Жанр: Научная фантастика
Война кукол 1-2.
...и в 06.15 мы
не пробьемся в эфир, можешь собирать вещички. Молись, Доран! Я выпускал тебя на
вещание без намордника, и я за это расплачусь, но ты — тебя я больше здесь не
потерплю! По-моему, Отто Луни готов взять тебя в новости со стриптизом на 17-й
канал; это местечко как раз для таких развязных и безответственных субъектов...
Доран слушал — и не слышал. Демоны-мучители крючьями тянули кишки
вниз, сковывая малейшую попытку двинуться, заставляя сгибаться пополам, чтобы
спазм не разорвал живот.
— Может, тебе известно что-нибудь? Например — кто мог затеять это?
Ты не получал угроз?..
ОГАСТУС АЛЬБИН
, — через силу подумал Доран. Это он хвалился, что
может все вывести из строя в две минуты. Боль усилилась — серый фантом в
респираторе остерегающе покачал пальцем:
Ни-ни, проекта не касаться!
Но кто,
если не Гаст?! Вар...
— Варлокеры, — сказал Доран на коротком выдохе. — Энрик, его
фанаты. Он... говорил, что его бог... покарает... Прошу прощения...
— Конечно, у варлокеров есть люди, которые могут устроить такое, —
директор уставился в окно, не замечая, что Доран семенит к скромной двери в
углу кабинета. — Но без доказательств... Доран!!
Дверь хлопнула; директор обмер. Доран и вчера выглядел как
выпущенный из дурдома под расписку, а сегодня на нем совсем лица нет. Еще не
хватало, чтоб он в припадке депрессии... Год назад диктор застрелился перед
камерой (нарочно! ради дешевой славы!), трех месяцев не прошло, как на передаче
ведущую хватил сердечный приступ, а теперь Доран... Опыт холодно подсказал
директору, как Отто Луни захлебывающейся скороговоркой будет комментировать
труп Дорана в его личном туалете. Кошмар. Гнуснейшая сенсация, подарок для
17-го канала. Директор забарабанил в дверь:
— Доран! Открой! Я... я погорячился! Пойми мое состояние и...
— А ТЫ ПОЙМИ МОЕ СОСТОЯНИЕ, ТВОЮ МАТЬ!! — заревел Доран из
одноместного убежища; его слез и гримас директор видеть не мог и потому пугливо
отшатнулся. — Что, с тобой не бывало такое?!! Уйди, гадина!!. Тебе что, дверь
открыть?! Извращенец!!
— Дай мне слово, что ничего с собой не сделаешь!
— Ыыыыыыы! — раздалось в ответ что-то тьянское.
Директор заходил по кабинету, изредка на цыпочках приближаясь к
неприметной двери. Слышно было плохо, но Доран, без сомнения, был жив. Он вышел
минут через семь — просветлевший, благостный, даже одухотворенный, хотя не без
страдальческих теней на лице. В глазах же светилось нечто — как отсвет
озарения, доставшегося в муках.
— Воды? — директор сам нажал сифон.
— О да. Спасибо. — Доран проглотил стакан газировки залпом. —
Ааа... на чем мы остановились?
ПРОШЛОЕ УМЕРЛО
, — говорил его ясный взгляд. Директор тоже решил
все забыть.
— Ты подозреваешь кого-то конкретно?
— Нет, — голос Дорана был тверд. — Я могу предполагать, но никаких
имен я называть не вправе. Только гипотезы, без указаний. Надо ждать итогов
расследования.
Напряжение минувшей стремительной сцены понемногу покидало лицо
директора; он жестом предложил Дорану сесть.
— Шесть — ноль — шесть, — сверился он с часами. — Пока ремонтники
молчат. У нас осталось всего ничего, чтобы решить, как быть дальше. Задержку в
полчаса нам не простят. Крах репутации...
— А я думаю... — начал Доран, но его перебил селектор:
— Босс, внутренняя связь работает надежно, компы поставлены,
питание студий и всех служб мы обеспечили. Осталось восстановить передатчики,
их процессоры тоже забиты этой дрянью.
Доран потряс рукой —
Нет, позвольте мне!
— и сам наклонился к
селектору:
— Вы можете начать вещание прямо сейчас, ничего не меняя?
— Да, пробовали. Все равно вирус проникает в картинку с частотой
пять миллигерц, иногда частыми сериями; он вышибает все.
— То есть примерно раз в три минуты... Ждите, — нажав сенсор,
Доран уставился на директора. — Плевать. Пусть вышибает. Я немедленно выхожу в
эфир с экстренным выпуском
NOW
.
— С... этой заставкой? — Директор напоминал мерзкого,
злокозненного колдуна.
— С чем есть, с тем и выйдем. Пусть Отто Луни хоть лопнет, а я
буду нести централам информацию во что бы то ни стало. Наконец, — Доран
непринужденно сел на стол, — мы же нуждаемся в рекламе? Она может быть любой.
Да, я — козел. Пусть это знают все! И пусть войдут на наш канал полюбоваться на
меня. Чем больше их зайдет, тем больше будет у нас зрителей. А продукт
рекламодателей будем совать между козлиными титрами.
Директор выдохнул и обмяк, как надувной, но в склерозных глазах
его играли искры восхищения.
— Наглец. Беспримерный наглец. Иди, вещай. Но на меня не смей
ссылаться.
— У нас есть сорок секунд, — со стола Доран слезть не спешил, —
чтобы обсудить размер моих премиальных за эту идею.
— Убирайся!! — теперь в крик кинуло директора. — Еще и премиальные
ему подай!!
— Две штуки бассов — кажется, не много?
— Я должен повторять?!!
— Ну, штука восемьсот. Договорились?
— Вон отсюда!
— Значит, полторы.
— Пятьсот.
— Побойтесь бога, босс! Тысяча триста. Согласитесь, что идея того
стоит. Никому бы другому и в голову не приш...
— Восемьсот.
— Ровно — три нуля и единичка впереди!
— И ты немедленно уходишь.
— После звонка в бухгалтерию.
— Оформите чек Дорану, — обессиленно вымолвил в трубку директор, —
на девятьс...
— Босс, мы люди слова; ведь не в три скорлупки играем.
— На тысячу. И на подпись мне. Так, теперь ты покидаешь кабинет.
Сайлас ждал под дверью — мрачный, как на пороге у стоматолога. Или
Доран выйдет с победой, или...
— Ты что тут делаешь?! — воззрился на него Доран. — Ты почему не
на рабочем месте?!! У нас эфир через две минуты!
— Понял! — просиял Сайлас и кинулся к лифту наперегонки с Дораном.
— Я закончил собирать досье на Хиллари!!
Доран чуть не споткнулся.
— Потом, потом! и слышать не хочу!
— Забыл сказать! — влетая в кабину, вскрикнул Сайлас. — Вчера! Мы
взяли
Золотую Калошу
недели! Первого мая — конкурс месяца!
— Сегодня мы превзойдем самих себя, Сай, — хлопнул его по плечу
Доран. — Им придется учредить для нас особую награду, потому что золота, — лифт
выплюнул их на этаж, — нам будет мало!.. Бригада — товсь!! Две камеры — за
мной! Дайте микрофон! На ходу! быстро! делайте мне лицо!
Хиллари завтракал в своем номере гостиницы; без Чайки,
по-холостяцки — кофе и натуральный гарантированный бутерброд с животным маслом
и животным мясом. Гимнастика и душ приятно взбодрили его, пища вызывала
наслаждение, и мысли легко перетекали с извилины, на извилину. Вчера, кроме
явной неудачи с банком, все шло по-рабочему ровно. Селена отчиталась по Дымке,
Этикет — в том, что проводил разведку по сигналу осведомителя (жаль, впустую).
Телевизор работал все время, пока Хиллари упивался своей свежестью
и бодростью — события минувших дней невольно приучили его следить за
NOW
.
Наконец, канал V заверещал закадровым голосом, повторяя текст бегущих титров,
перемежающихся вспышками живых и стоп-кадров:
— ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК
NOW
- ждите повторения! Прямой репортаж
Дорана с места событий! ДОРАН — КОЗЁЛ! Свободное телевидение в опасности —
вирус едва не уничтожил канал V! Черные титры на голубом — ЭТО ВИРУС!!! Кого
подозревают специалисты Айрэн-Фотрис? Вирус
Доран — Козёл
может захватить
узлы сети! Беспрецедентный акт компьютерного терроризма — угроза национальной
безопасности! ДОРАН — КОЗЁЛ! ДОРАН - КОЗЁЛ! ДОРАН — КОЗЁЛ! Родрик-Гребешок и
его кибер-возлюбленная! Что говорят друзья о школьнике, влюбленном до
беспамятства в киборга Банш? Агенты комиссара Дерека нашли квартиру семьи Банш
— что говорят соседи о кибер-семейке? Синклер Баум по прозвищу Боров не будет
выпущен под залог! Дерек предъявил прокурору кассету с компроматом, записанную
директором театра Фанк Амара, и обвиняет Борова в финансировании Войны
Киборгов! ДОРАН — КОЗЁЛ! Сегодня яунджа Габар, связанный с Банш, идет в школу
— был он похищен или действовал заодно с киборгами? Эти и другие новости в
ЭКСТРЕННОМ ВЫПУСКЕ с самыми свежими подробностями...
Дослушивать, а тем паче ждать выпуска Хиллари не стал —
поперхнувшись бутербродом, он со всех ног кинулся к Гасту. Зачем? Чтобы убить
его. Затем подумалось, что быстрой смерти Гаст не заслужил. Способ умерщвления
Хиллари обдумать не успел — он уже ворвался в номер. Виновник экстренного
выпуска, заплаканный от смеха, вскочил и отбежал за стол, чтоб сразу не попасть
к шефу в руки.
— Гаааст!!!
— Босс, не надо волноваться! они ничего не найдут! Клянусь!
— Там работают люди из Айрэн-Фотрис!
— Не найдут, я говорю! Вирус пришел из президентского дворца, в
письме с протокольным распорядком дня!.. Далее следы теряются, — уверенно
прибавил Гаст, явно цитируя кого-то. — Классный доступ. Я это вычитал у Энрика
в
Острове Грез
.
Быстро выдохшись на крике, Хиллари устало опустился в кресло. Все
уже случилось. Мститель чертов.
— Ты их всех наказал из-за одного Дорана.
— Они его сообщники — и все виноваты, без исключения.
— А что там было у Энрика?
— Там был суперманьяк, туанец. — Гаст осторожно вышел из-за стола.
— Божественный системщик, просто ас. Он забросил на Остров Грез двух
роботов-убийц в виде плоских жуков с головами, а управлял ими с промежуточных
машин, по спутниковой связи. Когда Сид вернет мне
комплект веры
— почитай, не
пожалеешь.
— А может, ты запрограммирован на преступления?.. Ну что-нибудь
такое, не зависящее от тебя, в глубоком детстве... — задумчиво поглядел на него
Хиллари. — Если это доказать на судебно-психологической экспертизе, тебе меньше
дадут. Обдумай это заранее, Гаст.
— Спасибо, обязательно. Но все равно — концов они не сыщут.
— Большой ущерб ты причинил каналу V?
— Все железо — на помойку. Это больше шума, чем расходов... Им
страховка все окупит.
— Страховку взыщут с тебя. А для суда важнее факт, чем сумма. Если
просто хулиганство, без корыстных целей — лет семь-восемь строгого режима с
конфискацией имущества, из них три года каторги, — прикинул вслух Хиллари,
опытный в таких расчетах. — Плюс запрет на системную работу лет на пятнадцать.
И мягкая промывка мозгов для устранения преступных наклонностей.
— Не найдут.
— Я — покровитель террористов, — Хиллари потер пальцами виски. —
Каково?! С ума, что ли, свел меня этот Шуань? Раз простил, два простил — и вот,
готова вредная привычка...
— Ты ничего не знал, я тебе не говорил.
— И книги ты террористические изучаешь, это теперь у Сида в досье
записано.
— Это святое писание Друга; я Сиду копию справки предоставил из
парламентского комитета по издательским вопросам, что оно святое, а не
что-нибудь. У Энрика даже льготы есть на издание, как для Библии.
— Ничего себе писание — про роботов-убийц!.. Ладно, коль скоро я
сам разрешил тебе и речь шла о твоем душевном состоянии... но впредь — никогда.
Слышишь? НИКОГДА. Иначе я сочту, что у тебя неизлечимый комплекс
неполноценности, опасный для окружающих. И держать тебя здесь не буду. Ты меня
понял? Это - ПРИКАЗ.
— Слушаюсь, босс, — серьезно кивнул Гаст.
— А что там за роботы были... у Энрика?
— Оу, это целая история! — Гаст присел рядом, поняв, что гроза
миновала. — Один был с бомбой объемного взрыва, он на раз окучил почти весь
персонал Острова — они ведь там насильно ставили запретные эксперименты и
секс-эксплуатацией занимались. А второй залег в болото и ждал, что начнется
после смены хозяина Острова. Старый умер, а молодой освободил всех невольников,
но у яунджей-южан есть обычай — содержать коллекцию красавцев для престижа. И
понемногу началось опять — всякие там опыты, жестокости... Тут-то маньяк и
поднял Гостя из болота. Туанский Гость — так робота прозвали. И это было
воплощение Друга, Ночного Охотника, он же Мертвый Туанец. Его там при старом
хозяине мучили, а он сбежал и умер в лесу; в смысле не умер, а ушел в Ночной
Мир. А Энрик его мумию нашел и...
— Хватит, хватит, — отмахнулся Хиллари. — Это слишком сложно для
меня — все эти боги, духи... умер не умер... Лишь бы баншеры не начитались
Энрика. Мультфильмы — еще полбеды, но если они станут повторять все эти фокусы
с пересылкой вирусов сквозь ряд машин — придется, кроме Дерека, и Айрэн-Фотрис
привлекать.
— Куда им! — усмехнулся Гаст. — Прислуга на такое не способна.
Разве что
отцы
...
— Тогда и я войну объявлю, — поднялся Хиллари. — На уничтожение. И
выдумка Дорана станет реальностью.
Яунджар и Тьянга-таун вместе — еще один город в Городе; около
полумиллиона мохнатых яунджей живут среди бесшерстных эйджи, и не просто живут,
а являются гражданами Федерации и полноправными избирателями; в парламенте их
интересы представляют пятеро мохнатых депутатов — огнепоклонник, многобожец,
исповедник Храма Неба и два масона-ортодокса. А начиналось-то все полтораста
лет назад с паршивого торгового центра
Джанхум Кумак
и робкой группы
масонских политэмигрантов с детьми, узлами и завернутым в тряпье молитвенным
зерцалом. Так вот оно всегда с мигрантами — сегодня они бегут третьим классом
от какого-нибудь генерал-президента по прозвищу Кровавая Свинья, возомнившего
себя Протопресвитером, завтра уже бойко плодятся, галдят не по-нашему и хватают
вас за рукав на барахолке —
Купи часы! куда пашол?!! Яунги хароши тавар!
, а
послезавтра они присягают орлу Федерации и записываются по контракту в армию.
Если же не придираться и не заниматься ксенофобией, все яунджи
занимаются своим исконным делом. Огнепоклонники лезут в науку и
администрирование. Многобожцы торгуют рыбой и специями. Исповедники Неба
посредничают в любых сделках. Ну а масоны — масоны работают, они — трудяги.
Кроме того, масоны — прекрасные спортивные инструкторы, особенно в боевых
искусствах, и хорошие солдаты. Пусть не гвардейского роста, зато дыхание
надежное, выносливость налицо, и по части ума масонский бог их не обидел. По
завершении контракта обученного тьянгу-масона охотно возьмут в любую
вооруженно-силовую службу, и не только в Федерации. Зная о хорошей выучке в
федеральной армии, тьянг настойчиво вербуют, к примеру, на родину предков, где
южные царимар-мозеты уже который век личную стражу набирают в Северной
Тьянгале, а выросший у эйджи — считай, трижды всем чужой.
Правда, если уж людское море Города подмывает с краев духовную
крепость Тьянга-тауна, и — стыд нам, правоверные масоны! — нет-нет да оторвет
какого-нибудь слабодушного и повергнет в гибельную пропасть идолослужения
И-К-Б, или обольстит его греховной новизной голокожая эйджа, то одинокому
наемнику стократ тяжелей соблюсти себя в строгости и чистоте вдали от
пастырского слова, от пречистого зерцала и от единоверческой общины. В духовной
семье, в благочестии и благоговении рос Дэччан ми-Амар ди-Кудун Элгэр-Фафади, а
из армии вернулся гордецом и наглецом, отзываясь, будто пес, только на кличку
Джанго, и, не посовещавшись с пресвитером, нанялся в охранники к господину
Калвичу на Яунге. Было вздохнула родня с облегчением — хотя и своеволен, а богу
Воинов послушен, выбрал в кормильцы не язычника, но наследника древней
масонской семьи — однако на службе спознался Дэччан с лжепророком Энриком и
пришел домой весь в деньгах и во грехе, горласто напевая
Друг свят, а я
чист!
. Его в одном фильме с Энриком снимали, его вся Ангуда на руках носила, а
греха, мол, в этом нет, потому что его лже-бог Друг не запрещает своим
верным
почитать других богов. И с этакими-то ядовитыми речами пошел Джанго по
Тьянга-тауну, всюду славя Друга! И воспретить ему некому!.. Поистине мир
клонится к закату, и не далеки Последний День и Час Воздаяния, раз даже сам
Калвич решил Энрика спонсировать. Что после этого сказать о несмышленой
детворе? Есть ей у кого греху учиться! Одеваются нынче детишки в срамные,
узенькие эйджинские брючки, носят зарукавья по-туански, пояса по-форски и бусы
точь-в-точь как у хэйранских жаб-людоедов, смотрят бесстыжий сериал
Гладкая
шерстка
(кто его ввез с Яунге? кто позволил?), а поют песни, сложенные на
ТуаТоу, в районе Буолиа, где наемники со всех миров стерегут каторжников и
мутантов. Чему там можно научиться? Ясно, что бесчестью.
Вот и сегодняшний день служит посрамлению масонства. Габар
ми-Гахун ди-Дагос Яшан-Товияль, милостиво прощенный обворованным им эйджи, идет
в школу, а его с раннего утра стерегут телевизионные и газетные хищники, и
среди них — главный юрод, глумливый насмешник и пакостный шут Отто Луни с 17-го
канала. Ишь как зыркает, как лыбится! Чует поживу. А самые отчаянные сорванцы
перед его камерами скачут, как куклы на нитках, визжа разухабистую песню
территориальных стражников Буолиа:
Я в ньягонских ботинках, Разодет как на картинке, В биндской
шляпе большой, С яунгийскою душой!
— Весело живется в Тьянга-тауне! — комментировал Отто Луни. —
Вот-вот появится и самый главный на сегодня весельчак по имени Габар. Братва из
школы меча готова его прикрыть, но мой оператор держит подъезд на прицеле с
крыши. Никуда этот Габар от нас не денется. А пока мы ждем — посмотрим-ка, что
происходит на вирусном канале V, — Отто ткнул в зрителей пультом ДУ.
На экран вылез кто-то, напоминающий лидера
NOW
— с рогами,
длинной бородкой, с ушами торчком — и проблеял:
Я Доран. Бээээээээ!
; тотчас
зрелище сменилось кордебалетом девушек в костюмах Евы, которые в танце то так,
то сяк прикрывали свои прелести плакатиками с надписью
ДОРАН — КОЗЁЛ!
— Вот, а говорят, что на 17-м канале — порнография. Это у них
порнография! Ну мы-то с вами понимаем, — подмигнул всем Отто Луни, — кто этот
вирус подпустил. Дорану славы захотелось выше крыши! Я ведь от зависти помру! А
Дорана пригласят на мое место. Что станет с моими девочками?! Козла — в огород,
вы представляете?! Но мы еще поработаем для вас, централы! ведь мы... — Отто
щелкнул пальцами, и одна из дрессированных девиц послушно выпятила ягодицы;
камера крупно взяла нарисованные на них цифры 1 и 7, — ведь мы — 17-й канал!!!
Габара все еще не видно... А знаете, как он ломанул флаер Хармона?
[Неописуемо лохматый тьянга подбирается на цыпочках к флаеру,
оглядывается, левой рукой наоборот крестит замок, крестится сам, крестит, вынув
из сумки, громадный бурав — и исступленно сверлит, закатив глаза и скаля зубы.]
— Эх, Хармон, Хармон! Называется — спец по сетевой безопасности, а
сам так лоханулся, что попал к нам на 17-й. Да где уж ему уследить за своим
барахлом — он кукол ловит! Куклофил, наверно.
[Лысый громила в сером комбезе с инициалами Х.Х. на спине носится
с большим сачком, а от него, пища и вереща, разбегаются с частым топотом голые
пупсы, ростом ему по колено; на лице человека — безумный азарт сладострастия.]
— Ага! зашевелилось что-то! Внимание!.. Отец с братом рано ушли на
работу; с Габаром остались мать, Шуань, сестричка Янджали, братик Гаган и еще
Хуркэ, старший ученик школы меча. Габар уже иссяк на благодарности тем, кто
помогал ему. Шуань не покидал подопечного ни на минуту — и странно, и горько, и
сладко почувствовать такое участие от южного огнепоклонника!..
Отец с матерью не до отчаяния ревностные в вере, однако и они
заколебались — можно ли дать ночлег язычнику ради такого случая? Пресвитер
успокоил их по телефону:
Можно, если он способствует возвращению ребенка к
семье и вере
. Конечно, Шуань старается и ради чести фонда
Анбакера —
Надежда
, но ведь не только поэтому... Маленький южанин и родителей увещевал, и
с мечниками толковал, и регулярно успокаивал Габара — казалось, он неутомим.
Именно он предвидел атаку масс-медиа на Тьянга-таун и побеспокоился о защите
для Габара. Но все, что он мог, уже сделано. Теперь осталось выйти к школьному
автобусу. Надо доказать, что о тебе не зря заботились, что ты способен на
мужской поступок, можешь прямо глядеть в глаза суровым обстоятельствам. Сумка с
книгами готова. Школьная форма одета. Мечники, твои друзья, сцепив руки,
сдерживают натиск репортеров. Пора.
— Сынок, я знаю, что ты сможешь. Ты уже большой, и я не буду
провожать тебя.
Да, выйти под конвоем матери — это позор. Скажут:
Ты не парень, а
девчонка
; так и прилипнет навсегда презрительное —
Габарлики
, в женском
роде, на линго —
Габарочка
. Женщиной по природе быть не стыдно; честная
женская доля — это веление бога быть матерью и хозяйкой, но из разряда воина и
труженика опуститься до дошкольницы в куцых штанишках, чтоб тебя до седой
шерсти окликали детским прозвищем — тут или умереть, или бежать из Тьянга-тауна
куда глаза глядят.
— Я пойду.
— Мы выйдем вместе, — ободрил Шуань. — Имел храбрость воровать —
имей смелость отвечать; так заповедано предками. Издавна так ведется, что хоть
и не любят вора, а хвалят, если он не трусит перед казнью и наказание
принимает как должное, с достоинством.
— Я буду рядом, — поддержал Хуркэ. Долг старшего — как долг
десятника в сражении; не понукать, не волочить — но шагать рука об руку, чтоб
младший знал — есть на кого надеяться. Габар шагнул к дверям...
— Вот он, вот он! — завопил Отто Луни. — Габар, два слова для
17-го канала!..
Гэканча гиа!
— ответил про себя Габар.
— Хиллари Хармон действительно тебя простил?! А что с тобой делали
куклы?! Кормили тебя замазкой?
— Никаких комментариев, — камеру заслонил непреклонный Шуань. — У
мальчика есть право не отвечать на вопросы. Позвольте пройти.
Мечники по гортанной команде старшего слаженно двинулись вперед,
набычив головы и согнув локти; микрофоны, протянутые через их плечи,
заколебались; школьный автобус подруливал медленно, постоянно гудя — и
толпящиеся репортеры поневоле расступались. Шаг, шаг, шаг — только не побежать,
не заспешить. Держать голову прямо. Не смотреть по сторонам. Не кусать губы.
Воин, смелей! Один бог знает, чего это стоит Габару — не сутулиться, не глядеть
затравленно, не идти, будто в цепях. Прощение от Хармона — не божья милость,
оно вины не отменило. Тяжесть вины по-прежнему на плечах.
— Они делились с тобой планами о войне?! — лез кто-то из бригады
Дорана. — Что они замышляют?! Ты виделся с Маской?!! Как ты вышел на полицию?!
Поздно: Габар вошел в автобус. Кто-то из ребят сильно хлопнул его
по спине, второй — по затылку, третий дал тычка в бок, четвертый протянул
навстречу руку; Габар крепко, с облегчением в душе отвечал на рукопожатия —
свои! свои, друзья, они снова его принимают в круг, они его признают. На задних
сиденьях один старшеклассник негромко промолвил другому:
— Чтоб я так умер, как он жил.
— Бууйии, молодцом держится.
— Ну, наша школа, наш учитель!
— А споткнуться — с кем не бывает хоть раз.
— Он и в шайку-то не вляпался, сберег себя. А то б уже в тюремной
школе стойку
смирно
изучал.
— Да, там с нашим братом эйджи не церемонятся. Электрохлыст — это
еще за счастье...
Усевшись, Габар принимал поздравления. После приставаний
репортеров это было — как мытье и фен после купания в канализации. Но легкость
ситуации была обманчива — будь настороже, будь готов выдержать едкий вопрос и
не огрызнуться, будь готов сохранить лицо на колкий взгляд, постарайся не
слышать насмешливый шепот. Ты виноват. Расплата продолжается. Ты
...Закладка в соц.сетях
