Жанр: Религия
Протестантам о православии
...икто из имеющих врага да не приступает к священной
трапезе и не принимает тела Господня; никто приступающий да не имеет врага!..
При принесении жертвы Он не упомянул ни о каком другом деянии праведном, кроме
примирения с братом, показав, что любовь больше всех добродетелей... Если эта
жертва принесена для мира твоего с братом, а ты не заключаешь мира, то напрасно
ты участвуешь в жертве" (Златоуст)[239 - св. Иоанн Златоуст. Творения. Т. 2. Кн.
1, сс. 227, 430, 418.].
В православии даже выработалась своего рода "литургическая этика": с ближним
надо обращаться как с причастником. Если он причастник - значит, в нем частица
Христова. Ты не научился уважать человека - так уважь хотя бы Христа, который в
нем. Не случайно Златоуст литургические приветствия "Христос посреди нас!"
называет "страшными приветствиями"[240 - св. Иоанн Златоуст. О предательстве
Иуды, с. 418.]. Если же это условие не исполнено - "Свет освещает тебя, сущего
слепым, согревает тебя огонь, но не касается, жизнь осенила тебя, но не
соединилась с тобою, живая вода прошла сквозь тебя, как через желоб твоей души,
так как не нашла достойного себя приема" (преп. Симеон Новый Богослов)[241 -
Цит. по: архиеп. Василий (Кривошеин). Указ. соч., с. 126.].
И, кстати, достойный ли прием встретит благодать в человеке, не зависит от того,
сколь редко и "подготовленно" мы причащаемся. Как заметил архиеп. Василий, "мы
не становимся достойными причастниками оттого, что причащаемся очень редко"[242
- Там же, с. 137.]. В прежние же времена вопрос о том, сколь часто следует
христианину прибегать к "вечере бессмертия", решался еще более однозначно:
"Всякий, кто не приобщается св. Таин, тот ведет себя бесстыдно и дерзко"[243 -
св. Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Ефесянам, 3. // Вестник РСХД. ѕ 31, с.
3.].
Так в чем же смысл Причастия?
Sacramenta faciunt Ecclesiam. Таинства созидают Церковь. Св. Ириней Лионский,
поясняя слова ап. Павла "Мы члены тела Его, от плоти Его" (Еф. 5, 30), говорит:
"И эта плоть питается от чаши Его, которая есть Кровь Его, и растет от хлеба,
который есть Тело Его. Питаемые от Евхаристии тела наши, погребенные в земле и
разложившиеся в ней, в свое время восстанут, так как Слово Божие тленному даром
дает нетление" (Против ересей. 11, 3). Итак, сердца следует омывать кровью
Христовой ради Пасхи: "Дай рабам Твоим, Сын Божий, в день воскресения услышать:
'приидите и наследуйте царство'... Как залог жизни, сокрыты в членах их тело Твое
и Кровь Твоя"[244 - преп. Ефрем Сирин. Творения. Ч. 4. - М., 1860, с. 329.].
В Причастии мы приобщаемся Пасхальной, Воскресшей плоти Христа. "Евхаристия есть
плоть Спасителя нашего, которая пострадала за наши грехи, но которую Отец
воскресил" (св. Игнатий Богоносец. Смирн. 7). Значит, Евхаристия - причастие не
просто плоти Христа, но причастие воскресшей плоти, причастие тому Телу, что уже
преодолело смерть.
Пасха - Иного бытия начало. Частицы нового космоса, того космоса, в котором уже
нет отравы смерти, в котором побеждена энтропия и смертный распад, вторгаются в
нас - чтобы ослабить давление плоти греха на нашу личностную свободу. Наша
свободная, личная воля не может быть исцелена Христом прямо, потому что Он не
может подменить Собой личный выбор каждого из нас. Но Он освобождает ее от
страстного пленения благодаря тому, что дает нам причастие обновленной и
исцеленной, преображенной человеческой природе. И поэтому через причастие мы
вновь оказываемся в состоянии как бы Эдема: прошлое греха не давит на нашу
личностную волю, и мы в состоянии свободы делаем свой выбор, не испытывая
чрезмерного давления греховного собственного прошлого, привычки нашей природы,
искривленной грехом. Путь во грех - это путь "остращения" (по словечку св.
Феофана Затворника): личная воля, раз за разом склоняющаяся ко греху, постепенно
портит мою душу, мою природу, и душа, научившаяся грешить, уже скованная
греховными привычками, начинает затем стеснять свободу моей личностной воли.
"Посеешь поступок - пожнешь характер; посеешь характер - пожнешь судьбу". От
"могу не грешить" путь идет к "не могу не грешить".
А нужно обратное восхождение, от "не могу не грешить" - к "могу не грешить", и к
высшему: "не могу грешить"[245 - Формула бл. Августина: Non posse non peccare -
Posse non peccare - Non posse peccare.].
Путь исцеления состоит в том, что Христос, вобрав в Свою Божественность нашу
человеческую природу, не дал ей возможности грешить и тем самым исцелил ее в
Себе. Человеческая природа оказалась пронизана всеми Божественными свойствами -
"соделана Господом"[246 - О том, что плоть воскресшего Иисуса "соделана Господом
и Христом", стала всецело обоженной - вплоть до утраты своих телесных свойств -
см. св. Григорий Нисский. Против Евномия, кн. 6. Но если у этой плоти нет уже
свойств нашего обычного тела - то и нечего удивляться, что мы причащаемся
хлебом, который никак не похож на мясо. О понятии "духовное тело" в патристике
см. Сидоров А. И. Комментарии. // Творения аввы Евагрия. - М., 1994, сс. 323327.].
Христос исцелил в Себе, в Своей Божественной Личности исцелил воспринятую
Им человеческую природу и ее, уже исцеленную, подает нам в Причастии, чтобы чрез
исцеление природы исцелить личность каждого из нас. "Итак, чтобы не любовью
только, но и самим делом сделаться членами плоти Христовой, мы должны
соединиться с этой плотью... Кто отдал вам Своего Сына здесь, Тот тем более
сделает для вас там - в будущем. Я восхотел быть вашим братом; Я ради вас
приобщился плоти и крови, и эту плоть и кровь, через которые Я сделался
сокровным с вами, Я опять преподаю вам"[247 - св. Иоанн Златоуст. Беседы на
Евангелие от Иоанна, 46.]. Бог взял нашу плоть, чтобы вернуть ее нам исцеленною
и пропитанною Духом Жизни, бессмертием.
К пониманию Евхаристии применим тот метод, который в христологии называется
"перихоресис". В силу того, что у обеих природ Христа (и Божественной, и
человеческой) только одна Личность, во Христе - Один личностный субъект всех Его
действий. Поэтому возможны парадоксальные действия Христа и парадоксальные
высказывания о Христе: можно сказать, что Богу пронзили руки (у Божества не
может быть собственно рук, и незримо-духовную природу Божества нельзя схватить).
Можно сказать, что Творец устал или проголодался. Можно, напротив, сказать, что
назаретский Плотник воскресил Лазаря или отпустил грехи грешникам.
Поэтому причастие телесной природе Христа оказывается причастием к огню Его
Божества: "Из людей участвуют и становятся общниками божественного естества те,
которые перенимают святое Тело Христово и пьют Его Кровь. Ибо то и другая
соединены с Божеством по ипостаси, и в принимаемом ими Теле Христовом две
природы неразрывно соединены по ипостаси" (преп. Иоанн Дамаскин)[248 - преп.
Иоанн Дамаскин. Третье защитительное слово об иконах, с. 236.].
Поэтому и говорим мы, что в Причастии нам даруется весь Христос: не частица Его
плоти, но Он весь - вместе с Его Божественной природой. Причастие плоти Христа
делает нас "причастниками Божеского естества".
Там, где эта новая, обоженная человеческая природа живет - там Тело Христа, там
Церковь. Именно бытие Церкви как Тела Христова Павел называет "тайной, сокрытой
от веков и родов, ныне же открытой святым Его", тайной - "которая есть Христос в
вас" (Кол. 1, 27). Поэтому и нет спасения от мира падшего космоса вне Церкви
Христовой. Там, где нет Причастия - там нет НОВОЙ Реальности Нового Завета. Там
нет причастия Вечной Жизни. Там по-прежнему "смерть и время царят на Земле"...
Православные предлагают протестантам одно: примите Евангелие целиком, а не
кусочками. Услышьте Его обращение: Покайтесь... Приимите... Сия есть Кровь Моя, за
вас и за многих изливаемая во оставление грехов...
Протестанты склонны иногда признавать свое хлебопреломление действительным
таинством[249 - Интересно, что признавать хлебопреломление таинством склонны
рядовые прихожане протестантских общин (у которых еще весьма сильны привычки
православного отношения к святыне). А чем выше ранг пастора, чем более он
образован (то есть воспитан в духе протестантских семинарий) - тем более
символически он понимает хлебопреломление. Получается, что рядовой русский
протестант, подходя к чаше, видит в ней одно, а его пастор - другое. При этом
протестантские проповедники не склонны с самого начала объяснять своим
прихожанам, что, переступив порог протестантской общины, новообращенным придется
отказаться от православно-буквального понимания слов Спасителя: "Сие есть Тело
Мое".]. Но даже если некий баптистский съезд заявит, что отныне в их чашах не
вино, и истинная Кровь Спасителя - это еще не будет означать, что их надежда и в
самом деле осуществится. Для истинного Таинства нужно быть в истинной Церкви, а
для этого нужно находиться в русле апостольской преемственности.
Почему апостольская преемственность столь важна для послеапостольского века?
Дело в том, что суть церковной жизни - это не усвоение "апостольского учения",
которое можно было бы постичь лишь путем прочтения книг некогда живших людей или
их современных адаптаций. Церковная жизнь - это введение человека в Тело
Христово, в Богочеловечество. Как может ввести сюда постороннего кто-то, кто сам
здесь чужой? Ап. Павел однажды вопрошает: "Что ты имеешь, чего бы не получил" (1
Кор. 4, 7). А если не получил - что можешь передать?
Таинство создает Церковь, но само Таинство может быть совершено только в Церкви.
Таинством создана Церковь как Тело Христово, но Само Тело Христово может быть
воспроизведено только в Нем же. Только к уже наличному Телу Христову могут
присоединяться новые клеточки. Поэтому необходимо продолжение той таинственной
жизни, что началась в Апостолах, поэтому необходимо апостольское преемство.
Но, следовательно, там, где нет Литургии, нет и Церкви. "Чистое приношение одна
только Церковь приносит Создателю, и все сонмища еретиков не делают приношения
Богу. Наше же учение согласно с Евхаристией, и Евхаристия, в свою очередь,
подтверждает наше учение", - свидетельствует св. Ириней (Против ересей. 4, 18,
4-6). Чистую Жертву может принести Богу только истинная Церковь, а истинной
может быть только та Церковь, которая создана истинной Жертвой. Можно унести с
собою из Церкви Библию. Можно унести учение. Нельзя унести Чашу Христову. А
потому - не может быть self-made-Church, самодельной Церкви, воссозданной
энтузиастами из исторической и онтологической пустоты. "Один хлеб, и мы многие
одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба" (1 Кор. 10, 17).
Потому - "Никто да не обольщается! Кто не внутри жертвенника, тот лишает себя
хлеба Божия" (св. Игнатий Богоносец. Ефес. 5). Человеку не дано воссоздать
Церковь апостолов, он может лишь присоединиться к ней. К этому уже рожденному
Телу можно прививаться, но его нельзя создать заново вне него и помимо него.
Живое тело не может начать где-то расти второй раз, оно не может начать новую,
отдельную жизнь, разорвав непосредственную физическую связь с тем телом, которое
было дано при рождении. Это верно в отношении к человеческому телу. Но точно так
же и Тело Христово не может расти из пустоты. Апостольское преемство - не просто
каноническая, но онтологическая реальность, онтологическое требование, условие
бытия Церкви как Христова имения, как инобытия Бога. По слову ап. Павла, "Никто
не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус
Христос" (1 Кор. 3, 11).
Литургия же как полнота Богочеловеческой реальности может прийти только от
полноты. Отсюда - рефрен апостольской проповеди: "что мы приняли - то и
передаем". Воссоздать Церковь вне апостольского преемства можно было бы только
через повторение Тайной Вечери. Но как раз та Жертва, по ясному слову ап. Павла,
совершена единожды. Единожды Христос принес Себя в жертву, чтобы люди приняли
Бога. Для создания новой Церкви из пустоты, вне Предания, нужно требовать новой
Голгофы от Сына Божия. Протестантская концепция воссоздания Церкви из
исторического небытия типологически оказывается схожей с историософией суннитов,
у которых Аллах каждое мгновение творит мир заново, и, соответственно, нет
мирового исторического потока: каждое мгновение и каждая точка бытия соотносятся
друг с другом не непосредственно, а через каждомоментное творческое действие
Создателя. Тот же мироотрицающий нигилизм проглядывает и в построениях
протестантов: "Евангелические богословы признают действие Святого Духа в
истории, но не признают свидетелей этого Духа... Дух действует в Церкви, но вот
следов Его действия в душах людей не остается, или, если остаются, то только
такие, которые не могут служить свидетельством миру и истории о Благодати духа.
Каждый раз Дух действует заново в безблагодатной пустоте, а не в Церкви,
хранящей истину как подлинное знание любви Божией"[250 - прот. Михаил Дронов.
Писание и Предание. // Журнал Московской Патриархии. 1994, ѕ 1, сс. 12-13.].
Бесполезно со стороны копировать жизнь Церкви, украдкой вводя все больше и
больше православных установлений. Выйдя из мерзлой казармы атеизма, пройдя через
притвор протестантского оглашения, научившись ценить и читать Библию, пора
возвращаться домой: в Православие. Православие не считает, что человек,
перекрещенный протестантами, смыл с себя первое, детское, православное крещение.
Русских протестантов Русская Православная Церковь по-прежнему считает своими
детьми. Не врагами, нет - родными. И если они захотят найти дорогу к алтарю, то
им это будет несложно. Выходя из протестантского притвора, прежде всего им
следовало бы сказать "спасибо" тем, кто первым открыл им Евангелие, а затем
попросить прощения у тех, кому они успели рассказать что-то поспешно-критическое
и запальчивое про Православие. А уже после того повернуться к алтарю и сказать:
"Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистину Христос, Сын Бога живаго,
пришедый в мир грешныя спасти, от нихже первый есмь аз. Еще верую, яко сие есть
самое пречистое Тело Твое, и сия есть самая честная Кровь Твоя. Молюся убо Тебе:
помилуй мя и прости ми прегрешения моя, вольная и невольная, яже словом, яже
делом, яже ведением и неведением; и сподоби мя неосужденно причаститися
пречистых Твоих Таинств, во оставление грехов и в жизнь вечную".
Обращение к адвентистам
В одном южнорусском городке мой теледиспут с местным адвентистским пастором
завершился неожиданной репликой моего собеседника: "Как все-таки жаль, что во
всем христианском мире только мы, православные и адвентисты, правильно понимаем
Слово Божие!". Начался наш разговор, конечно, с вопроса о субботе. Тему для
дискуссии предложил он, но чем она кончится, из нас двоих знал только я.
Предыдущая практика показывала, что адвентистам проще, нежели иным протестантам,
примириться с православием. Причина - это адвентистское учение о Субботе. С
этого утверждения они начинают свою полемику с православными и в этом же вопросе
их ждет быстрый и неожиданный поворот дискуссии.
Адвентисты тем отличаются от остальных протестантов, что, по их учению,
праздничным днем является не день воскресный, но день субботний. Заповедь "чти
день субботний", по их утверждению, не отменена и должна соблюдаться и в
новозаветную эпоху. Празднование субботы установил Господь. Празднование
воскресного дня установил римский папа. Авторитет этих лиц явно несоизмерим.
Человек ни единолично, ни соборно не может отменить Божию заповедь, а, значит,
надо осознать исторический грех христианства и вернуться к празднованию субботы.
Что ж - я согласен с адвентистами. В самом деле, отменить празднование субботы,
установленное Богом, никто не может. Никто не может перенести день религиозного
праздника с субботы на воскресенье. Более того, слыша такие рассуждения
адвентистов, я готов их поблагодарить за совершенно справедливую критику...
католичества.
Православные богословы еще на рубеже I-II тысячелетий критиковали католическую
практику субботнего поста. Еще в 867 г. св. Патриарх Константинопольский Фотий в
"Окружном послании", вызванном притязаниями латинского духовенства на Болгарию,
первым пунктом различия восточного христианства и латинского видел установление
субботнего поста: "Ибо первая их неправда - субботний пост, что не только в
малом отвергает предание, но и обнаруживает пренебрежение учением в целом"[251 -
Попов А. Историко-литературный обзор древне-русских полемических сочинений
против латинян. XI-XV в. - М., 1875, с. 9.]. Особенное недоумение православных
полемистов вызывало то, что даже если на субботу приходились праздники Рождества
Христова или Крещения Господня - пост все равно не отменялся[252 - О фрязех и о
прочих латинах. Публ.: Попов А. Историко-литературный обзор..., с. 60.]. В этом
было явное нарушение древних "Апостольских правил": "Аще кто из клира усмотрен
будет постящимся в день Господень или в субботу, кроме единые токмо великия
субботы: да будет извержен. Аще же мирянин, да будет отлучен" (Прав. 64).
Суббота равночестна с воскресеньем ("Днем Господним") и пост в субботу означает
умаление радости праздника, приравнивание праздничного дня к будничным. Как
явствует из канонического православного права, празднование воскресенья - это не
перенос субботнего праздника, но самостоятельный праздник, не отменяющий собою
чествование субботы.
Вот еще пример отношения к субботе в православном предании. Ученик спрашивает
старца: "Что побуждает живущих в пустыне иноков непременно каждую субботу
(курсив авт.) и воскресенье приходить в церковь? - В Писании сказано: "Как лань
желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!" (Пс. 41, 2). Олени в
пустыне едят много змей, и потом, когда яд змеиный начнет жечь их, они быстро
бегут к воде, и когда напьются, воспаление от яда проходит. Так и иноков,
живущих в пустыне, жжет яд злых помыслов, внушаемых бесами, и они с нетерпением
ждут субботы (курсив авт.) и воскресенья, чтобы идти на источники водные, то
есть приступить к телу и крови Господней, дабы очиститься от скверн
лукавого"[253 - Вопросы келейного ученика с ответами на них старца. - М., 1855,
сс. 70-71. Объяснение Псалма здесь дается вполне традиционное для православной
экзегетики - и поразительно глубокое. Я не знаю, действительно ли олени (или
лани) едят змей. Но зато можно себе представить, с какой скоростью, с какой
жаждой и целеустремленностью стремился бы олень к ручью, если бы ощущал, что
отравлен змеиным смертельным ядом, и может вымыть этот яд из своего тела лишь
огромным количеством воды... Так и душа христианина, ужаленная грехом, принявшая в
себя дозу смерти, в покаянном броске стремится к Богу, к Чаше Христовой...].
Суббота в православной памяти, в православном Богослужении и богословии до сих
пор праздничный день. Субботы, как и воскресные дни, празднично выделяются из
дней Великого Поста. В них совершается праздничное, не постовое Богослужение.
Служится полная Литургия, не читается покаянная молитва Ефрема Сирина, не
делаются земные поклоны.
Так что, если адвентист задастся вопросом: где же пребывала истинная церковь
после ухода апостолов, то ему придется обратиться к православию. Ведь по
утверждению адвентистского катехизиса, "на протяжении всей истории Церковь Божия
объединяла верующих, поклоняющихся Творцу в субботу"[254 - В начале было Слово,
с. 160.]. И тут одно из двух: или же Церкви в истории не было, или же это была
именно Православная церковь, потому что кроме нее, больше никто субботу не
соблюдал.
Адвентисты привыкли полемизировать с католиками. А мы - не католики, и поэтому
не стоит автоматически переносить в Россию, в православный мир аргументы,
предназначенные для сокрушения католических традиций. В православии сохранилось
гораздо больше библейского, чем в западном христианстве.
Например, в православном богослужении до сих пор сутки идут от вечера к утру. Не
"день и ночь - сутки прочь", а "был вечер, и было утро - день один". Согласно
повествованию книги Бытия, свет озарил мир лишь во второй половине первого
творческого периода, после того как была создана безвидная, неосвещенная земля.
Было время, когда во мраке Дух носился над новосозданной бездною, и поэтому
творческий день начинается с вечера и идет к утру. "Время, протекшее от начала
творения и до явления света, есть моисеев первый вечер, сумрак или ночь; явление
новосотворенного света - утро", - писал замечательный русский библеист свт.
Филарет Московский[255 - митр. Филарет (Дроздов). Записки, руководствующие к
основательному разумению книги Бытия, заключающие в себе и перевод сей книги на
русское наречие. Ч. 1. - М., 1867, с. 9.].
Эта особенность библейского календаря сохраняется до сих пор в православной
богослужебной традиции. Поэтому, например, в субботу вечером служится
"воскресная всенощная", а в сам воскресный вечер служба будет уже вполне
будничной. Если свой день рождения люди обычно отмечают вечером того же дня, то,
чтобы в храме послушать службу, посвященную "своему" святому, надо будет придти
вечером накануне своего "дня ангела".
Еще более важно знать, что в православном календаре суббота до сих пор - седьмой
день недели. В субботу кончается седмица, а с воскресенья она начинается. На
воскресной службе (то есть именно в субботу вечером - при начале воскресных
суток) происходит смена недельного "гласа"[256 - Православные богослужения имеют
восемь основных мелодий (гласов), и каждым гласом поются службы определенной
недели. Гласов восемь - и восемь недельных, семидневных циклов молитв для
каждого дня недели (вместе они составляют "Октоих" - одну из основных книг
православного богослужения).]. Вот, например, упоминание о конце недели в
субботу в "Древнем Патерике" - собрании рассказов о жизни первых православных
монахов (IV-V века): По сюжету братья монастыря неделю молятся об избавлении
монаха, впавшего в сомнение, от искушения. "И когда кончилась седмица, пришли
они в воскресный день в церковь..."[257 - Древний Патерик, с. 336.]. Воскресный
день здесь явно начинается после окончания седмицы.
В русском языке это восприятие воскресенья как первого дня недели стерто:
"вторником" называется у нас день, второй после воскресенья, а не после субботы;
"четвергом" и "пятницей" соответственно четвертый и пятый дни после воскресенья.
Но греческий язык доныне сохраняет отсчет дней от субботы. Понедельник буквально
именуется там "вторым днем", 000; вторник - "третьим", ;;;000; среда называется
"четвертым" днем, ;;;;0000; четверг - "пятым", ;;00000, а пятница называется
просто ,,,,,,,,,2 - "подготовление" (к субботе).
Православие всегда помнит, что творение мира началось с воскресного дня (ибо оно
завершилось субботой). Помнит оно и о том, что обновление творения также
произошло в первый день после субботы, то есть собственно в день воскресный. Но
если творческим воскресеньем первой главы книги Бытия история просто началась и
потому это был день просто и ясно "первый", то пасхальное воскресенье завершило
те события, которые начались в Страстную Седмицу: это воскресенье жизни,
воссиявшее из молчания и гробницы Субботы. Пасхальное Воскресенье венчает деяния
Страстной Седмицы, оно следует после Субботы, после седьмого дня и тем самым
оказывается... восьмым днем. У воскресенья, таким образом, уникальный статус: оно
и первый день недели, и - восьмой.
"Первое творение начинается днем недельным и второе творение начиналось опять
тем же днем, потому что он есть первый в числе последующих за ним и осьмый в
числе предшествующих ему", - рассуждает св. Григорий Богослов[258 - св. Григорий
Богослов. Слово 44, на неделю новую, на весну и на память мученика Маманта. //
Творения. Т. 1. - М., 1994, с. 657.], отмечая, что день начала "второго
творения", то есть Воскресения Христа, пришелся на день, следующий за субботой,
то есть на первый день недели.
Для христианской историософии это не могло быть случайным совпадением. Уже в
начале второго века св. Иустин Философ говорит, что "в так называемый день
Солнца бывает у нас собрание в одно место всех. В день же солнца мы все вообще
делаем собрание потому, что это есть первый день, в который Бог, изменивши мрак
и вещество, сотворил мир, и Иисус Христос, Спаситель наш, в тот же день воскрес
от мертвых"[259 - св. Иустин Философ. Апология 1, гл. 67. // Ранние отцы Церкви,
сс. 338-339. День Солнца - римское название дня недели, соответствующего нашему
воскресенью, ср. англ. sunday, нем. Sonntag.]. День Солнца, упоминаемый Иустином
- не более чем техническое обозначение дня (римский календарь знал день Венеры,
день Марса, день Меркурия...). И упоминание этих привычных имен никак не означает
поклонение тем богам, чьи имена вошли в названия дней. Французский адвентист,
наверное, не считает зазорным употреблять такие слова, как lundi (понедельник;
букв. день Луны), mardi (вторник; букв. день Марса), mercredi (среда; букв. день
Меркурия), vendredi (пятница; букв. день Венеры) или даже jeudi (четверг; букв.
день Зевса). Так и упоминание Иустином "дня Солнца" не есть знак языческого
поклонения звездам, астролатрии, вдруг вторгнувшейся в христианство.
Более того, совпадение воскресного дня с днем Солнца для древних христиан имело
радостный оттенок. Ведь Сам Христос есть Солнце Правды: "А для вас,
благоговеющие пред именем Моим, взойдет Солнце правды и исцеление в лучах Его"
(Мал. 4, 2).
Воскресные, "солнечные собрания" христиан, о которых говорит св. Иустин - это
собрания Евхаристические. На них происходит причащение Вечной Трапезе. И это
значит, что день Литургии (а в древней Церкви таковым днем был прежде всего день
воскресный) выводит христиан за рамки истории. Причастие Вечности - вне времени,
оно мета-исторично. И как таковое, Причастие очень хорошо соотносится с числовой
символикой Библии. Шесть дней - это дни творения. Седьмой день, длящийся от
сотворения человека до конца времен - это ныне длящаяся история человека
(характерно, что о седьмом дне Шестоднев не говорит как о других, "и был вечер и
было утро"; этот день ещ
...Закладка в соц.сетях
