Жанр: Научная фантастика
Позитронные роботы 4.Роботы и империя
... там, и выглядели клейкими и глянцевитыми. У
поселенца же была совсем иная борода. Она густо и плотно покрывала щеки и подбородок,
темно-коричневая, чуть светлее волос на голове и, по крайней мере, на два дюйма длиннее. Она
не покрывала все лицо, лоб был голым, (за исключением бровей), такими же были нос и
область под глазами. Верхняя губа тоже была голой, но на ней была тень, словно там начинали
расти новые волосы. Было голое место и сразу же под нижней губой, но там меньше замечалась
новая растительность. Поскольку обе губы были голыми, стало ясно, что целовать его, видимо,
нетрудно. Она сказала, сознавая, что невежливо смотреть так пристально, но все-таки не сводя с
него глаз:
- Мне кажется, вы убрали волосы вокруг рта.
- Да, мадам.
- Можно спросить, почему?
- Можно. Из гигиенических соображений. Не хочу, чтобы пища застревала в волосах.
- Вы их соскабливаете? Я вижу, они растут вновь.
- Я пользуюсь электробритвой. Это занимает всего пятнадцать секунд утром.
- А почему не депилятором?
- А вдруг я захочу снова отрастить их?
- Зачем?
- По эстетическим соображениям, миледи. Некоторым женщинам нравятся усы. А у
меня красивые усы, когда я их отращиваю.
Она не сразу поняла слово "эстетических", оно прозвучало как-то вроде "аспидических".
Но затем уловила смысл.
- Вы хотите сказать - эстетических соображений?
Он засмеялся, показав красивые белые зубы.
- Вы тоже чудно говорите, миледи.
Глэдис улыбнулась. Правильное произношение - дело местного общественного мнения.
- Вы бы послушали мой бывший солярианский акцент. Некоторые звуки там
произносятся по-особому, никто, кроме соляриан, не может их правильно произнести.
- Меня, наверное, можно научить. Торговцы бывают везде и слышат всевозможные
языковые искажения.
Она все еще смотрела на его бороду и, наконец, не в силах сдержать любопытства,
протянула руку и коснулась левой стороны его лица. Тонкий пластик перчатки не мешал
ощущению и казалось, что волосы мягкие и упругие.
- Приятные, - сказала она с явным удивлением.
- Польщен, - усмехнулся поселенец.
- Но я не могу держать вас здесь целый день. Вы сказали моим роботам, что бы вы
хотели съесть?
- Миледи, я сказал им то же, что скажу сейчас вам - я ем, что дают. В прошлом году я
побывал на многих мирах, там везде своя диета. Торговец учится есть все, лишь бы это не было
ядовитым. Я предпочту аврорскую еду всему тому, что вы пытались бы сделать, имитируя еду
Бейли-мира.
- Бейли-мир? - переспросила Глэдис.
- Назван по имени лидера первой экспедиции, Бена Бейли.
- Сына Илии Бейли?
- Да, - сказал поселенец и тут же сменил разговор, оглядев себя и сказав раздраженно:
- Как ваши люди ухитряются носить такую скользкую одежду? Мечтаю влезть в свою
собственную.
- Уверена, что ваша мечта скоро исполнится. А пока прошу вас к ленчу. Мне сказали,
что вас зовут Бейли, как и вашу планету.
- Ничего удивительного. Это самое уважаемое имя на планете. Меня зовут Диджи Бейли.
Они прошли в столовую. Жискар шел впереди, Дэниел сзади них, и каждый занял свою
постоянную нишу. Другие роботы уже стояли в нишах, а два появились для обслуживания.
Комната была освещена солнцем, стены оживлены декорациями. Стол был накрыт, от еды шел
соблазнительный запах. Поселенец принюхался и удовлетворенно вздохнул.
- Не думаю, что мне будет трудно есть аврорскую пищу. Где вы позволите мне сесть,
миледи?
- Не сядете ли вы сюда, сэр? - тут же спросил робот.
Поселенец сел первым, как полагалось гостю, затем села Глэдис.
- Я не знаю терминологических особенностей вашего мира, поэтому вы извините меня,
если мой вопрос покажется вам обидным: разве Диджи не женское имя?
- Отнюдь, - чуть напыщенно ответил поселенец. - Да и в любом случае это не имя, а
два инициала: Д и Ж.
- О, - облегченно сказала Глэдис. - Д.Ж.Бейли. Простите мое любопытство, что
означают эти инициалы?
- Пожалуйста. Вон Д, - он показал пальцем в сторону одной ниши, - а вон там, я
думаю, Ж, - он показал на другую.
- Не хотите же вы сказать...
- Именно это и хочу. Мое имя Дэниел Жискар Бейли. Во всех поколениях моей семьи
всегда был хотя бы один Дэниел и один Жискар. Я был последним, шестым ребенком, но
первым мальчиком. Моя мать решила, что достаточно и одного сына, и дала мне оба имени. Но
Дэниел Жискар Бейли было слишком большим грузом для меня, и я предпочел называться
Диджи, и буду рад, если и вы будете так называть меня. - Он добродушно улыбнулся. - Я
первый носитель обоих имен и первый, увидевший оригиналы.
- Но почему эти имена?
- Согласно семейной истории, это идея Илии Бейли, Предка. Ему была предоставлена
честь дать имена своим внукам, и он назвал старшего Дэниелом, а второго - Жискаром. Он
настаивал на этом, и это стало традицией.
- А дочери?
- Традиционное имя из поколения в поколение - Джезебел, Джесси. Так звали жену
Илии.
- Я знаю.
- Но нет ни... - он сосредоточил внимание на блюде, поставленном перед ним. - Будь
я дома, я сказал бы, что это жареная свинина в арахисовом соусе.
- На самом деле это овощное блюдо. Вы, кажется, хотели сказать, что в семье не было ни
одной Глэдис?
- Не было, - спокойно сказал Диджи - Единственное объяснение этому, что первая
Джесси возражала, но я с ним не согласен. Жена Илии никогда не была на Бейли-мире, не
уезжала с Земли. Как она могла возражать? Нет, мне совершенно ясно, что Предок не хотел
другой Глэдис. Никаких имитаций, никаких копий, никаких претензий. Глэдис одна.
Единственная. И он просил также, чтобы не было Илий.
- Я думаю, ваш предок в последние годы жизни старался быть неэмоциональным, как
Дэниел, но в душе всегда был романтиком. Он мог бы допустить существование других Илий и
Глэдис. Я бы не обиделась, его жена, наверное, тоже. - Она принужденно засмеялась. Кусок не
лез ей в горло.
- Все это кажется таким нереальным. Предок - практически древняя история. Я его
потомок в седьмом колене, а вот сижу с женщиной, которая знала его еще молодым.
- Я его, в сущности, не знала, - сказала Глэдис, глядя в тарелку. - Я виделась с ним, и
то на короткое время, три раза за семь лет.
- Я знаю. Сын Предка, Бен, написал его биографию, это стало литературной классикой
на Бейли-мире. Даже я ее читал.
- Да? Я не читала, даже не знала, что она существует. И что... что там про меня?
Диджи усмехнулся.
- Ничего такого, против чего вы могли бы возражать. Вы там - что надо. Но не в этом
дело. Меня потрясло, что мы здесь, с вами, через семь поколений. Сколько вам лет, миледи?
Прилично ли задавать вам такой вопрос?
- Не знаю, прилично ли, но я не возражаю. Мне 235 Стандартных Галактических лет.
Двадцать три с половиной десятилетия.
- А выглядите вы, словно вам нет и пятидесяти. Предок умер восьмидесяти двух, он был
очень стар. Мне тридцать девять, а когда я умру, вы еще будете живы...
- Да, если ничего не случится.
- И проживете еще пять десятилетий...
- Вы завидуете мне, Диджи? - спросила Глэдис с легким оттенком горечи.
- Вы завидуете, что я пережила Илию больше чем на полтора столетия и осуждена
пережить его еще на столетие?
- Конечно, завидую! Еще бы! Я бы не прочь прожить несколько столетий, если бы не
создал этим дурной пример народу Бейли-мира. Я не хотел бы, чтобы они жили так долго.
Замедлился бы шаг истории и интеллектуальное развитие. И правительство осталось бы у
власти слишком долго. Бейли-мир погрузился бы в консерватизм и застой... как ваш мир.
Глэдис вздернула подбородок.
- Аврора в полном порядке.
- Я говорю о ВАШЕМ мире. О Солярии.
- Солярия не мой мир, - твердо сказала Глэдис.
- Надеюсь, что это не так. Я пришел к вам именно потому, что считал Солярию вашим
миром.
- В таком случае вы напрасно тратили время.
- Но вы родились на Солярии и жили там какое-то время?
- Я жила там первые тридцать лет.
- Тогда вы достаточно солярианка, чтобы помочь мне в важном деле.
- Я НЕ солярианка, несмотря на ваше так называемое важное дело.
- Это дело войны и мира, если в ы считаете это важным. Внешние Миры стоят перед
лицом войны с Поселенческими Мирами, и это будет скверно для всех. И от вас, миледи,
зависит предупредить эту войну и обеспечить мир.
18
Еда закончилась, и Глэдис обнаружила, что смотрит на Диджи с холодной яростью.
Она спокойно жила последние два столетия, оттолкнувшись от сложностей жизни.
Постепенно она забыла свои беды на Солярии, трудности привыкания к Авроре. Ей удалось
похоронить, и очень глубоко, боль двух убийств и два экстаза необычной любви - с роботом и
землянином и пройти мимо всего этого. Затем она долго и спокойно жила в браке, имела двух
детей, занималась своим прикладным искусством. Сначала ушли дети, потом муж, и скоро она,
вероятно, оставит свою работу. И останется одна с роботами, довольная или покорившаяся,
жизнь ее покатится спокойно и без событий к своему концу, такому тихому, что она, наверное,
и не заметит, как этот конец придет.
Так она желала. Но что же случилось?
Все началось с прошлого вечера, когда она напрасно искала в небе солнце Солярии,
которого там не было. И эта глупость как бы вызвала прошлое, то прошлое, что должно было
оставаться мертвым, и взорвала мыльный пузырь, который она создала вокруг себя.
Имя Илии Бейли, самое болезненно-радостное воспоминание, которое она так старательно
прятала подальше, вдруг повторилось снова и снова.
Затем ее принудили иметь дело с человеком, ошибочно посчитавшим себя потомком
Илии, и вот теперь с другим, который в самом деле его потомок. И, наконец, перед ней
поставили проблемы и ответственность, подобные тем, какие мучили самого Илию в различных
ситуациях.
Но должна ли она стать Илией по форме, не имея ни его таланта, ни его жестокой
решимости выполнить свой долг любой ценой?
Что она сделала, чтобы заслужить это? Она чувствовала, как под покровом жалости к себе
в ней тлеет ярость. Это несправедливо. Никто не имеет права наваливать на нее
ответственность вопреки ее воле. Она сказала, стараясь говорить ровным тоном:
- Почему вы настаиваете, что я солярианка, когда я говорю вам обратное?
Диджи казалось, нисколько не смутил ее холодный тон.
- Миледи, я не ЗАСТАВЛЯЮ вас быть солярианкой. Я только указываю, что вы
родились и прожили какое-то время на Солярии, значит, вас можно считать солярианкой. Вы
знаете, что Солярия покинута?
- Да, я слышала.
- И на вас это никак не подействовало?
- Я не солярианка уже два столетия.
- Это не ответ. Даже уроженец Авроры может быть опечален смертью планеты-сестры.
А как вы?
- Мне все равно, - ледяным тоном ответила Глэдис. - Почему это вас интересует?
- Сейчас объясню. Мы - я имею в виду торговцев Поселенческих Миров -
заинтересованы, потому что надо делать дело и получать прибыли, чтобы заработать планету.
Солярия - благоустроенный комфортабельный мир, вы, космониты, похоже, в нем не
нуждаетесь, почему бы нам не заселить его?
- Потому что он не ваш.
- Что значит "не ваш", мадам? Разве Аврора имеет на него больше прав, чем Бейли-мир?
Разве мы не можем предположить, что пустая планета принадлежит тому, кто хочет заселить
ее?
- Так вы ее заселили?
- Нет, потому что она не пустая.
- Вы хотите сказать, что не все соляриане ушли с нее? - быстро спросила Глэдис.
Диджи широко улыбнулся.
- Вас задевает эта мысль, хотя вы и аврорианка.
Глэдис снова нахмурилась.
- Ответьте на мой вопрос.
Диджи пожал плечами.
- На Солярии было всего пять тысяч жителей перед тем, как они ее покинули - по
нашим оценкам. Население уменьшалось с каждым годом. Но пусть пять тысяч - как мы
можем быть уверены, что ушли все? Но не в этом дело. Даже если все соляриане ушли, планета
не опустела. Там осталось двести миллионов, если не больше, роботов, бесхозных роботов,
среди которых есть самые современные. Можно предположить, что соляриане взяли сколько-то
роботов с собой. Трудно представить себе космонитов вообще без роботов (он с улыбкой
оглядел ниши с роботами), однако они не могли взять по сорок тысяч роботов на каждого.
- Ну, поскольку ваши Поселенческие Миры полностью чисты от роботов, и так будет
продолжаться, вы, стало быть, не можете заселить Солярию.
- Правильно. Но только пока роботы не исчезнут, а уж об этом мы, торговцы,
позаботимся.
- Каким образом?
- Мы не хотим общества с роботами, но это не значит, что мы не можем иметь с ними
дела. У нас нет суеверного страха перед ними. Мы точно знаем, что робототехнические
общества идут к застою. Космониты довольно ясно показали нам это. Но если они так глупы,
что желают иметь такое общество, мы прекрасно можем продавать им роботов по хорошей
цене.
- Вы в этом уверены.
- Уверен. Они будут рады элегантным моделям солярианского производства. Всем
известно, что соляриане были ведущими конструкторами роботов в Галактике, хотя покойный
доктор Фастальф и считался непревзойденным в этой области, но только на Авроре. К тому же,
даже если мы назначим солидную цену за роботов, она все равно будет ниже себестоимости,
так что в выгоде будут и космониты и торговцы - вот секрет удачной торговли.
- Космониты не захотят покупать роботов у поселенцев, - с явным презрением сказала
Глэдис.
Диджи имел привычку торговца не обращать внимания на такие пустяки, как злость и
презрение. Значение имел только бизнес.
- Еще как захотят! Предложить им самых современных роботов за полцены - зачем им
отказываться? Вы даже удивитесь, насколько несущественны для бизнеса идеологические
вопросы.
- Я думаю, удивляться придется вам. Попробуйте продать своих роботов - и увидите.
- Я бы продал, миледи, кабы они у меня были. Но их нет.
- Почему нет?
- Не удалось взять. Два торговых корабля по отдельности высадились на Солярии.
Каждый мог загрузить штук двадцать пять роботов. Если бы им это удалось, весь торговый
флот двинулся бы за ними, и мы продолжали бы делать дело не один десяток лет, а потом
заселили бы планету.
- Но им, значит, не удалось. Почему?
- Потому что оба корабля были уничтожены на поверхности планеты и, как мы слышали,
погибли оба экипажа.
- Подвело оборудование?
- Нет. Оба приземлились нормально, без повреждений. В своих последних передачах они
сообщили, что приближаются космониты - то ли соляриане, то ли с других Внешних Миров,
мы не знаем. Мы могли только предположить, что космониты напали без предупреждения.
- Этого не может быть.
- Так уж и не может?
- Конечно. Какие у них причины?
- Я бы сказал - держать нас подальше от планеты.
- Если бы они этого желали, они просто сказали бы, что планета занята.
- А может, им хотелось убить нескольких поселенцев? Во всяком случае, у нас многие
так и думают и настаивают на посылке на Солярию нескольких военных кораблей и устройстве
там военной базы.
- Это опасно.
- Вот именно. Это поведет к войне. Некоторые наши драчуны рвутся к ней. Может, есть
такие и среди космонитов, вот они и уничтожили два корабля, чтобы спровоцировать войну.
Глэдис была ошеломлена. В программах новостей не было и намека на напряженные
отношения между космонитами и поселенцами.
- Конечно, поговорить об этом следует. Ваш народ обращался к Федерации Внешних
Миров?
- Обращались, но через незначительное лицо. Мы также обращались к Совету Авроры.
- И что?
- Космониты все отрицают. Они намекают, что потенциальная прибыль от торговли
солярианскими роботами так высока, что торговцы, заинтересованные только в деньгах (словно
сами космониты не нуждаются в них), передрались между собой. Похоже, они хотят убедить
нас, что наши корабли сами уничтожили друг друга, поскольку каждый хотел сохранить
монополию торговли для своего мира.
- Значит, корабли были с разных планет?
- Да.
- А вы не думаете, что они и в самом деле передрались?
- Не думаю, хотя такая вещь возможна. Прямых конфликтов между Поселенческими
Мирами не было, но споры бывали, и все проходили через арбитраж Земли. Но, конечно,
Поселенческие Миры могут и не поддержать друг друга, когда в игре торговля на миллиарды.
Вот почему война для нас - не слишком хорошая идея, и надо как-то остудить слишком
горячие головы. Вот мы и подошли к сути.
- Кто мы?
- Вы и я. Меня попросили съездить на Солярию и по возможности выяснить, что там
случилось. У меня один корабль, вооруженный, но без тяжелого вооружения.
- И вас тоже могут уничтожить.
- Могут. Но мой корабль, по крайней мере, не будет захвачен врасплох. Кстати, я не из
гипервизионных героев и постараюсь уменьшить шансы на уничтожение. Мне пришло в
голову, что одной из неудач проникновения поселенцев на Солярию, является наше полное
незнание этой планеты. И, значит, полезно было бы иметь с собой кого-то, кто знает этот мир
- солярианина, короче говоря.
- Вы имеете в виду - МЕНЯ?
- Именно, миледи.
- Почему МЕНЯ?
- Я думаю, вам и так ясно, миледи. Соляриане, покинув планету, ушли неизвестно куда.
Если там кто-то остался - это враги. На других Внешних Мирах нет никого солярианского
происхождения, кроме вас. Вы единственная солярианка, подходящая мне, единственная во
всей Галактике. Вы мне и нужны и должны ехать со мной.
- Ошибаетесь, поселенец. Может, я для вас единственная подходящая, но вы мне не
подходите. Я не намерена ехать с вами, и вы меня не заставите. Я окружена роботами. Один
шаг - и вы будете обезоружены, а при сопротивлении можете и пострадать.
- У меня нет намерения действовать силой. Вы должны ехать добровольно. Ведь дело
идет о предотвращении войны.
- Это забота правительства, моего и вашего. Я отказываюсь что-нибудь делать. Я -
частное лицо.
- Вы обязаны сделать это для вашего мира. В случае войны пострадаем не только мы, но
и Аврора.
- Я тоже не из гипервизионных героев.
- Тогда вы обязаны мне.
- Вы спятили. Я вам ничем не обязана.
Диджи только улыбнулся.
- Лично мне как индивидууму вы ни чем не обязаны. Но у вас большой долг передо
мной, как перед потомком Илии Бейли.
Глэдис замерла, глядя на бородатого монстра. Как она могла забыть, кто он?
- Нет, - наконец выговорила она.
- ДА, - с силой сказал Диджи - Два раза Предок сделал для вас больше, чем вы
когда-либо могли бы оплатить. Его нет здесь, чтобы потребовать уплаты хотя бы части долга,
но я унаследовал это его право.
Глэдис сказала в отчаянии:
- Но что я могу сделать для вас, если поеду?
- Там увидим. Вы поедете?
Глэдис хотелось отказаться. Но не для этого ли Илия снова вошел в ее жизнь за последние
сутки? Может ли она отказать, если это немыслимое требование предъявлено ей от его имени?
- Но Совет не позволит мне ехать с вами. Ни один аврорец не сядет на поселенческий
корабль.
- Миледи, вы живете на Авроре два столетия и думаете, что аврорцы считают вас своей.
Нет, для них вы все еще солярианка. Они отпустят вас.
- Нет, - сказала Глэдис. Сердце ее сильно забилось, руки покрылись гусиной кожей. Он
прав. Амадейро, например, считает ее солярианкой. И все-таки она повторила, стараясь уверить
себя: - Нет, не пустят.
- Пустят, - возразил Диджи - Ведь кто-то из вашего Совета приходил к вам и просил
принять меня?
- Он просил меня только сообщить о нашем с вами разговоре, и я это сделаю.
- Если они хотели, чтобы вы шпионили за мной в своем собственном доме, то сочтут
даже более полезным, чтобы вы шпионили за мной на Солярии. - Он подождал ответа и, не
получив его, продолжил с легкой усталостью: - Миледи, если вы откажите, у меня нет сил
заставить вас. Но Совет вас заставит. Только я не хочу этого. Предок не хотел бы этого, будь он
здесь. Он хотел бы, чтобы вы поехали со мной только из благодарности к нему и не по какой
иной причине. Миледи, Предок работал для вас в исключительно трудных условиях. Неужели
вы не захотите поработать ради его памяти?
Сердце Глэдис упало. Она знала, что не может сопротивляться.
- Я никуда не могу ехать без роботов.
- Я на это и не рассчитывал. - Он снова ухмыльнулся. - Почему бы вам не взять моих
двух тезок? Или вам нужно больше?
Глэдис посмотрела на Дэниела. Он стоял неподвижно. Посмотрела на Жискара - то же
самое. А затем ей показалось, что как раз в этот момент голова Жискара чуть заметно кивнула.
Она должна была верить ему.
И она сказала:
- Ладно, я поеду с вами. С этими двумя роботами. Больше не нужно.
Часть вторая
Солярия
V. Покинутая планета
Пятый раз в жизни Глэдис оказалась на корабле. Сейчас она не могла вспомнить, когда
они с Сантириксом поехали на планету Евтерпу ради ее прославленных лесов, которые
считались несравненными, особенно в романтическом сиянии спутника планеты Джемстауна.
Лес действительно был пышным, зеленым. Деревья были посажены правильными рядами,
животный мир тщательно отобран по цвету и красоте. Там не было ни ядовитых, ни каких-либо
неприятных созданий.
Спутник был близок к планете и сиял, как бриллиантовая брошь. Он блестел, подымаясь к
зениту, и тускнел, спускаясь к горизонту. Человек очарованно следил за ним в первую ночь, во
вторую - с чуть меньшим удовольствием, в третью - с неопределенным раздражением,
предполагая, что в первые ночи небо было чище и ошибаясь при этом. Местные жители
никогда на спутник не смотрели, но громко восхваляли - перед туристами, конечно.
В общем-то Глэдис была довольна поездкой, но еще больше радовалась возвращению на
Аврору и решила, что больше путешествовать не будет, разве что в случае крайней
необходимости. Подумать только, это было по меньшей мере сто лет назад!
Какое-то время она жила в страхе, что ее муж будет настаивать на следующей поездке, но
он ни разу не заговорил об этом. Видимо, он пришел к тому же решению и, возможно, тоже
боялся, что она захочет отправиться в путешествие.
В этом не было ничего необычного. Аврорцы - да и вообще космониты - предпочитали
оставаться дома. Их планеты, их дома были достаточно комфортабельны и, в конце концов, что
может быть лучше, когда о вас заботятся ваши собственные роботы, понимающие каждый ваш
сигнал, и вам даже не надо говорить о своих желаниях?
Она съежилась. Что имел в виду Диджи, когда говорил об упадке роботехнического
общества?
Но вот она снова в космосе и на земном корабле. Она мало что видела на нем, но то, что
она видела, ей страшно не понравилось. Тут, кажется, ничего не было, кроме прямых линий,
острых углов и гладкой поверхности. Все "лишнее", видимо, исключалось, словно может
существовать одна только функциональность. Хотя она и не знала назначения того или иного
предмета на корабле, она чувствовала, что от него больше ничего не требуется, что ничто не
может вмешиваться в кратчайшее расстояние между двумя точками.
На всех аврорских и вообще космонитских вещах все было многослойным. Основой была
функциональность - если не считать чистого орнамента - но поверх шло то, что
удовлетворяло глаз и чувства, а поверх этого нечто, удовлетворяющее дух. Насколько же это
было лучше!
Это представляло такое изобилие человеческого творчества, что космониты просто не
могли жить в неукрашенной Вселенной, и разве это плохо? Неужели будущее принадлежит
повсеместной геометрии? Или поселенцы просто еще не усвоили сладости жизни?
Но если в жизни так много сладости, почему же ей, Глэдис, так мало досталось?
Ей нечего было делать на борту, кроме как размышлять над такими вопросами и отвечать
на них себе самой. Этот Диджи, варварский потомок Илии, вбил их ей в голову своим
спокойным утверждением, что Внешние Миры умирают, хотя и сам видел даже за короткое
время пребывания на Авроре, что планета находится в полном здравии и безопасности.
Она попыталась отвлечься от своих мыслей голофильмами, которыми ее снабдили, с
умеренным любопытством следила, как события торопливо следовали одно за другим (все
фильмы были приключенческими), оставляя мало времени для разговора и еще меньше для
мысли и радости. Очень похоже на их изделия.
Диджи вошел в середине одного такого фильма. Его приход не был для нее
неожиданностью, роботы предупредили ее и не пустили бы его, если бы она не была
расположена его принять. Дэниел вошел с ним.
- Ну, как вы тут? - спросил Диджи и, когда она дотронулась до контакта и изображение
исчезло, добавил: - Не выключайте, я посмотрю вместе с вами.
- Не обязательно. С меня хватит.
- Вам тут удобно?
- Не очень. И... изолированно.
- Простите. Но и я был изолирован на Авроре. Моим людям не разрешили выйти вместе
со мной.
- И теперь вы берете реванш?
- Отнюдь. Во-первых, я позволил вам взять с собой двух роботов по вашему выбору.
Во-вторых, дело не во мне, а в моем экипаже. Они не любят космонитов и роботов. Но почему
вы недовольны? Эта изоляция уменьшает ваш страх перед заразой.
- Может, я уже слишком стара, чтобы бояться заразы. Я часто думаю, что прожила уже
достаточно долго. К тому же у меня есть перчатки, носовые фильтры и, если понадобится,
маска. И я сомневаюсь, что вы захотели бы прикоснуться ко мне.
- И никто другой не захочет, - сказал он неожиданно угрюмо, и его рука коснулась
какого-то предмета на правом бедре.
Ее глаза проследили за этим движением.
- Что это?
Он улыбнулся.
- Оружие, - сказал он и вытащил его, держа за рукоятку.
Прямо перед Глэдис был тонкий цилиндр сантиметров пятнадцати длиной. В нем не было
никакого видимого отверстия.
- Это убивает людей? - она протянула руку к цилиндру.
Диджи быстро отвел его назад.
- Никогда не тянитесь к чужому оружию, миледи. Это не просто дурной тон - хуже,
потому что поселенцы привыкли сильно реагировать на такой жест, и вы можете пострадать.
Глэдис, широко раскрыв глаза, убрала руки за спину.
- Не угрожайте, Диджи. Дэниел не имеет чувства юмора в этом отношении. На Авроре
не найдется такого варвара, кто носил бы оружие, - сказала она.
- Видите ли, у нас нет роботов, чтобы защищать нас. И этот аппарат не убивает. В
каком-то смысле он делает худшее. Он производит вибрацию, которая стимулирует нервные
окончания, ответственные за чувство боли. Он вредит много сильнее, чем вы можете себе
представить. Никто добровольно не согласится испытать это второй раз, и те, кто носит такое
оружие, редко применяют его. Мы называем его нейтронным хлыстом.
- Отвратительно! У нас роботы, но они никогда
...Закладка в соц.сетях
