Жанр: Научная фантастика
Позитронные роботы 4.Роботы и империя
...с прощения и привести четверых своих товарищей, чтобы они
тоже могли извиниться. И стукнуть того, кто делал неприличные намеки. Нисс неплохой
парень.
- Я уверена в этом. Скажите ему, что он прощен, а инцидент забыт. И... если вы
устроите это дело, я... я пожму руку ему, а может, и некоторым другим, прежде чем мы
высадимся. Но только не позволяйте им толпиться вокруг меня.
- Я понимаю, но не смогу гарантировать, что не будет скопления вокруг вас на
Бейли-мире. Нельзя остановить разных правительственных чиновников от попыток получить
политическую выгоду от встречи с вами.
- О, дьявол! - как говорил ваш Предок.
- Не говорите этого, когда мы высадимся, мадам. Это выражение сохранено для него.
Считается дурным тоном, если так скажет кто-то другой. Так вот, будут речи, приветствия и
всякие несущественные формальности. Извините, миледи.
- Я могла бы обойтись без этого, но, полагаю, прекратить это нельзя?
- Нельзя, миледи.
- Долго это будет продолжаться?
- Пока они не устанут. Наверное, несколько дней, но будут различные варианты.
- Долго мы пробудем на планете?
- Пока я не устану. Простите, миледи, но у меня множество дел - ходить по разным
местам, встречаться с друзьями...
- Любить женщин...
- Увы, все мужчины морально неустойчивы, - Диджи широко улыбнулся.
- Вы все, что угодно, только несентиментальны.
- Это слабость. Я не могу позволить себе быть сентиментальным.
- И вы всегда полностью здравомыслящи? - улыбнулась Глэдис.
- Никогда не утверждал этого. Но, даже оставив это в стороне, я должен учитывать тот
скучный факт, что мои офицеры и команда хотят повидаться со своими семьями и друзьями,
отоспаться и повеселиться. А если хотите учесть чувства неодушевленных предметов, то
корабль нуждается в ремонте, чистке, полировке, заправке и прочих мелочах.
- И много времени потребуют эти мелочи?
- Кто знает? Может, несколько месяцев.
- А что я буду делать в это время?
- Можете осматривать нашу планету, расширять свои горизонты.
- Но ваша планета - не игровая площадка Галактики.
- Совершенно справедливо, но мы постараемся вас заинтересовать, - он взглянул на
часы. - Еще одно предупреждение: не упоминайте о своем возрасте.
- Зачем бы я стала это делать?
- Это может выйти случайно. Вам могут предложить сказать несколько слов, и вы, к
примеру, скажете: "За все два с лишним столетия своей жизни я никогда не была так рада
видеть кого бы то ни было, как сейчас рада видеть народ Бейли-мира". Если вам придет в
голову сказать что-либо подобное, воздержитесь.
- Воздержусь. В любом случае не намерена вдаваться в преувеличения. Но - просто из
любопытства - почему?
- Просто потому, что для них лучше не знать вашего возраста.
- Но ведь они знают его! Они знают, что я была другом вашего Предка, и знают, когда он
жил. Может, они предполагают, что я потомок той Глэдис?
- Нет, нет, они знают кто вы и сколько вам лет, но знают это только умозрительно, - он
постучал по лбу, - а головы не у всех хорошо работают, как вы сами заметили.
- Да, замечала. Даже на Авроре.
- Это хорошо. Я бы не хотел, чтобы поселенцы отличались в этом смысле. Ну, вот, вы
выглядите на... - он сделал оценивающую паузу, - на сорок, сорок пять лет, и именно такой
они воспримут вас своими потрохами, в которых у среднего поселенца находится мыслящий
механизм, если вы не всунете туда свой настоящий возраст.
- А какая разница?
- Видите ли, средний поселенец не любит роботов и не желает иметь их. В этом он
отличается от космонита, и это его удовлетворяет. Долгая жизнь - другое дело. Сорок
десятилетий значительно больше десяти.
- Не многие из нас доживают до четырех столетий.
- И немногие из нас доживают до ста лет. Мы говорим о выгоде короткой жизни:
качество против количества, быстрая эволюция, все время меняющийся мир. Но людям не
хочется жить только один век, когда они могли бы жить четыре. Так пусть лучше не думают об
этом. Они не часто видят космонитов, у них нет случая погоревать, что космонит выглядит
молодым и сильным, даже когда он вдвое старше самого старого из живых поселенцев. Они
увидят это в вас, если будут думать об этом, и это их расстроит.
Глэдис с горечью сказала:
- Понравилось бы вам, если бы меня заставили произносить речь и сказать, что означают
четыре столетия? Если бы я сказала, на сколько лет человек переживает весну и надежду,
друзей и близких? Если бы я сказала, как мало значения имеют дети и семья; о бесконечной
смене мужей и незапоминающихся случайных встречах в промежутках между мужьями и при
них; о наступлении такого времени, когда уже видел все, что хотел увидеть, и слышал все, что
хотел услышать, когда уже невозможно думать о чем-то новом, забыты возбуждение и
открытия чего бы то ни было, с каждым годом усиливающаяся скука?
- Люди Бейли-мира не поверят этому. И я вряд ли поверю. Так чувствуют все космониты
или только вы?
- С уверенностью могу сказать лишь о моих личных ощущениях, но я наблюдала, как
другие с возрастом тускнеют; они становятся более угрюмыми, их амбиции сужаются, а
безразличие расширяется.
- А как насчет самоубийства у космонитов? Я никогда не слышал о них.
- Практически равны нулю.
- Но это не соответствует тому, что вы говорили.
- Подумайте. Мы окружены роботами, предназначенными для сохранения нашей жизни.
Мы не можем убить себя, когда возле нас всегда бдительные и активные роботы. Сомневаюсь,
чтобы кто-то из нас мог даже помыслить о такой попытке. Сама я не подумала уже хотя бы
потому, что не могу перенести мысли о том, как это отразится на всех моих домашних роботах,
в особенности на Дэниеле и Жискаре.
- Но вы же знаете, что они, в сущности не живые. У них нет чувств.
Глэдис покачала головой:
- Вы так говорите, потому что никогда не жили с ними. Во всяком случае, вы
переоцениваете желание долгой жизни у своего народа. Вы знаете мой возраст, вы видите мою
внешность, однако это не беспокоит вас.
- Потому что я убежден, что Внешние Миры выродятся и умрут, что Поселенческие
Миры - надежда будущего человечества, что это обеспечит наша короткая жизнь. Выслушав
все, что вы только что сказали, и принимая ваши слова за правду, я укрепляюсь в своем
убеждении.
- Напрасно вы так уверены. У вас тоже могут возникнуть неразрешимые проблемы, если
уже не возникли.
- Это без сомнения, возможно, миледи, но сейчас я должен уйти. Корабль готовится к
посадке, и мне придется с умным видом смотреть на управляющий этим компьютер, иначе
никто не поверит, что я капитан.
Он вышел. Она некоторое время сидела, рассеянно пощипывая пластик, в котором лежал
плащ.
На Авроре она пришла к чувству равновесия и позволяла жизни идти спокойно. Время
шло от еды до еды, от одного дня до другого, от сезона к сезону, и спокойствие почти
изолировало ее от приливов ожидания, потому что единственным оставшимся ей
приключением была смерть.
И вот она побывала на Солярии, разбудила воспоминание о давно прошедшем детстве и
давно прошедшем мире, и спокойствие разлетелось, возможно, навсегда, и теперь она голая,
открытая ужасу продолжающейся жизни. Что может заменить ушедшее спокойствие?
Она перехватила тускло горящий взгляд Жискара, устремленный на нее, и сказала:
- Помоги мне разобраться в этом, Жискар.
37
Было холодно. Небо серое от туч, в воздухе мелькали снежинки. На земле кружились
пятна снежной пыли, сметаемые холодным ветром, и далеко за посадочной площадкой Глэдис
видела сугробы.
Там и тут собирались толпы народа, удерживаемые барьерами от слишком близкого
приближения к кораблю. Все были в плащах разных фасонов и цветов, казавшихся раздутыми
баллонами, которые превратили человечество в толпу бесформенных предметов с глазами.
Некоторые были в очках.
Глэдис прижала руку в варежке к лицу. Самой ей было тепло, мерз лишь только нос.
Плащ не только укрывал, он как бы сам выделял тепло.
Она оглянулась. Дэниел и Жискар были рядом, оба в плащах.
Сначала она протестовала:
- Им не нужны плащи. Они не чувствуют холода.
- Не сомневаюсь, - сказал Диджи, - но вы говорили, что никуда без них не пойдете, и
мы не можем выставить Дэниела на мороз. Это будет выглядеть противоестественно. Мы не
хотим вызвать враждебность, слишком явно подчеркивая, что с вами роботы.
- Но они же знают, что со мной роботы, а лицо Жискара выдаст его даже в плаще.
- Знать-то они знают, но могут не вспомнить, если их не заставить... так что давайте не
будем заставлять.
Диджи подвел их к наземному кару с прозрачными стенками и крышей.
- Народ захочет увидеть вас, пока мы едем, - сказал он с улыбкой.
Глэдис села, Диджи сел рядом.
- Я тоже герой, - сказал он.
- Это для вас ценно?
- О, да. Это означает премию для моего экипажа и возможное повышение для меня. Я не
презираю это.
Дэниел и Жискар сели напротив людей.
Перед ними был еще кар, но не прозрачный, и не менее десяти каров позади. Раздался
гром приветствий, из собравшейся толпы поднялся лес машущих рук. Диджи с улыбкой поднял
руку в ответ и подтолкнул Глэдис сделать то же. Она небрежно помахала. В машине было
тепло, нос Глэдис стал отогреваться.
- Как неприятно блестят стекла, - сказала она. - Можно это устранить?
- Можно, но не нужно, - ответил Диджи - Это самое ненавязчивое силовое поле,
которое мы можем установить. Та восторженная публика была обыскана, но кто-нибудь может
ухитриться скрыть оружие, а мы не хотим, чтобы вам повредили.
- Вы хотите сказать, что кто-нибудь захочет убить меня?
Глаза Дэниела спокойно оглядывали толпу с одной стороны кара, а глаза Жискара - с
другой.
- Очень маловероятно, миледи, - ответил Диджи, - но вы же космонитка, а поселенцы
не любят космонитов. Кто-нибудь может ненавидеть их так сильно, что увидит в вас только
космонитку. Но опасаться нечего. Даже если кто-то и попытается, хотя это и невероятно, то
ничего у него не выйдет.
Линия каров очень мягко двинулась. Глэдис даже привстала от удивления: в передней
части кара не было никакой отдельной кабины.
- Кто ведет? - спросила она.
- Кары полностью компьютеризированы, - ответил Диджи. - Разве у космонитов не
так?
- У нас кары водят роботы.
- А у нас роботов нет.
- Но компьютер по существу тот же робот.
- Компьютер не гуманоид и не выставляет себя напоказ. Каково бы ни было
технологическое сходство, психологически это совсем иное.
Глэдис смотрела на ландшафт и находила его ужасающе голым. Даже для зимы было
что-то заброшенное в раскиданных, лишенных листьев кустиках и редко встречающихся
деревьев. Их чахлый, бездушный вид подчеркивал смерть, которая казалось, захватывала все.
Диджи, заметив ее подавленность и взгляды то в ту, то в другую сторону, сказал:
- Сейчас все выглядит не слишком хорошо, леди. А летом здесь неплохо. Есть сады,
луга, поля.
- И леса?
- Не настоящие, дикие леса. Мы развивающаяся планета. Все еще надо делать. Мы здесь
всего полтораста лет. Первым шагом было засеять привозными семенами участки первых
поселенцев. Затем мы пустили в океан рыбу и всяких беспозвоночных, чтобы по возможности
создать самоподдерживающуюся экологию. Это не так сложно, если химизм океана подходит.
Если же не подходит, то планету нельзя заселять без широких химических изменений, а этого
мы еще ни разу не пытались сделать, хотя существует множество планов для таких процедур.
И, наконец, мы пытаемся сделать страну цветущей, а это всегда трудно и идет медленно.
- И все Поселенческие Миры идут этим путем?
- Да. Ни один еще по-настоящему не закончен. Еще пара столетий - и Поселенческие
Миры будут богатыми и полными жизни как на суше, так и в море, хотя за это время появятся
новые миры, которые пройдут через разные предварительные стадии. Я уверен, что Внешние
Миры прошли тот же путь.
- Много столетий назад и, я думаю, менее напряженно. Нам помогали роботы.
- Мы обойдемся без них, - коротко ответил Диджи.
- А как насчет местной жизни - растений, животных, бывших здесь до появления
людей?
- Они не имели значения. Мелкие, слабые. Ученые, конечно, заинтересовались, поэтому
местная жизнь и сейчас существует в аквариумах, ботанических садах, зоопарках. Кроме того,
есть обширные пространства как воды, так и суши, которые еще не обработаны, и там местная
жизнь находится в диком состоянии.
- Но все эти участки со временем будут изменены?
- Надеемся.
- А вы не чувствуете, что планета на самом деле принадлежит этим незначительным,
мелким, слабым существам?
- Нет. Мы не сентиментальны. Планеты и вся Вселенная принадлежит разуму.
Космониты согласны с этим. Где местная жизнь на Солярии? На Авроре?
Линия каров подошла теперь к ровному мощеному пространству, где виднелось несколько
куполообразных зданий.
- Главная площадь, - тихо сказал Диджи. - Официальный центр планеты. Здесь
размещены правительственные здания, здесь собирается Планетарный Конгресс, здесь
Административный Дворец и так далее.
- Простите, Диджи, но это не очень впечатляет. Здания маленькие и неинтересные.
- Вы видите только верхушки, мадам, - улыбнулся Диджи. - Сами здания под землей,
и все связаны друг с другом. Это, по существу, единый комплекс, и он все время растет. Это
город. Вместе с окружающими его жилыми районами он составляет Бейли-таун.
- Вы собираетесь со временем все перевести под землю? Всю планету?
- Да, большинство стремится к подземному миру.
- Какой они имели на Земле?
- Да. Так называемые Стальные Пещеры.
- И вы имитируете их здесь?
- Это не простая имитация. Мы добавляем свои идеи и... мы приближаемся к остановке,
миледи, нам вот-вот прикажут остановиться. На вашем месте я застегнул бы отверстие в плаще:
зимой на Главной Площади легендарный ветер.
Глэдис так и сделала.
- Так вы говорите, что это не простая имитация?
- Да. Мы конструируем наше подземелье в соответствии с климатом. Поскольку здесь
климат более тяжелый, чем на Земле, требуются некоторые изменения в архитектуре.
Правильно построенное здание должно почти без энергии сохранять тепло зимой и прохладу
летом. В какой-то степени мы действительно сохраняем это, запасая тепло с предыдущего лета,
а прохладу с предыдущей зимы.
- А как с вентиляцией?
- Пользуемся ею экономно. Но когда-нибудь, миледи, сравняемся с Землей. Это высшее
стремление - сделать Бейли-мир отражением Земли.
- Никогда не думала, что Земля настолько восхитительна, чтобы желать ее
имитировать, - шутливо сказала Глэдис.
Диджи резко взглянул на нее.
- Не шутите так, миледи, с поселенцем, даже со мной. Земля не объект для шуток.
- Простите, Диджи, я не собиралась быть непочтительной.
- Вы не знали. Но теперь знаете. Давайте выйдем.
Двери кара бесшумно открылись, Диджи вышел и помог выйти Глэдис.
- Вы должны выступить перед Планетарным Конгрессом, так поступает каждый
правительственный чиновник, могущий влезть туда.
Глэдис, уже протянувшая руку к Диджи и болезненно ощутившая холодный ветер в лицо,
отшатнулась.
- Мне этого не говорили.
- Я думал, вы должны сказать что-то вроде приветствия.
- Нет, я не буду. Я никогда не делала ничего подобного.
- Придется. Ничего страшного. Сказать несколько слов после долгих и утомительных
приветственных речей.
- Но что я скажу?
- Ничего замысловатого, поверьте, не надо. Мир, любовь и прочий вздор. Потратьте на
них полминуты. Я набросал кое-что для вас, если хотите.
Глэдис вышла из кара. Голова ее кружилась.
IX. Речь
Войдя в здание, они сняли плащи и отдали их служителям. Дэниел и Жискар тоже сняли
плащи, и служители, бросив острый взгляд на Жискара, подошли к нему с осторожностью.
Глэдис нервно поправила носовые фильтры. Ей никогда не приходилось бывать в таком
сборище короткоживущих, частично потому и короткоживущих (так всегда говорили), что они
носят в себе хронические инфекции и орды паразитов.
- Получу ли я назад именно этот плащ? - прошептала она.
- Вы не наденете чужой, - ответил Диджи. - И все они будут простерилизованы.
Глэдис осторожно огляделась. Ей почему-то казалось, что даже визуальный контакт
может быть опасным.
- Кто эти люди? - она показала на нескольких человек в более ярко расцвеченной
одежде и явно вооруженных.
- Служба безопасности, мадам.
- Даже здесь? В правительственном здании?
- Обязательно. А когда мы поднимемся на сцену, силовое поле отделит нас от публики.
- Значит - вы не доверяете собственным властям.
Диджи чуть улыбнулся.
- Не вполне. У нас еще сырой мир, и мы идем своим путем. Мы еще не обтерли острые
углы, и у нас нет роботов, приглядывающих за нами. К тому же у нас есть партия
воинствующего меньшинства, наши ястребы.
- Что такое ястребы?
Но вопрос повис в воздухе.
Большинство людей уже сняли плащи и занялись выпивкой. В воздухе стоял гул голосов,
большая часть глаз разглядывала Глэдис, но никто не разговаривал с ней. Глэдис стало ясно,
что вокруг нее был круг изоляции. Диджи заметил, что она оглядывается по сторонам, и понял
это правильно.
- Им сказали, - заметил он, - что вы цените некоторое отдаление. Я думаю, они
понимают, что вы боитесь инфекции.
- Надеюсь, они не обижаются.
- Могли бы, но рядом с вами явный робот, а большинство бейлимирцев не хотят этого
вида инфекции.
- Вы так и не сказали, кто такие ястребы?
- Скажу, если будет время. Мы с вами скоро пойдем на сцену. Большинство поселенцев
думают, что со временем Галактика будет принадлежать им, что космониты не могут
состязаться с ними в экспансии. Но мы понимаем, что на это потребуется время. Мы не увидим
этого, наши дети, вероятно, тоже. Это может занять и тысячу лет. Ястребы не хотят ждать. Они
хотят устроить это сейчас.
- Они хотят войны?
- Они не уточняют. И сами себя не называют ястребами. Это мы, люди чувствительные,
называем их так. Они называют себя суперматистами Земли. Трудно согласиться с людьми,
утверждающими, что они только желают главенства Земли. Мы все склонны к этому, но
большинство из нас не рассчитывает, что это случится завтра, и не приходят в ярость, что надо
ждать.
- И эти ястребы могут напасть на меня? Физически?
- Я думаю, нам надо идти, миледи, - он указал вперед. - Нас хотят поставить в линию.
Нет, я не думаю, чтобы ястребы стали реально нападать, но осторожность не помешает.
Глэдис поежилась, когда Диджи указал ей место в строю.
- Без Дэниела и Жискара нет, Диджи. Без них я никуда не пойду, даже на сцену. Тем
более после того, как вы рассказали про ястребов.
- Вы просите слишком многого, миледи.
- Наоборот, я не прошу ничего. Отвезите меня домой вместе с моими роботами прямо
сейчас.
Диджи подошел к небольшой группе официальных лиц. Глэдис напряженно следила за
ним. Он сделал полупоклон, вытянув руки наискось вниз. Глэдис решила, что это жест
почтительности не Бейли-мире. Она не слышала, что говорил Диджи, но в ее мозгу невольно
закружились болезненные фантазии. Если будет попытка отделить ее от роботов, Дэниел и
Жискар сделают все возможное, чтобы предотвратить это. Они никому не повредят, но служба
безопасности тут же пустит в ход оружие.
Она должна предупредить это любой ценой - сделать вид, что добровольно отделяется
от Дэниела и Жискара и просить их ждать ее позади. Сможет ли она? Никогда в жизни она не
была совсем без роботов. Разве она может чувствовать себя в безопасности без них? И есть ли
другой выход?
Диджи вернулся.
- Ваш статус героини, миледи, полезная штука. И я, конечно, убедил парней. Ваши
роботы могут идти с вами. Они будут сидеть на сцене позади вас, но освещать их не будут. И,
ради Предка, не привлекайте к ним внимания. Не оглядывайтесь на них.
Глэдис вздохнула.
- Вы хороший парень, Диджи. Спасибо.
Она заняла свое место почти в самом начале вереницы, Диджи был слева от нее, Дэниел и
Жискар - сзади, а за ними длинный хвост официальных лиц обоих полов.
Женщина-поселянка с жезлом, который, видимо, был символом ее должности,
внимательно осмотрела строй, кивнула и прошла вперед. Все двинулись за ней.
Глэдис услышала впереди музыку в простом марш-ритме и подумала, что ей предложили
идти в какой-то хореографической манере. Краем глаза она видела, что Диджи шагает
небрежно, почти неуклюже. Она неодобрительно поджала губы и пошла ритмично.
При отсутствии указаний она намерена идти так, как сама захочет.
Они поднялись на возвышение, и тут же из углублений в полу поднялись стулья. Строй
разбился, но Диджи слегка потянул Глэдис за рукав, и она пошла за ним. Оба робота,
естественно, последовали за ней.
Она остановилась перед стулом, на который ей указал Диджи. Музыка стала громче, но
освещение стало уже не таким ярким, как раньше. Затем, после, как ей показалось,
бесконечного ожидания, она почувствовала слегка давящее прикосновение и села. Все
остальные сели тоже.
Она заметила слабое мерцание силового поля, а за ним публику - несколько тысяч
человек. Все сидения в амфитеатре, круто поднимающемся вверх, были заняты. Как женщины,
так и мужчины, все были в темном - коричневом или черном. Служба безопасности в боковых
приделах - в зеленых с красным униформах. Без сомнения, форма давала возможность сразу
узнать их, но, как подумала Глэдис, так же хорошо делала их мишенью.
Она повернулась к Диджи и сказала тихо:
- У вас огромное правительство.
Диджи слегка пожал плечами.
- Я думаю, весь правительственный аппарат здесь вместе с женами, мужьями и гостями.
Дань вашей популярности, миледи.
Глэдис обвела глазами публику справа налево и обратно, пытаясь на краю дуги разглядеть
Дэниела или Жискара - просто удостовериться, что они тут, но затем мятежно решила, что от
одного взгляда ничего не случится, и повернула голову. Они были тут. Она также заметила, что
Диджи раздраженно закатил глаза.
Она вздрогнула, когда световое пятно упало на одну из особ на возвышении, в то время
как остальной зал еще глубже погрузился в тень. Освещенная фигура встала и заговорила.
Голос был не очень громким, но он отражался от стен и, вероятно, проникал в каждую щель
большого зала.
В зале стояла глубокая тишина. Мысли Глэдис начали путаться, глаза - закрываться. Она
выпрямилась с легким рывком. Люди планеты хотят почтить ее, а если она уснет, это будет
оскорблением. Она заставила себя слушать речь, но это усыпляло еще больше. Она прикусила
губу изнутри и глубоко задышала.
Трое говорили один за другим, и вдруг Глэдис вздрогнула (похоже, что она все-таки
задремала, несмотря на все свои усилия... под тысячами устремленных на нее глаз), когда
световое пятно упало рядом с ней и Диджи встал.
Он затянул большие пальцы за пояс и, похоже, чувствовал себя легко и свободно.
- Мужчины и женщины Бейли-мира, - начал он, - должностные лица, законодатели,
уважаемые лидеры, сограждане! Вы все слышали о том, что произошло на Солярии. Вы знаете,
что мы добились полного успеха. Вы знаете, что леди Глэдис с Авроры способствовала этому
успеху. Сейчас пора сообщить о деталях вам и всем моим сопланетникам, которые смотрят по
гипервидению...
Он стал описывать события в несколько измененной форме, и Глэдис сухо посмеивалась
про себя. О своем замешательстве в руках гуманоидного робота он сказал вскользь; о Жискаре
вообще не упомянул, роль Дэниела была сведена к минимуму, а роль Глэдис сильно
подчеркнута. Инцидент превратился в дуэль между двумя женщинами, Глэдис и Мандари, и
победили мужество и авторитет Глэдис.
Наконец он сказал:
- А теперь леди Глэдис, солярианка по происхождению, но бейлимирианка по подвигу...
- раздались громкие аплодисменты, хотя предыдущих ораторов встречали довольно
прохладно, но Диджи поднял руки, прося тишины, и закончил: - хочет приветствовать вас.
Свет упал на Глэдис, и она в панике обернулась к Диджи. Аплодисменты гремели у нее в
ушах, Диджи хлопал в ладоши. Под покровом этого шума он наклонился и прошептал:
- Вы их всех любите, желаете мира, а поскольку вы не член правительства, вы не
привыкли к длинным речам. Скажите это и сядьте.
Она смотрела на него, не понимая, слишком взволнованная, чтобы слышать его слова.
Затем встала и оказалась перед бесконечными рядами людей.
Глэдис почувствовала себя страшно маленькой, когда встала. Люди на сцене все были
выше ее, даже женщины. Когда она стояла, а они сидели, они все равно были выше. Что
касается публики, ожидавшей теперь почти в угрожающем молчании, то все и каждый в ней
были, как считала Глэдис, больше ее во всех измерениях.
Она сделала глубокий вдох и сказала:
- Друзья! Вы все потомки землян, и я тоже. Людей из другого места нет ни в одном
обитаемом мире - ни на Внешних Мирах, ни на Поселенческих, ни на самой Земле: везде
только земляне по рождению или их потомки. Перед этим фактом все остальные различия -
ничто.
Она бросила быстрый взгляд на Диджи. Он чуть заметно улыбнулся, и одно веко его
дрогнуло, словно он собирался подмигнуть. Она продолжала:
- Это должно быть нашим гидом в каждой мысли, в каждом действии. Я благодарю вас
всех за то, что вы считаете меня таким же человеком и приветствуете меня здесь вне
каких-либо других классификаций. Поэтому я надеюсь, что скоро настанет время, когда
шестнадцать миллиардов людей, живущих в любви и мире, будут рассматривать себя только
так - людьми, не больше и не меньше. Я думаю о вас не только как о друзьях, но и как о
родственниках.
Буря аплодисментов оглушила ее. Она продолжала стоять, приняв это как знак, что
говорила она хорошо и, главное, достаточно. Она поклонилась направо и налево и хотела сесть.
Тут из зала донесся голос:
- Почему вы говорили не по-соляриански?
Она застыла на полпути к стулу и растерянно посмотрела на Диджи. Тот чуть заметно
покачал головой и беззвучно выговорил одними губами:
- Игнорируйте это, - и сделал жест, чтобы она села.
Она посмотрела на него одну-две секунды, а затем поняла, как некрасиво она должна
выглядеть на свету в незаконченном процессе усаживания. Она снова выпрямилась и
улыбнулась публике, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Тут она впервые
заметила приборы, сверкающие линзы которых сфокусировались на ней. Ну, конечно! Диджи
упоминал, что происходящее транслируется на гиперволну. Однако сейчас ей б
...Закладка в соц.сетях
