -
Все это Хиллари произнесла на едином выдохе. В словах ее, торопливо
натыкавшихся друг на друга, слышались и укор, и насмешка, и забота
одновременно. Хиллари была Яну лучшим и, пожалуй, единственным другом... но,
Господи, до чего же утомительна она становилась по временам!
- У меня не было настроения идти на праздник, вот папаша и разрешил мне
потратить этот день по своему усмотрению. Ему неохота, чтобы я слонялся по его
мастерской и отпугивал моей рожей заказчиков. Вот я и решил сходить на пустоши,
отдохнуть душой.
- Опять, значит, ходил хныкать над своей тяжелой судьбой!
- Да, черт возьми! А что, она не тяжелая?! Ну скажи, Хилли, разве я не
прав? - Ян отвернулся и тупо уставился на кавардак, царивший в тайнике. Они с
Хиллари натащили сюда кучу всяких диковинных предметов: кривой стул о трех
ногах, рваный гобелен с изображением рыцарского турнира, лоскутки и лохмотья
сношенных плащей... - Кроме того, - добавил он уже спокойнее, - терпеть не могу
смотреть, как люди веселятся.
- И зачем я только связалась с этим мрачным типом... Ну, так что же
случилось на пустошах? - Хиллари старательно переливала воду из кожаного
бурдюка в оловянные кружки.
- Во-первых, бедолага Мрак увязался за мной и погиб. Хиллари от
неожиданности пролила воду на пол.
- Мрак?! Не может быть! О Господи... Живодер тебя самого на мыло пустит!
Ох, бедный песик...
Ян заставил себя сесть и взял кружку с водой. В горле у него пересохло, и,
прежде чем приступить к рассказу, следовало утолить жажду. Напившись от души,
он выложил Хиллари свои приключения.
- Так ты думаешь, она была принцесса? Ну эта, Аландра? - перебила его
Хиллари. - А как твоя рана? Дай взглянуть.
- Ерунда. Я ее даже не чувствую. Просто царапина. Пока что нестрашно.
- А эта тварь, которая тебя ранила? Ну, та, что в болоте утонула... Ты
говоришь, ее зовут норхом?
- Норхом. Это чудище - из Темного Круга. Если б не я, лошадь той леди не
свалилась бы со скалы. Она была бы уже здесь, под защитой барона Ричарда. - Ян
с размаху хлопнул себя по лбу. - Ох, болван я косноязычный!
- Эта леди... эта принцесса, - робко проговорила Хиллари, - она что, очень
красивая, Ян? Ян огорченно вздохнул.
- Да. Очень, Хилли. У нее синие глаза, темно-синие, как небо после заката.
- Синее моих, Ян? - тихо спросила Хиллари.
- Ну еще бы! И благородное лицо, и прелестная фигура, и длинные белокурые
волосы, способные опутать сердце любого мужчины. - Ян прикрыл глаза и откинулся
на одеяло, пытаясь восстановить в памяти так быстро промелькнувшую мимо него
невиданную красоту. - Да, Хилли, я в жизни не видел никого прекраснее. Никогда
в жизни!
Хиллари совсем притихла и погрустнела, но Ян ничего не замечал. Все тело
его ныло от боли и усталости; но еще сильнее мучили его сожаления об упущенном
шансе. Прекрасная леди исчезла навсегда из его жизни - так волшебный сон с
исполнением всех желаний сменяется жутким кошмаром. Вынести это было почти выше
сил человеческих. Ян чувствовал, что ему нужно хоть чем-нибудь усмирить муки
совести.
Он поднялся, подошел к сундуку и достал оттуда прибереженный на черный
день бочонок темного эля. Вытащив пробку, он отхлебнул большой глоток и секунду
спустя почувствовал, как в желудке разливается блаженное тепло.
- Хочешь глотнуть, Хилли?
Девушка отвернулась и уткнулась лицом в колени. Голос ее дрожал:
- Нет, сейчас не хочу.
Ян опрокинул в себя еще толику пенистого питья, икнул и продолжил свой
рассказ.
- Ян, - снова перебила Хиллари, когда он дошел до своего решения попросить
помощи у рыцарей. - Бога ради, объясни, почему ты сперва не разыскал меня? Ты
же знал, что они тебя не поймут! - На ее раскрасневшихся щеках по обе стороны
от носа-пуговки сверкали влажные дорожки слез.
- Ну как ты не понимаешь?! Я решил, что у меня нет времени искать тебя,
Хилли. Я подумал, что, если буду держаться спокойно и произносить каждое слово
отчетливо, они все поймут.
- Ты просто тупица, Ян! - воскликнула Хиллари, встряхнув головой и снова
опустив ее на колени. - Они просто не желают понимать тебя! Чем всякий раз
биться головой о стену, пора зарубить себе это на носу!
Ян обиженно стиснул руками бочонок.
- Нет, рано или поздно они научатся меня понимать! Им придется! Неужели
они не видят, что я ничем, в сущности, от них не отличаюсь?! Ты же видишь,
Хилли! Почему они не могут? Почему они надо мной смеются и издеваются? Что с
того, что я нелепо выгляжу и плохо говорю? Ну почему, Хилли? Почему? - Ян снова
глотнул из бочонка, пытаясь найти в этом утешение. Жидкость забулькала в горле
и ударила в ноздри. - Ну да ладно. Мне на это наплевать. Будь это в моей
власти, я бы их развешал на замковой стене кверху ногами.
Девушка молчала, упрямо теребя рукав голубой блузки.
- Ну, - проговорила она наконец, - ты отправился в "Голосистый петушок" к
рыцарям и попытался рассказать им свою невероятную историю о шайке вооруженных
монстров, которые, видите ли, похитили прекрасную леди и утащили с собой в
Темный Круг. Даже если бы они поняли твои слова - неужели ты думаешь, что эта
байка похожа на правду?
- Ты что, не веришь мне, Хилли? - Ян поднял глаза на нее, сглотнув комок в
горле.
- Конечно же верю, глупенький. У тебя чудесное воображение, но даже тебе
не под силу было бы выдумать такую историю. Я просто хотела сказать, что эти
баронские нахлебники не поверили бы ни единому твоему слову, даже если бы
разобрались, в чем дело. Сам подумай - их ведь от самодовольства так и пучит! И
потом, объясни, какого черта ты сцепился с этим хлыщом?
- Не знаю, Хилли. - Ян пожал плечами и почесал зудевшую ягодицу. -
По-моему, в тот момент я решил, что если мне удалось справиться с норхом, то уж
Годфри мне заведомо будет по зубам. Эта мысль пришла мне в голову, пока я
валялся на мостовой и глотал пыль. И прежде чем до меня дошло, что происходит,
его башка была уже в кувшине.
- Знаешь, Ян, я никогда не видела, чтобы ты двигался так проворно и ловко!
Ты был... прямо как молния! Великолепен, да и только!
- Серьезно? - польщенно спросил Ян. - Да, пожалуй, ты права. - Он случайно
коснулся рукой кармана и нащупал там свою находку - тонкий металлический
цилиндр. - Да, Хиллари, я совсем забыл... Смотри, какая штуковина попалась мне
на площади. Похоже, ее уронил коротышка, который играл Ласло, Ангела-Бродягу. -
Ян вытащил цилиндрик из кармана, еще раз оглядел его и вручил Хиллари.
Девушка поднесла странную вещицу поближе к свече.
- Ну и ну! В жизни таких не видела! - Цилиндрик ярко сверкнул в ее руках.
- Нажми-ка вон тот пупырышек наверху!
Хиллари надавила на шишечку большим пальцем. Раздался щелчок, и из
отверстия выскочило короткое острие. Хиллари провела по нему указательным
пальцем - и уронила цилиндрик на пол, в ужасе уставившись на свою руку.
- Ян! Оно меня синим пометило! Смотри! - Она показала Яну подушечку
пальца. Там действительно отчетливо виднелась тонкая синяя линия.
- Тебе не больно, Хилли?
- Н-ну... нет. Нет, ничуточки.
- Что ты об этом скажешь, Хилли? - серьезным тоном спросил Ян, подбирая
цилиндрик с пола. - Как ты думаешь, это... магия?
- Не-а. Магия работает только в Темном Круге.
- Говорят, очень сильная и за его пределами иногда действует, если
недалеко от границы. Может, это волшебная палочка? Может, она мне помогла
побить Годфри Пинкхэма?
- Ты что же, знаком с этим рыцарем?!
- Когда я был еще маленьким, он приходил к нам и разыгрывал из себя
Господа Бога. Мы и в самом деле верили, что он какой-то особенный, не такой,
как все. Ну, знаешь, нос все время задирал, и одежки у него были дорогие, один
шелк... Короче, он все время измывался надо мной, а все остальные в ладошки
хлопали.
- Бедный Ян, - проговорила Хиллари, погладив его по руке. - Ну да ладно.
Сегодня ты с ним рассчитался. Правда, недельку-другую тебе теперь не стоит
показываться на глаза этим придуркам. А что до этой штуковины... Не знаю, что и
думать. Во всяком случае, вреда от нее пока не видно, так что на твоем месте я
бы ее не выкидывала.
- Если это и впрямь волшебная палочка, может быть, я смог бы сам
отправиться в погоню и спасти Аландру! Голубые глаза Хиллари озорно вспыхнули.
- Ох, Ян, Ян! Ты у нас в глубине души настоящий романтик!
- Ты с ума сошла! - возмущенно возразил Ян. - Просто я пытаюсь хоть как-то
заслужить прощение за свой чудовищный проступок. За свою трусость. Я не
романтик. И, черт побери, что бы там ни вытворяло мое калечное тело, я даже и
не трус вовсе! Клянусь, я не трус, и докажу это! Всем докажу! Ты что, не
понимаешь? Я должен это сделать, иначе я всю жизнь буду себя ненавидеть! Я
должен победить самого себя!
- Я знаю, что ты не трус, Ян, - отозвалась Хиллари. - Мне этого доказывать
не надо... и тому норху тоже, и Годфри, или как там его звать, и всем его
пьяным дружкам. Что же до той девушки... твоей вины в этом нет!
- Ох, если б я только сумел бросить вызов этим тварям, как она меня о том
просила! Если б я устоял!.. - Ян отхлебнул очередной глоток эля. - Сейчас она
была бы уже в безопасности!
- А ты бы сейчас гнил на пустошах, изрубленный в капусту! Судя по твоему
рассказу, те чудища разделались бы с тобой в два счета, а потом все равно бы
догнали твою принцессу. Припадок просто спас тебя, Ян! Незачем винить себя. Ты
остался в живых. А это - самое главное.
- Вот уж нет! - выкрикнул Ян, уже начиная ощущать действие эля. - К чему
эта жизнь, если от нее только тоска берет?!
- Я тебя понимаю.
- Нет, не понимаешь. И никто меня понять не может! Никому не понять,
каково это - быть несчастным уродливым калекой... да вдобавок еще и
слабовольным. Я даже сам себя не мог защитить, Хиллари! Мою жалкую жизнь спасла
собака!
- Знаешь, ты лучше никому не говори, что видел сегодня Мрака, Ян. Иначе
живодер все на тебя свалит.
- Так мне и надо.
- Опять двадцать пять, - устало вздохнула Хиллари. - Послушай меня, не
говори никому. От твоих раскаяний и признаний Мрак не оживет. И еще, Ян, прошу
тебя... - Ладошка Хиллари ласково коснулась его плеча. - Не вини себя ни в чем.
Будь на то твоя воля, ты всех бы убедил, что сам виновен в своих несчастьях...
что ты наказан за какие-то дурацкие грехи! Но ведь это же неправда! Ты очень
хороший человек. И не важно, если об этом никто не догадывается, кроме меня.
Правда от этого не меняется. Кто же виноват, что только мне хватает
проницательности?!
Такие слова от нее Ян и прежде слышал не раз. Но сейчас ему не хотелось
принимать их близко к сердцу. Угрюмое настроение вполне устраивало его. "Истина
познается в действии", - размышлял он между глотками эля. Он должен показать
всему миру, чего он стоит, а не хранить свои способности в себе. И он сделает
это! Ян поклялся перед собой в этом страшной клятвой. Он еще Хиллари докажет...
Он еще заставит людей увидеть в нем человека. Иногда Яна охватывало ужасное
чувство, будто этой девчонке жутко льстит тот факт, что она одна способна
по-настоящему общаться с Яном. Временами ему казалось, что для Хиллари он
просто развлечение вроде ручной зверушки, которую можно ласкать, утешать и
нянчить, несмотря на все ее уродство... тем более что именно благодаря уродству
эта игрушка оставалась в ее единоличном распоряжении.
Хиллари Булкинс была дочерью кузнеца с Горшечной улицы. Ян познакомился с
ней еще в ту пору, когда Хиллари лежала в колыбели, а самому Яну было девять
лет. Пожалуй, именно по этой причине их связала столь крепкая дружба. Ведь у
Хиллари не было возможности понять, что Ян чем-то отличается от других людей:
поначалу она была для этого слишком мала. Общаться с этой малюткой Яну было
интересно: она немедленно привязалась к нему, как котенок. Увидев Яна в первый
раз, она изумленно выкатила на него глазенки и вцепилась пухлыми детскими
пальчиками в его руку, требуя к себе внимания и одновременно предлагая новому
другу разделить все ее небогатые еще впечатления и младенческий восторг перед
жизнью. И с тех пор дружба их оставалась счастливой и прочной. Только сейчас
Яну, несмотря на все удовольствие от нее, она стала казаться ограничением его
свободы.
Хиллари обращалась с ним как с равным. Ян досадовал на то, что она была
единственной в этом отношении, и время от времени его недовольство выливалось
на голову бедной девочке.
Кроме того, что она может понимать в жизни?! В пятнадцать лет-то!
Ян смерил свою приятельницу остекленевшим пьяным взглядом. Ее кудрявые
рыжие волосы спутались и теперь падали лохмами на невысокий лоб, частично
скрывая ее детское личико. Она была его подругой, доверенным лицом, сестрой и
отличной спутницей в любых затеях. Но Яну хотелось большего... и не от нее.
- Мне бы надо вздремнуть, - проговорил он.
- Ну так вздремни, - отозвалась Хиллари и огляделась по сторонам в поисках
одеяла, чтобы укрыть его. - Перед закатом разбужу, а то не успеешь домой к
ужину.
Но Ян уже спал и не услышал ее слов.
Хиллари разыскала дырявое одеяло и заботливо укрыла измученного за день
друга.
- Кто-то же должен о тебе позаботиться, Ян, - прошептала она, осторожно
поглаживая его по жестким вихрам. - Хоть кто-то...
Улыбнувшись своим мыслям, она свернулась калачиком рядом с похрапывающим,
дурно пахнущим, искалеченным телом и продолжила свое бдение.
Грач был черен, как самая черная тьма между небесными звездами. Словно
клочок первозданной ночи, в поисках укрытия от полуденного солнца он
перепархивал под деревьями в тени ветвей. На мгновение он замер, а потом уселся
на низкую ветку вяза, высматривая себе пропитание.
Весь его крошечный желудок так и сводило от голода: грач ничего не ел с
самого раннего утра, да и те червяки, которых удалось выковырять на рассвете из
сырой земли, оказались слишком тощими. Птица склонила голову и вглядывалась
сквозь высокую траву подлеска: не зазевается ли какой жучок или мясистый
тараканчик?
Внимание ее привлек не столько вид добычи, сколько запах. Запах крови.
Свежей, парной кровушки! Грач отнюдь не брезговал падалью: он питался чем
попало, а если мясо и пролежало какое-то время... что ж, чуток подвялиться пище
не повредит. Встопорщив перья и нацелившись клювом на источник запаха, птица
помедлила на ветке еще немного, размышляя, в какую сторону лететь.
Еда лежала там, под старым, странно покореженным дубом. На траве виднелось
алое пятно. Что же это еще, как не кровь? А там, где кровь, - там кости и мясо.
Грач с клекотом снялся с ветки и перелетел на вывороченный корень дуба. Затем
он предусмотрительно огляделся по сторонам: не крадется ли к добыче хищник
покрупнее?.. Не обнаружив ничего угрожающего, грач решился спуститься на землю
и оценить обстановку поближе.
Долго искать не пришлось. Обед лежал прямо перед носом, и такой щедрой
порции кожи и мяса грачу не доводилось видеть сроду. Птица заклекотала на
радостях и вперевалку двинулась к пище. Правда, мясо оказалось зеленоватым, да
и кровь тоже. Но что с того?.. Все равно вкусно.
Грач нацелился клювом на длинную вену, размышляя о странной форме этого
куска мяса: толстое туловище и пять отростков разной длины. Птица мысленно
пожала плечами и приступила к обеду.
Отрубленная кисть пошевелилась.
Пару раз по ней прошлась дрожь, и, прежде чем грач успел отскочить или
взлететь, рука изогнулась и цепко схватила черную птицу.
Грач почувствовал, как тело его сжимают сильные пальцы. Его глаза застлала
красная пелена.
И птица провалилась в небытие.
В середине ладони открылся рот. Останки грача быстро исчезли.
Покончив с мясом, перьями, костями и клювом, рука сыто вздрогнула и
поползла прочь
...Закладка в соц.сетях
