Жанр: Научная фантастика
Позитронные роботы 4.Роботы и империя
...мадам, не могу. Но я уверен, что такой вред все-таки может существовать, и вы
видите, что я все еще на ногах.
- Тогда спроси Жискара, может ли и будет ли он повиноваться твоему Нулевому Закону
Роботехники.
Дэниел повернул голову к Жискару.
- Друг Жискар?
Жискар медленно ответил:
- Я не могу принять Нулевой Закон, друг Дэниел. Ты знаешь, что я много читал о
человеческой истории.
Я нашел в ней великие преступления, совершенные одними людьми против других, и
всегда для этих преступлений находилось оправдание, что они, мол, совершались ради
племени, государства или даже всего человечества. Как раз потому, что человечество -
абстракция, так легко найти оправдание всему. Следовательно, твой Нулевой Закон не
подходит.
- Но ты знаешь, друг Жискар, что сейчас опасность для человечества существует, и она
наверняка даст плоды, если ты станешь собственностью мадам Василии. Это-то, по крайней
мере, не абстракция.
- Опасность, о которой ты упоминаешь, не явно известна, а лишь предполагается. Мы не
можем строить на этом действия по пренебрежению Тремя Законами.
Дэниел помолчал и тихо сказал:
- Но ты надеешься, что твое изучение человеческой истории поможет тебе установить
законы, управляющие человеческим поведением, что ты научишься предсказывать и управлять
человеческой историей или, по крайней мере, положить начало, так чтобы когда-нибудь кто-то
тоже научился предсказывать и направлять ее.
Ты даже назвал эту технику "психоисторией". Разве в этом ты не имеешь дела с
человеческим ковром? Разве ты не пытаешься работать с человечеством как с единым целым, а
не как с собранием индивидуальных людей?
- Да, друг Дэниел, но это всего лишь надежда, и я не могу основывать свои действия
только на надежде и не могу изменить Три Закона в соответствии с ней.
На это Дэниел ничего не ответил, а Василия сказала:
- Ну вот, робот, все твои попытки ни к чему не привели. Однако ты все еще стоишь на
ногах. Ты на редкость упрям, а робот, который может отрицать Три Закона и все-таки
функционировать, явно опасен для любого человека. По этой причине ты незамедлительно
будешь демонтирован. Случай слишком опасный, чтобы обращаться к медлительному закону,
тем более, что ты, в конце концов, только робот, а не человек, на которого стараешься
походить.
- Миледи, - сказал Дэниел, - вы наверняка не можете сами вынести такое решение.
- А я все равно вынесу, а если и будут потом законные последствия, я их уничтожу.
- Вы лишите леди Глэдис и второго робота, на которого не претендовали.
- Она и Фастальф лишили меня моего робота Жискара более двух столетий назад, а я не
думаю, что когда-нибудь расстроила их хоть на миг. Так что я не огорчусь тем, что отниму у
нее робота. У нее много других роботов, а в Институте их тоже достаточно, чтобы проводить ее
домой.
- Друг Жискар, может, ты разбудишь леди Глэдис, и она сумеет уговорить леди
Василию...
Василия хмуро взглянула на Жискара и резко сказала:
- Нет, Жискар. Пусть женщина спит.
Жискар, шевельнувшийся было при словах Дэниела, застыл. Василия щелкнула пальцами.
Дверь открылась, вошли четыре робота.
- Ты был прав, Дэниел, здесь четыре робота. Они демонтируют тебя, а я приказываю
тебе не сопротивляться. А потом мы с Жискаром уладим все остальное, - она оглянулась через
плечо на вошедших роботов. - Закройте дверь и быстро и эффективно размонтируйте этого
робота, - она указала на Дэниела.
Роботы посмотрели на Дэниела и несколько секунд не двигались. Она сказала с
нетерпением:
- Я же сказала, что он робот, и вы не должны обращать внимания на его человеческую
внешность. Дэниел, скажи им, что ты робот.
- Я не робот, - сказал Дэниел, - и не буду сопротивляться.
Василия отошла в сторону, четыре робота двинулись вперед. Дэниел стоял, опустив руки.
Он в последний раз взглянул на спящую Глэдис и повернулся к роботам.
Василия улыбнулась.
- Интересно будет.
Роботы остановились. Василия сказала:
- Беритесь за него.
Они не двигались. Василия стала растерянно поворачиваться к Жискару, но не завершила
движения: мускулы ее ослабли, и она упала.
Жискар подхватил ее, усадил на полу, прислонив к стене, и сказал, задыхаясь:
- Мне нужно несколько секунд, а потом мы уйдем.
Эти секунды истекли. Глаза Василии оставались остекленелыми и расфокусированными.
Ее роботы были неподвижны. Дэниел шагнул к Глэдис. Жискар пришел в себя и сказал роботам
Василии:
- Охраняйте свою леди. Не позволяйте никому входить, пока она не проснется. Она
проснется спокойной.
В это время Глэдис зашевелилась, и Дэниел помог ей встать. Она удивленно спросила:
- Кто эта женщина? Чьи роботы? Как она...
Жискар сказал твердо, но несколько устало:
- Потом, миледи. Я объясню. А сейчас нам нужно спешить.
И они ушли.
Часть пятая
Земля
XV. Священная планета
72
Амадейро прикусил губу, бросил взгляд на задумавшегося Мандамуса и сказал, как бы
защищаясь:
- Она настаивала. Она говорила, что она одна может справиться с Жискаром, только она
может оказать на него достаточно сильное влияние и предупредить его, чтобы он не
пользовался своими ментальными силами.
- Вы никогда не говорили мне об этом, доктор Амадейро.
- Не о чем было говорить, молодой человек, и я не верил, что она права.
- А теперь верите?
- Полностью. Она ничего не помнит о том, что произошло...
- И МЫ тоже не знаем, что произошло.
Амадейро кивнул.
- И она ничего не помнит о том, что говорила мне раньше.
- А она не притворяется?
- Я видел ее энцефалограмму. Резко отличается от прежних.
- Есть шанс, что она со временем вспомнит?
Амадейро горестно покачал головой.
- Кто знает? Но я сомневаюсь.
- Ну, это неважно. Мы можем принять ее сообщение за истину и будем знать, что
Жискар может оказывать влияние на мозг. Это ключевое знание, и теперь оно наше. В
сущности даже хорошо, что наша коллега-роботехник провалилась с этим делом. Если бы
Василия получила контроль над этим роботом, вы тоже очень скоро оказались бы под ее
контролем. И я также, если предположить, что она сочла бы меня достаточно ценным для
контроля.
Амадейро кивнул.
- Полагаю, что она держала в уме что-то вроде этого. Хотя сейчас трудно сказать, что у
нее на уме. Она как будто - внешне, по крайней мере - нисколько не пострадала, если не
считать специфической потери памяти. Все остальное она, видимо, помнит, но кто знает, как
все это повлияло на ее более глубокие мыслительные процессы и на ее знания и опыт как
роботехника.
Этот Жискар мог бы сделать из такого опытного человека, как она, чрезвычайно опасный
феномен.
- Вам не приходило в голову, доктор Амадейро, что поселенцы, возможно, правы в
своем недоверии к роботам?
- Почти приходило, Мандамус.
Мандамус потер руки.
- Из вашего подавленного настроения я делаю вывод, что все это дело было обнаружено
уже после того, как Жискар покинул Аврору.
- Прекрасный вывод. Поселенческий капитан взял на свой корабль солярианку и двух ее
роботов и отправился к Земле.
- Что же нам теперь делать?
- Мне кажется, это еще не провал, - медленно произнес Амадейро. - Если мы
выполним наш проект, мы победим, есть Жискар, или нет его. А выполнить его мы можем. Что
бы там Жискар ни делал с эмоциями, читать мысли он не может. Он, вероятно, способен
сказать, когда волна эмоций проходит через головной мозг, может отличить одну эмоцию от
другой, заменить одну на другую, внушить сон или амнезию - что-нибудь беззубое вроде
этого. Но острого - не может. Он не ухватит слова или идеи.
- Вы в этом уверены?
- Она могла не знать. В конце концов, она не сумела взять контроль над роботом, хотя
была уверена в своих силах. Это не слишком доказывает точность ее понимания.
- Однако я верю ей в этом. Для чтения мыслей понадобилась бы такая сложная система
позитронных связей, что совершенно невероятно, как ребенок мог включить ее в робота два
столетия назад. Это невозможно даже при нынешнем состоянии науки, Мандамус. Вы, конечно,
согласитесь с этим.
- Хотелось бы так думать. Значит, они едут на Землю.
- Уверен в этом.
- Зачем порядочной, воспитанной женщине ехать на Землю?
- У нее нет выбора, если Жискар влияет на нее.
- А зачем Жискару нужно, чтобы она ехала туда? Не узнал ли он о нашем проекте? Вы,
кажется, думаете, что нет.
- Возможно, что он не знает. Его мотивы для поездки могут быть ничем иным, как
желанием поставить себя и солярианку вне нашей досягаемости.
- Не думаю, чтобы он боялся нас, если сумел справиться с Василией.
- Дальнобойное оружие, - ледяным тоном сказал Амадейро, - может поразить его. Его
способности, вероятно, имеют ограниченную дальность.
Они базируются только на электромагнитном поле и ни на чем больше, так что чем он
дальше от нас, тем слабее его мощь. Но тогда он обнаружит, что из поля действия НАШЕГО
оружия он не вышел.
Мандамус нахмурился. Он чувствовал себя явно неуверенно.
- У вас, похоже, некосмонитская привязанность к насилию, доктор Амадейро. Хотя в
данном случае сила, я полагаю, может быть дозволена.
- В данном случае? Когда робот способен вредить людям? Я бы считал так. Мы найдем
предлог для отправки корабля в преследование. Вряд ли стоит объяснять истинную причину.
- Нет, - подчеркнуто сказал Мандамус. - Представьте себе, сколько будет желающих
иметь личный контроль над таким роботом.
- Чего мы не можем позволить. И это вторая причина, по которой я считаю, что
уничтожение робота - наиболее безопасный и предпочтительный путь.
- Вы, вероятно, правы, - неохотно сказал Мандамус, - но я не думаю, что разумно
рассчитывать только на это уничтожение. Я должен немедленно поехать на Землю. Выполнение
проекта необходимо ускорить, даже если мы не поставили все точки над "i" и не перечеркнули
все "t". Как только он будет выполнен - все. Никакой мысленаправляющий робот ни под чьим
контролем не сможет переделать сделанное. А если он и сделает что-нибудь, это уже не будет
иметь значения.
- Не говорите в единственном числе, я тоже поеду.
- Вы? Земля - ужасный мир. Я-то должен ехать, а вам зачем?
- Я тоже должен. Я не могу остаться здесь и ждать. Вы не ждали этого так долго, как
ждал я, Мандамус. У вас нет старых счетов, как у меня.
Глэдис снова была в космосе и снова видела Аврору в форме шара. Диджи был занят
чем-то, и во всем чувствовалась неопределенная, но всеобъемлющая атмосфера чрезвычайного
положения, словно готовилось сражение, словно их преследовали.
Глэдис потрясла головой. Она могла мыслить ясно и чувствовала себя хорошо, но когда
мысли ее возвращались к тому времени в Институте после ухода Амадейро, ее охватывало
странное ощущение нереальности. Был провал во времени. Вот она сидит на кушетке, ей
хочется спать, а в следующий момент в комнате оказалось четыре робота и женщина, которых
раньше не было.
Значит, она спала, но не помнит этого. Какой-то провал в несуществование.
Теперь, оглядываясь назад, она вспомнила женщину. То была Василия Алиена, дочь Хэна
Фастальфа, в чувствах которого ее заменила Глэдис. Глэдис ни разу не видела Василию
воочию, только несколько раз на экране. Глэдис всегда думала о ней как о своем втором "я",
далеком и враждебном. У них было неопределенное сходство во внешности, которое все всегда
замечали, но сама Глэдис уверяла, что не видит его, и прямо противоположное отношение к
Фастальфу.
Как только она оказалась на корабле и осталась одна со своими роботами, она задала
неизбежный вопрос:
- Что Василия Алиена делала в комнате, и почему меня не разбудили, когда она пришла?
- Мадам Глэдис, - сказал Дэниел, - на ваш вопрос отвечу я, потому что другу
Жискару, наверное, трудно говорить об этом.
- А почему ему трудно, Дэниел?
- Мадам Василия пришла с надеждой убедить Жискара войти в ее штат.
- Уйти от меня? - вскричала в негодовании Глэдис. Она не очень любила Жискара, но
это не имело значения. Что ее - то ее. - И вы позволили мне спать и управлялись сами с этим
делом?
- Мы чувствовали, мадам, что сон вам необходим. К тому же мадам Глэдис приказала
нам оставить вас спать. И, наконец, по нашему мнению, Жискар ни в коем случае не должен
был перейти к ней. По всем этим причинам мы и не будили вас.
Глэдис возмутилась.
- Надеюсь, что Жискар ни на минуту не подумал оставить меня. Это было бы
невозможно и незаконно как по аврорским законам, так и по законам роботехники, что более
важно. Стоило бы вернуться на Аврору и подать на Василию в суд.
- В данный момент это было бы нежелательно, миледи.
- Какие у нее основания взять Жискара? Было хоть одно?
- Когда она была маленькой, Жискар был приставлен к ней.
- Официально?
- Нет, мадам. Доктор Фастальф просто позволил ей пользоваться им.
- Тогда она не имеет никаких прав на Жискара.
- Мы указали ей на это, мадам. По-видимому, все дело в сентиментальной
привязанности к нему мадам Василии.
Глэдис фыркнула.
- Она обходилась без Жискара еще до того, как я приехала на Аврору. Она прекрасно
могла продолжать в том же духе и не делать незаконных попыток лишить меня моей
собственности, - и беспокойно добавила: - Вы должны были меня разбудить!
- С мадам Василией было четыре робота, - сказал Дэниел. - Если бы вы проснулись и
между вами начался шум, роботам трудно было разобраться, какие приказы правильные.
- Уж я нашла бы правильный приказ, можешь быть уверен.
- Не сомневаюсь, мадам, но и мадам Василия тоже могла бы, ведь она одна из умнейших
роботехников в Галактике.
Глэдис переключила внимание на Жискара.
- А тебе нечего сказать?
- Только то, что все хорошо кончилось, мадам.
Глэдис задумчиво посмотрела в слабо светящиеся глаза робота, так сильно отличающиеся
от человеческих глаз Дэниела, и ей подумалось, что тот инцидент был, вообще-то говоря,
несущественным. Пустяки. Сейчас есть другое, над чем стоит подумать: они едут на Землю.
И она почему-то больше не думала о Василии.
- Я беспокоюсь, - сказал Жискар конфиденциальным шепотом, звуковые волны
которого почти не колебали воздух.
Поселенческий корабль спокойно ушел с Авроры, и преследования вроде бы пока не
было. Активность на борту была обычной, а поскольку все было автоматизировано, царило
спокойствие и Глэдис спала нормально.
- Я беспокоюсь о Глэдис, друг Дэниел.
Дэниел достаточно хорошо знал характеристики позитронных цепей Жискара, так что не
нуждался в объяснениях.
- Направить леди Глэдис было необходимо, друг Жискар. Если бы она стала
расспрашивать дальше, ей могли бы стать ясны твои способности, и тогда исправление стало
бы более опасным. Достаточно вреда, что уже сделан из-за того, что леди Василия узнала о них.
Мы не знаем, с кем и со многими ли она поделилась этим знанием.
- И все-таки я не хотел делать это исправление. Если бы леди Глэдис хотела забыть, все
было бы просто и без риска. Но она с силой и злобой желала знать о этом деле. Ей досадно, что
она не сыграла в нем большой роли. Поэтому я вынужден был рвать связки солидной
интенсивности.
- Это было необходимо, друг Жискар.
- Однако возможность причинения вреда в этом случае все-таки была. Если представить
связующие силы в виде тонкого эластичного шнура - неудачная аналогия, но другой не
придумаешь - тогда обычные торможения, с которыми я имею дело, так тонки, что исчезают
при моем прикосновении. Но мощная связующая сила щелкает и отскакивает, когда рвется, и
отскочивший конец может ударить по другим, совершенно не относящимся сюда связующим
силам, ударить и захлестнуть, безмерно усилив их. В этом случае человеческие эмоции и
отношения могут неожиданно измениться, и это почти наверняка приведет к вреду.
- У тебя впечатление, что ты повредил леди, друг Жискар?
- Думаю, что нет. Я был исключительно осторожен, я работал все то время, пока мы
разговаривали. Спасибо, что ты позаботился принять на себя главный удар в разговоре и сумел
не попасться между полуправдой и неправдой. Но, несмотря на всю свою осторожность, я
пошел на риск, и меня удручало, что я сознательно рисковал. Это было так близко к нарушению
Первого Закона, что требовало от меня исключительных усилий. Я уверен, что не был бы
способен сделать это, если бы...
- Да, друг Жискар?
- Если бы ты не разъяснил мне свой взгляд на Нулевой Закон.
- Значит, ты принимаешь его?
- Нет, не могу. А ты можешь? Встав лицом к лицу с возможностью нанести вред
индивидуальному человеческому существу или допустив, чтобы ему был причинен вред,
можешь ли ты допустить этот вред во имя абстрактного человечества? Подумай!
- Не уверен, - сказал Дэниел дрожащим голосом, сделал паузу и продолжил с усилием:
- Мог бы. Только лишь концепция подталкивает меня... и тебя. Она помогла тебе рискнуть
внести исправления в мозг леди Глэдис.
- Да, это верно, - согласился Жискар, - и чем больше мы думаем о Нулевом Законе,
тем больше он подталкивает нас. Интересно, может ли он сделать это в крайнем случае? Может
ли он помочь нам пойти на риск, более широкий, чем мы обычно рискуем?
- И все-таки, я убежден в ценности Нулевого Закона, друг Жискар.
- Наверное, и я был бы убежден, если бы мог определить, что мы понимаем под
"человечеством"?
Помолчав, Дэниел сказал:
- Разве ты не принял Нулевой Закон недавно, когда остановил роботов мадам Василии и
стер из ее мозга знание о твоих умственных способностях?
- Нет, друг Дэниел, не совсем так. Я пытался принять его, но не по-настоящему.
- Однако твои действия...
- ...были продиктованы комбинацией мотивов. Ты говорил мне о своей концепции
Нулевого Закона, и она показалась мне имеющей некоторую ценность, но не достаточную,
чтобы зачеркнуть Первый Закон или даже зачеркнуть сильное использование Второго Закона в
приказах мадам Василии. Затем, когда ты обратил мое внимание на приложение Нулевого
Закона к психоистории, я почувствовал, что сила позитронной мотивации становится выше, но
все-таки не настолько высокой, чтобы перешагнуть через Первый Закон или даже сильный
Второй.
- Но ты свалил мадам Василию, - прошептал Дэниел.
- Когда она приказала роботам демонтировать тебя, друг Дэниел, и показала явные
эмоции удовольствия, беспокойство о тебе, добавленное к тому, что уже сделала концепция
Нулевого Закона, вытеснило Второй Закон и стало соперничать с Первым. Комбинации
Нулевого Закона, психоистории, моей преданности леди Глэдис и твоей беды продиктовало мне
действия.
- Моя беда вряд ли могла воздействовать на тебя, друг Жискар. Я всего лишь робот. Она
могла бы повлиять на мои собственные действия по Третьему Закону, но не на твои. Ты без
колебаний уничтожил надзирательницу на Солярии и мог бы наблюдать за моим уничтожением
без каких-либо действий с твоей стороны.
- Да, друг Дэниел, и обычно так бы и было. Однако твое упоминание о Нулевом Законе
уменьшило интенсивность Первого Закона до ненормально низкой цены. Необходимость
спасти тебя была достаточной, чтобы отринуть все остатки Первого Закона, и я... действовал
соответственно.
- Нет, друг Жискар. Перспектива вреда для робота вовсе не могла волновать тебя. Она
ни в коем случае не могла бы способствовать нарушению Первого Закона, разве что ослабить
его действие.
- Как ни странно, друг Дэниел, но я не знаю, как это получилось. Может, потому, что,
как я заметил, твоя манера мыслить все больше и больше напоминает человеческую, но... в тот
момент, когда роботы направились к тебе, а леди Василия излучала дикую радость, мои
позитронные связи реформировались аномальным образом. В этот момент я думал о тебе как о
человеке и действовал соответственно.
- Это было неправильно.
- Я знаю. И все-таки... и все-таки если бы это случилось снова, я уверен, что появилось
бы снова то же аномальное изменение.
- Очень странно, - сказал Дэниел, - но слушая тебя, я чувствую, что ты поступил
правильно. Случись обратная ситуация, я почти уверен, убежден, что тоже... тоже думал бы о
тебе как о человеке.
Дэниел медленно и нерешительно протянул руку. Жискар неуверенно посмотрел на нее и
так же медленно протянул свою. Их пальцы встретились... и мало-помалу роботы пожали друг
другу руки, как настоящие друзья, какими они и называли один другого.
Глэдис огляделась, скрывая любопытство. Она впервые была в каюте Диджи Каюта была
заметно роскошнее, чем новая, предназначенная для нее. Экран был более тщательной отделки,
была тут сложная система ламп и контактов, которая, как подумала Глэдис, служила Диджи для
связи со всем кораблем.
- Я почти не видела вас после отъезда с Авроры, Диджи, - сказала она.
- Польщен, что вы заметили это, - ухмыльнулся Диджи. - Сказать по-правде, Глэдис,
я это тоже заметил. Вы выпадаете из целиком мужской команды.
- Не слишком лестная причина, чтобы скучать по мне. Дэниел и Жискар тоже выпадают.
Вы и по ним соскучились?
Диджи оглянулся.
- Я так мало скучаю по ним, что только сейчас заметил их отсутствие. Где они?
- В моей каюте. По-моему, глупо таскать их с собой в ограниченном пространстве
корабля. Они, похоже, даже рады были предоставить меня самой себе, и это удивило меня.
Впрочем, нет, если подумать. Ведь я довольно резко приказала им остаться.
- Не странно ли? Аврорцы никогда не ходят без своих роботов. Я уже это усвоил.
- Ну и что же? Когда я впервые приехала на Аврору, я училась переносить реальное
присутствие людей, поскольку солярианское воспитание не подготовило меня к этому.
Научиться быть временами без своих роботов, когда я среди поселенцев, будет, вероятно, менее
трудно.
- Прекрасно. Признаться, я предпочитаю быть с вами без устремленных на меня
блестящих глаз Жискара и еще больше - без вечной улыбки Дэниела.
- Он вовсе не улыбается.
- А мне кажется, что у него чуть заметная, весьма неопределенно-распутная улыбка.
- Вы спятили. Это совершенно чуждо Дэниелу.
- Вы не приглядывались к нему, как я. Его присутствие сдерживает и заставляет меня
вести себя как полагается.
- Что ж, надеюсь, что это так.
- Вам нет необходимости надеяться так подчеркнуто. Но это пустяки. Извините меня,
что я мало виделся с вами после отъезда с Авроры.
- Вряд ли стоит извиняться.
- Думаю, что стоит, раз вы заговорили об этом. Но позвольте мне объяснить. Мы были
настороже. Были уверены, что нас станут преследовать аврорские корабли.
- Я бы подумала, что они рады избавиться от поселенцев.
- Конечно, но вы-то не поселенка, и они могли не хотеть выпустить вас. Они так
старались вытащить вас с Бейли-мира.
- Они и вытащили. Я доложила им обо всем.
- И ничего больше они от вас не хотели?
- Нет, - она нахмурилась, пытаясь вспомнить что-то, вдруг кольнувшее ее память, но
так и не вспомнила: - Нет.
- Не очень понятно, что они не делали попыток задержать вас ни на Авроре, ни когда мы
готовились оставить орбиту. Мне как-то не верилось, но скоро мы сделаем Прыжок, и после
него никаких неприятностей не должно быть.
- А почему у вас чисто мужской экипаж? На аврорских кораблях смешанные команды.
- На поселенческих тоже. На обычных. А это торговое судно.
- Какая разница?
- Торговля связана с опасностью. Жизнь грубая, готовая ко всему. Женщины на борту
создавали бы проблемы.
- Вздор! Какие проблемы создаю я?
- Не будем спорить. Такова традиция. Мужчины не возражают.
- Откуда вы знаете? Вы пробовали иметь смешанный экипаж?
- Нет. Но с другой стороны, нет вереницы женщин, умоляющих принять их на мой
корабль.
- Но я здесь. И рада этому.
- К вам отношение особое. И кабы не ваши заслуги на Солярии, здесь было бы много
неприятностей. Фактически они и были. Ну, ладно, это неважно. Ровно через две минуты мы
делаем Прыжок. Вы никогда не были на Земле, Глэдис?
- Нет, конечно.
- И не видели Солнца - не солнца вообще, а Солнца?
- Нет. Впрочем, видела в исторических фильмах, но, думаю, в них показывали не
настоящее Солнце.
- Уверен, что не настоящее. Если вы не против, приглушим свет в каюте.
Освещение погасло, и Глэдис увидела на обзорном экране звезды, более яркие и чаще
разбросанные, чем в небе Авроры.
- Мы по ту сторону планетарного плана, - сказал Диджи. - Хорошо. Чуточку
рисковали: мы должны были быть дальше от аврорской звезды перед Прыжком, но слегка
поспешили. Вот Солнце.
- Вы имеете в виду ту яркую звезду?
- Да. Что вы о ней думаете?
Глэдис хотелось сказать: "Ну, звезда, как звезда", но она сказала:
- Очень впечатляющая.
- Не просто впечатляющая, - сказал Диджи. - В Галактике нет ни одного поселенца,
который бы не считал ее своей. Излучение звезд, освещающих наши родные планеты, как бы
взято взаймы, арендовано для пользования, но только. А здесь - настоящее излучение, давшее
нам жизнь. Эта звезда и планета Земля, вращающаяся вокруг нее, объединяет нас всех. А вы,
космониты, забыли Солнце, поэтому вы далеки друг от друга и долго не просуществуете.
- Места хватит для всех, капитан, - мягко сказала Глэдис.
- Да, конечно. Но я не стал бы делать ничего такого, что усилит нежизнеспособность
космонитов. Я просто уверен, что так будет, но этого могло бы и не случиться, если бы
космониты отказались от своей раздражающей уверенности в своем превосходстве, от своих
роботов и от самопогружения в долгую жизнь.
- Значит, вот как вы смотрите на меня, Диджи?
- У вас были свои моменты. Вы усовершенствовались.
- Благодарю, - сказала она с явной иронией. - Вам, конечно, трудно поверить, но у
поселенцев тоже хватает высокомерия. Но вы лично также усовершенствовались, так что я
возвращаю вам ваш комплимент.
Диджи засмеялся.
- Все то, что я с удовольствием дал вам, а вы мне любезно вернули, связано с концом
враждебности к долгой жизни.
- Вряд ли.
Глэдис тоже засмеялась и удивилась, что его рука легла на ее руку. И еще удивительней
было то, что она не отдернула своей руки.
- Я чувствую себя неловко, друг Жискар, - сказал Дэниел, - что леди Глэдис не под
нашим непосредственным наблюдением.
- На борту этого корабля это не обязательно, друг Дэниел. Я не определяю опасных
эмоций, и в данный момент с ней капитан. Кроме того, ей полезно чувствовать себя хорошо без
нас, по крайней мере на то время, пока мы будем на Земле. Возможно, нам с тобой придется
провести нео
...Закладка в соц.сетях
