Жанр: Психология
Измененные состояния сознания
... приятных чувственных
переживаниях. Один сказал: "Я выглянул в окно в бесконечное яркое пространство,
где резная розово-лиловая листва кружилась в космическом балете". Другой говорил
о "свете, ниспадающем на свет".
Фрэнк Баррон (Ваггоn, 1963) давал псилоцибин нескольким творческим людям и
записывал их впечатления. Вот слова одного из его испытуемых: "Я чувствую связь
со всеми вещами". Второй, композитор, написал: "Оживал каждый уголок в
молчаливой близости". По заключению Баррона, "псилоцибин размывает
недвусмысленность и устраняет границы, позволяет проявиться большей глубине или
большей ценности опыта во многих измерениях".
134
Однако большой энтузиазм некоторых из художников Баррона в связи с их очевидно
обострившейся сензитивностью во время экспериментов с наркотиками заканчивался
открытием, что полученный продукт лишен художественной ценности. Один художник
вспоминал: "Мне редко приходилось испытывать такое абсолютное отождествление с
тем, что я делал, как и отсутствие интереса к этому после завершения". Из этого
утверждения понятно, что художник под наркотическим воздействием необязательно
способен судить о ценности своей психоделически инспирированной работы.
МакГлотлин, Коэн и МакГлотлин (McGlothlin, Cohen & McGlothlin, 1967) провели
интенсивное исследование семидесяти двух добровольцев из числа студентов старших
курсов вслед за предварительным исследованием 1964 г., в котором было
задействовано пятнадцать испытуемых. (Тогда проводился сеанс с использованием
200 мг ЛСД, и значительных изменений креативности отмечено не было. Перед
сеансом и спустя неделю после него проводилось несколько креативных тестов. И
все же тесты на тревожность и установки выявили некоторые значительные
перемены.)
Серию из трех сеансов с использованием 200 мг ЛСД предваряла большая батарея
психологических тестов, которая повторно предъявлялась после интервалов в две
недели и в шесть месяцев. В ней было три шкалы творчества, тест на
художественное исполнение, тест на воображение, тест на оригинальность, четыре
теста на дивергентное мышление и тест на отдаленные ассоциации.
Испытуемых поделили на три группы: экспериментальную - им выдавали по 200 мг ЛСД
за сеанс, контрольную - 25 мг ЛСД за сеанс и дополнительную контрольную,
получающую по 20 мг амфетамина за сеанс. Поскольку в конце исследования между
контрольными группами систематических различий не было, их объединили, чтобы
сравнить с экспериментальной группой.
Согласно анкете, заполненной экспериментальной группой спустя шесть месяцев,
чаще всего упоминалось изменение в связи с "возросшей тонкостью понимания
музыки" (62% испытуемых). В этой группе в постнаркотический период значительно
возросло количество покупаемых записей, время, проводимое в музеях и на
концертах. Тем не менее показатели испытуемых по тестам на креативность не
обнаружили значительного улучшения. Авторы заключили, что эти данные "не
означают, что прогресс эстетического восприятия и деятельности сопровождается
повышением сензитивности и улучшением исполнения".
По данным этой же анкеты, 25% испытуемых из экспериментальных групп посчитали,
что опыт, связанный с ЛСД, вызвал повышение креативности в их деятельности. Тем
не менее тесты на креативность не подтвердили эту субъективную оценку как в
отношении экспериментальной группы в целом, так и заявивших о возросшей
креативности.
Другие тесты батареи дали занимательные результаты, касающиеся личностных
переменных и приема ЛСД. Вот что сообщили авторы: "Люди, акцентированные на
структуре и контроле, в целом не получали удовольствия от эксперимента и
старались отвечать только по минимуму на то, что требовалось. Реагирующие
интенсивнее предпочитали более неструктурированную, спонтанную, внутренне
ориентированную (хотя социально не интровертированную) жизнь, и их показатели по
тестам на эстетическую сензитивность и воображение были некоторым образом выше.
Им также была свойственна меньшая агрессивность, соревновательность и
приспособленчество".
По одному из тестов на художественное исполнение (тест "Нарисуй человека")
результаты субъектов ЛСД по истечении шести месяцев значительно ухудшились.
Зиганс, Поллард и Браун (Zegans, Pollard & Brown, 1967) исследовали воздействие
ЛСД на показатели тестов на креативность тридцати испытуемых, отобранных из
числа добровольцев - студентов старших курсов. Сначала им предъявили первую
батарею тестов и произвели некоторые физиологические измерения (давление крови и
пульс). Девятнадцати выбранным наугад испытуемым предложили водный раствор ЛСД,
дозированный по принципу 0,5 мг на 1 кг веса тела; одиннадцать оставшихся ЛСД не
получили. После приема наркотика испытуемого провожали в зал, где он отдыхал в
течение двух часов. Непосредственно перед предъявлением второй половины тестовой
батареи (состоявшей из альтернативных форм тех же тестов, использованных ранее)
были повторно проведены физиологические измерения. В батарею вошли тесты на
отдаленные ассоциации, оригинальность в словесных ассоциациях, создание
оригинальной мозаики из изразцов, свободные ассоциации и способность разглядеть
скрытые фигуры в рисунке с запутанными линиями. Также было включено задание на
тахитоскопическую стимуляцию, определяющее скорость визуальной перцепции. После
обработки данных креативного теста выяснилось, что группа ЛСД преуспела
значительно больше, чем контрольная группа, в повторном тесте на оригинальность
в словесных ассоциациях (модифицированная форма Теста словесных ассоциаций
Раппопорта). Хотя в большинстве других сравнений группа ЛСД выигрывала, больше
статистически значимых результатов обнаружено не было. Авторы заключили:
"Применение ЛСД-25 в случайно отобранной группе субъектов с целью повышения их
креативной способности, по-видимому, не является успешным".
Более подробный анализ данных показал, что авторы могли весьма точно предсказать
физиологические реакции на основании предварительно предложенных личностных
тестов. Также было отмечено, что субъекты ЛСД (преуспевшие в тесте словесных
ассоциаций значительно более, чем контрольная группа) показали более слабые
результаты в тестах, требующих визуального внимания (тахитоскопические
испытания, тест на составление мозаики из изразцов, тест на скрытые фигуры). Из
этого был сделан вывод, что ЛСД "может повысить доступность отдаленных или
уникальных идей и ассоциаций", в то же время затрудняя сужение внимания
испытуемого на ограниченных перцептивных полях. Как следствие - "большая
открытость отдаленным и уникальным идеям и ассоциациям, по-видимому, может
только развить креативное мышление у индивидов, особенно увлеченных каким-то
конкретным интересом или проблемой".
В Институте психоделических исследований государственного колледжа Сан-Франциско
был использован мескалин с целью стимуляции креативных процессов (Fadiman et
al., 1965; Harman et al., 1966). Испытуемыми стали специалисты различных
профессий. Их попросили поработать на сеансах над некой своей профессиональной
проблемой, требующей креативного решения. Большинство из них предпринимали
безуспешные попытки по разрешению выбранной проблемы в течение недель или
месяцев. После некоторой психологической подготовки испытуемые - каждый
индивидуально - поработали над своими проблемами в течение единственного сеанса
с использованием мескали-на. Фактически все испытуемые пришли к весьма
креативному решению, удовлетворяющему практическим требованиям.
Два из пяти приведенных в этом разделе исследований предполагают, что нельзя
ожидать от случайно отобранных студентов старших курсов повышения креативных
способностей в результате их участия в эксперименте с ЛСД. С другой стороны,
люди творческих специальностей из трех других исследований благодаря
использованию психоделических наркотиков обнаружили усовершенствование
творческого функционирования. К этим результатам следует относиться как к
экспериментальным до тех пор, пока в этой сфере не будет предпринято
дополнительных усилий, а взятые для рассмотрения переменные не пройдут более
тщательной проверки [1].
1 В настоящее время идет работа над данными еще одного исследования (Janinger,
личная беседа, 1957). Пятьдесят известных художников дважды рисовали общий для
всех объект - куклу американских индейцев - до приема ЛСД и после. Сто
полученных картин оцениваются исходя из определенных художественных критериев с
целью определить, какие именно изменения имели место, а также художественные
достоинства (или отсутствие таковых), отраженные в изменении.
Девяносто и один художник
Криппнер (Krippner, 1967), наблюдая в течение 1967 года за 91 художником,
предположительно пережившими один или более "психоделический опыт", попытался
выяснить типы психоделических наркотиков, которые художники использовали
нелегально, а также их субъективное мнение об этом. Среди этих субъектов были
удостоенный наград кинорежиссер, стипендиаты фондов Гуггенхейма в области
поэзии, Форда, Фулбрайта и Рокфеллера в области живописи.
Подавляющее большинство наблюдаемых - 93% - согласились с обобщающим
определением "психоделический художник", а 81% посчитали, что термин применим к
ним лично. Было сделано заключение, что "психоделический художник" - это тот,
чьи работы обнаруживают влияние психоделического опыта, обычно, но не всегда,
вызванного химическими средствами. Художественный продукт мог быть произведен в
результате психоделического опыта, во время него и в попытке его вызвать. Кроме
того, подобный продукт мог кому-то напомнить пережитый психоделический опыт или
быть использованным, чтобы способствовать психоделическому переживанию,
вызванному чем-то другим.
Все субъекты исследования заявили о хотя бы одном случае психоделического опыта
в своей жизни. Когда у них поинтересовались, прибегали ли они для этого к
психоделическим веществам, 96% ответили положительно, оставшиеся 4% -
отрицательно.
Из всех химических веществ ЛСД упомянули большинство художников в отличие от
любого другого наркотика. Далее следовали марихуана, ДМТ, пейот, мескалин,
семена вьюнка, псилоцибин, гашиш и ДЭТ. Несколько субъектов попробовали кавакава,
ибогаим, буфатенин, дитран, гриб аманита мускария и гавайскую древесную
розу. Один сообщил об экспериментировании с СТГТ - сильным наркотиком,
оказывающим длительное воздействие, производимым "подпольными химиками" в
Калифорнии, а несколько других курили внутреннюю сторону шкурки банана с
чрезвычайно мягкими и незначительными эффектами. Несколько художников сообщили о
психоделических эффектах от веществ, обычно не считающихся психоделическими -
бинзидрина (амфетамин, или активизатор психики), опиума (снотворное), реталина,
кинатрина, амилнит-рата и нитрооксида.
У субъектов наблюдения спросили, приятными ли были в целом их психоделические
опыты (вызванные как химическими, так и нехимическими средствами)?
Безоговорочное "Да" было высказано 91% группы, в то время как 5% дали
положительный ответ с оговоркой. Они уточнили, что некоторые их первые
"путешествия" были неприятными, но от последующих экспериментов они получили
удовлетворение. Один субъект ответил на этот вопрос отрицательно, а три других
вообще ничего не ответили.
Когда художников спросили: "Как повлиял на ваше искусство ваш психоделический
опыт?", все ответили, что их работы не пострадали от этого, хотя некоторые
допустили, что их друзья могут не согласиться с этим утверждением. 3% субъектов
заявили, что этот опыт никак не повлиял на их работы. Остальные назвали
несколько эффектов, которые можно классифицировать по трем общим категориям:70% заявили, что психоделический опыт оказал влияние на содержание их работ.
Чаще всего приводились примеры использования эйдетического воображения.
54% субъектов наблюдения отметили значительное улучшение своей художественной
техники по результатам психоделических сеансов, причем чаще всего упоминалось
использование цвета.
52% художников приписали психоделикам изменение своего креативного подхода.
Часто указывалось, что психоделический опыт устранял поверхностность из работ
художников и придавал им - как личностям и как творцам - большую глубину.
Некоторые относились к своему первому психоделическому опыту как к "пикпереживанию",
поворотному пункту в жизни. "После нескольких сессий с пейотом и
ДМТ активизировался мой скрытый интерес к музыке", - сказал музыкант, другой
заявил, что благодаря своему опыту с псилоцибином он впервые в жизни получил
наслаждение от живописи.
Примером влияния психоделического опыта на личность является случай Исаака
Абрамса - одного из наблюдаемых Криппнера. Вот что он сказал в интервью:
"Психоделический опыт глубоко затронул все аспекты моей жизни. Опыт под
воздействием ЛСД был опытом самопознания, открывшим мне глаза на рисование как
на путь самовыражения, который я все время искал. Во время последующих подобных
опытов я сумел разрешить многие личностные и профессиональные трудности, а после
разрешения личных проблем освободилась энергия на благо моего искусства".
После окончания колледжа Абрамc женился, путешествовал по Европе и стал
торговцем мебелью. "Я был приучен к тому - говорил он, - чтобы самое важное в
жизни выглядело красиво, привлекательно и приносило деньги. И все же я знал, что
что-то упускаю. Было что-то, что я должен был сделать, но еще не сделал. У меня
было чувство упущения, но я не понимал, что именно упущено".
Один друг предложил ему попробовать мескалин, но тогда тот отказался. Несколько
лет спустя (Abrams, 1962) ему предложили псилоцибин, и он решил попробовать. На
День Вашингтона он вместе с женой приняли псилоцибин, и Абрамc наблюдал за
движением потолка при выключенном свете. Тогда он впервые осознал, что все эти
годы вел себя "как безумный".
Абрамсу понравился псилоцибиновый опыт, а несколько месяцев спустя у него
появилась возможность попробовать мескалин: "Мы приняли его за городом, и все
вокруг стало прекрасным". Его следующий психоделический опыт был связан с
марихуаной, и снова это происходило на природе, и все казалось приятным и
позитивным.
Благодаря этим эпизодам открылась внутренняя жизнь Абрамса. Он думал, что сумел
найти "свою миссию в жизни". Но поиск был тщетным. Он продал еще больше мебели.
Он писал пьесы. Он поступил в аспирантуру, но выяснил, что это не для него, и
бросил.
В начале 1965 года Абрамс принял ЛСД. Во время сеанса он начал рисовать. "Рисуя,
- вспоминает он, - я пережил процесс самореализации. Когда наркотическое
состояние прошло, я продолжал рисовать и делал по крайней мере один рисунок
чернилами каждые несколько недель".
Абраме поступил в классы рисования, чтобы изучить технику и материалы. Его жена
посещала другие занятия и делилась полученными там знаниями с ним. Навыки
развивались быстро, он начал рисовать.
Один хорошо известный психоаналитик, специализирующийся на творческом процессе,
познакомил Абрамса с психоанализом. "Анализ помогает мне мобилизовать
психоделический опыт и экстернализовать его, - говорит Абрамс. - Я думаю, что
любой человек может дойти до этого самостоятельно. Но в некоторые моменты ему
требуется духовный учитель, или гуру. Хороший психоаналитик тоже может быть
гуру".
"Для меня, - продолжает Абрамс, - психоделический опыт, по сути, стал тем, что
вернуло меня к жизни, к танцу с жизнью со всеми ее передвижениями и изменениями.
До 1962 г. мое поведение основывалось на логичном, рациональном, линейном опыте.
Благодаря психоделикам я испытал влияние иллогичного, иррационального и
нелинейного опыта. И он тоже - часть моей жизни! Этот аспект необходим, если я
хочу, чтобы жизнь стала взаимосвязанной и гармоничной.
Психоделические наркотики дают мне чувство гармонии и красоты. Впервые в жизни я
испытываю удовольствие, глядя на красоту листвы, я нахожу смысл в процессах,
происходящих в природе. Для меня написать ужасную картину будет ложью. Это стало
бы осквернением того, что я усвоил через психоделический опыт".
И далее: "Я обнаружил, что могу течь через свой карандаш или кисть. Все, что я
делаю, становится частью меня - обменом энергии. Картина становится частью моего
мозга. С психоделиками вы учитесь думать помимо своей головы. Мое искусство -
это попытка выразить и представить мое внутреннее состояние".
"Психоделический опыт подчеркивает единство вещей, бесконечный танец. Ты волна,
но ты также и океан", - заключает Абрамс.
По замечанию Криппнера, художник, чтобы творить, должен стоять несколько
особняком от своей культуры. "Создавая что-то новое, - заключает он, -
невозможно отвечать всем стандартам или оставаться заштампованным. Вероятно,
именно те, кто не боится того, что получают или концептуализируют во время
психоделической сессии, способны извлечь больше выгоды из измененных состояний
сознания".
Кохен (Cohen, 1964) так обобщил полученные данные по креативности и
психоделикам: "Повышает ли ЛСД креативность, остается открытым вопросом.
Систематическое исследование вряд ли поможет найти ответ на этот вопрос. О
влиянии ЛСД на творческие процессы на сегодня можно сказать лишь то, что многие
переживания сопровождаются сильным субъективным чувством креативности".
Заключение
Существуют многочисленные свидетельства - на уровне анекдотов и клиники, -
предполагающие, что психоделическое состояние, гипнотический транс могут
способствовать творческой деятельности. Намного меньше таких данных на
экспериментальном уровне. Можно выделить три экспериментальных заключения, но
каждое требует дальнейших исследований для установления их обоснованности.
Первое: изменения сознания под действием гипноза и психоделиков обладают
определенными характеристиками, связанными с ментальными состояниями и
креативностью. Гипноз и психоделики, например, часто позволяют признать
превербальное выражение, бессознательно понять материал и раскрыть процессы.
Второе: терапевтическое использование гипноза и психоделиков, по-видимому,
особенно успешно с творческими личностями. Вероятно, терапевт, индуцируя
измененное состояние сознания, не только обращается к чувству волнения, но и
обеспечивает состояние ума, сходное с тем, в котором они функционировали прежде
на креативном уровне [1].
1 Левин " Людвиг (Levine & Ludwig, 1965) объединили психотерапию, гипноз и ЛСД,
вызывая "психоделическое состояние", посчитав подобное сочетание наиболее
плодотворным для пациентов, чем любые подходы, используемые в одиночку.
И, наконец, в-третьих, следует также отметить желание быть над культурными
штампами и социальными условностями, на что всегда ориентировались творческие
личности. Гипноз и психоделики, используемые специально по этому назначению,
позволяют художникам отделяться от культуры по крайней мере на короткий срок.
Поступая так, они подтверждают это своим художественным произведением, которое
оказывается классической картиной или поэмой в свое время. По всем этим причинам
гипнотический транс, психоделическое состояние и другие формы измененного
сознания достойны серьезного исследования, если нужно лучше понимать, управлять
и использовать творческую деятельность человека.
ПСИХОДЕЛИЧЕСКИЙ ОПЫТ, ВЫЗВАННЫЙ НОВЕЙШЕЙ ГИПНОТИЧЕСКОЙ ТЕХНИКОЙ - ВЗАИМНЫМ
ГИПНОЗОМ
Чарльз Тарт
Одним из самых занимательных аспектов гипноза остается его способность вызывать
у наиболее внушаемых испытуемых весьма необычные субъективные переживания. За
прошедшее десятилетие этот феномен ни разу не становился объектом научного
внимания: исследования, касающиеся гипноза, акцентировались на объективных
измерениях внушаемости (Shor & Orne, 1962; Weitzenhoffer & Hilgard, 1959,1962,
1963), природе гипнотической внушаемости (Hilgard & Tart, 1966) и
психологической подоплеки реагирования на гипнотическое внушение (Hilgard,
1965). Исследуя отчеты о некоторых хорошо известных гипнотических явлениях, как
правило, называемых феноменами глубокого транса, я был поражен их сходством с
многими переживаниями, о которых сегодня сообщается в связи с использованием
психоделических наркотиков. Это сходство означает, что сочетание гипнотических
техник с психоделическими препаратами может быть весьма плодотворным.
В последние годы было опубликовано несколько статей, посвященных гипнотическому
опыту, сходному с психоделическими переживаниями (Aaronson, 1964, 1965а, 1965b,
1965c, 1966b; Erikson, 1966, Fogel & Hotter, 1962b, 1963), и использованию
гипноза для контроля или управления психоделическими переживаниями, вызываемыми
наркотиками (Fogel & Hoffer, 1962a; Levine & Ludwig, 1965, 1966; Levine, Ludwig
& Lyle, 1963; Levine & Ludwig, 1965c). Некоторые дополнительные косвенные
свидетельства в пользу того, что гипноз может предложить новую технику для
руководства психоделическими переживаниями, представлены и в работе Сьёберга и
Холлистера (Sjoberg & Hollister, 1965), которые обнаружили, что внушаемость
значительно повышается в сочетании с приемом ЛСД-25 или мескалина.
Цель настоящей статьи - представить примеры психоделического опыта, вызываемого
при помощи новейшей гипнотической техники - "взаимного гипноза", как
дополнительные свидетельства возможной взаимосвязи между явлениями глубокого
гипноза и наркотически вызываемыми психоделическими переживаниями с надеждой,
что эти взаимосвязи будут удостоены дальнейших исследований и привлекут большее
внимание к глубоким гипнотическим и психоделическим переживаниям.
В 1962 году я заинтересовался следующей проблемой: является ли глубина
гипнотического состояния, достигаемого субъектом, относительно постоянной
величиной, или его можно значительно углубить применением более эффективных
гипнотических техник? Опубликованные с тех пор данные показывают, что испытуемые
имеют фиксированный уровень реакций на гипнотическое внушение, который с
последующими тренировками, в общем-то, не изменяется (As, Hilgard &
Weitzenhoffer, 1963; Cooper, Banford, Schubot & Tart, 1967; Shor, Orne &
O'Connel, 1966). Но в то время, когда я проводил это исследование, большинство
гипнотизеров считали, что гипнотические способности любого
испытуемого могут возрасти с соответствующей тренировкой. Я использовал технику,
которая базировалась на идее раппорта - особых взаимоотношений, предположительно
возникающих между гипнотизером и гипнотизируемым. Я рассуждал так: если при
глубоком гипнотическом трансе достигается наивысший раппорт, то техника,
значительно повышающая раппорт, очевидно, может углубить гипнотическое
состояние. Для значительного повышения раппорта я решил прибегнуть к следующему
методу, названному мной взаимным гипнозом: два испытуемых одновременно выполняют
и роль гипнотизера, и роль гипнотизируемого, т. е. А гипнотизирует Б, а когда Б
входит в гипнотическое состояние, он (оставаясь загипнотизированным и пребывая в
раппорте с А) гипнотизирует А, после чего, когда А под воздействием Б тоже
входит в транс (и остается в раппорте с Б), он углубляет гипнотическое состояние
Б, который тоже, в свою очередь, углубляет гипнотическое состояние А и т.д.
Обычно раппорт - это односторонняя связь: внимание субъекта сосредоточено только
на гипнотизере. Эта процедура должна способствовать возникновению двусторонней
взаимосвязи, когда внимание каждого участника пары сосредоточено только на
другом. Я никогда прежде не слышал об экспериментальном применении подобной
гипнотической техники [1].
1 Два года спустя я обнаружил, что Милтон Эриксон (1964, а также глава 3 в этой
книге) обращался в 1963 г. к технике взаимного гипноза, но субъекты работали в
различных экспериментальных условиях и не сообщили ни о каких психоделических
явлениях.
За несколько месяцев были проведены три экспериментальных сеанса с участием трех
выпускников в качестве испытуемых. Ниже будет представлена некоторая информация
об испытуемых, а также описание шкалы самоотчета о глубине гипнотического
транса, использованной во время сеансов. Далее будут представлены и
прокомментированы основные моменты всех трех гипнотических сеансов, за этим
последует обсуждение техники взаимного гипноза и ее эффектов.
Испытуемые
Двое испытуемых - Анна и Билл - принимали участие во всех трех экспериментальных
сеансах. Третья испытуемая, Кэрол, случайно оказалась участницей второго сеанса,
о чем мы расскажем позже. Все испытуемые являлись выпускниками-психологами в
возрасте приблизительно 20 лет. Каждый уже работал в качестве гипнотизера по
формам А, В и С согласно Стэнфордской шкале гипнотической внушаемости (SHSS,
Weitzenhoffer & Hilgard, 1959, 1962). Описываемая процедура не требует особого
мастерства в обычном смысле, подразумевающем искусного гипнотизера, поскольку
здесь требовалось только дословное прочтение индукционных и суггестивных
инструкций. Никто из испытуемых до этого не имел опыта такого гипноза, как этот.
Исключительность ситуации заключалась в том, что каждый участник эксперимента
оказался умеренно гипнабельным. Хотя на эту тему и существует лишь несколько
исследований, среди исследователей, работающих с гипнозом, бытует единое мнение,
что практически все гипнотизеры сами являются плохими объектами гипноза (LeCron,
1951; Moss & Riggen, 1963; Moss, Riggen, Cayne & Bishop, 1965). Причина этого
неизвестна, но объяснение обычно сводится к тому, что в действительности
гипнотизер считает свою "власть" "магической" независимо от того, что он говорит
испытуемому, и не собирается подчиняться чужому магическому контролю. Таким
образом, нахождение испытуемых, одновременно и получивших уже опыт в качестве
гипнотизеров, и оказавшихся умеренно гипнабельными, было счастливой
случайностью.
Ни один из них прежде никогда не экспериментировал с психоделическими
наркотиками.
Шкала самоотчета о глубине транса
Если испытуемого просили определить уровень собственной загипнотизированности,
то
...Закладка в соц.сетях
