Жанр: Научная фантастика
Пришедшие из мрака 1. Вторжение
...ухи о чужаках из
галактических бездн нелепой и безбожной выдумкой. Голые туземцы с Андаманских островов
бродили в тропическом лесу в поисках съедобных корешков и травок и временами занимались
сексом; в их языке насчитывалось двести слов - и ни одного о пришельцах. Сотни миллионов
китайцев, индусов, арабов, африканцев если беспокоились о чем-то приходящем с неба, то
исключительно о ветре и дожде. Люди - или нелюди - из космоса были от них так же далеки,
как облако Оорта, и уж во всяком случае не ближе, чем купола на Марсе и Пояс Астероидов.
Они, в отличие от андаманцев, слышали о чудесах своей эпохи, о достижениях генетики,
клонировании, эндохирургии, компьютерах размером с мелкую монетку, о термоядерных
станциях и рукотворных спутниках Земли, о кораблях, летающих к Плутону, - и не только
слышали, но, случалось, видели все это на ти-ви экранах, далекое и не совсем понятное, не
связанное с повседневной жизнью. Пришельцы были из разряда чудес, никак не касавшихся их
и не суливших ни лекарств, ни новых башмаков, ни даже лишней горсти риса. Если
Пришествие что-то и значило, то для людей, с которыми они не ощущали общности, ибо
голодный сытого не разумеет.
Однако Алый Джихад, Дети Аллаха и Ассасины заявили, что даже пришествие ангелов с
неба не защитит иудейских собак и христианских гиен от праведной мести. С ними были
солидарны сепаратисты всех оттенков, сколько их нашлось в Испании, Британии, России,
Соединенных Штатах и, разумеется, на Балканах. Нью-луддиты призывали отказаться от
контакта с космической, явно машинной цивилизацией, зеленые опасались за земную экосферу,
последних китов и слонов, которых пришельцы могут вывезти в качестве редких диковин,
антиглобалисты пока что молчали, видно пребывая в замешательстве. Китай, Великая Албания
и Индия направили ноту в ООН, в которой говорилось, что Космические Силы и, тем более,
Третий флот адмирала Тимохина не представляют социум Земли и не имеют полномочий вести
переговоры. А потому должна быть создана дипломатическая миссия с учетом интересов всей
планеты, иначе страны-заявители пошлют своих гонцов к орбите Марса, чтобы связаться с
пришельцами в одностороннем порядке. Реакция была мгновенной: ООН, с подачи Совбеза,
ограничило передвижение космического транспорта в пределах Солнечной системы.
В остальном на политическом Олимпе мира царила тишина. Ученые, от физиков до
социологов, строили прогнозы и гипотезы, пресса ворковала и пугала, предвещая скорый рай
или неизбежный Апокалипсис, биржи слегка лихорадило, и ценные бумаги в сфере термояда
поползли вниз, что было связано с надеждами на новые источники энергии. Но Большая
Политика и Бизнес, ее повелитель, молчали. Никаких вразумительных заявлений от ООН или
Совета безопасности, от президентов и правительств великих держав, ни слова от крупных
финансистов, глав международных корпораций, лидеров ведущих партий. Впрочем, это было
понятно: флотилия Тимохина встретилась с пришельцами двадцать шесть часов тому назад.
Не все сформировали свою позицию. Не все избавились от шока и растерянности. Не все
оценили последствия и перспективы, ибо готовых прецедентов и решений не было.
Наконец, не все поверили.
Глава 12
Между орбитами Марса и Земли
Сразу поговорить с Йо не удалось - кажется, она еще пребывала в трансе, хотя глаза
были открыты. Легкое гибкое тело жгло Литвина сквозь скафандр, запах кружил голову; он
прижимал ее к себе, стараясь не глядеть на полные груди с твердыми сосками, на плавный
изгиб бедра и маленькие ступни. Он похищал не женщину, а ценного союзника или, на худой
конец, информатора, но убедить себя в этом было нелегко. Долгие, долгие недели не
прикасался он к женскому телу, не ощущал ароматов сладкой и манящей плоти... Команда
"Жаворонка" включала восемнадцать девушек, но ни с кем из них Литвин не свел близкого
знакомства. Правда, никто и не был так прекрасен, так загадочен, как Йо.
В уединенном и надежном месте, где можно спрятаться, они очутились через минуту.
Малый модуль, один из сотен припаркованных в огромной цилиндрической трубе рядом с
шахтой конвертера... В каждом - спящий пилот, множество живых созданий, а значит,
сильный инфракрасный фон. Имелась, однако, проблема - втроем они излучали больше
энергии, и это могло нарушить маскировку.
Опустив Йо на мягкое покрытие пола и приказав зажечь свет, Литвин огляделся. Кабина
модуля была небольшой, но все же просторнее, чем в истребителе: клиновидный отсек
пятиметровой длины, со шлюзом в расширении, где аппарат стыковался с палубой. Узкая часть
заканчивалась полусферическим экраном, и там, завернутый в пленку, растянутую от пола до
потолка, висел нагой пилот, такой же длинный и костлявый, как некоторые существа из зала
т'хами. Привычного кресла или каких-нибудь пультов, рычагов, приборов, не обнаружилось, и
Литвин решил, что надо расспросить Корабль, как управляться с этой штукой. Затем подергал
пленочную занавесь. Внезапно она разошлась, и пилот свалился прямо ему в руки, потянув за
собой трубку или кабель, присосавшийся к шее. Литвин отодрал ее и потащил пилота на
палубу.
Это была галерея, конец которой терялся вдали, со стеной, мерцавшей сотнями
шлюзов-мембран. Вроде палубы С на "Жаворонке", только раз в двадцать длиннее - может
быть, в тридцать или сорок. Все шлюзы были одинаковы, и Литвин, чтобы не запутаться,
отсчитал от своего семьдесят семь, влез внутрь и пристроил свою ношу рядом с хозяином
модуля.
- Вот так, ребята... Вместе вам будет веселее.
"Надо его подключить, - беззвучно произнес Корабль. - Иначе он погибнет".
- Подключить? Куда?
"К дублирующей магистрали".
Сверху упал кабель с темной овальной присоской. Литвин повертел ее в руках и налепил
на лоб пилоту.
"Не сюда. К шее, к нервному узлу".
Он прицепил гибкий поводок к выпуклости под затылком. Пилот не был похож на уже
знакомых троллей и эльфов - скорее, напоминал кикимору. Бледный, тощий, хрупкий, с
выступающими суставами и личиком величиной с ладонь, над которым нависал раздутый
череп... Глаза белесые, рот с губами клювом, в паху складка, похожая на сумку кенгуру; то ли
половые органы прятались в ней, то ли отсутствовали вовсе. Явно специализированное
существо, решил Литвин и, покачав головой, вернулся в галерею. Подошел к своей мембране,
остановился, ощупал кафф на виске, посмотрел наверх, будто желая проникнуть взглядом в
космическую тьму, что простиралась за десятками палуб, переборок и отсеков. Потом спросил:
- Далеко ли до нашего флота? И сколько в нем кораблей?
"В земных мерах - четырнадцать и три десятых миллиона километров. Отдельные
объекты не видны, двигаются компактной группой".
- Время встречи?
"Через тридцать шесть часов".
"Идут, - подумал Литвин, - идут! Выручить бы Эби, а там, как в сказке - день
продержаться да ночь простоять!"
Он бросил взгляд на бесконечную шеренгу шлюзов, и ликование померкло. Усталость
навалилась на него, и вместе с нею - безысходность, голод, страх. На миг он ощутил себя в
ловушке среди этих стен и сотен боевых машин, зримой силы и мощи пришельцев. Если до
драки дойдет, как справиться с такой армадой? А не дойдет, так песенка их спета, и его, и
Макнил. Они - первичные образцы и, как объяснил Корабль, подлежат уничтожению...
Прищучить бы эту квазиразумную тварь и весь ее крысятник! А первым делом
посоветоваться с Йо, решил Литвин и полез в модуль.
Его пленница - или союзница? - по-прежнему лежала на полу, вытянув тонкие руки
вдоль туловища. Он снял скафандр и шлем, вытащил термос и попытался влить ей в рот
тонизирующее питье. Тонкая струйка побежала из краешка губ по щеке - похоже, она не
проглотила ни капли.
"Корабль! - мысленно позвал он. - Что с ней?"
"Она еще не очнулась. Обычно переход из т'хами к нормальной жизнедеятельности
требует от трех до пяти часов. Кроме того, необходимо питание. Углеводы".
Литвин раскрыл ранец с пайком, нашарил, не глядя, пластиковые тубы, достал, осмотрел.
Желтая и коричневая, мед и шоколад... Годится ли это для инопланетянки?.. И как заставить ее
проглотить? Не ошибся ли он, взяв Йо с собой? Корабль утверждал, что пробуждение не
причинит ей вреда... Но, возможно, в залах т'хами есть какие-то устройства, необходимые в
этот момент, какое-то особое питание и препараты... Он вдруг испугался, что Йо умрет или не
выйдет из ступора - ее лицо казалось белым, точно мрамор, мышцы одеревенели, зрачки
растаяли в серебряных глазах.
- Чем мне ее накормить? - спросил он и удивился, как хрипло звучит его голос.
Впереди, рядом с полусферой и местом пилота, разошлась стена. За панелью был узкий
цилиндрический сосуд с делениями, полный чего-то янтарного, поблескивающего, текучего.
Тонкая трубка или щупальце с плоским, похожим на монетку штуцером скользнула к Литвину,
затем раздался бесплотный голос:
"Пища и биостимуляторы. Вводятся внутривенно".
- Надо прокалывать кожу?
"Нет. Приложить там, где выступают кровеносные сосуды. Лучше на запястье или на
внутреннем сгибе локтя. Плотно прижать".
Он так и сделал. Штуцер чуть дернулся в пальцах, янтарная жидкость в сосуде опустилась
на деление, и Литвину почудилось, что щеки Йо порозовели. Скорее всего это было игрой
воображения, так как кожа у бино фаата была бледнее, чем у землян. Но одна реакция казалась
несомненной - в ее глазах голубоватыми тенями замерцали зрачки, будто две рыбки,
всплывшие из серебряных озер.
"Она очнется, - сообщил Корабль. - Только..."
- Да?
"Будет в сильном эмоциональном возбуждении. Она в периоде туахха".
- Это мы переживем, - сказал Литвин, прикладывая штуцер к своему запястью. -
Знаешь, я тоже голоден, так что подбрось мне калорий. Желательно две порции.
Штуцер дважды дрогнул и скрылся за стенной обшивкой. Литвин сидел, прислушиваясь,
как стремительно и мощно разливается в крови тепло, изгоняя усталость и голод. В голове
прояснилось - видимо, это снадобье чужаков было куда эффективнее земных тонизирующих
таблеток. Какое-то время он думал разом о сотне вещей, о том, как выручить Макнил, о
мертвых своих камерадах, расфасованных по банкам, о приближавшемся флоте, о живой
Галактике, полной опасностей и чудес, о Корабле и сотнях модулей со спящими пилотами и о
манящем теле Йо. Мысли мелькали вспышками стробоскопа, но постепенно их бег сделался
более плавным, и жар в крови угас. Поднявшись, он шагнул к прозрачной пленке перед
сферическим экраном.
"Корабль!"
"Слушаю".
"Эта ткань - орган управления?"
"Орган управления - сам пилот. Ткань - стыковочный узел с системами модуля.
Интерфейс, подобный каффу".
Кокон, как в "грифах", только совершенней, решил Литвин и полез внутрь. Пленка
сомкнулась вокруг него, охватывая голову, плечи, торс, конечности; он ощутил слабое
давление, будто находился под водой на глубине трех-четырех метров. Кроме этого - ничего.
"Необходим более тесный контакт, - сообщил Корабль. - Одежда мешает".
- Мешает, так снимем.
Выбравшись из тесных объятий пленки, он сбросил обувь и комбинезон, покосился на Йо,
подумал и прикрыл ее своей одеждой. Не ради соблюдения приличий, а чтобы не замерзла.
Хотя в кабине было скорее жарко, чем холодно - видимо, пришельцам нравился теплый
климат.
Пленка тоже оказалась теплой, как живое существо. Теперь Литвин ощущал ее словно
вторую кожу, и это чувство все усиливалось, а вместе с ним пришло другое, совсем уж
странное, как если бы он внезапно сделался чем-то массивным, угловатым, располагавшимся
внутри чудовищной трубы. Умом он сознавал всю иллюзорность этих видений, но мираж
казался более зримым, более острым, чем привычное чувство слияние с истребителем. Его
рефлексы пилота ожили, заставив мышцы трепетать - нет, не мышцы, а что-то другое, что
находилось внизу. Непостижимым образом он ощущал, что висит в верхней части аппарата,
похожего на коробок со срезанным углом; к срезу, прямо под его ногами, подходили
щелевидное сопло с камерой и обвивающая их спираль, а за этим устройством был еще
какой-то агрегат, тороидальная конструкция с блестящими шарами, разбросанными по ее
поверхности. От нее исходило то ощущение трепета, что отдавалось в мышцах
зовом-напряжением - так, как ухо ловит далекий звон колоколов.
"Антиграв, - прошелестел Корабль, и Литвин догадался, что речь идет о торе с
шарами. - Гравитационный двигатель. Такой же, как эти, но менее мощный".
Возникли пара огромных колец, охвативших корпус Корабля, и ряды боевых модулей
между ними. Очевидно, картина была реальной, отвечавшей положению в пространстве - на
заднем плане горели знакомые созвездия и крохотный багровый диск Марса.
Видение исчезло, и Литвин, коснувшись мысленно спирали, спросил:
"А это что за машина?"
Пауза. Похоже, Корабль был в нерешительности, хотя такая эмоция для квазиразумыой
твари могла показаться совсем уж лишней. Однако Литвин ее уловил - нерешительность и
нечто подобное опасливым колебаниям.
"Это аннигилятор", - отозвалось наконец в голове.
"Оружие?"
"Да".
"Я могу им воспользоваться? Могу вообще летать на этой штуке?"
Снова пауза. Потом:
"Вряд ли. Модуль не рассчитан на человека Земли, на бино фаата или обычного тхо.
Только на пилотов".
"На этих тощих и мосластых?"
"Да. Генетически трансформированная порода симбионтов, способная управлять
модулями. Больше ничего, только управлять, сражаться и, если нужно, погибать. - Помедлив,
Корабль добавил: - Солдаты".
- Управлять, сражаться, погибать... - вслух повторил Литвин. - Думаешь, у меня не
получится? С каффом и этой пленкой?
"Требуются врожденные рефлексы и обучение".
- Ну-ну... Поживем, увидим!
Он отодрал пленку от тела, раздвинул ее края и спрыгнул на пол. Йо, накрытая
комбинезоном, по-прежнему лежала у входного шлюза, и беспокоить ее Литвин не стал.
Спросил, что поделывают Йата и Айве, не ищут ли сбежавшего бино тегари по всем
корабельным закоулкам, и получил ответ, что у залов т'хами расставлены посты и что
Держатель Связи погружался в транс, но ничего не обнаружил. Довольно кивнув, Литвин
потянулся было к скафандру, но влезать в него нагишом не хотелось, и он решил смириться с
дефицитом одежды - во всяком случае, до той поры, когда очнется Йо. Общению же с
Кораблем голая задница не мешала.
- Ты показал мне карту, - произнес Литвин, - ту древнюю схему заселенности
Галактики. Не все ведь разумные вымерли с давних времен?
"Не все, - подтвердил Корабль. - Появились новые расы".
- Отчего же они не отвечают нам? Мы посылаем сигналы в космос больше века. Мы...
Он смолк, пораженный пришедшим ответом:
"Вы никому не интересны, пока не несете угрозы. Хотя не исключается, что в вашей
системе есть наблюдатели. Район газового гиганта патрулировали сильмарри".
- Кто? - выдавил Литвин.
"Сильмарри. Одна из звездных рас, чей сектор близок к Новым Мирам. К колониям бино
фаата в этом рукаве Галактики".
- И что вы с ними сделали?
"Их корабль уничтожен".
- Круто, клянусь реактором! А на Земле они остаться не могли? В качестве этих...
наблюдателей?..
"Исключается. Им не подходят земные условия. Они не похожи на людей".
Изображение в мозгу вспыхнуло внезапным импульсом. Некоторое время Литвин изучал
его, прикрыв глаза и сравнивая с масштабом, человеческой фигуркой, потом промолвил:
- Червяк! Надо же, разумный червяк! И здоровый... больше анаконды... Что им тут
надо, этим сильмарри?
"Связка считает, что они изучали артефакт даскинов. Вашей цивилизации он известен как
Красное Пятно на Юпитере. Предполагается, что это вход в пространственный тоннель,
ведущий в другую галактику".
"Что он откровенничает со мной? - подумал Литвин. - Любые тайны открывает... Игра
какая-то? Или уверен, что мне не выбраться отсюда? Ну, это еще не факт, так что мог бы и
помолчать!"
Дошла до Корабля эта мысль или нет, но реакции на нее не последовало. Ни объяснений,
ни возражений, ни комментариев - ровным счетом ничего. Выждав несколько секунд, Литвин
сказал:
- Ну, сильмарри насчет Пятна любопытствуют, а бино фаата что же? И у них к пятнам
интерес?
"Не только. Их главная задача - обезопасить периметр".
- Вот как? Почему?
"Экспансия в этот рукав Галактики вызвала обеспокоенность других разумных рас.
Возможно активное противодействие. Для защиты Новых Миров необходим форпост. Звездная
система с планетой, подходящей для обитания, с легкодоступными ресурсами, сырьем,
энергией. Желательно, населенная".
- Значит, база нужна твоим симбионтам, - пробормотал сквозь зубы Литвин. -
Подвесят они тут космические крепости, аннигиляторы зарядят и будут силой мериться с
врагами, с червячками этими и прочим галактическим зверьем. На нашей, значит, территории...
Землю - в распыл, а с нею и все остальное, от Меркурия до Плутона... Может, ничего не
останется кроме Красного Пятна... Ну, это я понимаю, мы в зоне чужих стратегических
интересов - слоны дерутся, плохо траве. А трава им к чему? То есть населенная система?
Выбрали бы безлюдную... Вон, Проксима Центавра рядом, и Сириус недалеко, и Альтаир...
Места, что ли, не хватает?
"Места хватает, - согласился Корабль. - Но мыслящие существа, способные трудиться
- самый ценный ресурс в Галактике. Кто будет строить космические крепости? Бино фаата
размножаются медленно, и их гораздо меньше, чем землян".
Эти откровения нужно было переварить.
Литвин отодрал кафф, сунул его в ранец с пайком и опустился на пол рядом с Йо.
Ментальная связь с квазрфазумом пока оставалась вещью в себе и требовала осторожности;
возможно, Корабль мог уловить те его мысли, которыми Литвин не собирался с ним делиться.
Опыт, полученный в последние часы, был слишком скуден, чтобы судить о мотивах и
намерениях такого странного создания, не имевшего аналогов ни в природе, ни в привычной
техносфере. На Земле уже половину века применяли устройства с искусственным интеллектом
(такие, например, как АНК, управлявший "Жаворонком"), но все они программировались
извне, либо людьми, либо другими машинами. Они обладали способностью к самообучению и
правильно реагировали в довольно сложных ситуациях, но их поведенческие алгоритмы
базировались на логике. Сфера чувств не поддавалась математическому моделированию, и все
попытки описать любовь и ненависть, страх pi радость кончались неудачей. Электронные
мозги, не ведавшие ни колебаний, ни сомнений, всегда принимали одно-единственное решение,
и степень их интеллекта определялась лишь сложностью программы и числом параметров,
которые они могли учесть.
Интуитивно Литвин ощущал, что разум Корабля другой, более гибкий, динамичный и
близкий к человеческому, что бы ни скрывалось за термином "квази". Похоже, Корабль мог
воспринимать эмоции и даже переживать их; вероятно, проблему противоречия команд он
разрешал отчасти на логическом, отчасти на эмоциональном уровне, как то бывает с желаниями
человека; не исключалось, что он обладал свободой выбора, качеством, необходимым для слуги
с двумя хозяевами. Вернее, размышлял Литвин, с одним симбионтом и другим, не
поддающимся определению, ибо его собственная власть над Кораблем была загадкой. Но так
или иначе, это существо - или создание?.. - было не похоже на робота или компьютер, то
есть на мертвый механизм, лишь имитирующий разум. В отличие от них Корабль находился на
грани жизни и небытия.
Это делало его непростым противником. Литвин почти не сомневался, что между фаата и
Кораблем имеется скрытое взаимодействие, выгодное той и другой стороне и что без услуг
Корабля пришельцы бессильны. Сломать этот союз? Но как? Поставить квазиразум перед
неразрешимой дилеммой и тем замкнуть его казалось труднее, чем свести с ума сотню самых
мощных земных компьютеров. Пожалуй, вообще невыполнимый вариант, если древние
даскииы предусмотрели блокировку, наделив свои творения свободой воли. Более надежно
поразить Корабль физически, уничтожить мозг, оставив лишь пустую скорлупу, но как
подступиться к этой задаче, Литвин не представлял. Ворваться в отсек управления, спалить тот
крупный узел, что лежит под сферой с изображениями звезд? Спалить, но чем? Ни лучемета
нет, ни лазера... К тому же останутся другие центры, сотни и сотни узлов паутины, наверняка
способной к регенерации. Отравить их все? Опять же, чем? И из какого вещества состоят эти
центры и нервные пути? Они, очевидно, лежат в переборках, в защитных кожухах... вдруг
материал горючий... добраться бы и поглядеть... Или спросить у Корабля? Как тебе, дружище,
задницу припечь?
Не то чтобы сей вопрос казался Литвину неэтичным или неуместным, но он был уверен,
что не получит на него ответа. Еще один довод в пользу того, что квазиразумный приятель
скорее жив, чем мертв.
Постепенно Литвин задремал, и в этот раз виделись ему не кошмары, а честные простые
сны: будто летит он в двухместном учебном "грифе" в пыльный марсианский шторм, как было
десять лет назад во время практики, и будто на втором сиденье инструктор Серов, старый,
битый космосом десантник с биомеханической рукой. Мимо проносятся ржавые вихри, неба не
разглядеть, и Литвин идет в слепом полете, по приборам. Задача такая: пересечь Фарсиду
вдоль двадцатой параллели, добраться до Олимпа , обогнуть его и выйти обратно к Мангала
Вэли , к городу Семь Куполов и базе ОКР. Летит Литвин хорошо, уверенно, и Серов вроде бы
доволен; расслабился в своем коконе, сидит pi бормочет: "Лихо, салажонок, молодец! Годика
три в Поясе средь камешков потолкаешься, на Венеру сядешь, и будешь не курсант, а как есть
пилот! Только на Земле берегись, первым бей, чтобы башибузуки корму не отстрелили!" И,
сказавши это, тянется к Литвину своей биомеханической лапой, чтобы, в нарушение всех
инструкций, похлопать его по плечу. Литвин ощущает его пальцы, но, против ожидания, не
холодные металлические, а теплые и нежные, pi тут ему чудится, что хоть он в "грифе", а
голый, без скафандра, без комбинезона и даже без ботинок. И будто не Серов с ним рядом, а
некто другой, такой же теплый и нежный, как задержавшаяся на плече ладошка.
Вздрогнув, он приподнял веки. В его объятиях лежала Йо; кожа ее благоухала, дыхание
было глубоким, прерывистым, щека и висок прижимались к шее Литвина, живот и бедра - к
его восставшим чреслам. Словно во сне, когда позволено такое, о чем не помыслишь наяву, он
обнял ее, удивляясь хрупкости и неожиданной силе женщины, приникшей к нему с отчаянной,
дикой, нерассуждающей страстью. Кого-то такое могло испугать, кого-то - обрадовать и
осчастливить, если бы женщина была с Земли... Если бы!.. - стукнуло у Литвина в голове, -
если бы знать, что с ней творится!
Но, очевидно, творившееся с ним было важнее. Разум, побежденный плотью, отступал, и
мнилось Литвину, что в его объятиях не дитя чужого мира, а самая желанная из девушек Земли.
Как она была прекрасна! Его пальцы запутались в гриве темных блестящих волос, он откинул
ей голову, впился в полураскрытые губы, начал целовать соски. Дыхание Йо обжигало.
Она не возвратила поцелуи - кажется, не понимая смысла ласки, любовных игр и
движений, всего того, что у людей предшествует соитию. Но и себя как будто бы не предлагала,
не пыталась лечь или сесть, как принято в подобных случаях, раздвинуть колени, подставить
грудь жадным губам Литвина и поощрить к дальнейшему. Она лишь обнимала его, обхватив за
плечи обеими руками, словно испытывала страх, что он внезапно исчезнет, оставит ее в
одиночестве среди сбегавшихся к экрану стен.
Но ею тоже владело желание - трепет тела Йо, глубокие вздохи и безошибочный
инстинкт подсказывали это Литвину. Какое-то время он вспоминал, лаская губами ее грудь и
шею, перебирал в памяти поведанное Кораблем о сокровенных тайнах этой расы. Туахха, время
эмоциональной активности, период, когда бино фаата вступают в физический контакт с целью
размножения... То есть вступали прежде, а теперь это считается дикостью... Однако с
природой не поспоришь!
Он негромко рассмеялся.
- Йо, моя милая фея! Вы позабыли, как это делается... Великая Галактика! Позабыли!
Вспоминать было так чудесно, так восхитительно... Вспоминать вдвоем, слышать
протяжные стоны Йо, ловить ее вздохи, целовать глаза и губы, чувствовать, как в едином ритме
с ним содрогается сильное нежное тело... С кем он делил наслаждение? С чужачкой,
инопланетянкой? Нет, чужой она не была. Пусть не с Земли, но не чужая! Уже не чужая...
Девушка иного мира, впервые познавшая любовь и страсть...
Когда их дыхание успокоилось, Литвин приподнялся и сел, опершись на стену, не
выпуская Йо из объятий. Жар покидал ее тело, мышцы, еще недавно сведенные судорогой
любви, расслабились, затуманенный взгляд сделался острым и ясным. Заглянув в лицо
Литвину, она что-то пробормотала на языке фаата. Резкие отрывистые звуки были ему
непонятны. Он вздернул бровь, и Йо, окончательно очнувшись, вымолвила на английском:
- Где мы? Как я оказалась здесь?
- Это модуль. Кабина боевого модуля, который висит в огромном ангаре. Я принес тебя
сюда.
- Зачем?
Несколькими минутами до этого Литвин затруднился бы с ответом. Прежде ответ был
разрешением дилеммы, кем он ее считает, пленницей или союзницей, причем других вариантов
не существовало. Прежде... Теперь все изменилось. Может быть, не все, но многое.
- Зачем? - повторила она.
- Мне было так одиноко... Я...
Взгляд женщины обежал кабину, задержался на контактной пленке, прозрачным
веретеном свисавшей с потолка, на скафандре, брошенном на пол. Внезапно, повернувшись к
Литвину, Йо прикоснулась к его щеке. Что это было? Ласка? Желание убедиться в его
реальности?
- Ты?..
- Я сбежал. Добрался до "Жаворонка", и там случилась неприятность с олками. Была
еще какая-то зверюга... пхот... С ней мы тоже выяснили отношения. Потом отправился к залам
т'хами, чтобы поискать Макнил... ту девушку... В коридоре снова встретил олков, рядом с
твоей спальней. Ну, и...
Йо по-прежнему глядела на него, не спрашивая, как он выбрался из камеры, как
странствовал по Кораблю и что за неприятности постигли олков. Похоже, все это ее не
слишком занимало - во всяком случае, сейчас. Выждав минуту, Литвин спросил:
- Что происходит с нами, ласточка? С тобой и со мной?
- Туахха, - пр
...Закладка в соц.сетях
