Жанр: Научная фантастика
Пришедшие из мрака 1. Вторжение
...абрало шлема, проверил патроны с
дыхательной смесью. Планы насчет Макнил были пока что неопределенными: то ли, как в
первый раз, проделать дыру в переборке и напустить в коридоры сонного газа, то ли устроить
иную диверсию и утащить добычу под шумок. Говоря по совести, Литвин еще не знал,
предпримет ли фронтальную атаку или пустится в обход, и больше полагался на свою
удачливость. Он должен вытащить Эби, должен! И сделать это раньше, чем Третий флот
атакует пришельцев. Как бы ни шло сражение, им безопаснее находиться в автономном модуле.
Возможно, удастся покинуть Корабль... наверняка бы удалось, если бы он смог управиться с
этим проклятым модулем!
Литвин уставился на транспортную схему: огонек его капсулы полз вдоль линии,
изображавшей тоннель, и рядом мерцало что-то еще, какая-то артерия Корабля, тянувшаяся в
том же направлении, прямо к ярусу т'хами. Дальше она ветвилась, распадаясь на пучок других
артерий, более мелких, а в точке ветвления темнело пятно, похожее на кляксу. Внезапно он
сообразил, что видит все это не с помощью глаз, а ощущает ментально, как прочие нити и
центры нервной системы Корабля. Похоже, многие из них располагались около транспортных
магистралей и гравитационных шахт, и, вероятно, там были какие-то ходы, тайная сеть
коридоров, что позволяло скрытно подобраться к любому месту Корабля. Едва осознав это,
Литвин вскочил на ноги и выкрикнул:
- Стой!
Капсула остановилась. Сейчас она висела примерно на полпути между ангаром боевых
модулей и точкой конечного назначения - залом, где спали кса.
Он вытянул левую руку и стиснул пальцы в кулак. Из маленького диска, закрепленного на
перчатке, с тихим шелестом скользнула режущая нить. Литвин ощупал прозрачный колпак,
накрывавший кабину - его материал слегка прогибался под пальцами и был, очевидно, не
прочнее переборок в залах т'хами. Затем левая рука описала круг, и легким движением он
сбросил вырезанный кусок наружу. Теперь перед ним была стена тоннеля - угольно-черная,
слегка поблескивающая в слабом свете, струившемся из капсулы. Удастся ли справиться с ней?
Хлыст дрогнул, приподнялся, и в тот же миг бесплотный голос Корабля предупредил:
"Не надо этого делать".
"Там другой проход, - отозвался Литвин. - Я могу не резать стену, если ты скажешь,
как в него попасть".
"Зачем?"
"Чтобы добраться к полости кса и забрать земную женщину. Так, чтобы не заметили
охранники".
Тишина. Казалось, квазиразум, управлявший Кораблем, размышляет над его словами.
Выждав несколько секунд, Литвин снова поднял руку.
"Есть другие способы, - тут же пришла мысль от Корабля. - Не надо вскрывать стену.
Это грозит повреждением канала связи между функциональными центрами".
Он боялся! Уловив это чувство, Литвин вздрогнул и, боясь выдать торжество, крепче
стиснул кулаки. Перспектива битвы с земными флотами, даже с целой планетой, не страшила
Корабль, но здесь он был уязвим. Здесь, в этом месте, где за черной стеной тянулось одно из
нервных волокон. Перерезать его?
"Ткань будет восстановлена, - поспешно сообщил Корабль. - Высокая способность к
регенерации. - Затем добавил: - Повторно предлагается другой вариант".
"Какой?"
"Земная кса будет доставлена в полость модулей".
"Интересно! - подумал Литвин. - Кто же ее доставит?"
"Олки", - тут же пришел ответ.
"Ты можешь ими управлять?"
"В некоторой степени. Когда они подключены через биоинтерфейс".
"Это новая информация. Если бы я получил ее раньше, мы могли бы договориться и
сотрудничать плодотворнее. Ты мог бы остановить тех стражей, что напали на меня и были
уничтожены".
"Нет. Выполнение той или иной команды определяется ее потенциалом. Сейчас он
гораздо выше, чем прежде".
"Из-за угрозы с моей стороны?"
Молчаливое подтверждение.
Литвин спрятал хлыст и снова устроился на полу, рядом с ахиллесовой пятой, что
обнаружилась так внезапно. Оставалось лишь проверить, какие выгоды сулит его открытие.
"Полностью разумными ты тоже можешь управлять? Айве, Йатой и остальными
мерзавцами из вашего гадючника?"
"Нет".
"Правда? А если..." - Кончик хлыста снова заплясал в воздухе.
"Нет. Нет! Полностью разумные не нуждаются в ментальных усилителях. Управлять без
интерфейса невозможно".
"Но у меня он есть. - Литвин прикоснулся к своему каффу. - Выходит, ты можешь
мной командовать?"
"Это особый интерфейс, не допускающий воздействия на разум носителя".
Литвин довольно усмехнулся. Кто бы ни изготовил его кафф, даскины или другие
умельцы из глубин Галактики, штучка была сработана на совесть и снабжена приятными
сюрпризами. Скорее всего, он не знал, как использовать ее в полную силу.
"Корабль!"
"Слушаю".
"Приказ всем олкам, кроме занятых с земной женщиной: схватить всех полностью
разумных и изолировать в одном из трюмов. В любом, по твоему выбору. Выполняй!"
Пауза. Потом:
"Выполнить команду невозможно".
- Слишком маленький потенциал? - вслух произнес Литвин. - Так я сейчас добавлю!
Он хлестнул нитью по черной стене. Хлыст проник глубоко, почти на всю длину, и тут же
Литвина накрыло волной нестерпимой боли. Вскрикнув, он поднял забрало шлема, содрал кафф
с виска и несколько минут сидел, глубоко вдыхая теплый воздух и бессмысленно таращась в
стену. Огромные капли густой багровой жидкости сочились сквозь разрез и, сливаясь струей,
падали на пол, словно он перерезал жилу титана, заставив его истекать кровью. Но постепенно
эта кровавая капель делалась реже, струйка жидкости - тоньше, и к тому моменту, когда
Литвин пришел в себя, рана, вероятно, затянулась. Подобрав шарик интерфейса, он пристроил
его на место. Боли не было.
"Кто из нас получил урок, он или я?" - подумалось Литвину. Некая истина забрезжила в
его сознании: кажется, он начал понимать, чего боится Корабль. Повреждений канала связи
между функциональными центрами? Можно сказать и так, но на человеческом языке это
называлось иначе: боль, страдание, мука.
"Земная кса доставлена к полости модулей", - прозвучал бесплотный голос.
- Отгони капсулу обратно, - распорядился Литвин. - И что насчет полностью
разумных? Может, сам их повяжешь? Или все-таки олков вразумишь?
"Выполнить команду невозможно, - раздалось в ответ. Потом, после паузы: - Боль... не
надо боли... нужны другие эмоции... гнев, ощущение силы, радость, страсть..."
- От радости и я бы не отказался, только причин для нее нет, - вздохнув, сказал Литвин.
Урок был им усвоен; он знал, что сможет сжечь Корабль или распылить на атомы, убить его
тысячью способами, но только не пытать. Палач из него был никудышный.
Капсула остановилась, он вышел на палубу и сразу увидел Макнил. Нагая, беззащитная,
она лежала на спине, и от того живот казался больше; вздутый, как барабан, он нависал над
бедрами как что-то чужое и совсем ненужное Эби. Литвин взял ее на руки, прошел сквозь
мембрану и опустил рядом с сидевшей неподвижно Йо.
- Ты сделал это, - промолвила она, коснувшись наплечника скафандра. - Сделал! Как?
- Я же тебе говорил, что Корабль мне поможет. Вот, помог... - Литвин прижал пальцы
к запястью девушки. Пульс у Макнил бился ровно и сильно, но удивительно часто, не меньше
ста сорока ударов в минуту. - Пока она спит, надо бы одежду ей раздобыть, такую, как у тебя.
Найдешь, ласточка?
Йо кивнула - наверно, подсмотрев этот жест у Литвина. Кафф на ее виске вспыхнул,
сдвинулась секция стены, и трубка от сосуда с питательной жидкостью скользнула ей в ладонь.
Она принялась хлопотать над Макнил, укладывая девушку поудобнее, поглаживая то волосы,
то щеку; потом прижала штуцер к вене на сгибе локтя. Пища и биостимуляторы, вспомнил
Литвин. Вероятно, инъекция была обязательным этапом пробуждения.
Он глядел на Эби и думал: что я ей скажу, когда она очнется, как объясню?.. Что вообще
можно сказать женщине, чрево которой сделали опытным полигоном? Которая носит плод
чужих, и чей ребенок, еще не родившись, уже причислен к рабскому сословию? Правда
казалась слишком жестокой, и Литвин, вспомнив о Коркоране, чуть заметно кивнул. Правды
Макнил не узнает, пока не появится дитя. Может быть, никогда не узнает - шансы выжить у
них невелики.
Прикрыв глаза, он осмотрелся с помощью внешних видеодатчиков. Снаружи все
оставалось без изменений: "Ланкастер", "Памир", "Сахалин" и шесть других крейсеров висели
вокруг чудовищного цилиндра, "Суздаль" со своим прикрытием парил прямо по курсу, в сотне
километров. Дистанция ракетного удара, подумал Литвин. Защитное поле Корабля отразило
залпы свомов, но что получится с ракетами, летящими со всех сторон? Пожалуй, в первом
эшелоне их будет сотни полторы, и втрое больше через минуту после начала боя... Хватит ли
этого? И что для них лучше, для него, для Йо и Эби - погибнуть вместе с Кораблем или
все-таки выжить? Но какой ценой?
Он все еще решал эту дилемму, когда Йо поднялась и исчезла за входной перегородкой.
Проводив ее взглядом, Литвин позвал:
"Корабль! Ты говорил, что можешь влиять на олков через биоинтерфейс... А остальные
тхо? Они тебе не подконтрольны?"
"Влияние распространяется на всех частично разумных. Их мозг лишен защиты. Они не
способны различить внешний ментальный сигнал и оказать ему сопротивление".
"Это значит, что ты можешь внедрить в их разум любую идею?"
"Любую, которая не противоречит приказам Связки и других полностью разумных".
"Йо это тоже касается?"
Секундное колебание, миг нерешительности. Потом:
"Да".
"Йо очень расположена ко мне. Ты заметил?"
"Это вполне объяснимо - туахха..."
"Период туахха кончается, но ее расположение не иссякает. И я вспоминаю, что во время
наших предыдущих встреч она вела себя совсем по-другому, чем Йегг, второй переводчик.
Более дружественно, скажем так. - Выждав недолгое время, Литвин спросил: - Ты ее
запрограммировал?"
"Термин неточен. Эта тхо одарена от природы воображением, любопытством и
повышенной возбудимостью. В определенном смысле, реликт прежних эпох, стоящий на грани
выбраковки. Требовалось лишь пробудить эти и другие качества".
"Другие? Что именно?"
Снова отзвук сомнений, будто собеседник Литвина боялся выдать больше положенного.
Затем долетели беззвучные слова:
"Жалость. Да, в системе земных понятий эти чувства называются состраданием и
жалостью. Она сохранила такую способность".
- Жалость - первый шаг к любви, - задумчиво произнес Литвин. - Но ты, ты-то зачем
это сделал? Зачем пробудил в ней сострадание?
Звук его голоса громом раскатился в тесной кабине, но не заглушил ответа:
"Эмоции, - пояснил Корабль, - эмоции. У земных людей они гораздо ярче и сильнее,
чем у фаата".
"И что же? Разве эмоции - это так важно?"
"Нет ничего важнее. Эмоции - источник наслаждений".
Вот так квазиразумный! - мелькнуло у Литвина в голове. Чувствует боль и жаждет
приятных ощущений... Странную тварь произвели даскины на удивление всем прочим
звездным расам! Это не компьютер, точно не компьютер... Что же тогда? Живая игрушка?
Партнер, способный к сопереживанию, усилитель горестей и радостей? Медицинское
устройство для излечения невротиков? Или все это вместе?
Йо неслышной тенью возникла у входа, прервав его размышления. Села, расправила на
коленях принесенный комбинезон того же хризолитового оттенка, как на ней самой - видно,
подобрала его к рыжим волосам Макнил. Протянула руку, прикоснулась к шее девушки и
замерла, прикрыв веками серебристые глаза.
- Скоро она очнется. Я чувствую биение двух сердец, ее и ребенка. Ритм уже
нормальный, и это значит, что они вышли из фазы ускорения.
- Ускорения чего?
- Жизненных процессов.
Литвин кивнул и начал стаскивать скафандр. Затем направился в переднюю узкую часть
отсека, где стены сходились к полусферическому экрану, постоял у контактной пленки,
размышляя о сокрушительной силе оружия прямо под его ногами, о камере, обвитой спиралью.
Аннигилятор! Если бы он мог им управлять!.. За ангаром, в самом центре корабельных
конструкций, лежала полость гиперсветового привода, гигантская шахта длиною три-четыре
километра. Проникнуть бы туда и сжечь конвертер... Но, пожалуй, "сжечь" тут не подходило;
поток антиматерии вызовет более сильный эффект, чем плазма, лазеры и ядерные ракеты.
Скорее всего, если ударить из аннигилятора по двигателям, Корабль обратится в прах...
Ощупав пленку, тихо шелестевшую под пальцами, Литвин потянул застежку
комбинезона, собравшись провести еще один эксперимент, но тут его окликнула Йо.
- Иди сюда! Сейчас она очнется.
Веки Макнил приподнялись. Минуту-другую она смотрела на Литвина бессмысленным
взглядом, потом, узнав его, пробормотала:
- Пол! Это ты, Пол? А где Рихард? Что с ним?
Он стиснул ее руку.
- Мужайся, Эби... Рихарда больше нет.
Светлые брови девушки выгнулись, лицо исказила страдальческая гримаса.
- Нет Рихарда... я помню... он умирал, а мы не знали, как ему помочь... И эта чертова
машина... их компьютер... сказала, что парализованы дыхательные центры... - Она повернула
голову, осматривая тесный отсек, потом провела ладонью по груди и животу. Ее глаза
округлились. - Пол! Где мы, Пол? Почему я без одежды? И это... это... - Рука Макнил
лежала на животе. - Это откуда?
- Ты не волнуйся, я все объясню, - поспешно произнес Литвин. - Здесь не то
помещение, куда нас засадили, я из него выбрался, а ты... тебя унесли еще раньше. Ты была
беременна... то есть, дьявол, ты и сейчас беременна и носишь дитя Коркорана. Они... те, кто
нас захватил... словом, они поместили тебя в такое поле, что ускоряет жизненные процессы. Я
думаю, хотели понаблюдать за развитием плода... Двух недель не прошло, а ты уже на шестом
месяце. - Он судорожно сглотнул и добавил: - Рихард был бы счастлив. Ты и он... вы...
Макнил, нахмурившись, созерцала свой живот.
- Мы предохранялись, Ты же знаешь порядок и видел контракт ОКС для
женщин-десантников. Я его подписала... пять лет не рожать...
- Неважно, значит, предохранялись. Ну, что об этом толковать... Может, оно и к
лучшему - будет у тебя сын или дочка, и значит, Рихард не совсем мертв. Понимаешь?
Она послушно кивнула.
- Понимаю, но не все. Где моя одежда?
- Вот она. Йо тебе поможет.
- Йо?
- Женщина фаата. Наш друг. Она говорит на английском.
Литвин отвернулся к стене. За его спиной зашелестела ткань, Макнил охнула,
приподнимаясь, пробормотала что-то сквозь зубы, потом раздался голос Йо: "Застегивается
здесь. Нет, не так... просто соедини края разреза". Наконец сзади затихли, и он повернул
голову. Макнил, уже одетая, стояла, опираясь на плечо Йо и придерживая живот двумя руками.
- Она милая. И от нее приятно пахнет. - Эби глубоко вздохнула и осторожно
опустилась на пол. - Я в порядке, командир... в порядке, насколько возможно в данных
обстоятельствах... Я десантник, и помню об этом, так что можешь мне все рассказать. -
Макнил приложила руку к животу и сморщилась. - Наверное, плохи наши дела?
- Плохи, но не безнадежны, - заметил Литвин. - Мы, разумеется, в бегах, но есть у нас
один союзник... нет, не Йо и вообще не человек, но очень важная персона. В общем, можно на
него надеяться - на него и Третий флот.
Присев рядом с Эби, он приступил к рассказу.
Судя по таймеру на манжете комбинезона, прошло около двух часов. Макнил,
притомившись, уснула, Литвин и Йо сидели на мягком иолу, погруженные в молчание. Свет в
отсеке померк, гулкая вязкая тишина окутала беглецов, угасла маленькая сфера в волосах
женщины - видимо, ей было не о чем спрашивать Корабль. Казалось, молчание и тишина
распространились вдаль и вширь во всем огромном судне и за его пределами, до Солнца,
планет и далеких звезд, но это было лишь иллюзией покоя. Ночное небо больше не являлось
источником мечты и безмятежной красоты, и всякий взгляд в его просторы мог отразиться
вопросами: кто еще придет из этих бездн?.. когда?.. с какою целью?..
Тонкие пальцы Йо скользнули в ладонь Литвина.
- Когда это кончится, и если мы будем живы, - шепнул он, - ты согласишься остаться
на Земле?
- Чем бы ни кончилось, я останусь, живая или мертвая, - ответила она. - Тхо не
вернутся на Новые Миры, тхо проживут здесь жизнь и умрут на вашей планете. Когда придет
их срок.
Когда же?.. - хотел спросить Литвин, но побоялся и стал рассказывать Йо о тихом
Смоленске, дремавшем на берегах Днепра, о старой крепости с кирпичными башнями и
зубчатыми стенами, о соборе, что высится у крутого спуска к реке, о цветущих яблонях и
кустах сирени, дух которых окутывает весной городские улицы. Йо слушала, глаза ее блестели,
и что-то похожее на неумелую улыбку скользило по губам.
- Смо-ленск... - медленно произнесла она. - Смоленск - это город? Много домов в
одном месте?
- Город, - подтвердил Литвин. - Улицы, площади, дома, и в одних живут люди, а в
других работают, учатся, развлекаются. Над рекой - мосты, у берега - пристань, и можно
сесть на корабль и уплыть к другому городу, к Орше, Могилеву и даже к Киеву. У вас есть
города?
- Нет. Когда-то были, в эпохи Первой и Второй фазы. Теперь нет.
- Почему?
- Если нет городов, то нечего разрушить. Населенные центры становились первыми
жертвами Затмений.
- Где же вы живете?
- Полностью разумные - на орбитальных станциях, таких же огромных, как этот
Корабль, а тхо... - шарик каффа вспыхнул, - тхо в казармах. Да, казарма - самый
подходящий термин. Там есть...
Модуль ощутимо встряхнуло, и Йо замерла, приоткрыв рот. Тряхнуло снова. Макнил
заворочалась, открыла глаза, приподнялась на локте.
- Что?..
- Не иначе, как с Третьим флотом схватились, - хрипло произнес Литвин, упершись
взглядом в стену. - Корабль, поясни! Что происходит?
"Отстрел боевых модулей".
"Таких, как наш?"
"Нет, больше и мощнее. Они стартуют с наружной обшивки".
Стена перед ним растаяла. Он снова увидел девять земных крейсеров, кольцом
окружавших Корабль, и угловатые аппараты, что поднимались с его поверхности. Десять,
двадцать, тридцать... Он потерял счет. Эти машины фаата также имели форму коробки со
срезанным углом, но были гораздо крупнее, чем модуль, где он прятался. Ему показалось, что в
длину они такие же, как "Сахалин", самый мощный рейдер Третьего флота, но много больше
его в сечении. Этот рой летающих канистр выглядел бы смехотворным, если бы не маячившее в
памяти видение аннигилятора.
Боевые модули расходились двумя веерами в секторах пространства выше и ниже
плоскости эклиптики. Кольцо земных кораблей, охватившее пришельца, вдруг сделалось
подвижным, завертелось, роняя длинные яркие струи огня; выхлопы дюз тянулись к звездам,
затмевая их сияние. Эта карусель стремительно набирала скорость, и через чуткие глаза
видеодатчиков Литвин рассмотрел, как поворачиваются орудийные башни, подрагивают
стволы метателей плазмы и свомов, как в темных каналах ракетных портов блестит металл.
Прошла, должно быть, секунда, и стая серебристых стрелок оторвалась от корпуса "Сахалина"
и ринулась в темноту. Не прекращая смертоносного кружения, выпустили ракеты "Памир" и
"Ланкастер", за ними - "Сидней", "Фудзи" и другие крейсеры. Залп, залп, и снова залп...
Стреляли не по модулям, по Кораблю пришельцев, а эта мишень была такой огромной, что
миновать ее снаряды не могли.
- Пол! - выкрикнула Эби. - Что ты видишь, Пол?
- Нашу смерть, - ответил он и крепче стиснул руку Йо.
Раскрылись шлюзы для сброса истребителей. Облако "грифов" и "коршунов", казавшееся
в первый миг бесформенным, выхлестнуло четыре острия. Они врезались в строй врагов, и
сотни ало-фиолетовых вспышек замелькали во мраке - били из лазеров и свомов. Потом
широкий багровый язык слизнул три истребителя, дотянулся до кормы "Сиднея", и крейсер
исчез в фонтане пламени. Разлетевшиеся обломки или, возможно, залпы УИ, накрыли модуль
фаата, но он не взорвался, а стал разваливаться на части, будто разрубленный невидимым
клинком. Три других аппарата, прорвавшись сквозь заслон "коршунов", атаковали
"Ланкастер". Тьма вновь отступила перед багряными струями огня, они сошлись на крейсере, в
самой середине, но за мгновение до этого "Ланкастер", будто смертельно раненый зверь, успел
ударить из плазменных пушек. Там, где потоки плазмы и антиматерии пересеклись, вспыхнула
ослепительная звезда, затем рванул термоядерный реактор. Раскаленная туманность возникла
на месте крейсера и боевых модулей, ее края бешено вращались, вытягивались в пространство
скрюченными оранжевыми пальцами, словно желая вырвать клочья тьмы.
Глядя на эту картину вселенского апокалипсиса сотнями глаз, ужасаясь, страшась и
торжествуя, Литвин в каком-то уголке сознания отсчитывал оставшееся время. Оно утекало с
пугающей быстротой; он знал, что с дистанции в сто километров ракетный залп настигнет
Корабль через двадцать шесть секунд и, вероятно, разнесет его на части. Для астероида средних
размеров этого бы хватило, но если звездолет уцелеет после первого удара, за ним последуют
второй и третий. Похоже, в арсеналах Корабля не было перехватчиков, а силовой экран вряд ли
выдержит атаку. Пятьсот ракет без малого, сто сорок тысяч мегатонн... Он попытался
представить, что будет с Кораблем, но воображения не хватило. Впрочем, напрягать фантазию
не стоило; смерть окажется мгновенной, и лейтенант-коммандер Павел Литвин был к ней готов.
Он еще успел заметить, как "Памир", извергавший струи плазмы, столкнулся с модулем
фаата, как эскадрилья УИ сгорела в багровом выбросе аннигилятора, как ринулись в бой
"Суздаль", "Викинг" и "Волга", как их истребители строем креста ударили противнику во
фланг. Затем пол под ним дрогнул и вместе со стенами начал раскачиваться вверх и вниз, из
стороны в сторону, будто Корабль превратился в древнее морское судно, ставшее игрушкой
бури. Теперь Литвин не видел, как идет сражение, не видел темных угловатых модулей и
маневрирующих крейсеров, пламени их дюз и крохотных мошек-истребителей; яростный свет
ослеплял его, и на мгновение подумалось, что Корабль вдруг погрузился в центр
новосотворенной звезды. Он услышал испуганные крики женщин и сам застонал, не в силах
избавиться от этого страшного сияния, выжигавшего мозг. Конец! Ударили ракеты!.. -
мелькнула мысль, но его агония все длилась и длилась, и ни Корабль, ни его тело не
рассыпались в прах. Он был еще на этом свете, а не в преисподней; тряска, чудовищный огонь,
стоны Йо и Эби, но больше - ничего...
"Корабль! - воззвал Литвин. - Что творится, во имя Галактики?"
"Включено защитное поле. Оно поглощает энергию ядерного распада".
"Сто сорок тысяч мегатонн?!"
"Сто тридцать восемь и шесть десятых", - сухо проинформировал Корабль, и в тот же
миг угасло сияние и прекратилась вибрация.
Но большинства крейсеров и истребителей Третьего флота Литвин не увидел. На месте
адмиральского фрегата и прикрывавших его "Волги" и "Викинга" расплылось такое же
раскаленное облако, как поглотившее "Ланкастер"; исчезли "Сахалин", "Нева" и "Фудзи", а с
ними - "коршуны" и "грифы"; от грозной карусели могучих машин, круживших вокруг
Корабля, остался только разреженный газ. Три десятка боевых модулей фаата висели в
пространстве, слизывая багровыми языками редких мошек-истребителей, и за этим заслоном
мчался к Кораблю последний крейсер - может быть, "Тибурон" или "Рейн". Орудия его
молчали. В потемневшей броне, с оплавленными башнями и шлюзами, он шел на таран, шел в
безнадежную атаку, как воин разбитой армии, не желавший признать поражения. Два модуля
лениво развернулись ему навстречу, плюнули огнем, и в темноте вспыхнуло облако плазмы.
- Они уничтожили Третий флот, - мертвым голосом сказал Литвин. - Двенадцать
наших кораблей... тринадцать, считая с "Жаворонком"... перебили чертову уйму народа...
Он сбросил башмаки и начал стаскивать комбинезон. Его движения были неторопливыми,
словно он репетировал какую-то медленную пантомиму.
Эби тревожно пошевелилась.
- Пол! Ты в порядке, Пол? Что ты хочешь делать?
- Немного развлечь наших хозяев. Еще подумают, что мы совсем беспомощны... -
Шлепая босыми ногами, он направился к контактной пленке. - Йо, милая, уходи! Забирай Эби,
и уходите на палубу! А лучше, в транспортную сеть или в какой-нибудь тихий угол. По твоему
усмотрению, ласточка.
- Я никуда не...
- Абигайль Макнил! Кажется, вы еще лейтенант десанта?
Гнев прорвался в его голосе. Йо молча помогла Макнил подняться, схватила за руку и
повела к входной мембране. Кафф в ее темных волосах то разгорался, то тускнел; похоже, она о
чем-то спрашивала Корабль и не могла добиться ответа.
Они ушли, и Литвин, подождав минуту, влез в тесные объятия пленки. Отчего-то он знал,
был уверен, что в этот раз у него получится; перед глазами плавали то "Ланкастер" с
"Памиром", исчезающие в багровом облаке, то разбитый корпус "Жаворонка". Мышцы его
затрепетали, и что-то под ногами откликнулось ответной дрожью. Усилием воли он изгнал
видение мрачных пространств за бортом Корабля, в которых уже не было земного флота, а
только расплывались рдеющие алым газовые облака. Будто бы сам по себе включился экран и
перенес его внутрь огромного цилиндрического ангара, чудовищной трубы с висевшими в ней
аппаратами. Она тянулась в обе стороны как минимум на километр, но расстояние словно
исчезло для Литвина; он мог разглядеть с поразительной ясностью каждую машину.
Трепет внизу сделался сильней - аннигилятор оживал. До двигателя Литвин и не пытался
дотянуться, двигатель был ни к чему, бежать было некуда. Уже некуда... И если бы он мог, то
все равно бы не сбежал. В бегстве не было чести.
Ему казалось, что где-то внутри, в этом ли странном механизме или в самом его теле,
рождается огненный шар. Он подогревал его собственной яростью, пестовал обидой - с
флотом расправились так легко! Символ земного могущества был распылен в холодной
пустоте, и только он мог отомстить за поражение. От этой мысли жаркая сфера нагрелась и
расширилась, вобрав в себя плоть Литвина, словно он становился огненным джинном,
драконом или иным чудовищем. Он чувствовал, что больше не может удерживать это пламя,
этот палящий жар и должен его выплеснуть - прямо перед собой, в стену ангара, усеянную
сотнями машин.
"Не надо этого делать, - предупредил Корабль, и Литвину почудилось, что его
бесплотный голос окрашен ужасо
...Закладка в соц.сетях
