Жанр: Научная фантастика
Капитан Удача 1. Капитан удача
...в, сменить ровную жизнь военного кибер-пилота на
судьбу мечущегося изгоя, всё затем, чтобы никогда не участвовать в убийствах - и за какой-то
миг так влипнуть!
"Я защищался. Это была самооборона", - отыскивал он доводы, но совесть их не
слушала, а если она заладит своё, её не переспоришь. Чтобы иметь в себе такого безжалостного
обвинителя, надо с ним родиться и питать его всяким умным чтением, а потом принять
напрасную смерть и тщательно обдумать её со всех сторон. Но отвечать на нападение совесть
не запрещает - это смягчило жгучий яд стыда.
Судя по всему, на "шляпе" больше никого не было; летучий аппарат стоял безмолвно и
открыто. Форт осмотрел повреждённый скафандр - горелая дыра до тела и в теле. Первым
выстрелом - в живот, довольно мило. Однако на поминки по скафандру времени не
оставалось. Туанцы попрятались в тёмных халупах, но кого-то вытащить придётся -
предпочтительнее знакомого.
- Собирайся, - с порога обрадовал Форт врача. - Полетишь со мной.
- Эта машина в космос не взлетит! - забился врач в угол.
- И не надо. Мне - в любое место, где есть связь с орбитой. Ты объяснишь, как
управлять аппаратом, куда лететь и так далее. Собирайся, я сказал!.. Ты врач или нет?
- Врач. По внутренним болезням и родовспоможению.
- По-моему, по части родовспоможения ты отдыхал. Да я не о том... Сообрази сам - чем
в посёлке пропадать, устроишься в городе.
- О, я не устроюсь! На мне запрет. Если меня поймают с вами, я пропал.
- Ладно, высажу тебя где-нибудь.
- Это разумно, - врач вылез из угла, оправляя на себе лохмотья. - На такое условие я
согласен. Но прошу вас, сделайте вид, что увозите меня насильно.
- Будь по-твоему. Скоро ли хватятся этого... стражника?
- Часа через три, когда он не ответит на запрос.
- Ты можешь водить эту машину?
- Не умею, - врач протянул раскрытые ладони.
- А что к чему в ней, расскажешь?
- Попытаюсь.
Багаж у врача оказался куда легче, чем у Форта: матрас-скатка, одеяло и коробок
медикаментов, что-то из еды. Для вида пришлось вести его к "шляпе" волоком, покрикивая и
понукая.
Внутри "шляпа" состояла из пилотской кабины и тёмного отсека за стеной-решеткой;
сбоку лаз вёл к глухо закрытому движку. Врач осматривал пульт управления, как впервые.
Форт был вчерне знаком с пилотируемыми аппаратами иных миров, но не настолько, чтобы
сразу сесть и полететь на любом из них.
Кресло одно, удобное, но узковатое. Прямых иллюминаторов нет; значит, или экраны, или
корпус переменной прозрачности... главное - не пробовать вслепую, тыкаться опаснее всего.
- Здесь... - осторожно указал врач мизинцем, - средство связи, оно отключено. Здесь
- измерение высоты и скорости... Здесь...
Споря, они вместе распутывали спасительную головоломку; попутно выяснилось, на что
способна "шляпа" - по всем статьям равняется с обычным флаером. Перевести в
метры-километры то, что лингвоук называл "стадием" и "лигой", не удалось, но Форт знал, что
туанский час равен примерно сорока пяти федеральным минутам, и это помогло в расчётах.
Наконец, сделали опыт - Форт тронул сенсоры, и вогнутая стена перед креслом
просветлилась, открывая обзор вымершего посёлка. Другой сенсор - гаснут прожекторы.
Потянуть на себя и слегка утопить рукоять - посёлок, качнувшись, плывёт вниз.
Автомат залёг в проходе, облапив багаж.
- Вы не ранены? - озаботился врач. - Вы, наверное, терпите сильную боль? Позволите
ли вас перевязать?
- Сам справлюсь, - удалившись в зарешёченный отсек, дабы не смущать попутчика,
Форт осмотрел живот. Кожа почернела, растянулась в стороны от раны; подкожный слой
спёкся, но уже подтекал слизью; дно блестело иссиня-чёрными фартанговыми пластинами.
Человека луч пронзил бы насквозь. Боли, как всегда, не было; зудящее чувство останется, пока
не сомкнутся края раны. Форт скобками стянул края поближе, наложил пластырь и заклеил всю
конструкцию лентой.
Компаньона он застал за употреблением шипучего напитка; воду он, надо полагать,
позаимствовал из канистры.
- Угостил бы.
- Это может быть вредно для вас.
- Ты наркоман или больной?
Гримаса врача напомнила улыбку.
- Нет, нет. Это... успокаивающее средство. У нас все им пользуются.
- Немудрено.
Форт вёл машину малой скоростью низко над морем, вдали от берега; в кабине нарастало
молчание, типичное в подобном положении - они летели на одной "шляпе", но в разные
места. Все дружеские услуги взаимно оказаны, пришла пора разобраться, кто и чего ждёт от
жизни завтра. Автомат тихонько следил на тот случай, если врач вздумает обнять пилота сзади
с целью задушить. Ну, сказал он, что не может пилотировать - так мог и соврать, чтобы его
"похищение" выглядело более правдоподобно.
- Так, - спросил Форт, - тебе куда надо?
Врач помудрил над пультом и вывел на экран контурную карту, где по синему полю
ползла зелёная звёздочка.
- Это мы сейчас, а это берег континента. Мне бы хотелось попасть вот сюда, - он
провёл пальцем к самому краю карты, где берег изворачивался глубоким заливом.
- Правительская стража там есть?
- Нет, только агентство оэс, - лингвоук истолковал последнее сочетание звуков как
традиционное "бу-бу", но Форт хотел подробностей.
- Яснее, по слогам.
- О-ЭС. Всепланетная Его Величества следственная служба.
- Они такие же честные, как тот, в посёлке? Сразу в живот стреляют?
- Нет! Они... изучают подробности. Дознаватели.
- Надеюсь, их дознание достанет до посёлка. Мне бы не помешало сотни три
свидетельств о том, что не я стрелял первым.
Форт с досадой подумал, что иногда быстрота вредна. Едва ли хотя бы четверть
свидетелей успела заметить его заминку. Естественно будет, если они хором заявят, что чужак
пальнул раньше. А скачивать для доказательства свою высокоточную память никак не
хотелось.
- Могу подтвердить я, - вызвался врач. - Мои показания выслушают внимательно,
уверяю вас. Я образованный человек, я знаю Пятикнижие; это непременно примут во внимание.
Но сначала мне надо найти надёжное убежище в Хинко.
- Стоп. Хинко - район, куда ты показал?
- Совершенно верно. Там другие власти.
- А, выходит, правительские люди не везде?
- Везде. ТуаТоу - союзная держава. Вы, наверное, из далёкой, забытой колонии, где
люди выродились?
- Почему ты так считаешь?
- Вы о державном мире ничего не знаете и говорите не священным языком, а на каком-то
необычном диалекте. И друг ваш не был человеком, а вы так переживали за него, что я
удивился. Должно быть, вы очень к нему привязались...
До Форта понемногу доходило превратное мнение, которое сложилось на его счет в
голове врача. И не только врача, похоже! Врач искренне полагал, что имеет дело со своим,
выходцем с дальней планеты и мутантом, а Мариана он обследовал и убедился, что тот - не
туанец.
"А почему он считает туанцем меня?.. - смутно догадываясь, Форт потёр подбородок. -
Кожа?.. Щетина не растёт; я гладкий, как они".
- Вот и стражника вы по неведению спровоцировали, - продолжал врач. - Надо же
было вам сказать ему такую оскорбительную дерзость! Он, конечно, погорячился, но ваши
слова...
- Какие ещё слова?! Я говорил с ним вежливо, а он ни с того ни с сего...
- Я не решаюсь повторить, как вы его обидели. Язык не повинуется, - на щеках врача
заполыхали ржаво-красные тени, складки у носа залило охристой краской.
- Да что я такого сказал?!! - В голову Форта полезли жуткие подозрения: "Не лингвоук
ли меня подставил?.. "
- О... не настаивайте! я стыжусь произнести.
- Ну нет! Начал - продолжай.
- Вы... я заранее прошу прощения... вы заявили, что являетесь криминальным
авторитетом и... не собираетесь вступать со стражем в интимные отношения. Речь выглядела
крайне вызывающе!
- Ничего подобного! Точно помню, как это звучало: "Я капитан и раздеваться перед
вами не обязан".
- Да-да, буквально так: "Я есть главарь, не оголюсь перед тобой". Прилюдно названный
глагол не произносят. Он уместен лишь наедине или в доме постыдных услуг.
Форт едва не застонал, с ненавистью скосившись на лингвоук. Дерьмо, а не прибор! Хлам
паршивый! "Узнаю, кто эту программу выпустил - в суд на них подам. Портачи! я убил из-за
их ошибки в переводе!"
Надо следить за речью. "Только недвусмысленные слова! А то, куда ни войдёшь, сразу
недоразумения, и стрельба начнётся. Хватит с меня того, что весь посёлок повторит, как я вслух
опустил стражника... "
- Так, это мы проехали. Тьфу! То есть - тема исчерпана...
"Как он это перевёл? "Вычерпана"?"
- ...в смысле - больше мы об этом говорить не будем. Меня интересует КонТуа, ваш
орбитальный пояс, и как найти на нём определённую фирму. Ещё лучше - её офис на планете,
хотя бы в том же Хинко.
Врач присел на корточки, обнял руками колени.
- В Хинко не найдёте. Разве они вас не предупредили, что их на земную твердь не
допускают?
- Их - кого?
- Звёздных жителей. Здесь им нельзя содержать фирму. Могут въезжать только частные
лица оттуда.
- А какой же бизнес?.. Ну, предпринимательство, торговля и всё прочее?
- Через посредников.
Легко вообразить, как эти промежуточные фирмы наживаются. Но где отыскать тех
местных, кто работает с "Вела Акин"?.. нет, легче связываться напрямую.
- Вопрос прежний - я должен говорить с фирмой на КонТуа.
- Есть публичные станции эфирной связи. Прийти на любую и заплатить за сеанс, вот и
всё. Номер для соединения подскажут, у операторов есть адресные списки. Можно со своего
номера, с карманного аппарата - по-всякому. Но я боюсь, скоро вас начнут искать... Узнают,
куда мы летим, и объявят там розыск.
- Вот именно. Придумай, как мне сделать это незаметно.
- Вернуться назад.
- Спасибо, не надо.
- Я не договорил. Не в посёлок, а в другое место, северней. Найти там... людей в тёмной
коричневой форме и попросить их. Это не стража, а зональная полиция. Все подозревают, что
они общаются со звёздными ради наживы... За деньги они всё тайком устроят.
"Коррупция, - со смешанным чувством неприязни и надежды подумал Форт, - давно с
ней не виделись..."
- А попробовать в Хинко? - показал он на карту, в залив.
- Нет, здесь люди нравственные, сила у белодворцев, а в полиции много лъеш.
Чем хороши ино-Ц, так это путаной неразберихой для чужих; кажется, слово за словом
раскручиваешь моток, но на деле вязнешь всё глубже без надежды понять, где кончается
верёвка. От путаницы сильно помогает адаптация, но Форту с Марианом адаптироваться не
пришлось. Сели, загрузились и взлетели; всего-то и успели, что купить разговорные программы
для лингвоуков, а те оказались дефектными.
- Они - льеш, белодворцы - так не любят звёздных?
- Причина не в этом. На службу берут людей моральных, стойких...
- А в зональную полицию, выходит, аморальных?
- Они там сами разлагаются от денег и от власти.
- Но и те, и другие - правительские, так?
- Да, верно.
- И одни принципиально ловят звёздных, а другие нет?..
- О, бывают исключения!..
- ...и потому не ловят, что нет белодворцев и лъеш в полиции?
- Нет, не поэтому. Вы не понимаете...
- Так сделай, чтобы я понял.
- Постараюсь, - врач пересел на свою скатку. - Мы вылетели с территории особого
режима. Скажем так, посёлок, где я находился - тюремный. Это не место жительства, а место
наказания.
"О-па! - осенило Форта. - А кого же я везу?.."
Факты и наблюдения, до того витавшие порознь, вмиг сложились цельной картинкой.
Трафареты у всех на одежде, похожей на мешки из-под сахара. Жилища из одинаковых щитов
то ли картона, то ли жести. Одни взрослые, нет молодого поколения. Боязнь даже прикоснуться
к оружию. Построение перед чёрно-красным стражем, нагрянувшим с неба.
- Парень, - душевно обратился Форт к врачу, - а ты сам случайно не каторжник?
- Каторжник, - подтвердил тот, - в чине лагврача. Не в рыбацкой бригаде состоял,
заметьте; занимался лишь лечением.
Теперь ясно, отчего врач такой катастрофически худенький - видимо, кормили его
столько, сколько он мог лечить своей убогой аптечкой. Форт прибавил к списку совершённых
преступлений ещё пунктик - содействие побегу закоренелого преступника.
- Я, - продолжал пассажир, - жертва политических репрессий, меня осудили
несправедливо. Мне нужно убежище у белодворцев.
- Тебе не кажется, что я с тобой куда-то влип?
- Мне кажется, что напротив - это я влип с вами. И я признателен вам за предложение
бежать вместе. За вас мне прибавили бы срок; повод такой, что и придумать трудно.
- За меня? отчего?
- За оказание помощи звёздным. По закону нелегально въехавших нельзя лечить, пока
они не зарегистрируются у властей.
- Я не заметил охраны. Почему ты раньше не сбежал на лодке?
- За мной следили.
- Свои?
- Да, свои. Посёлки заключённых на территории не охраняются, за побег всем
увеличивают срок. Но вы похитили меня - значит, не накажут никого.
- А зачем стражник прилетел?
- Иногда они проверяют, все ли налицо; прилетают неожиданно.
"Шляпа" неслась прежним курсом, чуть поддав ходу. Режим на каменистом берегу
нарисовался Форту без дальнейших разъяснений - обширная территория без дорог, редкая
россыпь каторжных поселений и два хозяина - полиция и стража, минимум наполовину
купленные "звёздными". Вот раздолье криминалу и контрабандистам! приземляйся,
разгружайся, отдыхай в тюрьме как дома, кадры пополняй!..
- Как нам разлучиться? К белодворцам твоим я не полечу.
- Не знаю, - полушёпотом ответил врач. - На одном берегу залива хинкоская полиция,
на другом зональная. Нас заметят: залив узкий, а по берегам системы наблюдения.
- Днем, ночью - одинаково?
- Да.
- Скверно. А скажем, если пару лиг не долететь... дам тебе пояс, вплавь доберешься?
- Что вы говорите?! - Врач встрепенулся. - Много морских хищников!
- Тогда ищи другое место.
- Туда надо лететь над сушей, а вас скоро станут искать. И рассвет близко.
Звезда на карте неуклонно двигалась к заливу, тиски сжимались, и у Форта складывалось
невыгодное, но единственное решение. Вкратце высказав свой лихой план, он добавил:
- Погляди, что ценного в багажнике.
- Почти ничего... - Врач разгрёб рухлядь за решеткой. - Одежда... ценное не здесь.
- Зачем он возил с собой тряпки?
- На продажу. Кто попадает в зону, сдаёт одежду страже. Я выберу что-нибудь для себя,
вы не возражаете? А то моя роба...
- Бери хоть всё.
Ценности оказались у Форта под ногами, в выдвижном ящике; на взгляд он оценил
побрякушки невысоко, но врачу было видней. Выбрав десятка полтора чего-то вроде литых
стеклянных пробок, он поочередно воткнул их торцом в гнездо на пульте - каждый раз в
окошке у гнезда светились разные знаки, - потом разложил пробки на две кучки.
- Вам понадобятся оты. Пожалуйста. Семь кликов, отов в них достаточно.
Слово от понимают все разумные; ТуаТоу сумела навязать сообществу одиннадцати
видов не только имперское Единое Время, но и свою денежную единицу как эталон. Но клик
Форт увидел впервые - эти прозрачные пробки, по словам врача, служили туанцам
кошельками.
Уже светало. Форт вышел на крутую дугу, направляя "шляпу" в залив, и не удержался:
- Может, мы всё-таки познакомимся?
- Да, конечно! - Врач встал, отряхнулся. - Меня зовут Уле Эмэнии, а какое ваше
уважаемое имя?
- Форт. Не ошибиться бы берегом.
- Мой - слева.
Изготовились к десанту. Уле со скаткой и аптечкой сгруппировался у двери. Осторожно,
поскольку впервые, Форт прижимал "шляпу" к обрывистому склону; прошёл мимо
промоин-каньонов, поднялся - да есть тут где сесть-то? а, вот площадочка! Умная "шляпа"
сама распрямила ноги, касание, стоп.
В предутреннем полумраке, за туманной дымкой впереди громоздился город или завод -
прямоугольные и ступенчатые громады.
Опустился трап.
- Очень вам благодарен, господин Фольт! - Уле мялся в дверях. - Желаю вам счастья
и удачи!
- Ну, будь здоров. Вываливайся, время дорого.
По расчётам, стражника уже хватились, новая "шляпа" побывала в тюремном посёлке и
объявила аврал с изложением примет. Всё это началось, или вот-вот начнётся, с минуты на
минуту. И электронные стукачи сигналят, что подозрительная "шляпа" со стороны моря села на
левый берег.
"Лъеш, белодворцы... что за народ здесь обитает?" Самую малость Форт уделил
любознательности, вглядываясь в город на горизонте, и поэтому сразу отследил в небе чёрное
пятнышко.
"Шляпа" хинкоской полиции.
Он сорвался с берега вниз и понёсся в мареве над самой водой. Залив шириной
километров сорок, значит, времени на сборы и подготовку совсем ничего. Когда оно истекло,
автомат обнял хозяина всеми лапами; Форт подтянул кобуру лайтинга, взял багаж, вышиб дверь
и прыгнул. Отмерив расстояние до волн, он повернул пусковой регулятор носимого гравитора
на максимум. Увесистый плоский блок в ранцевой части скафандра взвыл, и подушка
искусственного тяготения смягчила вход в иоду.
"Шляпа" с шорохом отмерила последнюю стометровку и врезалась в скалы правого
берега; Форт этого не видел, но знал наверняка.
"Теперь ищите меня в обломках. Пока хватит батареи, проплыву против течения над
дном, а выдохнется - выберусь, и в зону".
- Господин четырёхсотник, берег и дно обследованы на лигу от места падения катера
стражи. Тело не обнаружено.
Офицер направил взгляд на запад, где едва заметной полосой виделся высокий берег
Хинко. Жаль, в мирное время права армии туда не простираются - там автономия. Вернуть
лагврача на территорию нетрудно... если бы не законы! Теперь веди переговоры, добивайся...
- Может быть, тело унесло течением? - предположил двадцатник отделения полевой
разведки.
- Расширьте район поиска на юг, - приказал четырёхсотым. - Досадно - мы
опоздали всего на час!
- Если бы не перехват переговоров стражи, задержка могла стать больше, -
двадцатник гордился своими людьми.
- Да, - обернулся офицер, - не слишком акцентируйте внимание на теле. Цель -
самописец. Его форма и размеры вам известны. Обшарьте каждый фут, но отыщите этот
шар.
Блок 3
2670 лет тому назад этот мир назывался иначе - Ниданг. Здесь, где ныне вихрятся
песчаные смерчи, воют мёртвые ветры, где муссонные ливни размывают пепельную почву и
разливается, напившись дождями, Гнилое море, чтобы зимой отступить в котловину, оставив
просторы солёной грязи ссыхаться глинистой коростой - здесь цвела цивилизация,
подчинившая себе народы мира и посылавшая корабли в далёкий космос.
Полагают, что конец Нидангу положили опыты с высокими энергиями или попытки
освоить ноль-транспортировку. Современные туанские учёные сходятся во мнении, что в
магнитосфере возник сверхмощный выброс плазмы, накрывший и лабораторный центр, и все
прилежащие земли саваном солнечной температуры. Примерно полмиллиарда жителей было
сожжено за несколько мгновений; гаснущие потоки пламени кое-где перехлестнули горы и
кремировали всё, до чего дотянулись. В истории это осталось как Огненная Буря. Впрочем, в
тот день история мира кончилась, и лишь спустя сотни тёмных лет голода, хаоса и одичания
туанцы смогли восстановить цивилизацию - хотя не любили вспоминать, как им помогали в
этом звёздные колонисты Ниданга, пережившие ничуть не лучшие века на ветшающих
орбитальных станциях, среди выходящей из строя техники.
Край, куда сошёл огонь с небес, целую эпоху был необитаем; долгое время у подножия
гор Аха не селились люди, и в умах, отупевших за многие поколения нищеты и страха, земля за
горами стала царством погибели, откуда ветер несёт скрипящую на зубах пыль. Из уст в уста,
из рода в род переходила, всё сильнее искажаясь в кривом зеркале фантазий и молвы, память о
реках палящего жара, хлынувших из-за гор. "Небо покарало Ниданг, превознёсшийся выше,
чем дозволено смертным", - так верили все. Наконец слова "по ту сторону гор" стали
означать место, где души мучаются после смерти и царит павший со звёзд владыка зла с
пламенным бичом. Это поверье живо и поныне.
С точки зрения правительского канцелерата территория Буолиа - Сгоревшая Страна -
это площадь в семьсот тысяч квадратных лиг (чуть меньше половины Австралии на Старой
Земле), разбитая на девятнадцать зон равнина, в средней части разделённая плоскогорьем и
полумесяцем Гнилого моря на Север и Юг. Ссылать сюда начали давно, в пору первых
льешских мятежей. Запрет на выезд для отбывших срок - позднее отменённый - привёл к
тому, что на территории появилось постоянное население, о котором лучше всего сказал
какой-то нотариус, попавший в Буолиа на два года за пасквиль о Бана Этуна, предыдущем
Правителе ТуаТоу. В переводе на язык эйджи стих поэта-каторжника звучит так:
От великих событий великая тень
На века затмевает нас.
Череда поколений в могилу сойдёт,
Пока солнце коснётся глаз.
Сожаленья достоин, кто видел закат...
Что же скажет узревший восход
О рождённых в ночи и умерших в ночи,
Тех, чья жизнь во мраке пройдёт?..
- Умви! шлюха бесстыжая! - разорялась мамаша, когда Эну ходила с брюхом. - С кем
спуталась! с бандюгой! шатуном порченым! Рожай, рожай ублюдков, мало их спустили в
мясорубку, и твоего туда же! Тварь!
Втайне мамаша, понятно, надеялась, что у Эну родится что-то путное и в лечебнице ей не
скажут на пятый день: "Ваш ребёнок нежизнеспособен". За здоровое дитё семье подкинули бы
пищевых банов, а подрастёт - работник будет. Мечты неудержимо неслись дальше -
глядишь, по разнарядке белодворцев ребятёнок получит место в городе, где платят отами и всё
такое прочее. Разве пожелаешь своему отродью несчастья, раз уж оно завелось? У всякого на
уме - может, детям придётся лучше, достанется больше; все забывают о разнарядке Неба и
Судьбы, по которой каждому своё.
И будущий папаша - хорош! Ей, видите ли, с ним нравится и ничего не страшно! с
пугачом за поясом он сам себе Правитель - но до поры, до поры! Пока не занялись им господа
хозяева - а с удальцов особый спрос, и суд им недолгий.
Для пробы мать с дочерью однажды обменялись угрозами:
- Я его хозяевам выдам!
- Я тогда отравлюсь!
Эну его любила, очень любила; так сильно, что даже решила глотать пилюли, чтобы
всегда-всегда быть ему желанной, и он следом за мужские взялся.
- Умви! умви! - кричала мамаша.
Хозяин - ожиревший участковый - и тот заметил, что Эну постоянно в форме и
ароматная; забросил удочку - мол, быть умви тяжко, зато от всех почёт и уважение, но Эну на
него окрысилась: "Не для вас!" Обошлось, не обозлился господин хозяин, а ведь мог со свету
сжить.
- Кого ради мучаешься? - долбила её мамаша. - Кому угождаешь?
А то давай уговаривать:
- Передохни, ну ненадолго, Энуну, ведь так сгоришь!
Из райцентра Эну вернулась одна, без ребёнка; бледная, пряча глаза, сидела она в доме
под мамашины причитания и один за другим грызла "зонтики". Он, уже зная всё от дружков,
появился на другое утро.
- Свистит! - мамаша в сердцах плюнула. - Зовёт, слышишь? Ну, иди!
Эну выметнулась вон, не удержав слёзы. Он обнял её, огляделся - нет, если вместе, то не
здесь.
- Айда к Развалине.
Она молча кивнула. По задворкам прошли быстро, за кустами пошли не спеша.
Шук, милый, ласковый, ясноглазый, единственный в жизни у Эну. Она ему всё рассказала,
всё разделила с ним, что пережила за пять дней ожидания, пока её мотали, как неживую, от
врача к врачу и холодно, привычно, без слов ушивали разрывы после тяжёлых родов. А
маленького даже увидеть не дали, его - в мясорубку.
- Врут, - твёрдо сказал Шук. - Нет никакой мясорубки, не верь.
- Шукук, мне так плохо!
- Я с тобой, крыска, не плачь, я здесь.
Шук вдруг замер, вытянулся, поводя головой. Эну тоже подняла глаза, но в слезах всё
кругом размывалось, плыло - долина, гнутые ветви кустов, тёмная Развалина.
Цементным выселкам здорово повезло, что сбитая ОЭС яхта, полная контрабанды
звёздных, грохнулась на тридцать стадиев в сторону, а то бы шмак Цементным. Вдруг всё
подпрыгнуло, уши заложило, а дробилка на заводе набок завалилась, троих насмерть
придавила. Потом, известно, с яхты растащили, что сумели отломать. Питатель движка увезли
ОЭС, он был сильно плохой - с таким рядом побудешь, потом весь шишками пойдёшь и
сдохнешь. Теперь там то бродяги ночевали, то молодые костёр жгли - очень это участковому
не нравилось.
- Идёт. Спрячемся.
- Кто идёт, Шук?
- Кто-то идёт... - он потянул Эну присесть. Крадучись, оба забрались под кусты.
- Во-он, смотри.
- Ой...
По откосу, увязая в рыхлой сыпучей земле, спускался человек. Здоровый, широкоплечий,
в костюме цвета песка; за ним, будто паук, семенил нагруженный робот-многоножка.
Головастый человек, лицо плоское, с мелкими глазками - кто? что это? Никак звёздный
выродок!
- Шукук, я боюсь...
- Тшш, - Шук вытащил из-под рубахи пистолет. - Сам боюсь, тише.
Тем временем звёздный подошёл к Развалине, остановился, изучая бесполезный
изломанный корабль, и. обогнув корму, вошёл в зияющий люк.
Грянул взрыв! Из люка вырвался сноп пыли и клочьев, гремучее эхо прокатилось по
долине.
Глаза Шука и Эну встретились, его - растерянные, её - охладевшие от жути. Это они,
они могли войти в люк Развалины. Эну стало трясти, она крепко зажмурилась, прижалась к
Шуку, впилась ногтями ему в плечо, готовая визжать в страхе и безумной радости - они живы!
живы! Судьба показала лицо, Судьба зачем-то пощадила их.
Первым опомнился Шук, видавший виды, вдохнул "сладкого" сам и дал как следует
занюхать Эну. Хватит млеть, есть дело.
- Не ходи! Шукук, крыска, не надо!
- Ц! - одернул её Шук. - Что, ждать, пока все сбегутся?
- Тогда я с тобой.
Многоножка, остановившаяся после взрыва, затрещала, когда они приблизились,
повернула на них зрительное устройство, но ничего - больше ничего. Вскинутая взрывом
пыль осела, только в чёрном проеме люка висели мельчайшие пылинки, подсвеченные солнцем.
Шук вступил туда ночным, бесшумным шагом, держа пистолет наготове; постояв, обернулся к
Эну:
- Мертвяк. Не дышит.
Эну глядела на убитого с жалостью. Он отвел от них смерть, его надо пожалеть. Сейчас,
вблизи, стали видны детали его внешности: лежит на спине бездыханный, распростёршись
тяжелым телом; костюм в обтяжку, ворот под горло, башмаки целы, а брючины до колен - в
лоскуты, срамно розовеет кожа в мелких ранках, из которых выступила вязкая, сизая лимфа.
Шея вывернута, оскалены зубы. Хоть и урод, а был жизнеспособный, удачно родился...
- Не наш
...Закладка в соц.сетях
