Позитронные роботы 4.Роботы и империя

страница №14

... случае, я хотел бы объявить о гибели аврорского корабля вчера вечером.
Просто как факт. Без злорадства. Это, наверное, возбудило бы всех поселенцев в Галактике - в
смысле, что мы вернулись, а аврорцы - нет.
- У нас была солярианка, - сказал Диджи, - а у аврорцев - нет.
- Прекрасно. Это тоже выставило бы вас и женщину в хорошем свете. Но теперь все ни к
чему. После того, что сделала эта женщина, все остальное пройдет мимо, даже известие о
гибели аврорского корабля.
- Не говоря уже о том, что все аплодировали любви и родственным отношениям. Было
бы противоестественным через полчаса аплодировать смерти двухсот аврорских
родственников.
- Полагаю, что так. Таким образом, мы получили страшный психологический удар.
Диджи нахмурился.
- Забудьте об этом, Директор. Вы всегда сможете развернуть пропаганду в более
подходящий момент. Важно одно: что все это означает. Аврорский корабль был сокрушен. Это
значит, что он не ожидал использования ядерного усилителя. Второму кораблю приказали
возвращаться, и это может означать, что корабль не был снабжен защитой против такого
оружия, а может быть, такой защиты у них вообще нет.
Из этого я заключаю, что портативный усилитель, или хотя бы полу-портативный -
исключительно солярианское производство, а не космонитское. Если так, это хорошее известие
для нас. Так что в данный момент не беспокойтесь о пропаганде, а сосредоточьтесь на том,
чтобы выжать все возможное из этого усилителя. Желательно опередить в этом космонитов,
если удастся.
Пандарал прожевал булочку и сказал:
- Наверное, вы правы, но в этом случае как мы подгоним другие известия?
- Какие? Послушайте, Директор, вы собираетесь дать мне информацию, которая мне
нужна, чтобы вести разумную беседу, или намерены бросать ее частями в воздух и заставлять
меня прыгать за ней?
- Не злитесь, Диджи. Не было бы смысла разговаривать с вами, если бы я не мог
держаться свободно. Вы знаете, что такое Совещание Директората? Не желаете взять на себя
мою работу? Вы можете ее получить, как вам известно.
- Нет, спасибо, не хочу. Я хочу только получить от вас немного новостей.
- Мы получили послание с Авроры. Актуальное. Они соизволили обратиться
непосредственно к нам, а не через Землю.
- Стало быть важное послание. Чего они хотят?
- Они хотят, чтобы солярианка вернулась домой.
- Они явно знают, что наш корабль ушел с Солярии и вернулся на Бейли-мир. У них
тоже есть мониторные станции и они тоже перехватывают наши рапорты.
- Наверняка, - с раздражением сказал Пандарал. - Они расшифровывают наши коды
так же быстро, как и мы их коды. Никому из нас не хуже.
- Они сказали, зачем им женщина?
- Конечно, нет! Космониты не объясняют, а приказывают.
- Может, они точно знают, что она выполнила на Солярии? Поскольку никто, кроме нее,
не говорит по-соляриански, может, они хотят, чтобы она очистила планету от надзирателей?
- Откуда им было знать это, Диджи? Мы объявили о ее роли только вчера вечером, а
послание с Авроры было получено гораздо раньше. Но не важно, зачем она им. Вопрос в
другом: что делать? Если мы не вернем ее, мы можем вызвать нежелательный кризис; если
вернем, это будет выглядеть плохо для наших жителей, и Старик Бастермейн будет кричать, что
мы пресмыкаемся перед космонитами.
Они переглянулись и Диджи сказал:
- Мы вернем ее. В конце концов, она космонитка и гражданка Авроры. Мы не можем
держать ее против воли Авроры, иначе мы поставим под удар всех торговцев, которые заходят
по делам на территорию космонитов. Но отвезу ее я, Директор, и вы не можете порицать меня.
Когда я брал ее на Солярию, был уговор, что я верну ее на Аврору. Официально ничего
записано не было, но я человек чести и должен сдержать обещание. И это может обернуться к
нашей выгоде.
- Каким образом?
- Придумаем. Но если это сделать, Директор, мой корабль должен быть отремонтирован
для полета. И моим людям нужна хорошая премия. Они же лишаются отпуска.

45

Принимая во внимание, что Диджи предполагал появиться на своем корабле не раньше,
чем через три месяца, он, как ни странно, пребывал в благодушном настроении.
А принимая во внимание, что Глэдис теперь имела помещение, более роскошное, чем
раньше, она, как ни странно, была несколько удручена.
- Зачем все это, Диджи?
- Смотрите в зубы даренному коню?
- Я просто спрашиваю. Почему?
- По одной причине, миледи: вы героиня класса А, а когда мой корабль ремонтировался,
это помещение было задумано для вас.
- Но ведь корабль не увеличился. У кого его отняли?
- Вообще-то это была комната отдыха для команды, но ребята настаивали, знаете. Вы
тоже и их милочка. Нисс - вы помните Нисса?
- Конечно.
- Он хочет, чтобы вы взяли его на место Дэниела. Он говорит, что Дэниел не рад своей
работе и извиняется перед своими жертвами, а он, Нисс, излупит всякого, кто доставит вам хоть
малейшую неприятность, сделает это с удовольствием и, уж конечно, не станет извиняться.

Глэдис улыбнулась.
- Скажите ему, что я польщена его предложением и в следующий раз, когда мы с ним
увидимся, с удовольствием пожму ему руку. В тот раз я отказалась, а наверное зря.
- Надеюсь, вы наденете перчатки, когда станете пожимать ему руки.
- Конечно, но я вот думаю, так ли это необходимо. Я уже не так часто простужаюсь, как
уехала с Авроры. Инъекции, которые мне сделали, видимо, укрепили мою иммунную систему.
Она снова огляделась.
- Вы даже сделали ниши для Дэниела и Жискара. Вы очень внимательны, Диджи.
- Мадам, мы очень старались, чтобы вы были довольны.
- Странное дело, - сказала Глэдис, как бы сама удивляясь тому, что хотела сказать, - я
не уверена, что хочу уехать с вашей планеты.
- Вот как? Холод, снег, грязно, примитивно, бесконечные приветствующие толпы
повсюду. Что может привлекать вас здесь?
Глэдис покраснела.
- Конечно, не приветствующие толпы.
- Позволю себе поверить вам, мадам.
- Дело совсем в другом. Я... я никогда ничего не делала. Я занимала себя разными
тривиальными способами. Я занималась свето-скульптурой и внешним дизайном роботов. Я
занималась любовью, была женой и матерью и... ни в чем этом не чувствовала себя личностью.
Если бы я внезапно исчезла из жизни или вообще никогда не родилась, это никого бы не
огорчило, кроме, может быть, одного-двух близких друзей. Теперь же дело другое.
- Да? - чуть заметная насмешка проскользнула в голосе Диджи.
- Да! Я могу влиять на людей. Я могу выбрать дело и сделать его своим. И я выбрала
такое дело. Я хочу, чтобы каждая группа сохраняла свои особенности, но относилась без
вражды к другим. Я хочу работать над этим, чтобы после меня история изменилась благодаря
мне и люди сказали бы: "Если бы не она, все могло быть гораздо хуже", - она повернула к
Диджи сияющее лицо. - Понимаете ли вы, что значит после двух с лишним столетий безделья
получить шанс стать КЕМ-ТО. Узнать, что жизнь вовсе не пуста и бессодержательна; стать
счастливой много-много времени спустя после того, как была утрачена всякая надежда на
счастье?
- Но вы ничего этого не получите на Бейли-мире, мадам, - сказал Диджи чуточку
смущенно.
- Я не получила бы этого на Авроре. Там я всего только солярианская женщина,
эмигрантка. На Поселенческом Мире я космонитка - нечто необычное.
- Однако вы много раз и очень настойчиво говорили, что хотите вернуться.
- Некоторое время назад - да, но сейчас я не говорю этого, Диджи. Теперь я не хочу
возвращаться.
- Это могло бы сильно повлиять на нас, но Аврора желает вашего возвращения. Так она
нам заявила.
Глэдис оторопела.
- Она ХОЧЕТ этого?
- Официальное письмо из кабинета Председателя Авроры требует вас. Мы бы рады
оставить вас, но Директорат решил, что это может вызвать межзвездный кризис. Я не согласен
с этим, но мне приказали.
Глэдис нахмурилась.
- Зачем я им? Я жила на Авроре больше двух столетий, и мной ни разу не
интересовались. Может, они теперь рассматривают меня как единственный способ остановить
надзирателей на Солярии? Как вы думаете?
- Такая мысль приходила мне в голову, миледи.
- Но я не могу. Одну надзирательницу я оттаскала за волосы, но никогда не смогу
повторить того, что сделала. Я знаю, что не смогу. Кроме того, зачем им высаживаться на
планету? Они могут уничтожить надзирателей издали, раз они теперь знают, каковы эти
надзиратели.
- Дело в том, что послание с Авроры с требованием вернуть вас было послано задолго до
того, как на Авроре могли узнать о вашем конфликте с надзирательницей. У них какая-то
другая причина требовать вас обратно.
- Ох! - она выглядела совершенно ошеломленной, но затем снова оживилась. - Мне
наплевать на их причины. Я не хочу возвращаться. У меня есть здесь работа, и я собираюсь
продолжать ее.
Диджи встал.
- Рад слышать это от вас, мадам Глэдис. Я надеялся, что вы почувствуете что-нибудь
вроде этого. Я обещаю вам, что сделаю все возможное, чтобы взять вас с собой, когда оставлю
Аврору. Однако, сейчас я должен ехать на Аврору, и вы ДОЛЖНЫ ехать со мной.

46

Глэдис следила за исчезновением Бейли-мира с совершенно иными эмоциями, чем были у
нее, когда она приближалась к этой планете. Да, это действительно был холодный, серый,
жалкий мир, каким он и казался с самого начала, но в нем были жизнь и тепло народа,
реальные, основательные.
Солярия, Аврора, другие Внешние Миры, которые она посещала или видела по
гипервидению, все казались наполненными нематериальным, газообразным народом. Много
или мало жителей было на Внешнем Мире, они распространялись как молекулы газа и
заполняли всю планету. Казалось, будто космониты отталкиваются друг от друга.
Так оно и есть, мрачно думала Глэдис. Космониты всегда отталкивали ее. Она привыкла к
такому отдалению на Солярии, но даже на Авроре, где она сначала так неудачно
экспериментировала с сексом, последний радующий аспект его был близостью по
необходимости.

Исключение - с Илией. Но Илия не был космонитом.
Бейли-мир был не такой. Наверное, все Поселенческие Миры были не такие, поселенцы
держатся вместе, вокруг них масса необитаемых мест, но это до тех пор, пока возросшее
население не заполнит их. Поселенческий Мир - это мир людских кучек из камешков или
булыжников, но не из газа.
Почему так? Из-за роботов? Они уменьшают зависимость одних людей от других. Они
заполняют промежутки. Они являются изоляционным материалом, уменьшающим
естественную тягу людей друг к другу, так что вся система оказывается в изоляции.
Да, конечно. Нигде не было столько роботов, как на Солярии, и изоляционный эффект
был так велик, что люди стали инертными и почти не общались между собой. Куда же ушли
соляриане, думала Глэдис, и как они живут?
И долгая жизнь тоже, наверное, играла роль. Как может человек иметь эмоциональные
привязанности, если они после многих десятилетий постепенно превращаются в
озлобленность? Или, если человек умрет, как другой будет переносить утрату в течение многих
десятилетий? Поэтому человек учится не иметь эмоциональных привязанностей и сам себя
помещает в изоляцию.
С другой стороны, короткоживущие не могли бы так легко пережить очарование в жизни.
Когда поколения сменяются так быстро, клубок очарования перебрасывается из рук в руки,
даже не касаясь земли.
Она недавно говорила Диджи, что ей нечего делать или знать, что она испытала все и
передумала обо всем и ей осталось только скука. И ей никогда даже не снилось, что она будет
стоять перед толпой людей, говорить перед морем голов и слышать ответ в бессловесных
звуках, смешаться с этой толпой, стать единым громадным организмом.
А сколько еще такого, о чем она не знала, не подозревала, несмотря на свою долгую
жизнь? Что еще можно испытать?
Дэниел мягко сказал:
- Мадам Глэдис, капитан Диджи сигнализировал, что хочет войти.
- Впусти его.
Диджи вошел.
- Я думал, что вас нет дома.
Глэдис улыбнулась.
- Можно сказать и так. Я погрузилась в размышления. Со мной это иногда случается.
- Счастливая женщина. Мои мысли никогда не бывают столь широки, чтобы я в них
затерялся. Ну, вы примирились с возвращением на Аврору, мадам?
- Нет. И среди мыслей, в которых я потерялась, была и та, что я все еще не могу понять,
зачем вам ехать на Аврору. Дело ведь не только в том, чтобы отвезти меня: это мог сделать
любой грузовой корабль.
- Могу я сесть, мадам?
- Конечно. И нечего спрашивать, капитан. Я хотела бы, чтобы вы перестали обращаться
со мной, как с аристократкой. Это становится утомительным. А если это ироническое указание
на то, что я космонитка, тогда еще хуже. Я даже предпочла бы, чтобы вы звали меня Глэдис.
- Вы, кажется, хотите отказаться от вашей космонитской сущности.
- Я просто хочу забыть о несущественных различиях.
- Несущественных? Ваша жизнь в четыре раза длиннее моей.
- Как ни странно, я считала это скорее досадной невыгодой для космонитов. Скоро мы
достигнем Авроры?
- На этот раз обходных маневров не будет. Через несколько дней делаем Прыжок, а там
два-три дня - и Аврора.
- А зачем ВАМ ехать на Аврору, Диджи?
- Я мог бы сказать, что просто из вежливости, но в действительности я хотел бы
воспользоваться случаем объяснить вашему Председателю или кому-то из его подчиненных,
что произошло на Солярии.
- Разве они этого не знают?
- В основном знают. Они перехватывают наши сообщения, как делаем и мы в обратной
ситуации. Однако они могут сделать неправильные выводы, и в этом случае я хотел бы их
поправить.
- Каков же правильный вывод?
- Как вы знаете, надзиратели на Солярии обучены считать кого-либо человеком лишь в
том случае, если он говорит по-соляриански. Это означает, что не только поселенцы, но и все
космониты-несоляриане не считаются людьми. Точнее говоря, аврорцы, высадившиеся на
Солярии, не были сочтены людьми.
Глэдис широко раскрыла глаза.
- Невероятно! Соляриане не стали бы программировать надзирателей относиться к
Аврорцам так же, как к вам.
- Не стали бы? Они уже уничтожили аврорский корабль. Вы знаете об этом?
- Нет, я не знала.
- Уверяю вас, что это так. Аврорский корабль приземлился примерно в то же время, что
и мы. Мы улетели, а они - нет. Видите ли, у нас были вы, а у них - нет. Отсюда возможен
вывод, что Аврора не может автоматически считать союзниками другие Внешние Миры. При
необходимости каждый Внешний Мир будет сам по себе.
Глэдис затрясла головой.
- Нельзя так обобщать. Возможно, солярианам трудно было заставить надзирателей
реагировать благоприятно на пятьдесят акцентов и неблагоприятно на все остальные. Легче
приучить их к одному акценту. Соляриане считали, что никто из Внешних Миров не высадится
на их планете, когда она будет покинута.

- Да, я уверен, что аврорское руководство согласится с этим, поскольку людям всегда
легче сделать приятный вывод. Но я хочу показать им также возможность и неприятного
вывода, и пусть им станет действительно неуютно. Простите мое самомнение, но, по-моему,
никто не сделает это лучше меня и, следовательно, именно я должен ехать на Аврору.
Глэдис как бы разрывалась. Она не хотела быть космониткой, она хотела быть человеком
и забыть о том, что она называла "несущественными различиями". Но когда Диджи с явным
удовлетворением говорил о том, как он поставит Аврору в унизительное положение, она
почувствовала себя все-таки космониткой.
- Думаю, что Поселенческие Миры тоже имеют свои особенности. Разве каждый из них
не сам по себе?
Диджи покачал головой.
- Вам может показаться, что это именно так, и я не удивляюсь, когда какой-нибудь
Поселенческий Мир иногда ставит свои интересы выше общего блага, но у нас есть то, чего не
хватает космонитам.
- А именно? Большее благородство?
- Конечно, нет. Мы не более благородны, чем космониты. Но у нас есть Земля. Это наш
мир. Каждый поселенец посещает его по возможности часто. Каждый поселенец знает, что есть
большой развитый мир с невероятно богатой историей, по культуре и экологической сложности
отличающийся от того мира, к которому принадлежит поселенец. Поселенческие Миры могут
ссориться друг с другом, но ссора не может кончиться насилием или разрывом отношений,
потому что Земное Правительство немедленно призовет их к порядку, а решения Земли
достаточны и не обсуждаются. Вот наши три преимущества, мадам Глэдис: отсутствие роботов,
позволяющее нам строить новые миры своими руками; быстрая смена поколений, дающая
постоянную перемену; и, самое главное, Земля, дающая нам центральный стержень.
- Но космониты... - начала было Глэдис и замолчала.
Диджи улыбнулся с легкой горечью.
- Вы хотели сказать, что космониты тоже потомки землян и Земля тоже их планета?
Фактически правильно, но психологически неверно. Космониты сделали все, чтобы
отмежеваться от своего наследства. Они не признают себя выходцами с Земли. Будь я
мистиком, я бы сказал, что космониты, оторвавшись от своих корней, долго не просуществуют.
Но я не мистик, поэтому не выскажусь в такой форме, но все равно они долго не
просуществуют, я уверен.
- Он помолчал и добавил с некоторым смущением, как бы осознав, что его экзальтация
задела Глэдис за живое: - Но, пожалуйста, думайте о себе, как о человеке, а не поселенце.
Человечество выживет то ли в виде поселенцев, то ли в виде космонитов, то ли в виде тех и
других вместе. Думаю, что в виде поселенцев, но, может, я и ошибаюсь.
- Нет, - сказала Глэдис, стараясь не выражать эмоций, - я думаю, что вы правы... если
только люди не перестанут отличать космонитов от поселенцев. Это и есть моя цель, -
научить их не различать.
- Но я задерживаю ваш обед, - сказал Диджи, взглянув на часы. - Могу я поесть с
вами?
- Конечно.
Диджи встал.
- Тогда я пойду и принесу. Я бы послал Дэниела или Жискара, но не хочу привыкать
приказывать роботам. Кроме того, хотя команда и обожает вас, ее обожание вряд ли
распространяется на ваших роботов.
Глэдис в сущности не хотелось есть, когда Диджи принес еду. Она еще не могла
привыкнуть к недостатку тонкости во вкусе пищи, приготовление которой было, видимо,
унаследовано от земного. Но особо неприятной еда не была, и Глэдис флегматично ела. Диджи
заметил недостаток энтузиазма в ней и спросил:
- Надеюсь, пища не вредна вам?
- Нет. Видимо, я привыкаю. Сначала было несколько неприятных эпизодов, но ничего
серьезного.
- Рад этому. Но вот что, мадам...
- Да?
- Можете ли вы представить причину, по которой аврорское правительство столь
настойчиво желает вернуть вас? Дело не в вашем обращении с надзирательницей и не в вашей
речи. Требование было выслано до того, как они могли узнать об этих событиях.
- В таком случае, - грустно сказала Глэдис, - я вовсе не нужна им. Я никогда не была
нужна.
- Но что-то должно быть. Я не говорил вам, что письмо было от имени Председателя
Совета Авроры.
- В данном случае именно этого Председателя можно рассматривать как подставное
лицо.
- Да? И кто же стоит за ним? Келдин Амадейро?
- Точно. Значит, вы его знаете?
- О, да, - мрачно ответил Диджи. - Центр неизменного фанатизма. Человек, который
был политически стерт доктором Фастальфом два столетия назад, но выжил и угрожает нам
снова. Вот пример долголетия мертвой руки.
- Но тут такая странность: Амадейро - человек мстительный. Он знает, что причиной
его поражения, о котором вы упоминали, был Илия Бейли, и уверен, что я тоже принимала в
этом участие, и его крайняя неприязнь распространяется и на меня. Если Председатель хочет
видеть меня, то потому лишь, что этого хочет Амадейро, а зачем я нужна Амадейро? Он должен
быть рад, что избавился от меня. Наверное, именно поэтому он и послал меня с вами на
Солярию, рассчитывая, что ваш корабль погибнет, и я вместе с ним. Это ничуть не огорчило бы
Амадейро.

- Не стал бы оплакивать, да? Но вам, надо полагать, никто не сказал: "Поезжайте с этим
дураком-поселенцем, и мы порадуемся, что вас там убьют?"
- Нет. Мне сказали, что вы страшно нуждаетесь в моей помощи, что в настоящее время
не существует политики сотрудничества с Поселенческими Мирами, и для Авроры будет
великим благом, если я по возвращении сообщу обо всем, что происходит на Солярии.
- Да, конечно, они должны были сказать так. Но когда, вопреки их ожиданиям, наш
корабль вернулся, а аврорский погиб, им, конечно, хотелось узнать из первых рук о
происшедшем. Следовательно, когда я увез вас на Бейли-мир, вместо Авроры, они взвыли и
потребовали вашего возвращения. Так вполне могло быть. Но сейчас-то им известна вся
история, так зачем вы им? Хотя они это знают из гипервидения Бейли-мира и, может быть, не
принимают на веру. Но все-таки...
- Что все-таки, Диджи?
- Все-таки инстинкт мне говорит, что в их послании сквозят не только желание
выслушать ваш отчет. За настойчивостью требования, мне кажется, скрывается что-то другое.
- Но ничего другого не может быть. НИЧЕГО, - сказала Глэдис.
- Хотел бы я знать, - сказал Диджи.

47

- Я тоже хотел бы знать, - сказал ночью Дэниел из своей ниши.
- О чем, друг Дэниел? - спросил Жискар.
- Об истинном значении послания с Авроры, требующего возвращения мадам Глэдис.
Мне, как и капитану, желание получить отчет кажется не вполне достаточным мотивом.
- У тебя есть альтернативное предположение?
- Есть одна мысль.
- Могу я узнать ее?
- Мне думается, что в требовании Совета Авроры содержится нечто большее, чем
говорится, и они, возможно, желают видеть не мадам Глэдис.
- Кого же они еще получат, кроме мадам Глэдис?
- Друг Жискар, мыслимо ли, чтобы мадам Глэдис вернулась без нас?
- А зачем мы с тобой нужны Совету Авроры?
- Я им не нужен, а ты уникален, потому что можешь чувствовать мозги.
- Так-то так, друг Дэниел, но они этого не знают.
- А не может ли быть, что после нашего отъезда они каким-то образом обнаружили этот
факт и горько пожалели, что отпустили нас?
- Нет, этого не может быть, - без колебания сказал Жискар. - Откуда им это узнать?
- Я размышлял в этом отношении, - осторожно сказал Дэниел. - Ты во время своего
давнего визита на Землю с доктором Фастальфом ухитрился исправить несколько земных
роботов и дал им ограниченные умственные способности, достаточно для того, чтобы
продолжать твою работу - влиять на правительство Земли в смысле благоприятного
отношения к заселению планет. Ты сам однажды так говорил мне. Таким образом, роботы на
Земле способны к исправлению мыслей.
Затем, как мы недавно предположили, Институт Роботехники Авроры послал
гуманоидных роботов на Землю.
Мы не знаем точной цели, с какой это сделано, но, во всяком случае, можно считать, что
такие роботы наблюдают за событиями на Земле и сообщают на Аврору.
Даже если аврорские роботы не могут чувствовать мозги, они могут посылать рапорты о
том, что то или иное официальное лицо вдруг изменило свое отношение к Поселенческим
Мирам, и может быть, как раз в то время, когда мы уезжали с Авроры, кого-то из власть
имущих на Авроре, например, доктора Амадейро осенило, что все это можно объяснить только
присутствием на Земле мысленаправляющих роботов. И, возможно, такое присутствие можно
связать либо с доктором Фастальфом, либо с тобой.
И тогда аврорскому правительству станет ясно значение некоторых других событий,
которые можно связать скорее с тобой, чем с доктором Фастальфом. И в результате они
отчаянно хотят заполучить тебя обратно, но не могут открыто требовать тебя потому, что это
выдаст факт их нового знания. Вот они и требуют мадам Глэдис - естественное требование -
зная, что если она вернется, то вместе с нами.
Жискар молчал долгую минуту.
- Рассуждение интересное, друг Дэниел, но кое-что в нем не клеится. Те роботы,
которых я программировал, выполняли свою работу более столетия назад и с тех пор
бездеятельны, по крайней мере в том, что касается мысленаправления. Больше того, Земля
удалила роботов из Городов в ненаселенную местность уже очень давно.
Это означает, что человекообразные роботы, посланные, как мы думаем, на Землю, не
имели случая встретиться с моими мысленаправляющими роботами или даже узнать о них, тем
более, что роботы давно не занимаются мысленаправлением. Так что совершенно невозможно,
чтобы мои особые способности были обнаружены.
- А нет ли другого пути к их обнаружению, друг Жискар?
- Нет, - твердо ответил Жискар.
- И все-таки... хотел бы я знать, - сказал Дэниел.

Часть четвертая
Аврора

XI. Старый лидер

48

Келдин Амадейро не имел иммунитета к человеческой язве памяти. Он был даже более
чувствителен к ней, чем большинство людей. Кроме того, цепкость памяти сопровождалась
необычайной интенсивностью глубины и незатухающей яростью и разочарованием.
Два столетия назад все шло так хорошо. Он стал главой Института Роботехники (и до сих
пор оставался им), и в течение одного триумфального момента ему казалось, что он наверняка
получит полный контроль над Советом, смахнув своего главного врага, Хэна Фастальфа, и
оставив его в беспомощной оппозиции.
Если бы... если бы только...
Он не пытался думать об этом, но его память снова и снова показывала ему все, словно
мало ему было скорби и отчаяния.
Если бы он победил, Земля так и осталась бы в изоляции и одиночестве, и он увидел бы,
как она клонится к упадку, загнивает и в конце концов угасает в разложении. Почему бы и нет?
Короткоживущему народу на больной, перенаселенной планете лучше умереть, в сто раз лучше
умереть, чем жить той жизнью, какую они заставили себя вести.
А Внешние Миры, спокойные, безопасные, должны были распространяться дальше.
Фастальф всегда уверял, что космониты живут слишком долго и комфортабельно на своих
роботизированных подушках, чтобы стать пионерами, но Амадейро показал бы его неправоту.
Но победил Фастальф. В критический момент явного провала он каким-то непостижимым,
невероятным образом вышел, так сказать, в свободное пространство, вынырнул из поражения и
захватил победу.
Это, конечно, был тот землянин, Илия Бейли...
Но несовершенная в других отношениях память Амадейро всегда обходила землянина
стороной. Амадейро не мог вспомнить ни его лица, ни голоса, ни поступков. Достаточно было
одного имени. Два столетия не угасили ненависть Амадейро, н...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• ...
• 25
• 26
• 27

Закладка в соц.сетях