Жанр: Психология
Измененные состояния сознания
...чной
лестнице или золоченому канату, поэтому я удивился тому, насколько быстро они
заговорили, - будто воспринимая одно и то же.
166
Испытуемые увидели себя одновременно находящимися в таком месте, которое по их
описанию представляло собой что-то вроде "рая". Их диалог звучал как описание
психоделического опыта, вызванного наркотиками. Они выражали восхищение
окружающей их красотой. Билл почти сразу попросил Анну, чтобы она оценила
увиденное, но не слишком всматривалась, чтобы не повредить окружающей красоте и
позволить ей свободно изменяться. Указание Билла не вникать в это явление и
принять его, не пытаясь завладеть, было почти полностью аналогично инструкциям в
"руководствах к психоделическим путешествиям", опубликованных годом позже и
теперь повсеместно признанных как психоделическое откровение - я имею в виду
работу Лири, Мецнера и Элперта (Leary, Metzner & Alpert, 1964). Позже по ходу
этого сеанса инструкции уточнялись.
Первое, о чем упомянули испытуемые, оказавшись в этом "раю", был водоем,
раскинувшийся прямо перед ними. Вода в нем была похожа на шампанское и была
наполнена великолепными пузырями громадных размеров. Анна и Билл стали плавать в
ней и обнаружили, что это чрезвычайно забавно и "здорово", так же приятно, как
вкусно поесть.
Затем Анна услышала отдаленный голос, зовущий Билла, это был голос местного
"небожителя". Билл попросил ее не обращать внимания на этот голос и напомнил,
чтобы она ни во что не вникала, а просто позволяла событиям течь своей чередой.
Позже Анна поинтересовалась у Билла, попал ли он сюда, как и она, по золоченому
канату, но тот в ответ сказал, что не стоит об этом задумываться, а нужно просто
находиться здесь. Как и тоннель в предыдущем сеансе, это место четко
воспринималось Биллом как собственная территория, и он не хотел, чтобы кто-то
еще знал, как добираться сюда; кроме того, он был осведомлен о местных правилах
и настаивал, чтобы Анна соблюдала их.
Некоторое время ребята оглядывали окрестности, восторгаясь красотой ослепительно
ярких, переливающихся на свету камней, рассыпанных по земле. Затем Билл внезапно
возвестил, что пора возвращаться.
Хотя в последующем интервью у него спрашивали, почему ему так внезапно
понадобилось вернуться, Билл не смог (или не захотел) объяснить этого. Анне не
хотелось покидать это место, но, как и в прошлый раз, Билл заставил ее сделать
это. В этот момент я попытался было наладить контакт с Биллом, но тот не ответил
мне и в постсессионном интервью заверил, что не слышал меня вообще. Анна
мешкала, оправдывая это тем, что вот-вот должен пойти дождь и им следует
остаться, чтобы увидеть, похож ли он на шампанское. Билл сказал, что наверное
будет гроза [1], и дождь будет очень холодным, так что когда он полил, то
оказался весьма неприятным. Билл произвел обратный счет от 50, внушив Анне, что
это дегипнотизирует ее.
1 Приблизительно в этот момент мимо нашего здания пролетел самолет и потряс его.
Оба испытуемых в постсессионном интервью отказались признавать, что слышали
какой-то самолет. Анна слышала, как гремел гром, когда еще была в "раю". Билл не
слышал ни грома, ни самолета: он считал, что сам создал гром, чтобы напугать
Анну и увести ее оттуда. Но сам он вовсе не стремился услышать звук грома или
отвлечься на него.
Когда Билл досчитал до одного, я попросил каждого определить глубину транса.
Анна оценила его в 10 баллов, Билл - в 20. Таким образом, пару минут я потратил
на их дегипнотизацию до полного пробуждения.
Интервью выявило несколько интересных вещей, касающихся их переживаний. Так же,
как и в случае с тоннелем на предыдущем сеансе, место, в котором, как им
казалось, они побывали, полностью заполнило воспринимаемую реальность. И все же
оно отличалось от "запредельного" и даже больше, чем тоннель. Во время сеанса
Анна предположила, что это божественная обитель, и позже Билл согласился с ней,
сказав, что это был рай, но не христианский, а рай греков - незавершенный рай.
Как и в отношении тоннеля, Анна чувствовала, что это личная территория Билла. Он
единственный знал, как они туда попали и как оттуда выбраться, а также был
осведомлен о местных правилах, так что Анна и не помышляла настаивать на том,
чтобы остаться там или заняться чем-то, что не одобрил бы Билл. Она отказалась
от подобных идей даже гораздо быстрее, чем в ситуации тоннеля на втором сеансе.
Свойства того места, в котором побывали испытуемые, не поддавались описанию.
Когда они впервые "открыли глаза" и огляделись, вещи казались "серыми", и все же
их серота не была мрачной, а было много ярких цветов и сверкающего света.
Обычные концепции пространства оказались неприемлемыми. Иногда вещи определенно
находились "и близко, и далеко", а в другие разы понятие пространственного
расстояния между воспринимающим и воспринимаемым просто не соответствовало
переживанию. Это волшебное место оба испытуемых все время наделяли превосходными
эпитетами, за исключением дождя. Для Билла дождь представлял собой просто теплые
капли, падающие на его кожу, но в восприятии Анны он сопровождался громом,
который напугал ее. И вместо ожидаемого ею восхитительного дождя, похожего на
шампанское, она обнаружила, что он холодный как лед, была напугана им и
продрогла. Камни напомнили им кристаллы, наполненные яркими пульсирующими
цветами, они не были тяжелыми на вес.
Я поинтересовался у испытуемых, как во время галлюцинаторных переживаний им
виделись их тела. Выяснилось, что большую часть времени они оставались
бестелесными. Они с удивлением вспомнили, что у них были головы или лица, но тел
не было. Анна сообщила, что иногда они даже проходили сквозь друг друга. Когда
Билл попросил ее подать ему руку, чтобы вывести ее оттуда, ей пришлось, по ее
словам, влезть в свое тело. "Мы как будто передвигались только в виде голов.
Когда Билл попросил меня дать ему руку, она появилась как по волшебству откудато
из воздуха".
В дополнение к этому в беседе несколькими неделями позже выяснилось, что этот
опыт прохождения сквозь друг друга сопровождался еще и ощущением слияния или
единения их душ, но не такого, какой имеет место при контакте между людьми,
когда они ожидают сопереживания, а гораздо высшего порядка.
Анна спросила у Билла, что это был за голос, позвавший его в самом начале
сеанса. Билл ответил, что специально проигнорировал этот голос, чем сильно ее
разочаровал, так как она была убеждена, что он принадлежал кому-то из
"небожителей", который пытался наладить с ними контакт.
Для Анны и Билла это был последний эксперимент с взаимным гипнозом. Анна
подостыла к экспериментированию, но все же была не прочь попробовать еще раз. Но
Билл был настроен резко негативно к дальнейшему исследованию, а побывав на
сеансе Эриксона (1964) спустя несколько месяцев после этого, и вовсе потерял к
гипнозу всякий интерес.
Обсуждение
В этом разделе мы обсудим три основные темы: 1) какое влияние оказывает техника
на внушаемость субъектов гипноза и их функционирование в качестве гипнотизеров;
2) психоделические характеристики полученного опыта; 3) некоторые возможные
опасности техники взаимного гипноза.
Внушаемость
В конце последнего сеанса взаимного гипноза я собирался применить к испытуемым
несколько наиболее сложных заданий из SHSS, но каждый раз динамика оказывалась в
их власти - они самовольно выходили из гипнотического состояния, что
препятствовало моим намерениям. Я все же пытался заставить испытуемых сделать
друг другу постгипнотическое внушение в отношении позитивных визуальных
галлюцинаций (взять с собой камень), но они отказывались от этого. Фактически же
мое желание спродуцировать явление "объективной" внушаемости лишало меня в то
время некоторой чувствительности к динамике ситуации.
Судя по их самоотчетам о глубине гипнотического транса, оба испытуемых достигали
гораздо более глубоких уровней, чем прежде. Мое клиническое впечатление и
впечатление других наблюдателей подтверждали эти данные: испытуемые погружались
в более глубокие гипнотические состояния по сравнению с теми, которые
наблюдались у них ранее. Кроме того, Анна, продолжавшая в течение нескольких
последующих лет экспериментировать с гипнозом, как с самоиндуцированным, так и с
индуцируемым другими, сообщила, что стала намного более внушаемой, чем до этого
эксперимента с взаимным гипнозом.
Таким образом, хотя это и ограниченное исследование случая, оно определенно
предполагает, что гипнабельность наглядно повышается при помощи представленной
техники взаимного гипноза, и дальнейшие исследования продолжат эту линию.
Что касается функционирования испытуемых в качестве гипнотизеров, оба они
переменились. До эксперимента Билл был довольно сильной и активной личностью, но
в роли гипнотизера он определенно стал более впечатляющим и уверенным. С Анной
произошли еще более потрясающие изменения: она отказалась от довольно мягкого
стиля SHSS и стала более уверенной, изобретательной и драматичной. Когда они
производили гипнотическое внушение, их голос качественно наделялся таким
реализмом, что вряд ли кто-то усомнился бы в продуктивности их внушения.
Является ли повышение гипнабельности и эффективности функционирования в качестве
гипнотизера лишь результатом усиления раппорта, неизвестно. Очевидно, что оба
испытуемых проявили высокую чувствительность и эмпатию к переживаниям друг друга
(но необязательно согласие). Последующие беседы выявили, что испытуемые
установили друг с другом хороший раппорт предположительно телепатическим
способом, хотя объективных свидетельств, подтверждающих эту идею о
телепатическом контакте, не было.
Психоделические характеристики
Испытуемые описывали различные переживания, о которых часто сообщают в связи с
психоделическим опытом, вызванным наркотиками (Cohen, 1965; deRopp, 1957;
Masters & Houston, 1966; Solomon, 1964). Эти переживания включали значительные
перцептивные изменения, изменения представления о себе и образа тела,
впечатления о возросшей эмпатии и паранормальных коммуникациях, чувства
непосредственного значения переживаний.
Перцептивные изменения представляют собой не изменения восприятия внешнего мира,
а изменения характеристик внутренних образов. Внутренние образы тем не менее
слишком мягкий термин для описания переживаний испытуемых, так как означает
нечто менее интенсивное, чем восприятие внешних характеристик, менее "реальное",
несмотря на то, что внутренние ощущения для испытуемых были никоим образом не
менее реальными и не менее яркими, чем их повседневное чувственное восприятие.
Они также были ярче и реальнее их обычных мысленных образов. Кроме того,
"чувственные" характеристики внутренних образов часто были ярче повседневного
чувственного восприятия: так Анна говорила о разноцветном ярком свечении, как о
настоящем, живом. Подобный вид усиления чувственности почти всегда имеет место
при психоделическом опыте. Испытуемым было сложнее передать то, что было для них
реальным, когда они "ощущали" объекты в .своей внутренней среде, но таким
способом, который не соответствовал ни одной сенсорной модальности. Так,
испытуемые могли говорить о "видении" вещей в том, обнаруженном ими мире и
описывать их для меня, просто прибегая к аналогии со зрением, т. к. им было
трудно подобрать слова для описания своего фактического опыта.
Изменения, касающиеся представления о себе, и образа тела обычно происходили
одновременно. Испытуемые часто воспринимали себя как бестелесных или обладающих
только некоторыми частями тела. Они также ощущали перемену в психологическом
функционировании в дополнение к изменению образа тела. Примером этого может
послужить использование ими способов коммуникации, о владении которыми они и не
подозревали. Однако больше всего потрясло (а позже и напугало) испытуемых
новшество в виде возникавшего иногда, а особенно во время заключительного сеанса
взаимного гипноза, чувства взаимного поглощения.
Это представлялось похожим на частичное слияние идентичностей, некоторую утрату
различий между "я" и "ты". Временами это было приятным, но позже испытуемые
стали воспринимать это явление как попытку нарушить их личную автономию.
Несколько раз во время сеансов испытуемые некоторое время сохраняли молчание, а
когда я интересовался, чем они в это время занимались, они отвечали, что
общались, так что иногда казалось, что имело место что-то наподобие
паранормальной коммуникации. Наверное, наиболее шокирующий материал, касающийся
впечатления испытуемых об их возросшей эмпатии и коммуникации, был получен пару
месяцев спустя после заключительного сеанса, когда была расшифрована его
магнитофонная запись. Анна и Билл, прочитав полученный материал, были
шокированы. Некоторое время они обговаривали собственные переживания и
обнаружили, что обсуждали некоторые общие подробности, для которых на пленке
вербальных стимулов не оказалось. Это означало, согласно их заключению, что либо
они общались при помощи телепатической связи, либо действительно находились в
запредельных местах, воспринятых ими во время этих сеансов. Это напугало обоих,
т. к. то, что представлялось восхитительной общей фантазией, стало чем-то
угрожающе реальным. Это впечатление испытуемых, конечно же, не представляло
собой никакого доказательства телепатического взаимодействия, т. к. независимых
записей подробностей их переживаний, сделанных до того, как у них появилась
возможность поговорить друг с другом, не было. Но мнение испытуемых о
существовании телепатического взаимодействия и реакции на это стали одним из
наиболее впечатляющих аспектов эксперимента.
В заключение следует отметить психоделическое качество опыта, касающееся
восприятия испытуемыми непосредственного значения большинства переживаний. Это
означает, что полученный опыт был самоподтверждающим, он не требовал проверки по
какой-то иной системе координат, т. к. обладал смыслом в себе. Описанный опыт
можно назвать, сильно обобщая, "гипнотическими снами", похожими на сон
переживаниями, вызванными гипнозом. Тем не менее по качеству, интенсивности и
последствиям он не совсем походил на гипнотический сон (Moss, 1967; Tart, 1965).
Возможные опасности
Из-за интенсивности явлений, продуцируемых техникой взаимного гипноза, некоторые
случаи могут быть опасными, и дальнейшие эксперименты следует проводить с учетом
определенных предосторожностей.
В данном исследовании в качестве испытуемых были задействованы достаточно
подготовленные люди. Если бы эта техника применялась к психологически
неустойчивым личностям в достаточно интенсивном эксперименте, полученный ими
опыт оказался бы для них весьма разрушительным так же, как и в случае
экспериментирования с ЛСД-25 неподготовленными или незрелыми людьми. Кто-то
рассказал мне о двух студентах, попытавшихся применить друг на друге технику
взаимного гипноза, после того как они услышали впечатления одного из наших
испытуемых о полученном опыте. Один из молодых людей был особенно настойчивым в
своем желании поэкспериментировать, но оказался неспособным по окончании сеанса
полностью выйти из гипнотического состояния, пока ему на помощь не пришел
профессионал.
Осложнения и возможные опасности в настоящем исследовании были связаны с тем,
что я взял на себя роль "мастера церемонии". Я старался поддерживать
максимальный гипнотический контроль над обоими испытуемыми - в качестве
предупреждающей меры в обоих случаях - и подвести их к запланированной проверке
внушаемости. Это вызвало у обоих возмущение моими действиями, а Билл и вовсе
вышел из-под моего контроля. По-видимому, в отношении весьма стабильных и зрелых
испытуемых подобный внешний контроль не так уж и необходим, и экспериментатор
может просто функционировать в качестве наблюдателя. И все же, пока о взаимном
гипнозе нам известно слишком мало, видимо, существует необходимость обращаться к
гипнотизеру-"мастеру церемоний". Поскольку полученный опыт для обоих испытуемых
оказался весьма значимым, они почувствовали, что не достигли предела, хотя
экспериментальный контроль был почти полностью утрачен.
И в заключение следует упомянуть о еще одной возможной опасности; "насильная"
близость, возникающая вследствие применения этой техники, может вызывать
тревогу. Испытуемые в настоящем исследовании чувствовали, что благодаря
совместным переживаниям они почти сразу весьма сблизились друг с Другом - хотя
эти испытуемые оказались способными контролировать эти чувства. Люди в нашей
культуре не готовы к внезапной интенсивной близости. Мне известен более или
менее подходящий для сравнения пример двух супружеских пар, принимавших вместе
ЛСД-25: каждый пережил интенсивное слияние с идентичностями трех остальных. Изза
неожиданной интенсивности этих чувств пары столкнулись с большими проблемами,
касающимися их эмоциональных взаимоотношений, которые сохранялись на протяжении
нескольких месяцев после их совместного опыта. Все эти проблемы были связаны с
тем, что участники слишком близко подошли к реальной сущности других, а
предыдущие взаимоотношения не подготовили их для безболезненного восприятия этих
знаний.
Дальнейшие исследования возможностей техники взаимного гипноза должны учитывать
эти психологические опасности. До тех пор, пока данный феномен не будет изучен в
полной мере, я бы рекомендовал подбирать испытуемых для подобных экспериментов
как можно внимательнее, а если кто-то пожелает применить для субъектов гипноза
ЛСД-25, принять особые меры предосторожности для сохранения их благополучия.
Заключение
Хотя этот отчет опирается на опыт только двух испытуемых, их результаты
оказались достаточно впечатляющими, чтобы послужить основанием для более
обширного исследования взаимного гипноза. Техника представляется весьма
эффективной: она годится для продуцирования психоделических переживаний в
лабораторных условиях без использования наркотиков, что дает преимущества в виде
большей гибкости и контроля над ситуацией. Как способ исследования внутренних
воображаемых миров эта техника представляется более убедительной, нежели техника
психосинтеза (Assagioli, 1965) или обычный гипнотический сон. А возможности для
значительного повышения гипнабельности умеренно реагирующих испытуемых
заслуживают особого внимания.
УНИКАЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ С ОЛДОСОМ ХАКСЛИ В ИЗМЕНЕННЫЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ
Милтон Эриксон
Вступление
Примерно год назад Олдос Хаксли и я - автор этой статьи - потратили много
времени, планируя каждый по отдельности объединенное изучение различных
состояний сознания. Каждый из нас записал в своих блокнотах перечень конкретных
исследовательских шагов, возможных методов экспериментального подхода и
различные вопросы. Целью было подготовить фундамент для предстоящего совместного
исследования, отразив наши независимые друг от друга мысли. Таким образом мы
надеялись охватить как можно больше идей для намеченного мероприятия.
В начале 1950 г. мы встретились в доме Хаксли в Лос-Анджелесе и провели там
целый насыщенный день, обсуждая идеи, записанные в наших блокнотах, и возможное
участие в каком-нибудь доступном и выполнимом экспериментальном исследовании.
Мне был особенно интересен подход Хаксли к психологическим проблемам, его метод
мышления и то, как он уникально использует бессознательный ум, о чем мы иногда
говорили ранее. Хаксли интересовался гипнозом, и наша с ним короткая работа
показала его отличные способности как сомнамбулистического субъекта.
Мы решили, что эта встреча станет предварительным, или пилотным, исследованием,
поэтому договорились сделать его по возможности всесторонним и содержательным и
не акцентироваться на завершении каких-то конкретных вопросов. После оценки
работы этого дня можно было бы спланировать будущие встречи и конкретные
исследования. В дополнение к этому каждый из нас преследовал личные, не
зависимые друг от друга цели - Олдос собирался писать, а мой интерес был связан
с будущими психологическими экспериментами в области гипноза.
Итак, наша совместная работа началась в 8 утра и продолжалась до 6 вечера
непрерывно. На следующий день мы обратились к нашим блокнотам, чтобы согласовать
записи, снять все неясности, связанные с сокращениями, сделанными по ходу
эксперимента, и исправить любые оплошности. В целом мы обнаружили, что наши
записи вполне согласовываются, но некоторые заметки отражают наши конкретные
интересы и факты, которые каждый отметил в связи с характером ситуации, и у
каждого были записи, касающиеся другого.
Мы планировали оставить все записи у Хаксли, поскольку его феноменальная память
- иногда казалось, что он способен вспомнить все, - и выдающиеся писательские
способности обеспечили бы наиболее удовлетворительный материал для нашей
совместной статьи, основанной на наших обсуждениях и экспериментальной работе
того дня. Тем не менее я вырвал несколько страниц из своего блокнота, где
описывал поведение Хаксли в качестве субъекта, поскольку сам он не смог бы
адекватно описать себя, хотя после эксперимента он сделал это, пусть и не так
полно, как я. Предполагалось, что на основе материала этих страниц я напишу
статью, которая впоследствии вошла бы в отчет о более длительном исследовании,
запланированном Хаксли. Хаксли поспешил переписать все, что было на выдранных
страницах, в свой блокнот, чтобы быть уверенным в полноте данных.
К несчастью, через некоторое время пожар уничтожил дом Хаксли, его огромную
библиотеку, в которой было много бесценных книг, рукописей и других несметных
сокровищ, не говоря уже о материалах исследований, над которыми он в тот период
работал, и блокнотах наших совместных трудов. В результате наш проект стал
слишком болезненной темой для обсуждения. Только недавняя смерть Хаксли
заставила меня вернуться к тем нескольким страницам, которые я выдрал тогда из
своего блокнота. Прочитав записи, я решил, что можно представить на суд читателя
небольшую, но весьма информативную часть той работы. Читатель должен помнить,
что цитаты, приписанные Хаксли, не обязательно дословны, поскольку его
пространные высказывания записывались в сокращенном виде. Тем не менее по своей
сути они точны и выражают Хаксли именно таким, каким я его знал. Следует также
помнить, что Хаксли читал мои записи в ходе нашего совместного исследования и
подтверждал их.
Введение в проект
Проект начался с обзора Хаксли концепций и определений здравого сознания, в
первую очередь своего и отчасти других людей, за которым последовало наше
обсуждение понимания гипнотического состояния сознания. Целью было убедиться в
согласованности или расхождениях в нашем понимании, чтобы сделать исследование
предмета нашего интереса более надежным.
Затем последовал детальный обзор различных психоделических опытов с мескалином,
позднее описанных в его книге (Huxley, 1954).
Хаксли подробно описал свою весьма специфичную практику, которой он дал более
или менее неуклюжее название "глубокая рефлексия". По его словам (здесь дается
неполное описание - тогда казалось, что нет особой причины, кроме интереса,
записывать все), для глубокой рефлексии характерно состояние физической
релаксации - голова опущена, глаза закрыты, происходит глубокий прогрессирующий
психологический уход от всего внешнего, но без действительной утраты физической
реальности, амнезии или потери ориентации; "отбрасывается" все незначительное и
затем наступает состояние полного мысленного погружения в предмет интереса. Но
даже на этой стадии полного ухода в себя и мысленного погружения, по словам
Хаксли, он может свободно взять в руки карандаш, чтобы "автоматически" записать
свои мысли, и делает это без всякого осознания своего участия в выполнении
физического действия. Это происходит так, будто физическое действие не является
"интегральной частью моего мышления". Подобная физическая активность никоим
образом не вторгается, не замедляет и не препятствует "течению мысли, так сильно
захватившей меня. Это ассоциативная, но полностью периферийная деятельность. Я
бы сказал, эта мыслительная деятельность едва соприкасается с периферией". В
качестве примера Хаксли привел случай другого типа физической активности. Он
вспомнил, как однажды погрузился в состояние глубокой рефлексии, когда его жена
отправилась в магазин. Он не помнил, о чем тогда размышлял, но вспомнил, что,
вернувшись, жена поинтересовалась, записал ли он то, что она сказала ему по
телефону. Он был изумлен ее во181
просом, т. к. не помнил, что говорил с ней по телефону. Тем не менее они
обнаружили запись в блокноте, находящемся за телефоном неподалеку от кресла, в
котором он любил сиживать, когда погружался в глубокую рефлексию. Оба пришли к
заключению, что он, находясь в состоянии глубокой рефлексии, услышал, как звонит
телефон, поднял трубку, по обыкновению ответил "Алло", выслушал сообщение,
записал его, но ничего из этого вспомнить впоследствии не мог. Он помнил лишь,
что в тот день работал над рукописью, которая полностью захватила его. По его
словам, это обычно для него - начинать ежедневную деятельность с погружения в
состояние глубокой рефлексии в качестве предварительного процесса систематизации
и упорядочивания своих мыслей, что позволяет ему настраиваться на дальнейшую
работу.
Хаксли привел еще один пример. Как-то раз его жена вернулась домой после
непродолжительного отсутствия, увидела, как обычно, закрытую входную дверь,
вошла в дом и обнаружила на столике в прихожей срочное письмо. Хаксли сидел в
своем кресле и, очевидно, пребывал в состоянии глубокой задумчивости. Позже она
спросила у него, когда доставили письмо, и, конечно, выяснилось, что он не
помнит, как получил его. Они оба знали, что почтальон, без сомнения, позвонил в
дверь, что Хаксли услышал звонок, прервал свою работу, подошел к двери, открыл
ее, получил письмо, положил его на обычное для это
...Закладка в соц.сетях
