Жанр: Научная фантастика
Пришедшие из мрака 1. Вторжение
...лийский астродром и Гюнтер Фосс, шутник из "Шпигеля". Что-то о лазерах
толковал и о ракетах... Юморист! Но расторопный, первым разнюхал про наблюдения китайца.
Хотя никто сейчас не скажет, что там привиделось этому Лю, была ли вспышка вообще и
связана ли с кораблем пришельцев. Может, все-таки с "Жаворонком"? Но "Барракуда" ничего
не обнаружила, ни обломков, ни радиоактивной пыли, ровным счетом ничего...
Он снова кивнул, на этот раз Шенгелии.
- Обобщите информацию, коммодор, и сводку мне на стол. Буду у себя.
Люк закрылся за его спиной, стоявший на часах десантник отдал честь. Цепляясь за скобы
и предвкушая отдых, Тимохин двинулся к своей каюте, но мысль о "Жаворонке" не покидала
его. Что же случилось там, у Юпитера? Может, что-то известно бинюкам? Этому посреднику?
Он насупился и мрачно хмыкнул. Если знает, то не скажет... Одно слово: обманщик, лицемер.
На этот раз они совещались ментально. Айве, Говорящий С Бино Тегари, находился рядом
с передатчиком, Держатель Тийч - в изолированной полости у нервного узла, откуда удобно
связываться с Кораблем, Кайа, Хранитель Небес и Стратег, был погружен в контактную массу,
что позволяло ему контролировать сотни больших и малых модулей. Сам Столп Порядка
плавал у сферы наблюдений, в которой мерцали двенадцать серебристых искорок, жалкий флот
бино тегари.
"Какие выводы, Посредник?" - осведомился Йата. Мысль его была холодной и
требовательной.
"Они не пропустят нас к обитаемому миру. Их Стратег уверен в своем превосходстве и в
том, что группа, пославшая его, наиболее сильна. Фактически правит их планетой".
"Что ты предлагаешь?"
"Дать им урок - так это называется у землян".
" Уничтожить?"
"Да. Но до того отправить сообщение на Землю всем противоборствующим группам. Не
скупиться на обещания. Их социальная система неустойчива, миллиарды живут хуже наших
тхо. Они воспримут гибель флота как акт справедливого возмездия".
"Принято, - сказал Йата. - Что у тебя, Хранитель Небес?"
"Мне нужно три четверти цикла, чтобы расконсервировать все модули. Но тридцать два
уже готовы. Этого хватит".
От Кайи пришла эмоция радостного возбуждения - как все Стратеги, он был свиреп и
жил предвкушением битвы. Ответная мысль Йаты его охладила. Он недовольно заворочался в
контактной массе, похожей на зеленоватое желе, и тридцать два пилота-тхо в
расконсервированных модулях ощутили импульс гнева.
"Не торопись, Стратег. Поспешивший в малом замедлит шаг великого. Пусть Айве
отошлет на Землю наши обещания. Жди. Ударишь через цикл".
Затем Столп Порядка обратился к Тийчу, четвертому в Связке, соприкоснувшись с его
разумом.
"Ты нашел сбежавшего бино тегари?"
"Он затерялся среди термических источников. Возможно, стоит проверить их
скопления?"
"Залы т'хами патрулируются. В грузовых и резервных полостях его тоже нет. Что еще
нужно сделать?" - Йата излучил неудовольствие, и Держатель вздрогнул.
"Пока ничего, Столп Порядка. Корабль не сообщает, где беглец, но в остальном его
реакции нормальны. Я придумаю какой-нибудь способ, но это требует времени. Не просто
обмануть Корабль".
Не просто, молча согласился Йата. У квазиразумных бывают странные прихоти - ведь
каждый из них почти живое существо и, значит, избыточная система. Избыточность - цена
надежности и гибкости, которыми не обладает мертвый механизм. Он помнил, что из-за таких
устройств, которым слишком доверяли, рухнули две предыдущие Фазы.
"Ищи его, но осторожно, - велел Йата Держателю и закончил традиционной формулой:
- Пусть не увидим мы мрака Затмения!"
Они прервали связь.
- Это канал JBC, и с вами, как в предыдущие дни, снова Патрик Маккефри с обзором
новостей. За несколько последних часов около ста сорока информационных агентств, теле- и
радиоканалов, имеющих мощные орбитальные антенны, распространили сообщение,
полученное от бино фаата. Да, да, вы не ослышались, это не очередная сводка ОКС, что
поступают в урезанном цензурой виде, а послание самих пришельцев. Отмечу, что видеоряд
отсутствует; мы слышим только женский голос, который обращается к нам на безукоризненном
английском. Но вероятность мистификации полностью исключена - передача направленная, и
все антенны ориентированы одинаково, к той части небесной сферы, где находятся в данный
момент наши космические гости и корабли Третьего флота. Уверен, что это не шутка адмирала
Тимохина и его подчиненных.
Итак, что сообщают нам пришельцы? В первой части их послания упрек, который, надо
думать, адресован ООН, Совету безопасности и ОКС. Как выяснилось, Третий флот блокирует
продвижение фаата к Земле, и переговоры по этому вопросу пока безрезультатны. Пришельцы
считают, что СШК, Британия, ЕАС и другие доминирующие в земном социуме державы
намерены использовать преимущества контакта, получив в одностороннем порядке
техническую и научную информацию, которая предназначена всем странам и нациям Земли.
Это первое, а вторую часть я бы назвал Большим Обещанием, поскольку в ней приводится
список технологий, намеченных для передачи человечеству. Ближайший час мы посвятим
анализу всех пунктов списка, от новых материалов с уникальными свойствами до антиграва, то
есть устройства, регулирующего тяготение, но прежде всего я коснусь особой позиции, Особой,
ибо ее влияние на наше общество будет огромным и не имеющим аналогов в истории
цивилизации! Как вы уже поняли, я говорю о продлении жизни, причем не на десять или
двадцать лет, а минимум вдвое или втрое. Как заявляют бино фаата, физиологически они почти
тождественны людям Земли, но живут по пять-шесть столетий и более, что достигается
комплексом мер - волновой терапией, криогенными процедурами и набором замедляющих
старение препаратов. Будет ли это доступно землянам? Да! - отвечают гости из космоса, И это
значит, что вековая мечта человечества...
Обзор Патрика Маккефри, весьма содержательный и полный оптимистических прогнозов,
был, тем не менее, выслушан не всеми. В тот вечер Борис Сергеевич Горчаков беседовал с
Асадиным по секретному каналу; все же дошла очередь и до мандата на расширение военной
базы в Сирии. Йозеф Калих, диспетчер марсианской станции "Маринер", спал, и рядом с ним
тихо посвистывала носом симпатичная связистка Кристина. В этом регионе Марса царили
холод и тьма, но планетологи с "Коперника", засидевшись в гостиничном баре, продолжали
давний спор: что же такое Красное Пятно, пространственная сингулярность или темпоральная
червоточина? Другие темы их не интересовали - по крайней мере, до разрешения этого
вопроса. На тяжелом крейсере "Тайга" было не до обзоров Маккефри - корабль, сближаясь с
Эросом, маневрировал, чтобы подстроить свою скорость под прихотливое движение каменной
глыбы. Коммандер Чернов, старший связист, по-прежнему торчал у приемника, но не новости
вылавливал, а ругался с геофизиками из астероидной службы. Им хотелось, чтобы крейсер
завис над самым лагерем, у остроконечных скал, и развернулся грузовыми люками к стаду
горных комбайнов и бурильных роботов. Джон Э.Брэдфорд, экс-директор обсерватории
"Кеплер", четыре дня не слушал радио и не смотрел ти-ви, а накачивался бренди, проклинал
Лю Чена и оплакивал свою карьеру. Адмирал Чавес на Лунной базе и адмирал Хейли,
подлетавший к Марсу, не интересовались ни обзорами Маккефри, ни вообще каналом JBC, так
как имели доступ к более серьезной информации - секретным справкам, рапортам, докладам,
отчетам экспертов и аналитиков.
Но Анжелотти, шеф "КосмоШпигеля", и Клеменс, глава пресс-службы ОКС, прослушали
обзор от первой ослепительной улыбки до последней точки. Оба были профессионалами, оба
вращались в сфере новостей, сенсаций и скандалов, и оба помнили, что JBC - влиятельный
канал, а значит, и Патрик Маккефри фигура не из последних. Хотя, по мнению шефа
"Шпигеля", Гюнтер Фосс мог дать ему сто очков вперед.
На Посту 13, вмурованном в скальную поверхность плато Тартар, тоже присохли к
приемнику. Мучаясь от духоты и зноя, Свиридов, Демескис и Дюрант ловили сквозь треск
помех голос Патрика Маккефри, и их охватывало ощущение причастности к событиям великим
и небывалым. Они, все трое, были молоды, и потому наступающие времена являлись их эпохой,
и новый мир, который воздвигнется на Земле после Пришествия, был их миром. Свиридов
думал, что он, вероятно, проживет триста лет и никак не меньше, и можно было биться о любой
заклад, что Дюрант с Демескисом размышляют па эту же тему. Золотая рыбка, пущенная
чужаками в бурный океан земного бытия, соблазнительно виляла им хвостиком.
Хуан Арьего, горнорабочий с прииска № 13044, приобщился к новостям в баре, между
второй и четвертой кружками пива. Потом, натянув скафандр, он направился в забой,
отрабатывать смену. Во время передышки, которая полагалась каждые сорок минут, Арьего
ввел в курс дела Сиднея Бирка, своего напарника. Тот, однако, остался равнодушным к
благодеяниям пришельцев и лишь пробурчал: "Ну их в жопу, Хуанито! Бесплатных завтраков
не бывает, а к тому же нам все равно ни черта не достанется. Все проклятые капиталисты
загребут!" Хуан Арьего подумал и решил, что его напарник прав.
Лейтенант Стиг Ольсен, командир четвертой десантной команды, приписанной к крейсеру
"Асахи", не слушал обзора Маккефри, так как блуждал со своими людьми в горах Гиндукуша,
на рубеже Афганистана с Пакистаном, в самых разбойных злодейских краях. Днем раньше
капсула с лунного шаттла, ведомая неопытным курсантом, промахнулась при посадке и вместо
астродрома под Чарджоу угодила в эти проклятые горы. С курсантом был инструктор по имени
Серов, человек заслуженный, однако не первой молодости; согласно сообщению с борта, в
полете с ним случился приступ: то ли инфаркт, то ли инсульт. Пилот, вероятно, хотел оказать
ему помощь, не справился с управлением, и в результате оба катапультировались. Разбитую
капсулу Ольсен нашел и теперь, вместе с другими группами и при поддержке воздушной
разведки, прочесывал ущелья и горные склоны. Еще через день он наткнется на Тигров Ислама
и на тела Серова с курсантом - четвертованные, с выколотыми глазами и содранной кожей;
рассвирепеет и прикажет забить прикладами пленных террористов. За что, по возвращении на
сингапурскую базу, пойдет под трибунал.
В Сингапуре близился вечер, и жизнь на базе ОКС, за тройным рядом проволочных и
лазерных ограждений, замирала. Кроме чисто военной функции, база предназначалась для
отдыха и поправки здоровья десантников, и потому самым внушительным сооружением здесь
был госпитальный блок. Его окружали пальмы, бассейны, цветущий кустарник и двухэтажные
бунгало с лоджиями, широкими окнами и кондиционерами, безуспешно сражавшимися с
дневной жарой, но ближе к ночи сулившими призрак прохлады. За санаторным комплексом
располагались казармы, ангары для техники, посадочные площадки, штабное здание и
несколько корпусов для офицерского состава. В одном из них, в крохотной квартирке, еще не
остывшей после дневного зноя, лежал на диване человек, известный под именем Роя Банча,
офицера для особых поручений.
Впрочем, человеком он не был, хотя, находясь в человеческом теле, испытывал все
положенные ощущения. В данный момент - духоту и жару; сингапурский климат совсем не
способствовал плодотворной работе мысли.
Поднявшись, Банч сбросил форменную тужурку, брюки и башмаки, подошел к дверям и
произнес в микрофон автоответчика:
- Поехал в город на всю ночь. Развлекаться.
Затем, отступив в коридор, он вытянул руки вдоль туловища, замер и через секунду исчез.
Он появился в тысячах километров от Сингапура, в Брюсселе, в доме за каналом Маасдам.
Тут был летний полдень, но за бетонными стенами и деревянными панелями царила прохлада.
Облегченно вздохнув, Банч сунул ноги в шлепанцы, надел халат и, шагнув к столу с
компьютером, опустился в кресло. Его черты и фигура изменились; теперь он не выглядел
таким рослым и мощным, каким был офицер для особых поручений, а стал посуше телом,
постарше лицом, и даже волосы у него посветлели, став из каштановых белесыми. Пока
завершалась эта метаморфоза, бывший Банч сидел неподвижно, уставившись в слепой
компьютерный экран. На столе перед ним громоздились диски и блокноты с записями, книги,
справочники, диктофоны и несколько последних номеров "КосмоШпигеля", но он, очевидно,
не собирался работать. В этом просторном старом доме думалось гораздо лучше, чем в
сингапурской душегубке.
Приятно, что он не ошибся в своем избраннике. Долгие, долгие годы он изучал людей,
этих суетливых созданий, их прошлое и будущее, их мотивы, желания, мечты и то, что они
считали разумом и своей духовной сущностью. Теперь он научился понимать их и правильно
предсказывать реакцию общественных структур, даже отдельных личностей. Упрямая, но
многообещающая раса! Если они получат доступ к новой технологии, кое-кому придется
потесниться... Вероятно, лльяно, а бино фаата - наверняка...
Однако не стоит их переоценивать. Нет, не стоит! Взять хотя бы пленника... Он ощущал
его как сгусток чувств и мыслей, как тень, маячившую в миллионах километров - там, куда он
дотягивался лишь с большим усилием. Пленник разобрался с каффом, ускользнул на волю и
даже смог связаться с Кораблем. Но и только! Ментальный дар ничтожен, с этим наследием
предков ничего не сделаешь, но если нет врожденного таланта, нужно шевелить мозгами. Ум, к
сожалению, не гибкий, а нрав независимый - слишком горд, самолюбив, упрям, не
представляет людей на месте симбионтов. А мог бы овладеть ситуацией... так просто, так
легко!
Затем создание, недавно бывшее Роем Банчем, подумало, что у землян есть масса
времени, чтобы набраться ума - конечно, в том случае, если пришельцы их не сожгут. Пара
тысяч лет, и вся Галактика признает их вполне разумными... Ну, а сейчас задача у людей не
очень сложная: всего лишь выжить. У пленника и того проще - выжить, пока Корабль не
приблизится к Земле. Расстояние, на которое он мог телепортировать крупные объекты,
равнялось четырем-пяти земным диаметрам, и дотянуться до Корабля с планеты он был не в
силах.
При всем своем несовершенстве люди ему нравились. Он понимал, что из их недостатков
проистекают достоинства - так, например, упрямство и гордость были источником храбрости,
а та порождала самопожертвование. Его народу идея жертвенности была чужда, и он хотя
понимал ее разумом, не мог принять на уровне эмоций. Жизнь слишком драгоценна, чтоб
разорвать ее нить, которая тянется двадцать тысяч лет... Кроме того, вместо собственной жизни
можно подставить чужую.
Он уже знал, как это сделает. Поднявшись с кресла, он спустился в подвал, к тайнику,
проверил готовность нужного устройства, затем вернулся наверх, выбрал костюм, рубашку,
галстук, приличные дипломату, и переоделся. Кожа его потемнела, волосы стали черными и
завились в колечки, лицо изменилось: полные губы, плосковатый нос, темные глаза с
припухлыми веками. Оглядев себя в зеркале, он кивнул с довольным видом: костюм сидел
великолепно.
...Время в Нью-Йорке близилось к десяти, когда из туалета в здании ООН появился
Умконто Тлуме, представитель Свободной Территории Зулу. Коридор был тих и безлюден. Он
быстро пересек его, вышел к кабинам лифтов и спустился вниз. Через пять минут Тлуме уже
шагал к залу заседаний Совбеза, просматривая на ходу повестку дня. Первым пунктом в ней
значилось: о расширении военного присутствия ЕАС на Ближнем Востоке и, в частности, в
Сирии.
Глава 14
Между орбитами Марса и Земли
- Эби, - втолковывал Литвин, - Эби Макнил, земная женщина... Я должен пойти за
ней.
- Почему? Она твой партнер по туахха?
- Какая туахха? Я объяснял тебе, что у нас не бывает брачного периода. В зрелом
возрасте мы всегда готовы, и это длится лет сорок, а иногда и дольше. И кса у нас нет, наши
женщины всегда рожают, если им хочется... почти всегда. Исключения редки.
- Но она - твой партнер? - настаивала Йо. - Сексуальный партнер, как у вас говорят?
- Нет. Отношения между людьми очень разнообразны и не сводятся только к сексу.
Макнил мой товарищ и подчиненный мне офицер. Я несу за нее ответственность. Нельзя
оставить ее без помощи. Я должен...
Их разговор тянулся с переменным успехом уже больше часа. Они еще не обсудили, как
выручить Эби Макнил, поскольку уперлись в другой вопрос - зачем это нужно. Тут была
проблема, непонятная для Йо, которая не представляла обширности связей между людьми, и
попытки разобраться в ситуации пока успеха не имели. Положение усугублялось тем, что Йо
сейчас соображала заметно хуже, чем при их предыдущих встречах. Как объяснил Корабль, это
являлось следствием туахха. Повышенная возбудимость туманила разум, и когда фаата создали
касту родительниц и перешли к плановому размножению, брачный период был исключен из
сознательной жизни. Это случилось давно, два тысячелетия назад.
Насколько выяснил Литвин, в ту эпоху, в самом начале Третьей Фазы, произошла
мутация, резко увеличилось число людей с ментальным даром, хотя среди остального
населения они составляли не больше процента. После недолгой, но свирепой борьбы, между
мутантами определился лидер, первый Столп Порядка, захвативший власть. При нем фаата
ожидали ряд радикальных перемен: стратификация общества по способности к мысленному
общению и селекция тхо, от почти разумных до придатков квазиживых механизмов. Лозунгом
новой эпохи сначала являлась стабильность, затем - космическая экспансия, в которой видели
залог все той же непрерывности цивилизации. Очевидно, фаата терзал генетический ужас перед
Затмением; им, пережившим два катаклизма, хотелось воздвигнуть нерушимую империю,
распространив ее до самых дальних звезд. Если говорить о технике, такие возможности были,
однако имелись ограничения: рост популяции замедлился, а ментальный дар не всегда
передавался по наследству. В среднем только четверть самок-кса, оплодотворенных спермой
полностью разумных, давала потомство с доминантной мутацией; что до их женщин, то были
они бесплодными. Зато жили долго, поддерживая телесную бодрость особыми процедурами.
- Оставь эту кса, - сказала Йо. - Ты говорил, что к залам т'хами послали стражей...
Если ты пойдешь туда, тебя убьют. - Вздохнула и добавила: - Потом убьют меня.
- Ты боишься смерти? - спросил Литвин.
- Прежде не боялась. Прежде жизнь была почти не отличима от вечного забытья или
забвения в т'хами. Но теперь... теперь я хотела бы прожить все циклы, что будут мне
отпущены. Пусть недолго, но рядом с тобой. - Йо положила ладошку на грудь Литвина, и
глаза ее затуманились. - Две луны в твоем взоре, на твоем лице их свет... Этот свет я хочу
видеть подольше.
"Прежде", - подумал он. О прежней жизни Йо он знал немногое - что она родилась на
Новых Мирах и прожила там четырнадцать лет, если пересчитать ее возраст на земные годы.
Возможно, бино фаата созревали в более юном возрасте, чем люди, или их развитие
подстегивалось искусственно, но так или иначе, она была взрослой женщиной. Не исключалось,
что ранняя зрелость связана с малым сроком жизни тхо, но об этом Литвин боялся спрашивать.
Смерть придет ко всем, но ее сроки - горькое знание... Дважды горькое, если дело касается
близких.
Он вздохнул, пристроил кафф на виске и стал натягивать скафандр.
- Всё же я пойду. Я не могу ее бросить. Корабль мне поможет.
- В том, что уже случилось, он не в силах помочь, - сказала Йо, отвернувшись. Ее
плечи поникли, а голос вдруг стал таким же, как раньше, почти лишенным эмоциональной
окраски.
"Кончается туахха?.." - подумал Литвин и спросил:
- А что, собственно, случилось? Ты о чем?
- Айве... Он не для того ее забрал, чтобы она дремала в т'хами. Она... - Йо подняла
голову и посмотрела ему в лицо. - Она не бесплодна, как я, она - кса. И, как все другие кса,
уже несет зародыш жизни. Айве говорил, что скрещивание было удачным, и плод развивается с
той же скоростью, что у наших самок. Очень быстро. Этот гибрид станет первым в новой
породе частично разумных, и если...
Литвин стиснул кулаки. Стаи ледяных мурашек путешествовали по его спине.
- Ты хочешь сказать, что ее оплодотворили? Искусственно? - выдавил он.
- Да. Один из экспериментов Айве с землянами. В полости для самок действует особое
излучение, чтобы зародыши быстрее развивались. Поле биологической стимуляции... Сейчас
оно сильнее, и поколение тхо родится через тридцать-сорок циклов, ко времени захвата вашей
системы. Работники, олки, пилоты... самки, чтобы продлить наш род... наверняка несколько
полностью разумных... Затем будут продолжены опыты с вашими женщинами. Айве считает,
что удастся вывести гибридную расу.
- Как выводят скот... - сквозь зубы пробормотал Литвин, тут же воззвав к
квазиразуму. - "Корабль! Она не ошибается? Все это так?"
"Так, - раздался беззвучный ответ. Затем, уловив его очередную мысль, Корабль
добавил: - Прервать беременность уже невозможно. Скорее всего, земная кса погибнет".
"Но если забрать ее из т'хами, она не умрет?"
"Нет, но процесс вынашивания потомства вернется в естественное русло и замедлится.
Вместо двух недель - три месяца".
- Жди меня здесь, - сказал Литвин Йо, поднялся и вышел из модуля в коридор. Он
встал около мембраны, сжимая ладонями виски; в голове гудело, кафф впивался в череп будто
раскаленное сверло. В нем бушевала ненависть, но не к пришельцам вообще, не к чужеродной
расе, что вторглась в звездную обитель человечества. Мог ли он ненавидеть Йо? Мог ли
представить, что олки, бездумные рабы, достойны ненависти? Бино фаата, как и люди, были не
аморфным скопищем злодеев, а обществом вполне цивилизованным, где одни решали, а другие
подчинялись. Решающие правили силой, а там, где ее не хватало, прибегали к обману - так,
Айве, толковавший о доверии, был несомненным лжецом. Если кого ненавидеть, так этого
вивисектора - но только ли его? Айве экспериментировал над Рихардом и Эби, не
интересуясь, нравится им это или нет, но точно так поступали земные владыки, сжигавшие
инакомыслящих в печах, травившие их газом, уничтожавшие народы, города, страны. Эта
вакханалия длилась не первый век и даже не первое тысячелетие, и он, Павел Литвин, по долгу
службы был к ней причастен. У каждой из рас, у людей и фаата, были свои привычки, свои
особенности, но в одном они, вероятно, сходились: те и другие ни в грош не ставили жизнь и
желания ближнего.
Литвин медленно двинулся по коридору к транспортной нише, потом снова остановился.
Разговоры с Йо и мысли о произошедшем с Эби отвлекли его от главного, от того, что
творилось сейчас в холодной пустоте, под светом звезд и далекого Солнца. Он замер,
всматриваясь в бесконечный ряд мембран, тянувшийся вдоль палубы, и ощущая, как крепнет
ментальная связь с Кораблем.
"Ситуация снаружи?"
"Без изменений".
Перемен и в самом деле не было: девять земных крейсеров окружали Корабль, еще два и
адмиральский фрегат висели перед ним, будто воины, заступившие путь противнику. Схема
"кольцо", красная тревога, полная готовность к бою... В течение последних суток Литвин
рассматривал флотилию глазами Корабля в десятый раз, пытаясь опознать соратников по
силуэтам, количеству башен, антенн дальней связи и шлюзов для сброса УИ. Фрегат,
разумеется, "Суздаль", а при нем "Викинг" и "Волга", близнецы из эскадры "Памира"; еще два
тяжелых рейдера класса "Барракуды", и один из них точно "Памир" - на его серебристом
корпусе изображение горной вершины в облаках. Третий рейдер поновей и покрупней -
"Сахалин", не иначе, а с ним эскадра в четыре боевые единицы, "Сидней", "Фудзи",
"Тибурон", "Нева". Ему казалось, что он узнает другие крейсеры, принадлежавшие к Третьему
флоту, и в памяти тотчас всплывали знакомые лица тех, с кем служил или учился, встречался на
Лунной базе, на Марсе, Земле и в Поясе Астероидов. Много, много достойных людей! Знали
бы, где Павел Литвин, сильно бы удивились...
Его взгляд сфокусировался на тяжелом крейсере, который он пока не смог узнать. Ближе,
еще ближе, велел он Кораблю. Тот послушно сдвинул изображение; теперь тускло
поблескивающий борт рейдера бугрился выступами башен и люков, в гладком зеркале брони
отражались звезды и ослепительным пятном горело Солнце. Похож на "Памир" и "Барракуду",
мелькнуло в голове у Литвина, и тут он заметил рисунок на носовой обшивке. Белая роза...
Значит, "Ланкастер" . Крейсер нес символ древней войны, отгремевшей больше шести
столетий тому назад.
"Как движутся переговоры?" - мысленно спросил Литвин, шагнув к транспортной нише.
"Безрезультатно", - откликнулся Корабль.
Другого ожидать не стоило. Если здесь появился Третий флот, то не за тем, чтобы
сопровождать чужих в качестве почетного эскорта. Лейтенанту, даже коммандеру, в мысли
полководца не проникнуть, но Литвин не сомневался в полученных Тимохиным инструкциях,
как и в том, что адмирал их выполнит. Возможно, успешнее, чем Би Джей Кессиди, капитан
"Жаворонка", но не исключалось, что с тем же результатом.
Вздохнув, Литвин ступил в капсулу. Видение застывших в пространстве крейсеров
исчезло, схема транспортных линий вспыхнула перед ним, накладываясь на уже привычное
изображение нервной сети Корабля. Одну картину он видел собственными глазами, другая, от
видеодатчиков, формировалась прямо в зрительном центре мозга - две сети, сплетенные
гигантским квазиразумным пауком. Было в них нечто любопытное, нечто такое, как казалось
Литвину, что полагалось заметить и, может быть, использовать, но разум его уже переключился
на другое. Вглядевшись в схему, он велел:
"Сюда, к этому залу т'хами. Охрана там есть?"
"Все ярусы под наблюдением", - проинформировал Корабль, показывая длинные
коридоры с прозрачными стенами, фигурки замерших в каталепсии существ, и стражей, почти
таких же неподвижных, как спящие фаата. Они стояли группами по трое-четверо, с
бесстрастными лицами, с оружием в руках; игра теней и света делала еще рельефнее их
мощную мускулатуру.
- К черту этих недоумков! Убери их, - буркнул Литвин, и перед ним опять возникли
две наложенные друг на друга паутины. Капсула покачнулась и заскользила в темном тоннеле,
среди антрацитовых стен. Он уселся на пол, опустил з
...Закладка в соц.сетях
