Жанр: Научная фантастика
Капитан Удача 1. Капитан удача
...ис, где действует багажная доставка. При здешнем беспечном
отношении к идентификации личности любой централ из партизан-бомбистов немедля отослал
бы адскую машинку "почтой багажа", указав адресатом выбранную жертву. У окошка "почты
багажа" не было видно полисменов в бронежилетах, с натасканными на запах взрывчатки
псами - там скучал один приёмщик.
Форт просмотрел правила "почты багажа", затем уединился в кабинке туалета, разобрал
лайтинг на детали и завернул каждую отдельно в салфетку, чтобы сдать их приёмщику вместе с
укладками инструментов (одну оставил себе) и кое-какими вещами из рюкзака. Ничто в багаже
не напоминало оружия; приёмщик привычно запаковал всё в жёлтую оболочку с ручкой и
выдал Форту ленточку-квитанцию.
- В Гигуэлэ и Хинко багаж вам привезут за час, а если дальше - в течение суток. Точнее
скажет диспетчер доставки. Спасибо, что воспользовались нашей службой.
Хлыст он измельчил ладонями и ссыпал останки в мусорный контейнер; это оказалось
верным решением - на входе в Облачный Чертог обыскивали, проводя вдоль тела детектором.
То же повторилось и в Лазурной Ограде, в Файтау. Нахлынули воспоминания о милой родине
- блокпосты, патрули...
- По какой причине вы просите убежища у Белого Двора?
- Конфликт с властями. Я опасаюсь преследований.
- Кто может удостоверить, что вы говорите правду и не совершали умышленных
преступлений? У вас есть доверители?
- Да, я ручаюсь за него, - ответил вместо Форта Уле.
- Мы предоставляем убежище на две недели. Если за это время вы не объявите
подробности конфликта и не прибегнете к процедуре самооправдания, Белый Двор не окажет
вам юридической помощи, и вы лишитесь права убежища. Вы можете запросить помощь
любого юриста по своему выбору. Покидая Лазурную Ограду по личной надобности, не
связанной с конфликтом, вы теряете право убежища на всё время отсутствия. При отсутствии
дольше суток или при аресте за новое преступление вы также лишаетесь убежища. Если вы
покинете убежище, с доверителя снимается ответственность за поручительство... - быстро и
монотонно отчитывал молодой олх пункты условий.
- Вы быстро выучили язык, - заметил Уле по пути к кельям.
- Я очень способный.
- Было бы куда лучше, потрать вы раньше те же восемь дней на овладение великой
речью.
- Кто знал, что мне понадобится знание языка? я не предполагал, что...
- Тише. Не торопитесь объявлять свою вину. Фольт, я в самом деле чрезвычайно рад, что
вы живы, целы и на воле, но ума не приложу, как вам помочь.
- Думаю, мне будет достаточно купить спутниковый телефон.
- Так вы ещё не связались с вашей фирмой?..
- Некогда было. Я по твоей наводке посещал восточный берег, а там телефоны под
ногами не валяются.
- Зональная полиция? была ли польза от неё?
- Мы не сошлись в цене. Честно сказать, Уле, убежище мне требуется, чтобы отсидеться
и осмыслить обстановку. Я слишком долго бегал без оглядки и совершал всякие безумства -
пора их сосчитать и взвесить.
- Вы ещё кого-нибудь убили? - понизив голос, спросил Уле. На взгляд Форта, врач стал
выглядеть куда свежее, чем при побеге. Кожа разгладилась, глаза блестели ярче, волосы ровно
расчёсаны и тронуты гелем.
- Упаси меня Небо от убийств! Больше никого. На "никогда" замахиваться не хочу, в
жизни всякое бывает, но оружие я разломал и выкинул, чтобы не было соблазна выстрелить.
- Похвально! - засиял Уле. - Каюсь, я думал... я полагал... между нами не должно быть
недомолвок, верно?.. Мне казалось, что вы из звёздных воров, просто у вас характер мягче -
ведь все люди разные... Теперь я вижу, что вы - честный.
- Слава Небу, хоть до одного это дошло, - Форт поднял капюшон. - Моя вина
известна; то, что я собираюсь удрать и избежать суда - тоже не секрет. Но мы в неравном
положении - я-то не знаю, за что ты оказался в Буолиа.
- Мне таить нечего, - легко улыбнулся Уле, показав голубовато-белые зубы, - Я
состою в Единстве. Не слышали? Немудрено - на КонТуа информацию о нас стараются не
пропускать. А вам, если вы работаете, а не крадёте, очень пригодились бы наши понятия.
- Политика? - Форт с детства, вместе с идеалами свободы, усвоил, что политика бывает
двух родов: продажная и грязная (в конгрессе), или сомнительная и опасная (в подполье),
причём самостоятельный и работящий человек должен сторониться обеих разновидностей,
дабы не лишиться чести или жизни. Когда они летели к Гигуэлэ, Уле говорил: "Я жертва
политических репрессий"; раз ютится по убежищам - скорей из реформаторов, что
покушаются на Конституцию, чем из дельцов, что ею подтираются.
- Никоим образом. Мы - общественная организация по защите здоровья.
- И за это - в тюрьму? не смешно.
- Смотря как защищать здоровье. Если на словах - это политиканство и пустая
болтовня, а если на деле - можно и в Буолиа съездить за казённый счёт, - должно быть,
вопрос задел в Уле нечто любимое и важное, раз он остановился и заговорил так жарко. -
Согласитесь, Фольт, что величие державы - в здоровье подданных. Могучее развитое
государство не может состоять из полуживых дохляков и мутантов. Если мы позволим
ухудшать здоровье населения, у нас не будет ни научного потенциала, ни сильной армии; мы не
сможем противостоять другим мирам.
- Тем более странно, что тебя упекли. По-моему, ты мыслишь верно.
- Если бы все так мыслили, в Единстве не было бы надобности. Но вот - сейчас мы
занимаемся конфликтом пилотов с транспортной компанией. Наниматели считают, что за те же
деньги можно заставить космолётчиков работать дольше, и качество перевозок при этом не
пострадает.
- Бред, - немедленно и искренне ответил Форт. - Люди - не машины; они будут
уставать и совершать ошибки, а в технике ошибка равна катастрофе.
- А, вы тоже так считаете! замечательно. Вот против работы на износ мы и выступаем.
Режим труда должен совпадать с возможностями человека - или оплата и отдых должны
окупать расход нервных и физических сил, иначе работа станет агрессией против здоровья.
Идёмте, я познакомлю вас со своими доверителями.
В белой комнате Форт нашёл разномастную и деятельную компанию, ничуть не
походившую на людей, отягощенных ответственностью и ожиданием суда. Болезненно худой
туанец в рыжем комбинезоне с надписью на рукаве "ПРАВА ПЕНСИОНЕРА ЗАВОДА
ОРГАНИЧЕСКОГО СИНТЕЗА В НОКАЭТЕ - ПОЖИЗНЕННО" сидел, вперившись в
экранчик и прислушиваясь к звукам в миниатюрных наушниках; поджарый малый стоял на
руках у стены, опираясь на неё пятками вытянутых ног, и отжимался в этой неестественной
позе, то сгибая, то выпрямляя руки, деревянно прямое тело сдвигалось вверх-вниз, шурша
пятками по стене; существо в распушившейся грудой складок олокте, схожее с Эну пятнистой
окраской лица, наблюдало за спортсменом, приговаривая: "Восемнадцать... девятнадцать..." и
попутно скручивало из бумажных полос веночек - таких веночков рядом скопилась изрядная
кучка.
- Лье, ты могуч, и все это знают. Ты уже установил рекорд, заканчивай.
- Нет, - побурев от натуги, выдавил упрямец, - ещё немного...
- Я привёл друга, его зовут Нии. Я стал его доверителем.
- О! - сильно оттолкнувшись руками, Лье ловким прыжком оказался на ногах. - Надо
и ему за кого-нибудь довериться, и мы будем повязаны по кругу. Привет, Нии! Уле, откуда
такие знакомства? Где ты сошёлся с р-народом?
- Он из колоний, живёт в Семиречье, - уверенно соврал Уле. - У него сложная
история.
- Из Семиречья?.. - Лье недоверчиво прошёл полукругом, оглядывая новичка. Нидское
Семиречье, отрезанное от материка горами по границе буолианских зон 8-7-18-19 - тот ещё
региончик. Гордые - после Бури выкарабкивались сами, без чужой помощи. Пиратствовали по
морям на запад и на север, Гигуэлэ жгли. ОЭС и отдел "режим товарооборота" стерегут трассы
Ми, Хо и морские пути от нидэ к людям - много там ходит незаконного товара. И колонист
вдобавок! Тёмный, сомнительный народишко стекается с дальних планет в державный мир...
Не контрабандист ли? не с ним ли Уле выбрался из территории?..
- А из какого ты города? чем занимаешься?
- Хватит того, что это знаю я, - отрезал Уле. - Ты слишком любопытен.
- Извини, случайно вырвалось.
- Я земледелец, - выговорил Нии, откровенно изучая Лье. - Не городской.
- Верю. Сихо, а ты?
- По одёжке нашенский, - существо на низком седалище повозилось, подбирая
складки. - А говор - северянский, что ли. На верховьях Хатис так болтают.
Тут голодный и хилый на вид, который казался отчуждённым от всего происходящего,
неожиданно отклеился от экрана.
- Вы так шумите и топчетесь, что даже в наушниках слышно. Здравствуй, Нии. Уле, он
состоит в профсоюзе?
- Хозяйствуешь или работаешь по найму? - Лье подступил ближе.
- По найму, - Нии был подчёркнуто немногословен.
- Полевой рабочий? агротехник? скотовод? - любознательность Лье отдавала допросом.
- Транспортировка. Возчик.
- Платишь взносы или как?
- Хотя бы страховые вычеты из заработка? - поспешил уточнить Уле, чтобы Фольту не
стало неловко.
- Да. Застрахован, - Форт поднял из памяти контракт с "Филипсен" и пункты
арендного договора, под которыми расписывался.
- А твой конфликт связан с работой? - чахлый туанец измерил Возчика тусклыми
глазами.
- Да.
- Тогда Единство может им заняться, - чахлый взглянул на Уле. - Только я никак не
соображу, от какой беды возчик может прятаться в убежище. Опрокинул фуру с овощами?..
- А может быть, "режим товарооборота" нашёл в ней что-то, кроме овощей, - как бы
думая вслух, бросил Лье, подсаживаясь к Сихо и выбирая полоски для плетения. - Тогда дело
усложнится. Придётся доказывать, что его заставили взять нелегальный груз. Спорю на триста
тиот, Уле, что ты впервые встретил Нии недавно... дней восемь-девять назад. Ага?
- Сихо, почём думаешь сдать келарю колечки? - не ответил ему Уле.
- Пять тиот штука. Половину выручки храму пожертвую.
- Лье, сплетёшь колец двести, тогда и спорь.
Форт проследил за скоростью пальцев Сихо. Любой ручной механический процесс можно
разложить на этапы и превратить в алгоритм.
- Я разве из-за денег?! - возмутился Лье. - Я - Сихо помочь.
Под смазкой лица Лье проступали такие же узоры, как у Шука. Форт, совсем по-туански
раскосив глаза в стороны, сверился с лицами Уле и того, тщедушного - рисунки проще и
бледнее. А, так вот зачем мы отжимались, стоя на руках. Показывали мункэ нашу мощь. Но
есть и другие способы освоиться в компании.
- Я помогу лучше.
- Бамиэ купит нам обед из ресторана? - Лье насмешливо сощурился. - Храмовый харч
небогатый...
- Лье, перестань. - Лицо Уле подёрнулось узорами суровости, если не гнева; нечто в
том же роде полыхало на лице Муа, подравшегося с Шуком. - Ты забываешься. Ни рас, ни
каст; ни белых, ни красных.
- Прости, - Лье потупился.
Положив рюкзак, Форт присел рядом с Сихо, взял пучок полосок, присмотрелся.
- У шоферюг не те пальцы, - заметила мункэ.
Массивный нидэ промолчал; руки его задвигались, повторяя движения Сихо. Вскоре все
глядели на них - даже Нию, одним ухом прислушиваясь к конференции по правовой
безопасности офисных служащих.
Пальцы нидэ мелькали, словно стремительная нескончаемая драка десяти червей;
бумажки свивались, будто в станке, кольца отлетали в сторону в ритме минут на часах - Лье
невольно сверился с цифрами браслета.
- Сорок три в час, - сквозь зубы отозвался он на вопросительный взгляд Уле.
- Вернемся к Единству, - нидэ поднял глаза, не замедляя темпа. - Как оно может мной
заняться?
- Это ты мне плетёшь?.. - зачарованно молвила Сихо.
- Да. Отдохни пока. Уле, поясни мне...
- Великое Небо... Слу-ушай, Нии, ты в самом деле неплод? Вечные просто люди так не
могут.
- Как раз могут. Нас ничто не отвлекает.
Лье издал носом неопределённый (возможно, обиженный) звук.
- А где так выучился? научи меня, а?
- Я с детства всё плёл и вязал, - заунывным голосом протянул нидэ, не глядя на
рукоделие. - Верёвочки, шнурочки, проволочки. Превзошёл всех в своей деревне. Это от Неба,
нельзя научиться. Сейчас заработаю обед.
- Э, мы так до завтра прождём! - встрепенулся Лье. - Сихо, нажимай! Втроём как раз
к ужину управимся.
- Единство помогает разрешать трудовые споры, - промолвил Уле, с радостью
убедившись, что рознь в коллективе улеглась и всех победила идея вкусно поужиначь в
выходной. - Если ты уточнишь, юрист какого профиля тебя устроит, я переговорю со своими,
и на неделе мы пригласим сюда специалиста.
- Любой узел распутают, - прибавил Лье. - Наши законники головастые, можешь
смело на них рассчитывать.
- Мне тоже обещали бумаги оформить, - не удержалась Сихо от того, чтобы
похвалиться, с какими верными людьми сошлась.
Общая работа сближает; Форт ощутил, что принят в эту небольшую компанию. Но в том,
что узел его проблемы по силам юристам Единства, он тяжко сомневался. Была только надежда
разузнать, сколько стоят его проделки в глазах туанской юстиции и есть ли какие-нибудь
законные лазейки, чтобы если не уйти из-под удара, то хоть уклониться от него.
- А ваш человек меня не сдаст? - спросил он Уле напрямик.
- Как можно! вы же в убежище. Я буду свидетельствовать в вашу пользу.
И здесь Форт - может быть, впервые за все дни, проведённые на ТуаТоу - понял, что он
не одиночка в пустыне.
- А ты не пробовал лечиться? - увивалась вокруг Форта Сихо. - Может, тебя не
взаправду обесплодили? Я читала, так бывает. Живёт-живёт просто человек и - бамс! - фаза
пришла! А ты на индекс генов проверялся, сколько у тебя? триста из четырёхсот есть?
Тараторить о нескромном Сихо развезло после того, как келарь засчитал сплетённое
Возчиком Нии рекордное число колец как малый подвиг благочестия и вручил ему карманный
цитатник Пятикнижия для мирян.
- Вам, нидэ, ведом священный язык. Читайте и благоговейте, да осияет вас заря
безоблачного Неба.
При келаре Сихо, понятно, тоже не молчала - твердила, какой Возчик молодец. Лье не
нравилось, как мункэ смотрит на плечистого выродка. Воистину, фаза так ум туманит, что в
фонарный столб влюбиться можно. Тем более она столько травилась, аж глаза опухли. А ведь
дело шло на лад, к "плоду единодушного согласия" - так нет же, Возчик появился!..
- Нет, со мной безнадёжно, - отпирался Форт, в задумчивом отупении изучая книжицу.
Священная азбука, вот оно что. Ни бельмеса не понять, кроме пары строк: "Компьютерный
перевод фрагментов Пяти Книг на моторный язык ЗАПРЕЩЁН, Наказание - штраф 3200 отов
и 2 года ссылки в суровую обитель с тяжкой епитимьей. Публичное чтение ТОЛЬКО в храме
при небослужениях". Крепко завинчено; это вам не экуменизм Вселенской церкви, а культ что
надо.
Лье потеплел - ха, Возчику не по нутру ухлёстывания Сихо! За славным ужином, почти
совсем простив ему рост, мясистую мощь, плоскорылость и четырёхкратно клятую
приманчивость нидэ для остроносеньких, он принялся воспитывать Сихо.
- Да он пахнет, как бельё из прачечной! - нашёптывал он ей на ухо. - Стиральным
порошком, понюхай! Его цветы не распустятся. Брось, не мечтай. Цветку нужен цветок...
Гляди, у него руки не гнутся. И ноги как палки.
- Ты ешь, Нии, - советовал подобревший Нию. - Совсем ничего не скушал!
- И ест по крошке, - рассеянно вздохнула Сихо, любуясь строгим поведением Возчика.
Какой он бескорыстный, какой здоровенный! Но с неплодами браки не заключают - разве что
по контракту, понарошку...
Позже предстояло выдавить туанский корм из реактора и уминать свой брикет ночью под
одеялом, как мамины гостинцы в общей спальне пансиона. Люди за трапезным столиком
подобрались куда образованней льешей из Цементных выселок и могли заподозрить неладное
при виде скользкой замазки, которой питался Форт.
- У нас в колонии забыта грамота, - с притворным сожалением поведал он Уле. - Кто
бы мне почитал?
- Бедный ваш край! - Уле воздел руки, бегло утерев салфеткой рот. - Я готов
почитать.
- Что за колония такая? - мгновенно придвинулся Лье, чуткий на слух, как голодная
крыса.
- Очень-очень отдалённая, - ответил Уле скорбной миной, но бровями приказал:
"Брысь!" - Идём к тебе в келью, душа моя Нии, поговорим о Небе.
- Я не отдарилась, - дёрнула локтем Сихо, чтобы Лье не удерживал. - За угощение
следует вручить подарок! Вот, душенька Возчик, прими. Что успела захватить, не погнушайся.
"Уже и "душенька"!.. Вымрет р-народ, жди - через нас размножатся", - Лье вспомнил,
сколько довелось ему видеть лиц, чья чистокровная острота сглажена смешением крови.
- Парень сердится, - заметил Форт, когда они с Уле уединились в комнатке, отведённой
Возчику. - На лице написано.
- Это мой телохранитель. Не ссорьтесь с ним, пожалуйста.
- Что, серьёзный боец?
- При случае он может пробежать по потолку.
- Кажется, я ему путь не заступал...
- Сихо нездорова, её сердце мается. Ей надо стать просто человеком, а тело пропитано
гормонами. Назначили семь сеансов перегонки лимфы, пока прошла всего один...
"Цветистость лика", - листал Форт подаренный блокнот, где пестрели рисованные лица
и схематичные фигуры в узорах. "Цветистость корпуса и конечностей". "Фасоны конца дня",
"фасон законченного хулигана", "фасон неприступной мужественности". Последние страницы
были плоскими обоймами - в кармашки вложены полоски, оставлявшие на пальцах
разноцветные следы. "Соответствуйте модной красе в любом состоянии!"
- Я вижу, вам неудобно, - сокрушался Уле. - Вы не просто так поспешили уйти от
стола. Уверяю, вы всем здесь понравились.
- С моей-то походкой и физиономией?..
- В этом нет вины. Но те, кто пострадал до рождения, часто ведут себя иначе. Льготы
развращают их. А у вас есть профессия, вы умелец. По сравнению с Сихо вы добились гораздо
большего.
- Понравилось, что нидэ угощает туа? - Форт уже разобрался с разницей в тональности
и долготе звука, отличавшей название расы от просто людей.
- Да, - Уле сел на коврик. - Мне горько, если вы столкнулись с расовыми
предрассудками. Это трудно побороть. Боюсь, так будет всегда. Но вы сделали шаг навстречу,
вызвались помочь - как мы в Единстве.
- Ваши могут спрятать человека? незаметно вывезти?
- Ах, не могу вам лгать! Мы действуем в рамках закона, легально.
- Всегда?
На лице Уле выступила слабая, но явственная маска стыдливости.
- Иногда дело решается на уровне дружеских связей, по личной договорённости. Как бы
частным образом. Но ваш случай особый - вы открыто обратились к белым. Нельзя
подставлять их.
- Ясно. Завтра пойду покупать телефон. Кстати, для подключения надо что-нибудь
предъявить? водительские права, страховой полис?
- Зачем? - Уле заморгал с неподдельным любопытством.
- Чтобы зарегистрировать мой номер.
- Не понимаю. Его просто аннулируют, когда вы перестанете платить.
До въезда в автономии Форт был уверен, что родился, жил и умер в самом свободном и
демократичном из обществ. Он с детства затвердил, что Федерация - светоч свободы, и
благодать её демократии - предмет зависти всех иномирян, особенно тоталитарных и
имперских. Правда, в Федерации систематически случались мелкие и крупные свинства, кто-то
мёр с голоду, кого-то убивали, всюду проверяли документы, происходили облавы, иногда
бомбили жилые кварталы, обыскивали на улице и молотили дубинками, перлюстрировали
бумажную и электронную почту, составляли горы досье на неблагонадёжных - но с этим
федералы как-то свыклись, и гордиться свободой оно не мешало.
Но тут он неожиданно осознал, что до сих пор жил, как в Буолиа на выселках, и лишь
сейчас узнал, что такое настоящая свобода.
Он мог назваться любым именем и даже огрызком вместо имени, и никто не требовал от
него удостоверить свою личность. Он мог разгуливать в карнавальной маске, и никто не
заставлял её снять. Он, совершенно чуждый туанцам, непринуждённо разъезжал и расхаживал
по их планете, и если им слегка пренебрегали, то лишь по сходству с расой, в незапамятные
времена спалившей мир, а в остальном не чинили никаких препятствий.
- Расскажи, что разрешено вашим... в рамках закона, - попросил он Уле.
На завтрак Сихо грела остатки ужина. Всем хватит поклевать, даже тяжёлому Возчику; он
неедяка, словно постится.
Сихо думала о Расстриге. С началом суток, едва солнце зашло, Лье плавно свернул
ухаживания, и его вынесло из кельи - побалагурить с милицейскими охранниками, узнать, кто
поступил за день в Лазурную Ограду. Оч-чень непростой муун этот Расстрига. Притворяется
бездельником - а всё примечает, всё на ум берёт. И той ночью... Сихо подёрнуло по телу
холодком - двоих ухлопал, как конфету съел! Теперь обхаживает, улещает, чтобы, значит,
полюбила и не выдала. Ишь, хитрый! О цветах поёт. Она вздохнула над вкусно дымящим
судком и недовольно скосила глаз на затёртые крем-пудрой женские пятна, расползшиеся по
тылу кисти. Любовный яд, хуже нет! И в храмовую больницу топать неохота - лежать, ждать,
пока насосы прогоняют через себя лимфу...
- К чему ты испытываешь тяготение? - нудил Нию, по немощи способный толковать
лишь о законах и профессиональном образовании. - Я бы, поверь опыту, советовал учиться на
строителя.
Сихо открыла рот, желая ответить, что скреплять стенные панели ей не по плечу, пусть
этим верзилы-нидэ занимаются. Но тут вошёл Возчик - и рот Сихо замер нараспашку.
Не нуждаясь во сне, Форт за ночь обстоятельно изучил её подарок, перечитал все
рекомендации визажистов, сделал выводы и подобрал подходящий, на его взгляд, макияж,
чтобы вполне соответствовать стандартам ТуаТоу.
Когда он явился компании в полной боевой размалёвке совершенного мужчины, эффект
превзошёл все ожидания. Лье издал стон: "Ооо, не могу!!" - и повалился на лежак, стуча
руками, как в агонии. Нию так громко сглотнул слюну, словно подавился собственным языком,
а Уле в панике вскочил, крича:
- Салфетки! Воды! Какой ужас!
- Что-то не так? - заворочал Возчик головой.
- Не трожь термос!!! - Лье метнулся наперехват, чтобы Уле впопыхах не умыл Возчика
кипятком.
Сихо захохотала, потом завизжала со всхлипами, смущённо сунув лицо в ладони.
- Нии, кто тебя надоумил?!
- Прошу, - как положено смехачу-затейнику, Возчик хранил ледяную
невозмутимость, - объясните мне, что неправильно.
- Цветистый! - изнемогал Лье, корчась на ложе. - Сухостой в цвету!..
- Нии, так нельзя, - Уле подступал с намоченной салфеткой. - Ты же неплод. Люди
засмеют. На, сотри.
- Странно. Я действовал по инструкции, - взяв влажный листок, Возчик стал снимать
грим. - Написано: "Между фазами приемлемы фасоны..."
- Где у тебя между? ты же без индекса! - у Лье от смеха выступил наливной
румянец. - А... не сердись, хорошо? я только спрошу. У вас, может, свой обычай? ну, в
колонии?
- В нашей колонии красятся только мункэ, - Форт избавился от полос и растушевок
узора, очистил руки и смял салфетку. Свойство блокировать мимику показалось ему даром
Неба. Спасибо, что не вышел так на улицу. В общем, дёшево отделался - всего-то четверых
насмешил. Правда, в галерее слышалось со стороны: "Ой, ой!", - но он не догадывался, к чему
это относится.
- Возчик, не принимай за обиду! - Лье примиряюще замахал гибкими руками. -
Слишком неожиданно это всё выглядело! Ну, ошибся ты, с кем не случается. Колонисты так
чудят порой... очень давно вы от людей оторвались!
- Я не думала, - каялась Сихо, - я от чистой души подарила... Хочешь, Возчик, я
наложу тебе краски, как надо? Очень тоненько, чуть-чуть.
После, когда Возчик ушёл по делам в город, она призналась Лье:
- Кожа у него как неживая, задубелая. Несчастный он! А руки ловкие. И верно, пахнет,
будто вымытый, словно мыло в кожу въелось.
В ответ Лье, едва касаясь, провёл кончиками пальцев по её щеке и втянул её запах. Она
захотела дать ему пощёчину, но передумала и лишь предупредила опасливым шёпотом:
- Я тебя боюсь.
Файтау запомнился Форту какой-то туманной, неяркой красотой. Смущало отсутствие
твёрдой прямоты пересекающихся улиц, но понемногу он освоился и ощутил, что в какой-то
мере может подражать походке туанцев. Он стал более непринуждённо наблюдать за всем
вокруг, загнав тревогу поглубже - ей, как сторожевой собаке разума, следует знать своё место,
а не будоражить рассудок непрестанным беспокойным лаем.
Дело было даже не в возможности бродить где вздумается, не боясь полиции. Форт
прекрасно помнил свой город с его чередованием тесно громоздящихся ввысь бигхаусов,
населённых манхлом щербатых руин, охраняемых благополучных районов и серых пространств
дешёвых домов на окраинах, с торчащими полицейскими башнями в нимбах багровых
сигнальных ламп и штырях следящих антенн. Стелющиеся облака ядовитых заводских дымов и
молитвы о перемене ветра, чтобы тучи раздирающей горло взвеси унесло в другую сторону.
Сообщения об уровне радиации в утренней сводке погоды и восходящие огни корабельных дюз
над космодромом. Искусственная брикетированная еда, похожая на пищу киборгов...
Здесь ничего этого не было и в помине. Он исколесил немало лиг, но не видел ни
заржавленных кривых строений, ни дорог в колдобинах, ни холмистых свалок, курящихся
тошнотворной гарью, вообще ни клока невозделанной, заброшенной земли. Города туанцев не
росли вверх, они стелились извивами вдоль рек, и светлые тонкостенные дома походили на
этажерки с цветами, где ярусы жилищ то выступали, то были углублены в тень; сколько-нибудь
заметное уплотнение и высота зданий встречались в деловых центрах, но шаг в сторону -
крыши разрежались зеленью, тонули в ней, и город быстро рассыпался на кучки пригородов,
органично вписанных в рельеф местности. Ни дымка, ни выбросов в атмосферу, ни выхлопов
- топливных движков тут словно не знали, зато вращались трёхлопастные ветряки, и крыши
отблёскивали солнечными батареями.
И еда. Шука и Эну в поездке пришлось накормить; так он наглядно узнал, чем питаются
туанцы. В первый момент подумалось, что продукты - муляжи из синтетических белков и
нефтяного жира. Он следил, как льеши едят. Съев по куску, они уставились друг на друга.
"Настоящее", - блаженно шепнула Эну, облизывая пальцы, и оба накинулись на содержимое
квадратной тарелки-кюветы. "А можно ещё, отец?" Меж тем сидели они не в элитном
ресторане, а в вокзальной столовой "скорая пища". В Сэнтрал-Сити продовольствие из
фермерских хозяйств доступно далеко не всем и не
...Закладка в соц.сетях
