Жанр: Научная фантастика
Пришедшие из мрака 1. Вторжение
...ышал, - сказал Литвин, скрипнув зубами. - Что с Макнил?
- С вашей кса? Она была слишком возбуждена. Ее погрузили в т'хами. Ты можешь
посмотреть.
Йо не шевельнулась, но потолочный купол и задняя стена исчезли. Вместо них раскрылся
вид на обширное пространство с гроздьями трубок или шлангов, тянувшихся, казалось, со всех
сторон; в этой паутине, на равном удалении друг от друга, лежали нагие человеческие тела -
может быть, тысяча, или десять тысяч, или миллион. Это хранилище выглядело бесконечным;
шеренги тел уходили вдаль и в стороны, поднимались вверх, словно в каком-то чудовищном
складе, где людей держали про запас или, возможно, хранили как совокупность тканей и
органов, которые понадобятся другим, тем, кто жил по-настоящему. Изображение
приблизилось, стало крупнее, и Литвин увидел, что перед ним женщины. Огромное множество
женщин, спящих или находящихся в трансе, и все как будто на одно лицо: застывшие широко
расставленные глаза с голубыми белками, маленькие пухлые рты, чуть заостренные
подбородки. Йо несла те же признаки расы, но отличалась большей гармонией черт и
экзотической красотой - по крайней мере, на взгляд Литвина.
Макнил лежала или висела при нулевом тяготении в одной из шеренг. Кожа ее была такой
же белой, груди такими же маленькими, как у соседок, но рыжие пряди горели ярким пятном в
ряду темноволосых головок. Мнилось, что она дремлет с открытыми глазами, уставясь куда-то
в пустоту.
- Спит? - спросил Литвин.
- Это т'хами, - пояснила Йо, и картина под куполом погасла. - В состоянии, которое
ты называешь сном, жизненные процессы замедляются. Немного. Здесь замедление больше -
почти не нужен воздух для дыхания и питательные вещества. Но гормональные процессы идут
с обычной скоростью. Это т'хами кса.
- Кса - женщины? Такие же, как ты?
Впервые он заметил, как в ее лице что-то дрогнуло. Но голос был по-прежнему спокоен.
- Не такие. Я не способна к производству потомства.
Литвин покосился на Йегга - тот сидел неподвижно, с опущенными веками, словно
медитировал, не видя и не слыша ничего. Как отключенный робот, подумалось Литвину. Он
придвинулся ближе к Йо, взял ее тонкую хрупкую руку, поднес ладонь к губам.
- Но ты все-таки женщина? Твое лицо и тело как у наших женщин, и пахнешь ты так же
сладко... Почему тебе нельзя иметь детей?
- Я не предназначена для этого.
Руку она не отняла - может быть, не понимала, зачем Литвин прижал ее к своей щеке.
Кожа на ощупь была нежной, как у юной девушки, ногти овальными и розоватыми,
прикосновение пальцев - приятным.
- Не предназначена, вот как! - повторил Литвин. - Тут я чего-то не понимаю, милая
фея. Вы размножаетесь делением или клонированием? Или наладили конвейерное
производство?
Он выпустил руку женщины. Ее лицо снова было застывшим.
- Этот вопрос я не могу обсуждать. Говори с посредником.
- Почему?
- Способ воспроизводства расы - ключевой момент ее выживания.
Литвин кивнул. Эту истину ему сообщили еще в Байконурской школе, причем теми же
словами. Вздохнув, он произнес:
- Могу я осмотреть корабль?
Вспыхнул кафф на голом черепе Йегга, и переводчик пробудился. Его глаза открылись;
какое-то мгновение он сидел, вытянув шею и будто прислушиваясь к телепатемам, витавшим в
воздухе, затем произнес:
- Йата р'зрешает. Йата думает: полезная демонстрация для б'но т'гари.
- Йата? Кто такой Йата?
- Столп Порядка. Тот, кто у сферы н'блюдений. Тот, кто увидел тебя первым.
Клюворотый ублюдок, вспомнил Литвин и поднялся.
Корабль был огромен. С ним не могли сравниться самые крупные орбитальные станции,
вращавшиеся около Земли, даже гигантский комплекс "Центавр", заатмосферная верфь, где
собирали крейсера и рудовозы, ходившие в Пояс Астероидов. Корабль представлял собой
цилиндр длиною шесть километров и диаметром - три; в центре его проходила шахта, где был
смонтирован гиперсветовой конвертер. Для внутрисистемных полетов и маневрирования
служили гравитационные движки, располагавшиеся вне корпуса, на двух тороидальных поясах.
Как действовала эта машинерия, Литвину не сообщили, да и вряд ли он смог бы осилить такие
объяснения; для него двигатель был термоядерным реактором с бушующей в магнитных
кольцах плазмой. Однако, разглядывая голографический план корабля и слушая комментарии
Йегга, он понял, что тут нет ни прямоточного привода, ни дюз, ни струи раскаленных газов, ни
магнитных ловушек и диафрагм. Все было проще и сложней: огромная труба, в которой
создавалось нечто, искривлявшее Вселенную - пусть не в глобальном масштабе, но ту ее
малую частицу, что пролегла между стартом и финишем.
Конвертер, разумеется, был самым таинственным устройством, но и других загадок
хватало. Имелось, конечно, что-то понятное - можно сказать, неизбежное для существ с двумя
руками и двумя ногами: колодцы невесомости меж палуб, широкие, километровой длины
коридоры, подобие лифтов и шлюзов, отсеки непривычных форм, но ясного назначения,
лаборатории, рециркуляторы, места приема пищи, пустые или заполненные трюмы, решетчатые
конструкции, от которых тянуло воздухом. Человек, даже рожденный на другой планете,
должен есть, дышать, справлять естественные надобности, а также работать и двигаться, своим
ли ходом или, учитывая размеры корабля, при помощи лифтов и транспортных капсул. Но это
отнюдь не исчерпывает людских потребностей - по крайней мере тех, что были привычны
Литвину. Человек нуждается в уединении, а значит, в доме, где можно отдохнуть и выспаться,
но общество тоже ему необходимо. Контакты с другими людьми, личные вещи, предметы,
украшающие быт, средства и способы развлечений - все это было такой же неотъемлемой
частью любого земного корабля, как термоядерный реактор или система жизнеобеспечения.
Но здесь подобных излишеств не признавали. Тянулись вдаль, вверх и вниз нескончаемые
шахты и коридоры, в безлюдных залах за прозрачными стенами кружились огни, мерцало
зарево над странными машинами, а иногда попадался отсек с фигурой вроде бы человеческой,
но затерявшейся среди кабелей, трубок и пленок и, похоже, подсоединенной к каким-то
приборам - может быть, ставшей их частью. Кроме Йегга и Йо, Литвина сопровождал
охранник в браслетах, но других скоплений публики, хотя бы пары человек, ему не
встретилось. Не видел он и жилых помещений, кают или кубриков, салонов для отдыха,
прогулочных палуб, оранжерей. Попался зал с низкими, уже знакомыми столиками, аналогом
раздаточных автоматов, но абсолютно пустой. Зал, как и другие помещения, был огромен -
пожалуй, тут можно было усадить всех дремлющих красоток из т'хами.
Литвин остановился, осмотрел его, приподнял брови. Пол с мягким серым покрытием,
множество столов и ничего похожего на украшения - ни статуй, ни картин, ни цветка в вазе,
да и ваз никаких нет, все монотонно, функционально, и повторяется как ячейка кристалла...
Впрочем, зал мог являться резервным объектом, поджидавшим спящий экипаж, ту его часть,
которой пока не требовалось ни пищи, ни питья. Возможно, имелись тут и другие коридоры,
залы и отсеки, более оживленные, запрятанные в корабельных недрах. Как-никак, корабль был
не плоской, а пространственной структурой с сотнями палуб и ярусов, площадь которых была
не меньше, чем у земного мегаполиса. Тысяч пять квадратных километров, прикинул Литвин,
ощутив легкое головокружение.
Он оглянулся на своих спутников. Красавица Йо, дававшая пояснения, была к нему
ближе, почти рядом, и он ощущал ее запах, сильный пряный аромат женского тела. Охранник и
Йегг стояли поодаль; широколицый страж возвышался над щуплым переводчиком словно
крепостная башня. Его кираса и браслеты тускло поблескивали, но никакого оружия в руках и
на поясе не замечалось. Здоровый лось, подумал Литвин, примериваясь, куда при случае
ударить. В нервные узлы на шее и затылке? Или сонные артерии пережать? Насчет узлов он не
был уверен, они могли располагаться совсем не там, где у землян, а вот артериям, снабжавшим
кровью мозг, деваться некуда. Артерии в шее, с обеих сторон под челюстью, как у нормального
человека. Шея, правда, бычья, лом о такую согнешь...
"Выберу момент, проверю, - решил Литвин. - Ручка Йо чудо как приятна, а вот каким
на ощупь будет этот тролль?" Охранник весил килограммов на двадцать больше Литвина, но в
схватке вес и мышцы принципиального значения не имели. Главное, как боец обучен, а Литвин
не сомневался, что его самого обучили отлично.
Он вытянул руку, стукнул по прозрачной переборке и произнес:
- Пустота! Где люди, моя фея?
- Тхо отдыхают. Фаата в контакте с Кораблем. Не стоит им мешать.
- Фаата?
- Полностью разумные. Такие, как Айве.
- Мешать я им не хочу, а вот посмотреть бы не отказался. Это возможно?
Ничего не ответив, Йо быстро двинулась вперед. Поспешая за ней, Литвин считал шаги:
через каждые двести двадцать коридор перегораживала прозрачная мембрана. Лишь слабые
световые блики позволяли ее заметить; они, все четверо, миновали преграду словно пустое
место. Справа от них тянулся бесконечный зал со столиками, слева и внизу просвечивали
сквозь степу контуры каких-то сложных механизмов. Любопытные машинки, но разглядеть их
в подробностях не удавалось - они лежали на дне глубокого трюма-колодца, сотнями метров
ниже. Литвин подумал, что они напоминают огромных свернувшихся змей в блестящей чешуе,
с выступающими над спинным хребтом шипами.
Трапезная кончилась, за ней в стене открылась ниша с темным куполом потолка.
- Здесь, - сказала Йо. - Здесь можно увидеть.
Литвин запрокинул голову. Потолочный купол казался таким же, как в его камере,
черным и бездонным будто пропасть меж галактическими ветвями. Компьютерный терминал,
мелькнула мысль. Вероятно, один из многих тысяч, разбросанных среди коридоров, залов и
транспортных линий. Локальная станция? Или все пространство корабля находится под
контролем?
Шарик-кафф в волосах Йо озарился светом, стена и потолок растаяли. Теперь перед ним
был овальный зал в форме куриного яйца, сплошные изогнутые поверхности, мерцавшие
молочно-белым светом. В самом центре зависла странная конструкция, как бы собранная из
множества зеленоватых льдинок; этот агрегат мерно сжимался и расширялся, будто живое
существо с неторопливым ритмом дыхания. На нем виднелись пять или шесть темных
наростов, и Литвин не сразу понял, что это головы людей, тела которых погружены в льдистую
массу. Один из них был знаком: морщинистое лицо с отвисшими губами и тусклые волосы
принадлежали Айве. Другие выглядели моложе, но не намного - у всех вертикальные
морщины над переносьем и рты, похожие на птичьи клювы. Совет старейшин? - мелькнуло в
голове. Только к чему они в лед вморозились?
- Посредники, - произнес Йегг за его спиной. - Айве и... как ск'зать?.. его команда,
его группа. Так пр'вильно?
- Правильно, - подтвердил Литвин. - А что это за штука, в которую они погружены?
Что они там делают?
- Прибор для ментальной связи. - На этот раз ответила Йо. - У вас нет термина... Не
совсем прибор, по нечто, объединяющее интеллекты, когда решают сложную задачу. Они
пытаются анализировать данные, что поступают из вашего мира. Они очень, очень опытные...
Понять устройство общества и психологию личности - так это у вас называют? - все, что
нужно для успешного контакта. Понять, создать модели, предугадать реакцию...
Литвин усмехнулся.
- И далеко они продвинулись?
- Ясного понимания нет. Взгляни, что они видят.
Поверх зала с зеленоватым аппаратом возникло новое изображение. Огромная толпа
людей в бурнусах и джуббах бушевала под стенами мечети; воздетые вверх кулаки, рты,
разинутые в крике, стволы автоматов, зеленые флаги, транспаранты с надписями на арабском и
английском... Калимантан? Ассасины? Нет, скорее Багдад или Кабул, решил Литвин. Ассасины
этаких сборищ не устраивают и зря оружием не бряцают. Первая заповедь Бирана: поднял
автомат, значит, должен пристрелить неверного...
Картина сменилась. Теперь, очевидно, это был отрывок из исторического фильма: яркое
солнце, синее море и два корабля под парусами: большой испанский галеон и фрегат с черным
пиратским вымпелом на мачте. Сверкнул огонь, вспухли клубы сизого дыма, брызнули
обломки реев и досок, заплясало пламя, пожиравшее фальшборт. Испанцы в блестящих кирасах
вскинули мушкеты, дали залп, но было поздно - корабли сошлись. Взметнулись канаты и
крючья, орда полуголых свирепых корсаров хлынула на палубу, размахивая клинками и
топорами. Рухнула мачта, придавив десяток мушкетеров, мелькнула отсеченная рука, еще
сжимавшая клинок... Затем, без всякого перехода, возникло судно на воздушной подушке,
белоснежное и огромное, словно плавучий дворец, с надписью по борту: "Трансатлантический
паром "Венеция". Вслед за ним промчался стратосферный лайнер: вид сверху, вид сбоку, салон,
заполненный пассажирами, хорошенькие стюардессы и крупным планом напитки, устрицы,
икра - видимо, крутили рекламный ролик.
"Вот это да! - подумал Литвин. - Похоже, они не могут отличить вымысел от
реальности! Пиратский парусник и современный корабль... И правда, как-то не вяжется, если
не знать, в чем фокус!"
Новый сюжет уже разворачивался перед ним: ресторан или бар, столики с массой людей,
пьющих, жующих, размахивающих в возбуждении руками, яркие огни под потолком, длинный
помост, а на нем - белокурая юная леди. Пританцовывает и, с чарующей улыбкой,
неторопливо раздевается: блузка и юбка долой, плавное вращение задом, поворот, еще один,
сброшен бюстгалтер, пальцы на отвердевших сосках, потом скользят ниже, к чулкам и
трусикам, но замирают: время еще не пришло. Девушка спускается в зал, танцует между
столиками, мужчины тянутся к ней, суют купюры за подвязки. Качество изображения
неважное; скорее всего, прямой эфир из кабака, который нынче в моде. Суют евлары, и вид у
публики отвязный - значит, блондинка пляшет не в Москве. Наверное, где-то в Европах или в
Штатах...
- Объясни. - Серебряные глаза Йо уставились на Литвина. - Это медицинский
эксперимент? Или биологический? Но почему так много... - сфера-подсказчик мигнула, -
много врачей, медиков? Они осматривают эту женщину и поглощают пищу... Почему? У вас
так принято?
- Медицина тут ни при чем, а биология... биология, пожалуй, замешана, только ниже
пояса, - сказал Литвин. - Это стриптиз-шоу. - Подумал и мстительно добавил: - Другого
термина нет!
- Непонятный термин можно р'скрыть с помощью др'гих, понятных терминов, -
вмешался Йегг.
- Ладно, попытаюсь. Такие телодвижения и вид нагого женского тела приятен
мужчинам. - Литвин показал на блондинку, все еще извивавшуюся меж столов. - В своем
роде это искусство. Мужчин оно сильно возбуждает.
- Искусство, - повторила Йо, и кафф в ее волосах замигал. Мигал он без перерыва
целую минуту - кажется, компьютерные объяснения насчет искусства были ей непонятны. -
Ты сказал, что нагота женщины возбуждает мужчин... В каком смысле? Это психическая или
физиологическая реакция?
- То и другое. Смещается гормональный баланс, растет давление крови и ритм
сердечных ударов, мышцы напрягаются... ну, и кое-что еще. Это древний сексуальный
механизм.
- Связанный с размножением?
- Не обязательно.
Йо призадумалась. Лицо человека в такие моменты меняется; лоб идет морщинами, брови
лезут вверх, твердеют губы, становятся глубже складки у рта. Непроизвольная игра лицевых
мышц, отражающая течение мысли... Но у женщины бино фаата ничего подобного не
замечалось - только взгляд ее застыл, и веки на миг прикрыли серебряные глаза.
Затем она поделилась с Литвиным плодами своих размышлений.
- Если бы я была нагой, это тебя возбудило бы?
- Еще как! - признался Литвин. - Ты выглядишь приятнее этой блондинистой девицы.
Я уж не говорю о запахе...
- Запах, да... - Глаза Йо чуть-чуть сузились. - Запах означает, что я близка к периоду
туахха. Семь или восемь циклов, и я забудусь в т'хами, а тебе пришлют нового переводчика.
- П'реводчиков, - уточнил Йегг. - Мы, Йо и я, есть из одного поколения, и т'ахха
приходить к нам в одно и то же время.
- Это значит, что вы нуждаетесь в сне? В регулярном отдыхе?
Йо, уже знакомым жестом, развела руки.
- Нет. Только в нормализации гормональных процессов и снятии напряжения в
определенные периоды. Обычно это занимает от пяти до восьми циклов. - Она опустила глаза
и молвила: - О таком не принято спрашивать, но, может быть, ты скажешь... Когда у тебя
наступает туахха?
"Похоже, мы зашли в тупик", - подумал Литвин, а вслух произнес:
- До сих пор я как-то обходился. У нас есть множество способов, чтобы снять
напряжение. Вы их, наверное, видели, если ловите передачи с Земли. - Он показал на
безмолвного стража. - А что насчет этого? С ним тоже случается туахха?
- Это бывает у всех, - отрезала Йо. - Ты хочешь что-нибудь еще увидеть?
- Конечно. Залы для т'хами. Особенно тот, куда поместили земную женщину. Я должен
убедиться, что с ней все в порядке.
- Это д'леко, - вмешался Йегг. - Нужно ехать.
- Так поедем!
Блондинка-стриптизерша и ресторан, забитый публикой, исчезли. В стене замерцала
мембрана, и сквозь ее прозрачный занавес Литвин увидел очертания кабинки, мягкий
сероватый пол и сложные узоры из разноцветных линий, горевших, как чудилось ему, прямо в
воздухе. Схема корабельных коммуникаций! Разобраться бы с ней... А заодно узнать, как
вызывают транспорт... Может быть, с помощью этого шарика? Каффа?
- Сюда.
Йо направилась к мембране, следом за ней шел страж. Кожа на его безволосом затылке
поблескивала, доспехи прикрывали тело от шеи до середины бедер. Этот панцирь не был похож
на боевой скафандр десантников - облегал торс и ягодицы как перчатка, и было заметно, как
могучие мышцы бугрятся и перекатываются под ним.
Удобный момент, мелькнуло у Литвина в голове. Насмерть бить, само собой, не стоит, но
можно прицениться. Как будто бы случайно...
Сделав вид, что оступился, он с размаха ударил охранника плечом между лопаток. Ему
показалось, что он налетел на скалу.
Глава 7
Земля. Нью-Йорк, Москва и Брюссель
Когда на заседании Совета безопасности был рассмотрен четвертый и последний в этот
день вопрос (он касался очередного палестинского кризиса), встал Умконто Тлуме,
представитель Свободной Территории Зулу . СТЗ не являлась постоянным членом Совбеза,
но великие державы считали, что малых мира сего стоит привлекать к работе всех комиссий и
комитетов ООН - разумеется, на временной основе и с правом совещательного голоса. Это
выглядело демократично и внушало младшим партнерам полезные иллюзии - например, что
их мнение играет какую-то роль в мировой политике и что их президенты, диктаторы и короли
могут общаться на равных с такими же VIP-персонами из Штатов и Европы. Временным
представителям давали титул советника; обычно их кооптировали на шесть-восемь месяцев,
выбирая людей не скандальных и хорошо понимавших английский. Из всех подобных
личностей Умконто Тлуме являлся самым тихим и не скандальным - за семь недель в Совбезе
он не проронил ни слова, хотя его английский был безупречен. Но сегодня, кажется, он
собирался произнести целую речь.
Началась она с вопроса:
- Известно ли вам, джентльмены, о гипотезе астронома Лю с обсерватории "Кеплер"?
Джентльмены отреагировали по-разному. Американец раздраженно хмыкнул и поджал
губы, француз и немец зевнули, представитель Британии лорд Майкл Мэнсон, человек
воспитанный, включил запись на покетпьют и прикрыл глаза, а японец Тацуми налил себе
стаканчик минеральной. Пожалуй, единственным навострившим ухо был представитель ЕАС
Борис Горчаков. Его реакция являлась чисто инстинктивной - на китайское имя и на любые
упоминания Китая, граничившего с Россией и ее азиатскими сателлитами на протяжении
восьми тысяч километров. Пятая часть экватора как-никак! И полтора миллиарда
трудолюбивых, но голодных граждан, точивших зубы на Монголию, Сибирь и Казахстан.
Поэтому Горчаков протер очки и произнес:
- Что за гипотеза, советник? Вы говорите, Лю астроном... Она как-то связана с
космическими технологиями?
- Скорее с космической безопасностью, - заявил Умконто Тлуме. У него были белые
зубы, темная гладкая кожа, внушительный рост и великолепное оксфордское произношение. -
Материалы наблюдений доктора Лю Чена были опубликованы в еженедельнике
"КосмоШпигель", а затем, после позавчерашней пресс-конференции ОКС, перепечатаны
"Жеминь жибао", "Нуэво Сицилиа", "Тетрис плюс" и некоторыми другими изданиями.
- Желтая пресса, - проворчал Джарвис, представитель Штатов. - Особенно эта
"Жибао"... Желтее некуда!
- А что вы скажете о "Нью-Йорк Геральд", "Лондон экспресс" и "Огнях Москвы"? -
поинтересовался Тлуме. - А также о каналах JBC, Интер-Информ и Первом российском?
Сэр Майкл открыл глаза и закивал головой в благородных сединах.
- Да, я вспоминаю... "Геральд" и "Лондон экспресс"... Там были заметки о скандале,
учиненном обозревателем "Шпигеля"... Кажется, некий Гюнтер Фосс?
- Совершенно верно. Он первым озвучил гипотезу Лю.
Горчаков не смотрел ти-ви и не читал газет, за исключением "Российского
правительственного вестника", но на него трудились два десятка референтов, извлекавших из
прессы новости, достойные внимания. Он им вполне доверял. Значит, если в утренней сводке
не было ни слова про китайца-астронома Лю, то все его гипотезы либо откровенный бред, либо
попытка саморекламы. Успокоившись, Горчаков снял очки, протер их и снова водрузил на нос.
Он был слегка близорук - недостаток, который могли ликвидировать в любой приличной
клинике за два часа - но не спешил расставаться ни с близорукостью, ни с очками. Очки
подчеркивали его статус и придавали дипломатический шик; к тому же в них было столько
хитрой техники, совсем не относящейся к зрению!
- Я что-то припоминаю, - вдруг произнес Монсерат, французский представитель. - Я,
коллеги, поклонник Патрика Маккефри из JBC, и позавчера... нет, вчера слушал очередной
обзор, и в нем встречались эти имена. Определенно встречались! Фосс и Лю! Кажется, они
утверждают, что в Солнечную систему вторглись инопланетяне? Где-то в районе Юпитера? Я
решил, что это шутка. Маккефри ирландец, а у них, знаете ли, странное чувство юмора. Они...
- Это не шутка, мсье Монсерат, - прервал француза Тлуме. - Настолько не шутка, что
я советую срочно проинформировать штаб ОКС. А еще лучше связаться с ним и выяснить, что
думают адмиралы по этому поводу. ОКС призваны защищать цивилизацию от космических
опасностей и, разумеется, предвидеть любые подобные опасности и угрозы. Было бы странно,
если бы орган ООН, каким является это собрание, предвосхитил такие задачи Космических
Сил, как дальняя разведка в пространстве, анализ всех подозрительных артефактов и
своевременное информирование Совбеза, а через него - правительств великих держав.
Вдвойне странно, - здесь Тлуме повысил голос, - что мы узнаем об угрозе не от Космических
Сил, а через ряд изданий и ти-ви каналов. Согласитесь, вряд ли такую ситуацию можно считать
нормальной. Говорят, что базы ОКС на Луне и Марсе очень комфортабельны. Кафе, салуны,
оранжереи, бассейны, великолепные клиники... Не засиделись ли наши адмиралы в своих
удобных кабинетах? И, как говорится у русских, - поклон в сторону Горчакова, - уже не
ловят мух?
Джарвис ухмыльнулся.
- Вы это серьезно, советник? Я не о том, где засиделись адмиралы, в кабинетах или,
положим, в баре с девочками, я о существе проблемы. Вы полагаете, что есть основания для
беспокойства? Что к нам, - он сделал широкий жест, - действительно вторглись чужаки?
На лицах членов Совета мелькнули улыбки. После утомительного заседания они были
непрочь развлечься, а предложенная тема сулила пару веселых минут. Монсерат начал
шептаться с немцем Пфайфером, Тацуми удобнее устроился в кресле и отхлебнул из стакана, а
Горчаков поправил очки - так, чтобы крохотная видеокамера, вмонтированная в переносицу,
смотрела на Умкоыто Тлуме. Лицо зулуса было непроницаемым, только чуть посерели темные
щеки.
- Гмм... - произнес сэр Майкл, и за столом воцарилась тишина. Лорда Мэнсона
уважали - не столько из-за скромного вклада Британии в земную безопасность, сколько за
изощренность ума и древность рода. Его предок Оливер де Мэнс был капитаном в войске
Вильгельма Завоевателя и получил баронский титул в ту эпоху, когда Земля еще стояла на трех
китах.
- Вторая мировая дала огромный импульс военным разработкам, - задумчиво произнес
сэр Майкл. - Вы, конечно, представляете: атомная бомба, затем водородная, баллистические
ракеты, выход в ближний космос, программа HAARP и, наконец, боевые орбитальные
платформы. Все это так или иначе связано с атмосферой и космосом, и эффекты от запуска или
взрыва иногда наблюдались в тысячах миль от стартовой точки. Люди видели светящиеся
диски и шары, обломки ракетоносителей, шлейфы раскаленных газов, а временами находили
то, что падало на Землю - фрагменты устройств, созданных по секретным технологиям. Это
породило своеобразную истерию, которая длилась лет восемьдесят. Одни утверждали, что
наблюдают корабли пришельцев, другие - что вступили с пришельцами в связь и даже
подверглись биологическим экспериментам... - Лорд Мэнсон откинул седовласую голову. -
Ну, что ж, безумцев на Земле всегда хватало и прежде, и теперь. Эти Лю и Фосс не из их числа?
Тлуме пожал плечами.
- Я помню эту историю, сэр. Скажу вам больше: мне известно, что упомянутая вами
истерия была очень ловко использована - как одна из причин для создания ОКС. Но в наше
время подобные инсинуации невозможны, так как мы контролируем Систему вплоть до Пояса
Астероидов.
- Вы хотите сказать, что ошибки прошлого не повторятся? - спросил Монсерат. - А я
полагаю, что это вздор! Человек упрям и глуп, и нет заблуждения, которое не проявилось бы
десятикратно, со времен античности до наших дней.
- Согласен, - заявил Тацуми. - Тем более, что тут усматриваются ясные цели:
самореклама, увеличение тиражей и доходов от ти-ви и ультранетных сайтов.
- Всякую старую идею можно вытащить на свет божий, перелицевать и выгодно
продать, - добавил Пфайфер. - Возьмите хотя бы Церковь Космических Сатанистов,
нью-луд
...Закладка в соц.сетях
