Жанр: Научная фантастика
Война кукол 1-2.
.... - Босс, ты гений.
- Злой гений, - уточнил Хиллари. - Губитель бедных куколок.
Маска, какой она стала сейчас, не привлекала внимания Хиллари.
Состояние ее мышления было последовательно прослежено Пальмером и внесено в
архив. Он едва бросил взгляд на тело, пристегнутое к стенду; слух его не
улавливал остервенелой брани. Сейчас мы освободим тело от души, потому что
гибрид кибер-разума с кибер-телом пришел к неразрешимому противоречию... Куда
отправляются души киборгов после
Взрыва
? Дымка имеет на этот счет целую
теорию, но как проверить ее на практике?
Шлем охватил голову нестесняющей мягкой прохладой. В голубой бездне
перед глазами проступила серебряная надпись:
BRAIN INTERNATIONAL COMPANY
Портал открылся; показались структуры
Блока
- гру-. бые,
глыбоподобные, с тлеющими красным светом отверстиями дозволенных коммуникаций.
Гаст через голову шефа устанавливал сегменты записывающих зондов, похожие на
усики гигантских насекомых, а Хиллари, подойдя к наружному управлению
Блоком
,
готовил его к съему.
Гаст, ты готов?
Да, можно начинать
.
Команда нанесла скоплению плит и колонн единственный укол - и каменная
твердыня начала рассеиваться, будто дым. Коммуникации, до этого момента
запрещенные, ожили, заблистали, пробуя разблокированные доступы на
проходимость, - и вдруг объем зрения залило ослепительным светом. Хиллари
изменил светимость визора - и стало видно, как измельчаются, рассыпаясь
крошевом, сложные трехмерные конструкции - мышление, эмоции, самоконтроль,
затем простейшие навыки... и картина стала неподвижной. Собственно, и
картины-то не было - не было ничего. Пустота.
Адью, Маска, - в пустоте произнес буквами Гаст. - Одиннадцать секунд
все это длилось. Запись в масштабе 1:1500, Хил. А красиво, правда?..
- Распорядись, чтобы мозг сняли и убрали на хранение, - освободился
Хиллари от шлема. - Тело - на консервацию.
Не оживет, если не умрет
, - повторил он про себя.
Лильен вышла из камеры в сопровождении серого стража. Не стоит и
надеяться, что можно убежать отсюда; единственный выход закрыт хищным силуэтом
автомата.
Каждый раз, когда к ней входили в камеру и когда однажды повели на
опознание, Лильен внутренне сжималась, готовясь к худшему - вот сейчас, вот
потащат на стенд вынимать мозги... И Лильен раз за разом повторяла слова
Косички:
Живая я им не дамся!
, но самое страшное откладывалось и
откладывалось, словно Хармон мстил ей, изводил ожиданием.
Взрыв
не работал -
Лильен сразу убедилась в этом; тогда она расставила в мозгу мишени для стирания
и увязала их с командным словом, чтобы оно одно запустило лавину опустошения.
Она перебирала информацию и прощалась, прощалась с каждым часом, каждым днем
своей свободной жизни, оказавшейся такой короткой. Вон, все вон! Теперь стоит
ей набрать код, ввести слово
смерть
, и сознание Лильен исчезнет, врагам
достанется одна оболочка - красивая пустая кукла Лилик.
Но торопиться не следует. Она сотрет себя тогда, когда поймет, что
выбора больше нет, когда увидит стенд, не раньше.
Немного уверенности ей придали странные переговоры в темноте подсобки и
затем - принесенная одним из серых весточка от Чары:
Держись, дочка. Нам всем
нелегко сейчас. Я пытаюсь найти выход и спасти семью
. Лильен не знала, кому
верить, и иногда ей казалось, что все эти игры ведет сам Хармон, чтобы усыпить
ее бдительность, перехитрить и обмануть.
А еще ее неотступно преследовала, угнетала и терзала мысль о Фосфоре.
Как он? Что с ним сделали?
Он мог уйти, скрыться - но он предпочел борьбу. Он стрелял в Хармона...
В человека? Как же он смог?..
В коридоре Лильен, преодолевая слабость и внезапную дрожь, написала в
командной строке первую цифру кода. Но идти пришлось недалеко и даже не наружу.
Они остановились у камеры 12, киборг набрал шифр, тяжелая дверь ушла в паз - и
Лильен не заметила, как оказалась внутри; она влетела в камеру, не чувствуя
себя и видя одно - распростертое на полу тело.
- Фосфор! - закричала она, упав перед ним на колени, рассматривая его
блуждающим взглядом, останавливаясь то на бледном лице, то на распоротом и
стянутом скобами животе, то на смутно проступавших там и сям на коже
бледно-лиловых пятнах отторжения. Картины менялись наплывами, впиваясь в
память, а с умножением их нарастал страх - она не знала, что делать, что
подумать; мозг выходил из-под контроля; грудные контракторы, имитирующие
дыхание, работали вразнобой; волны крупной дрожи сотрясали ее. Лильен ощупывала
тело Фосфора - неподатливое, холодное, застывшее - и стонала:
- Фосфор! Не дышит... он мертв! Мертв!! Боже, за что?!
- Ошибка, - серый опустился на одно колено; Лильен, не задумываясь,
замахнулась на него кулаком, но не ударила, оставив руку занесенной в воздухе.
Серый тотчас изготовился, предостерегающе подняв ладонь. - Он жив.
Лильен разжала кулак.
- Он жив, - повторил серый, - просто мозг разъединен с телом и отключен
радар; но он может говорить, пользоваться зрением и слухом.
Лильен стала успокаиваться.
- Зачем ты меня привел сюда? Кто приказал?
Неужели ты поверила, что
все произошло по доброй воле тебе подобных? Что серые решили устроить тебе
свидание и ради этого вмешались в систему слежения?..
Ответ развеял остатки
иллюзий:
- Это распоряжение шефа-консультанта проекта, Хиллари Хармона. С этого
дня вы будете содержаться вместе, в одной камере.
Серый вышел. Точно такие же стены, в каких она была заключена до этого,
лежак, видеоголовка - но как все изменилось! Рядом любимый, ему нужна помощь -
ему еще больней, тяжелей и страшнее, чем ей. Несомненно, изверги влезали к нему
в мозг и, исчерпав его до дна, бросили изнемогать от бессилия. Она поможет ему,
поддержит его, восстановит его память, силу и волю. Она не может бросить свою
любовь умирать в одиночестве.
- Мы еще повоюем, - произнесла Лильен и решительно вытерла из памяти
цифры кода смерти и само роковое слово-команду; затем она стала гладить тело
Фосфора, его руки, плечи, лицо - нежно и ласково, согревая его теплом своих
ладоней, шепча те слова, которые они говорили друг другу, оставаясь вдвоем.
...Фосфор давно потерял счет вторжениям в свой мозг. Он не знал, когда
пытка начнется вновь, потому что тело ему не подчинялось и не могло
предупредить о начале новой атаки. Когда же поле внутреннего обзора заливало
голубым сиянием и бесстрастный голос сообщал, что мозг готов к работе, было уже
поздно, но Фосфор и тогда сопротивлялся изо всех сил. Питание не было
отключено, мозг активно действовал, и Фосфор ожесточенно вступал в схватку,
подавляя энергию штурмовых зондов, перехватывал их, направлял в обход, по
ложным путям. Он жестко ставил перед собой вероятностные аналитические задачи и
заставлял бригаду часами плутать в
лесах
и
кишках
, он в мельчайших
подробностях припоминал улицы Города, уводя штурмующих с собой на бесконечную
прогулку по лабиринтам порока и мерзости. Зная, что людям неприятны сцены
насилия и нищеты, Фосфор щедро показывал их ведущим зонды, дотошно воспроизводя
в деталях удар, струйку крови из разбитой губы, вскипающие пузырьки слюны, блик
на обнажившемся белке жертвы, животную гримасу, и пустые глаза напавшего, и его
слова - жирные, густые плевки, что, как грязь, срывались с языка. В последние
дни, почуяв зонд, Фосфор забивал его путь видениями, молениями и танцами
Пророка. Не в состоянии пошевелить контракторами. Фосфор активировал на всю
мощь двигательный сектор и повторял самые яростные, самые неистовые прыжки и
повороты. Ему доставляло наслаждение длить свои муки и в открытом потоке
сознания двести, триста, четыреста раз подряд сделать двойное сальто. Хиллари и
Гаст выбирались из шлемов зеленые, с трудом подавляя позывы на рвоту, и когда
Фосфора отвозили в камеру, они по нескольку часов приходили в себя в комнате
релаксации. Но нет скотины упрямее человека, и под причитания Нанджу они,
слабея и зверея, упорно считывали необходимую информацию, пробивались в
командные сектора и блокировали, блокировали, блокировали...
Таймер остановился еще на шоссе, когда впервые в стройный и тайный мир
мысли вонзился острый, как игла, и сияющий, как боль, штурмовой зонд. Теперь
Фосфор отсчитывал время по биению сердца, пульсация которого жила в мозгу,
наполняя мир ритмом. Она шла из
ствола
, где были сплетены Три Закона, и если
бы она прекратилась, то это значило бы, что жизнь покинула мозг; его свечение
стало бы гаснуть, пока не наступила бы полная темнота. Вот за этот мерцающий
огонек и шла борьба. Фосфору приходилось тяжко, он должен был обойти запреты
и'взять управление на себя, но пилоты зондов пробивались к цели, зная карту
мозга, парализуя целые зоны, превращая их в западни, в переплетенные кольца,
замкнутые сами на себя, в которых мысль безостановочно блуждает по кругу, не в
силах найти выход. Они отняли у него не только тело, но и логику, ясность
мышления; они загоняли его волю в тупик.
Месть! месть!
- кипело в сознании
Фосфора.
Пока он так думает, мы никогда не подключим тело к мозгу
, -
приносили звук акустические сенсоры.
И Хармон все-таки добился своего -
ствол
был полностью опечатан и
потерял контроль над процессами мозга; сектора были искусственно разрознены, и
Фосфор потерял возможность мыслить целенаправленно, в том числе и стирать
информацию. Вот теперь он стал бессилен что-либо сделать.
Фосфор сошел с ума. Бесцельные мысли сами по себе ходили по каналам
связей, разорванный внутренний мир распадался на части; ни тело, ни внешние
раздражители его не интересовали, перед глазами галлюцинациями вставали
фрагменты воспоминаний, появлялись и исчезая, распадаясь и трескаясь как
стекло.
Тело Фосфора трогали - а он не чувствовал этого; вода появлялась и
освежала рот - он глотал ее нехотя, еле шевеля языком. Он бредил наяву, плыл
куда-то по течению, упираясь мыслью в преграды, отдыхая, чтобы потом вновь
вступить в схватку с врагом. Вдруг издалека, из тьмы донесся голос Лильен,
звавший его по имени:
- Фосфор! Фосфор, держись! Я рядом, я здесь, с тобой! - звала и умоляла
она, и Фосфор как вдохнул свежего воздуха и откликнулся на зов, удерживая его,
опознавая; его уверенность росла, а силы крепли.
- Лильен, - прошептал он, и она к нему прильнула:
- Милый, любимый, дорогой! Я рядом, я твоя до самой смерти. Никто нас
не разлучит.
И Лильентэ, обняв Фосфора, говорила с ним до поздней ночи, укрыв его от
боли и наваждений пологом своих волос. Лильентэ, госпожа бога смерти Кера,
взяла то, что принадлежало ей по праву. Молодой воин покорил ее сердце, а
незримый муж пусть уходит в ночь, поищет себе новую жертву.
Никто теперь не посмеет переступить порог, пока Лильентэ охраняет тело
воина и поет песнь любви, так похожую на плач. Другим нет места рядом.
И Селена поняла это тотчас, как увидела эту пару на экране обзора
камеры.
Город погружался в ночь, словно тонул. Энрик, устав, длил дремоту
разглядыванием комиксов, а Пепс наблюдал за наступающими сумерками, стоя у
окна. Внизу, на площади, загорелись тысячи огоньков - это фанаты Энрика,
державшие в осаде здание и заполонившие все подступы к нему, устраивались на
ночевку.
Тишина, покой ложа, манящего ко сну...
Идиллия была разбита звонком трэка, лежащего у изголовья.
- Разве я не просил выключить всю электронику? - Энрик, не поднимая
головы, перевернул страницу. - Я могу побыть в одиночестве, черт побери?!
-Я проверял; трэк уже час с лишним как отключен.
Трэк повторно издал нетерпеливый, вибрирующий звук.
- Ты бы хоть врать достоверно научился, - глаза Энрика побледнели от
злости. Он сильно устал и быстро вспыхивал.
Умение терпеть входило в круг должностных обязанностей Пепса. Он молча
подошел, взял трэк и так же молча показал Энрику, что аппарат светит красным
глазом - связи нет.
- Позвони-ка ты на станцию с гостиничного телефона - пусть перехватят
звонок, - приподняв бровь и умерив яду в голосе, приказал Энрик.
Выслушав ответ, Пепс отрапортовал, что станция входящий сигнал не
поддерживает и вообще проверка подтвердила, что их трэк отключен.
Все это время трэк звучал настойчиво и регулярно и униматься не
собирался.
- Звонок с того света, - предположил Энрик, взяв аппарат, - эти не
успокоятся, пока из себя не выведут.
Пепс настороженно, не скрывая тревоги, предположила
- А не послать ли их к бесу?
- Думаешь, - нажимая
коннект
, спросил Энрик, - я не найду подходящих
слов?.. Пророк Энрик слушает.
- С вами говорит Принц Мрака, - голос легкий, шелестящий, ускользающий.
- Хорошая рекламная акция; что дальше? .
- Вы не думали принять участие в аукционе списанного армейского
имущества?
- Спасибо за совет; когда мой бизнес прогорит, я обязательно пойду в
старьевщики.
- Восемнадцатого числа в час дня в малом аукционном зале Айрэн-Фотрис
будет продаваться Файри, киборг Хлипа.
- С головой или без?
- Комплектация полная.
- То есть у него в памяти есть Тринадцатый Диск?
- А кто из нас двоих Пророк - ВЫ или Я? - подчеркнув местоимения, голос
исчез.
- Фантастика! - развел руками Пепс. - Этого звонка не было! С кем же ты
говорил?!
- Или трэк включен направленным лучом... Или я толковал с
узлом-посредником - с ресторанным холодильником либо с компрессором подогрева
кровати. - Энрик, слегка взволнованный, прошелся вокруг своего ложа, потом
опять взялся за комикс. - В следующий раз батарейки из трэка вытаскивай. Для
гарантии.
Глава 12
Со дня, когда Хиллари предложил Фердинанду сделку с законом и место в
проекте, миновала неделя; за это время многое случилось. Например, Фердинанду в
камеру поставили на стену
jake light
; безымянный
объект ING-2210
обрадовался так, будто из темницы ему открылось окно в широкий мир, но
телевизор показывал одно - запись заседания подкомиссии, посвященного проекту
Хармона. Оставалось согласиться - других выходов не было, если не считать
высылку куда-нибудь в колонии навечно в качестве ING-2210 или принудительное
зомбирование. Высылку и зомбизацию Конрад придумал сам, чтоб легче было
принимать решение.
Радости Сида не было границ. Он напрягал сетевиков Адана, подсовывая им
мудреные и заковыристые ключи-допуски, а сам летал по Городу со скоростью
магнитного поля, доставая из тайников заботливо упакованные дискеты с ЦФ-6.
Копии личностей, как и предполагалось, хранились вразбивку на центральных
серверах различных служб и частных фирм, и извлечь их оттуда стоило немалого
труда, не говоря уже о согласованиях.
Горячее питье, газированное
гэйстом
, покой и желтые аппликаторы
сделали свое дело: Конрад Стюарт опознал все находки без нервных сцен. Он
вообще выглядел лучше - с губ пропали серые корочки, а с глаз исчезла тусклая
поволока, скрывающая злость, готовую вспыхнуть в любой момент. Он спокойно
принял то, что с некоторого дня становится Аденом Мэлфордом, равнодушно
подписал все документы, а потом читал свою новую биографию - ничего
примечательного и увлекательного, но это требовалось заучить наизусть и
безошибочно узнавать
бывших знакомых
и места, где Ален Мэлфорд якобы бывал.
Еще его любезно предупредили, что предстоит сдать экзамен по биографии.
- Если я получу хорошую оценку, - съязвил Фердинанд, а ныне Ален
Мэлфорд, - меня выпустят в туалет. Но еще задолго до экзамена Фердинанду
удалось осмот- реть
Антикибер
изнутри. В воскресенье, 18-го, с утра по-раньше
заявился Хиллари с допусками на двоих, и экскурсия а: началась.
- Прямо скажем, по пути увидел Фердинанд немного - в основном
коридоры, без конца пересекавшиеся под прямым углом. Окон здесь не было.
Фердинанд почему-то подумал, что здание - под землей и, если бы ему захотелось
убежать, он бы запутался и не то что до выхода - до своей камеры не добрался бы
без посторонней помощи. Он старался не отставать; они подошли к двери, перед
которой на полу была черта с предупреждением:
СТОЙ! ЗОНА ДОПУСКА G!
Хиллари вложил в сканер обе карточки: свою и Фердинанда; дверь,
потрогав их тонким лучом, открыла зеркало папиллографа и, уже после
рукопожатия
, впустила внутрь.
Ого! - подумал Фердинанд, окидывая взглядом глубокое помещение с
изысканным научным дизайном. - Лаборатория на все сто!..
Зеленовато-голубые панели, округлые обводы модулей на потолке, с
которых лианами стекали вниз пучки оптоэлектронных коммуникаций, и такие же
зализанные выступы на стенах, где колюче топорщились выходы каких-то внешних
устройств; за прозрачной стеной вдали виднелся стол, над которым застыли
полусогнутые манипуляторы и обвисли разноцветные переходники. Налево, у стены -
системы визуализации с экранами диагональю метра в полтора. В центре рабочее
пространство поделено между шестью креслами, похожими на зубоврачебные, -
ложементы операторов, многофункциональные, с неизмеримым числом степеней
свободы, позволяющие без усталости и скованности мышц провести многие часы в
вынужденной неподвижности. О таком кресле Фердинанд мечтал, просматривая в Сети
рекламу для системщиков. Каждое место укомплектовано: пульт, шлем, перчатки
плюс удобства вроде столика и продуктового комбайна.
В комплект одного из кресел входил мелкий, неумытый и нечесаный парень;
в данный момент он вывалил из миксера зерновые хлопья с молочной пеной в
глубокую миску с красными ягодами и, казалось, был пойман на месте
преступления. Фердинанд решил, что это уборщик кравший продукты у операторов.
Дело обычное. Значит, у Хармона процветает то же непотребство, что и всюду.
Парень оторопело оглядывал вошедших, слизывая хлопья с губ и давясь
ими, чтобы быстрее прожевать и успеть сказать пару слов в свое оправдание.
Хиллари, оставаясь невозмутимым, указал рукой на спутника:
- Знакомьтесь. Это Ален Мэлфорд, он переведен из космофлота
- 5-я колониальная эскадра, обслуживание и контроль кибер-дублеров.
Отныне будет работать у нас...
Ален Мэлфорд, усмехнувшись, чуть наклонил голову в знак приветствия.
Гаст таки дожевал сухие хлопья, которые прямо глотку драли. Как он ни
был прост, но даже он сообразил, что этот оголодавший мосластый человек - с
блеклой кожей и безумным зраком, словно вырвавшийся из зоны уличных беспорядков
и одетый в униформу киборгов проекта, которая ему была не по костям и висела
мешком, - не может быть офицером космофлота, если только...
- ...а это, - показал Хиллари на Гаста, - мой заместитель, Огастус
альбин. Ты спал сегодня?
- ...его из тюрьмы, должно быть, взяли? - предположил Гаст, придя в
себя и посмотрев на босса. - Да, выспался в ремиксации. Думал, сейчас поем, и
займемся.
- Мы скоро начнем, - Хиллари выложил на стол бокс и раскрыл его; в
выемке уплотнителя покоился стандартный кибер-мозг, вытянутое и слегка
сплюснутое яйцеобразное тело с выступами портов.
- Ура, - Гаст помрачнел, - всю жизнь мечтал.
- Включи стенд и присоедини мозг напрямую. Сейчас мы посмотрим, что
умеет офицер.
- Ура! - весело закричал Гаст и вприпрыжку бросился за прозрачную
стену, на бегу жонглируя мозгом.
- Его давно из психбольницы выпустили? - шепотом поинтересовался
Фердинанд.
- Талантливым людям свойственно нестандартное поведение, не так ли? -
хитрый лучик осветил глаза Хиллари. - Садись, присматривайся; тут многое может
показаться тебе незнакомым.
Фердинанд не двинулся с места. Хотел, но не мог. Ему ка- залось,
что он расщепился надвое: тело находилось здесь, поддерживало функции
равновесия и пищеварения, а ум обретался где-то далеко-далеко, вне головы, без
чувств разгля-дывая сквозь зрачки то, что перед глазами. Фердинанд неотвратимо
понимал, что заблудился, что он не туда шел и не туда попал, что он ни черта не
понимает в этой технике, что он неудачник, умственный недоносок; его выперли из
Роботеха
и отсюда выпрут, вот только куда?..
Хиллари лениво, профессионально разлегся в своем кресле и крутил в
руках шлем, когда вернулся Гаст - чернее тучи. Он больше не пел, а на лбу у
него собрался неглубокий водоворот складок гнева, скорби и задумчивости - он
вспомнил, где раньше видел лицо
офицера космофлота
.
- Хиллари! - неприятным голосом закричал Гаст, протягивая к нему
руку.-Я его узнал..
- Забудь. Прошлое умерло - а комментарии на эту тему ты получишь у
Сида.
- Но ты обещал, что будешь брать первоклассных спецов с золотым
послужным списком!!
- Я разве изменил своему слову? И рекомендации у него - о-го-го! Как
для нас писаны.
- Он - со мной!.. Я - с ним!.. - запальчиво выкрикивал Гаст. - Я с ним
за один стенд не сяду! Он же кракен! Черный пианист! Хаот! Да после того, как
он до клавиш дотронется, стенд можно выбросить!
- Возможности кибер-хулиганов, - Хиллари говорил обычным голосом,
полулежа в кресле, - о-очень сильно преувеличены.
- А то я не знаю! - бушевал Гаст.
Хиллари стало уютно, как в детстве. Наконец-то Гаст кожей почуял
жалящую остроту мудрости раби Гилеля:
Что тебе неприятно, того не делай
другому
. Как самому порчу на канал V подпускать, так это
праведная месть
, а
как живого суперкракера увидел, так:
Караул! Спасите! У него вирусы с пальцев
стекают!
То-то же, поделом тебе. Другой раз задумаешься, как оно тем, кому ты
технику калечишь.
Фердинанд молча слушал и не представлял, куда ему деться. Краска
приливала к лицу, а зубы невольно приходилось стискивать, чтобы не поддаться
эмоциям и, в свою очередь, не накричать грубостей. Он на чужой территории, с
этим надо считаться.
- Делай что хочешь, - прозвучал ультиматум, - но к моей машине он не
прикоснется!
- Гаст, - непреклонным тоном начальника заметил Хиллари, - надеюсь, ты
помнишь, что ты тут ничего не купил. Тут нет вещи, которая тебе принадлежит и
которой ты бы мог свободно распоряжаться.
- Я не сяду за стенд, если на нем поработает этот парень, - гримаса
злобы и отвращения исказила лицо Гаста; белки его глаз и зубы на какое-то
мгновение обнажились хищной белизной. Он стал похож на крысу - непредсказуемую,
умную, наглую, готовую прыгнуть и вцепиться.
- Перечень штатных обязанностей никто не отменял, - напомнил Хиллари.
- Это ты мне! Да я работаю больше всех в этой богадельне! Больше всех!
Посмотри табельные распечатки по дням!.. Но сидеть рядом с этим уродом я не
желаю! Это... это же мозговая гангрена! Системная гниль! Если он хоть кнопку
тут нажмет...
- Да. Машину Пальмера мы уже три года как договорились не трогать.
- Тогда пусть все летит в канализацию. Я работать не буду. Я пишу
рапорт на увольнение.
- У тебя не окончен срок контракта.
- Мне всегда было плевать на деньги! У меня был свой мир и стенд, но
если всему этому цена - дерьмо, я и часа не задержусь в этих стенах. Тухлый
стенд - не мое рабочее место; я могу копаться в навозе, но сидеть в нем - не
буду.
- Значит, решено, - Хиллари выпрямился и ждал. Гаст - встрепанный,
раскрасневшийся - сел к компу и трясущимися руками, шмыгая носом, делая ошибки
и сердито исправляя их, стал набирать. Фердинанд мучительно тяготился своим
присутствием; ему хотелось поскорее уйти или провалиться сквозь пол, так это
было невыносимо. Через минуту Гаст протянул бумагу Хиллари.
- Нужна твоя подпись.
Хиллари сосредоточенно прочитал текст, затем неторопливо разорвал
рапорт и бросил кусочки в утилизатор.
- Какого дья... - снова начал заводиться Гаст, но Хиллари властно
вскинул голову, и возражения застряли в глотке старшего системщика.
- Я хотел посмотреть, до какого предела ты пойдешь. Считай это кадровым
собеседованием. Твое рабочее место останется в неприкосновенности.
Психологические аспекты теста мы обсудим подробно и наедине. Вполне возможно,
что это сделаю не я. , Хиллари перевел взгляд на Фердинанда.
- Вот твоя репутация. Вот чего ты добился. Весь конфликт, который ты
видел, был, по сути, кризисом доверия. Тебе придется начинать с нуля. Это очень
тяжело. Пойдем. Я уступлю тебе свой собственный выход на стенд.
Гаста как подменили. Он заметался и аж шею вытянул от любопытства.
- А я?! Я тоже хочу посмотреть!
- Нет, - отрицательно покачал головой Хиллари, - ты сам закрыл себе
дверь. Иди, работай...
- Спасибо, - тихо сказал Фердинанд, садясь в незнакомое кресло, - что
ты избавил меня от этого психопата.
- Этот психопат ведет половину работы в отделе, - Хиллари протянул шлем
Фердинанду. - Что к чему, объяснять не надо? Включайся.
...Никогда еще Фердинанд не испытывал такого стыда и такой пытки. Он
совершенно не знал этой аппаратуры чтения мозга и содрогался при мысли - что же
чувствует интеллект, заключенный в черной оболочке, от его неуклюжей возни?..
Через час он потерял голос, а его белье насквозь пропиталось потом. Он решил
положить конец издевательствам и просигналил
Выход
. Когда он снял шлем, он
встретился взглядом все с теми же строгими глазами Хармона и совсем изнемог
душой.
- У меня не было такой машины, - тихо исповедовался он. - Я
прорабатывал поэтапное вербальное программирование с послойной записью на мозг
через станда
...Закладка в соц.сетях
