Жанр: Психология
Основы теоретической психологии
...оставляет внутреннее нераздельное
единство с другими категориями - действием и мотивом.
Действие - это исходящий от его производителя (субъекта-организма)
акт, который изменяет соответственно определенному плану
сложившуюся ситуацию.
Мотив представляет собой побуждение кдействию, придающее ему
направленность, энергетическую напряженность.
Это фундаментальные блоки аппарата познания психической реальности.
Они представлены в любом поиске исследовательским умом
информации о ней как особой сфере бытия, иначе говоря, психосфере,
если воспользоваться термином Н.Н. Ланге. В нераздельности с
другой оболочкой нашей планеты - биосферой возникает и развивается
та область жизни, которую принято называть психической или
душевной. Знание о ней с древнейших времен оседало в языке, мифологии,
религии, искусстве, житейской мудрости, прежде чем приняло
форму философско-научных представлений. Отличие этой формы
от других - в установке на ее рациональное объяснение. Главным
же объяснительным принципом науки является принцип детерминизма.
Ибо научное знание - это знание причин явлений, их закономерной
зависимости от порождающих их условий, соответственно и адекватных
критериям рациональности. Сведения о психике стали сгущаться
в понятия, преображающие категориальный смысл, с укреплением
и развитием детерминистского образа мысли. Эта мысль, как
уже отмечено, прошла ряд стадий в своей эволюции. На каждой стадии
изменялось и содержание категорий. Так, с утверждением механодетерминизма
образ понимался как одна из "страстей души", то
есть ее страдательное состояние, испытываемое в результате воздействия
внешнего раздражителя на "машину тела".
Нос этих позиций детерминистски можно было объяснить только
ощущение, чувственное впечатление. Что же касается умственных образов
(понятий), то они в пределах этого уровня знаний могли пониматься
только индетерминистски. На этом же уровне к "страстям души"
относились и простейшие эмоции. Они считались эффектом процессов
внутри организма в отличие от высших чувств (которые также
понимались индетерминистски). Единственно возможным способом
причинной трактовки действия оказался взгляд на него как на рефлекс.
Произвольные же действия в эру господства механицизма относились
за счет воли как бестелесного агента. Можно выражать сколь
^^ВЕГ
угодно резко неудовлетворенность этими объяснительными схемами,
как и этим уровнем развития категориального аппарата психологии.
Но нельзя забывать, что они были величайшим завоеванием, без которого
не было бы новой эпохи, изменившей характер психологических
категорий. Эта эпоха биологического детерминизма изменила
весь категориальный строй психологического мышления.
Образ выступил нетолько как результат внешних влияний, но также
как средство, которое "вылавливает" в среде сведения, пригодные
для успешного выживания системы.
Действие приобрело характер лабильного и служащего этим же целям.
Столь же радикально изменяется и категория мотива. И он рассматривается
в контексте активного обслуживания нужд системы,
притом не только индивида, но и вида в целом (отсюда учение об инстинктах,
об аффектах у человека как рудиментах некогда полезных
реакций и т. д.).
Эти интеллектуальные формы, отличавшие новую эпоху от предшествующей,
объективно и неотвратимо подчиняли себе развитие
мысли отдельных деятелей и научных групп. Объяснять их притязания
личными ошибками или злой волей так же нельзя (если воспользоваться
сравнением Выготского), как французскую революцию - испорченностью
королей. Тем более что наряду с концепциями, которые
не выдержали испытания временем и были отвергнуты как ошибочные,
новый период в развитии категориального аппарата подготовил
обособление психологии в самостоятельную науку. Если на
прежнем уровне образующие этот аппарат категории указывали на
производность обозначаемых ими реалий от процессов в физическом
мире и биологической среде, то продвижение к новым рубежам ознаменовало
отныне приобретение этими реалиями (образом, действием,
мотивом) самостоятельного причинного значения. Прежде эта
причинность могла мыслиться только в качестве исходящей от некоего
бестелесного начала, издавна обозначаемого как душа или аналогичная
ей, противостоящая внешней природе и телесному организму
сущность. С открытием причинной роли психических реалий (отображенной
в категориальном сдвиге, о котором идет речь) они оказались
органично включенными в единую цепь явлений мироздания. И как
следствие происходящих в нем процессов, и как их причина. При этом
важным преобразованием категориального аппарата психологической
науки стала вовлеченность в него еще двух категорий.
Если указанная выше триада запечатлела своеобразие психической
организации всех живых существ, то с переходом к человеку в категориальном
аппарате нарождаются еще две категории: отношение и личность.
Категория отношения указывала на своеобразие той особой
формы психической жизни, которая возникает в тигле социальных отношений
между людьми.
Благодаря же переживанию личностное в человеке отграничивается
от организменного (поскольку каждый организм также уникален)
и индивидного (поскольку в "сетке" социальных отношений в
поведении каждого из субъектов существуют различия, которые принято
описывать как индивидуальные).
Каждое из направлений обогащало категориальный аппарат психологии.
И тем самым изменяло видение психической реальности
сравнительно с тем, какой она понималась на прежних уровнях знаний.
Вместе с тем каждое теоретическое направление смогло внести
неведомые прежде штрихи в картину психической жизни только потому,
что имело категориальную инфраструктуру, созданную прежними
поколениями исследователей (то есть сменявшие друг друга от одного
витка в истории познания к другому представления об образе,
действии, мотиве, отношении, личности под какими бы именами они
в различные периоды ни запечатлелись).
Сойдя с исторической сцены, те школы и концепции, которые
определяли ранее теоретический "пейзаж" психологии, оставили следы
проделанного ими исследовательского труда в системе категорий.
Тем самым были созданы предпосылки для поисков научной мыслью
новых теоретических конструктов, обеспечивающих жизнь категориального
"древа". Его соками питаются новые ветки научного знания,
в плодах которых испытывают нужду люди практики.
Категориальный аппарат - развивающийся орган. В его общем развитии
выделяются стадии, или периоды. Сменяя друг друга, они образуют
своего рода категориальную шкалу. Поскольку шкала фиксирует
инвариантное во всем многообразии теорий, она дает основание
локализовать любую из них в независимой от этого многообразия системе
координат. Если, например, в качестве диагностического признака
принимается принцип детерминизма, то, зная основные уровни
его развития, мы относим конкретную концепцию к одному из этих
уровней и тем самым выясняем ее продвинутость сравнительно с другими
способами объяснения психических явлений.
Глава 4. Категория образа
Категория психического образа изначально выступала в качестве
основы представлений о душе и сознании. Сознание - это прежде всего
знание субъекта об окружающем мире и самом себе. Знание сообщает
нечто о предмете, внешнем по отношению к тому, кто владеет
этим знанием. Иначе говоря, за знанием скрыта никогда не разлучаемая
связь субъекта с объектом. В этом воплощено отношение, на размышлении
о котором сосредоточен один из разделов философии -
гносеология (от греч. "гнозис" - познание, знание). Иногда она называется
также эпистемологией (от греч. "эпистеме" - знание и "логос"
- учение) или теорией познания. Это философское направление
имеет дело с кругом проблем, касающихся условий достоверности и
истинности знания, его структур и способов преобразований и т. д.
Психологическое исследование во все века, сообразуясь с этим гносеологическим
(познавательным) отношением между субъектом и
объектом, испытывало влияние различных философских подходов и
решений. Но психология обращается к данной проблеме с собственными
конкретно-научными запросами, вырабатывая категорию образа
в качестве особой реалии бытия, стало быть, имеющей не только
гносеологический, но и онтологический аспект. (Под онтологией философия
понимает учение о сущем, о бытии.)
Категория образа, созданная исследовательской мыслью, является
формой и инструментом ее работы (как и другие категории). Но в
ней представлена реальность, которая существует независимо от мысли
о реальности и степени ее освоения человеческим умом. Это реальность
психической жизни самой по себе, безотносительно к тому,
открылась она уму или нет. Поэтому психический образ, будучи категорией
науки, "работает" независимо от нее не в меньшей степени,
чем любые другие процессы бытия, будь то нервные, биологические,
физические. Его (психического образа) бытийность, его причинное
воздействие на телесное поведение живых существ существуют объективно
с тех пор, как психический образ возник в той оболочке планеты,
которая называется биосферой.
В свое время Н.Н. Ланге цвел оставшийся незамеченным термин
"психосфера", который охватывает всю совокупность психических
форм жизни, не совпадающих с биологическим (живым) веществом,
хотя и неотделимых от него. Отношение психосферы к биосфере вполне
представимо по типу отношения самой биосферы к неорганическому,
косному веществу. Это вещество составляло оболочку Земли
до возникновения на ней жизни.
Появление жизни изменило прежнюю косную геохимическую
оболочку нашей планеты, создав биосферу. Но с тех пор как в недрах
живого вещества начали пробиваться "вспышки" психической активности,
они стали менять облик биосферы. По мнению некоторых
палеонтологов, с появлением человека начинается новая геологическая
эра, которую В.И. Вернадский согласился называть психозойской,
считая мысль планетным явлением и началом становления ноосферы.
Роль психики в преобразовании планеты, в создании ее новых оболочек
- это, конечно, объективный процесс. Но для научного постижения
его хода, закономерного воздействия психики на процессы планетного
масштаба необходим аппарат понятий и категорий.
Этот аппарат осваивал на протяжении веков - этап за этапом -
психическую реальность, отличая ее от физической и биологической.
И поскольку самоочевидным аспектом этой реальности является знание
об окружающем мире, данное в форме ощущений, восприятий,
представлений, мыслей, то отчленение этого знания от самих вещей
и от телесных органов, посредством которых оно дается человеку, было
первым решающим шагом на пути его проникновения в психическую
реальность.
Эффектом отчленения явилась категория образа, ставшая одной
из инвариант исследовательского аппарата психологии. Чтобы зародилась
такая инварианта, потребовалась работа многих умов во многих
поколениях. Как и во всех других случаях, инвариантное не дано
в форме "чистой" мысли. Оно сохраняется как некий "корень", или
"радикал", во множестве теоретических представлений под разными
именами, имеющими различные обертоны.
Уже отмечено, что образ как одна из психических реалий несводим
ни к физическим, ни к физиологическим процессам. Но открытие
этого обстоятельства стало возможным только благодаря соотнесению
с ними.
Так обстояло дело в древности, таковым же оно остается и на всех
последующих витках эволюции научной мысли, если только она не
впадает в грех редукционизма, либо отождествляя психические образы
с представленными в них объектами (махизм, неореализм), либо
же сводя собственное уникальное бытие образов к нервным процессам,
частотно-импульсному коду и т. д.
Рассмотрим этот вопрос в ретроспективе исторического развития
психологического познания.
Первые шаги определило разграничение двухсущеСенсорное
ственно различных разрядов психических обраи
умственное зов - сенсорного и умственного (чувственного и
мыслимого).
Античная мысль выработала два принципа, лежащие и в основе
современных представлений о природе чувственного образа, - принцип
причинного воздействия внешнего стимула на воспринимающий
орган и принцип зависимости сенсорного эффекта от устройства этого
органа.
Демокрит исходил из гипотезы об "истечениях", о возникновении
ощущений в результате проникновения в органы чувств материальных
частиц, испускаемых внешними телами. Атомам - неделимым
мельчайшим частицам, проносящимся по вечным и неизменным законам,
совершенно чужды такие качества, как цвет и тепло, вкус и
запах. "(Лишь) в общем мнении, -учил Демокрит, - существует сладкое,
в мнении - горькое, в мнении - теплое, в мнении - холодное, в
мнении - цвет, в действительности же (существуют только) атомы и
пустота". Какая сила ума требовалась, чтобы за бесконечным многообразием
чувственных явлений увидеть их существенную материально-причинную
основу!
Расчленяя в общем составе человеческого знания то, что представляет
реальность, и то, что существует только "во мнении" (и тем самым
положив начало доктрине о двух категориях качеств - первичных,
присущих самим вещам, и вторичных, возникающих при действии
вещей на органы чувств), Демокрит вовсе не считал, будто качествам,
существующим "во мнении", ничто не соответствует в действительности.
За их различием стоят различия в объективных свойствах
атомов.
Разделение качеств вещей на первичные и вторичПервичные
ные показывает, сколь тугим узлом связаны между
и вторичные собой с древнейших времен онтологические (отнокачества
сящиеся к бытию), гносеологические (относящиеся
к познанию) и психологические (относящиеся к
механизмам познания и их продуктам) решения.
Из физической картины мира устранялись определенные чувственные
качества, и тогда неизбежно изменялся их онтологический статус.
Они признавались теперь присущими не сфере реальных предметов,
но сфере взаимодействия этих предметов с органами ощущений.
Тем самым расчленялась и гносеологическая ценность различных
разрядов знания - умственный образ ставился выше чувственного.
В психологическом плане этому соответствовало разграничение
двух механизмов (или органов) приобретения знания - органов чувств
и органа мышления.
Следует обратить внимание на то, что Демокритово решение психогностической
проблемы не исчерпывается членением чувственных
качеств на первичные и вторичные.
Среди самих чувственных продуктов он выделяет две категории:
а) цвета, звуки, запахи, которые, возникая под воздействием определенных
свойств мира атомов, ничего в нем не копируют; б) целостные
образы вещей ("эйдола"), в отличие от цветов воспроизводящие
структуру объектов, от которых они отделяются. Эти "эйдола" - тонкие
оболочки, или "пленки", проникающие в организм через чувственные
поры. "Никому не приходит ни одно ощущение или мысль
без попадающего в него образа", - гласит один из фрагментов Демокрита.
Образы, о которых идет речь, с одной стороны, возникают по
такому же типу, как ощущения, с другой - подобно мышлению, относятся
к области достоверного знания, а не "мнения".
Если учение Демокрита об ощущениях как эффектах атомных воздействий
было первой причинной концепцией возникновения отдельных
сенсорных качеств, то его представление об оболочках ("эйдола"),
непрерывно отделяющихся от вещей и тем самым "заносящих"
в органы чувств структурные подобия этих вещей, было первой причинной
концепцией восприятия как целостного чувственного образа.
Эта концепция пользовалась большой популярностью у естествоиспытателей
вплоть до начала XIX века, когда успехи физиологии
(разработка принципа специфичности сенсорных нервов) потребовали
по-другому объяснить механизм "уподобления" органов чувств
параметрам внешнего объекта.
Если рассмотренные теории ощущений исходили из принципа
"подобное познается подобным", то другая группа теорий отвергла
этот постулат, считая, что сладкое, горькое и другие чувственные свойства
вещей нельзя познать с помощью их самих. Всякое ощущение
сопряжено со страданием, учил Анаксагор. Сам по себе контакт внешнего
объекта с органом недостаточен, чтобы возникло чувственное
впечатление. Нужно противодействие органа, наличие в нем контрастных
элементов. "Мы видим, - утверждал Анаксагор, - благодаря
отражению предметов в зрачке, причем отражение падает не на одноцветное,
на противоположное по цвету".
Аристотель разрешил антиномию подобного - прообраз
как тивоположного, над которой бились предшествуподобие
объекта ющне мыслители, с новых общебиологических позиций.
Уже у истоков жизни, где течение неорганических
процессов начинает подчиняться законам живого, сперва
противоположное действует на противоположное (например, пока пища
не переварена), но затем (когда пища переварена) "подобное питается
подобным". Этот общебиологический принцип Аристотель распространяет
на ощущающую способность, которая трактуется как уподобление
органа чувств внешнему объекту. Ощущающая способность
воспринимает форму предмета. "Ощущение есть то, что способно принимать
форму чувственно воспринимаемых (предметов) без (их) материи,
подобно тому как воск принимает оттиск печати без железа и без
золота". Предмет ощущения лежит вне его, и весь смысл сенсорной
функции состоит в "ассимиляции" этого предмета, в приобщении к
нему. "Но ведь камень в душе не находится, а (только) форма его".
у"
^^
Первичен предмет, вторично его ощущение, сравниваемое Аристотелем
с оттиском, отпечатком, "факсимиле", оставленным внешним
источником. Но этот отпечаток возникает только благодаря деятельности
"сенсорной" ("животной") души". Деятельность, агентом
которой является организм, превращает физическое воздействие в
чувственный образ.
В предшествующих рациональных объяснениях ощущений и восприятий
проникновение в орган "истечений", "оболочек" или других
материальных процессов считалось достаточным условием возникновения
сенсорного эффекта. Аристотель признал это условие необходимым,
но недостаточным. Помимо него непременным фактором
является процесс, исходящий не от вещи, а от организма. Тем
самым был совершен капитальной важности шаг. Если прежде в фокусе
внимания было ощущение - образ, то теперь к нему присоединилось
ощущение - действие. Первое исходит от внешнего предмета,
второе - от действующего организма. Чтобы возникло ощущение,
нужен синтез обоих моментов. То, что в дальнейшем превратилось в
расчлененные, разветвленные и сложные по строению категории образа
и действия, выступает у Аристотеля как целостная характеристика
психического, начиная от элементарного сенсорного акта.
Аристотель преодолевает ограниченность схемы Демокрита. Он
ищет реальное основание для представляемых "вторичных" образов
вещей внутри организма. Впервые продукты познавательной деятельности
осознавались как такие феномены, которые, передавая знание
о внешнем, в то же время производятся самим субъектом, интерпретированным
как деятельность индивидуального одушевленного тела,
а не бесплотной, противостоящей телу души.
Область представлений (по аристотелевской терминологии "фантазии")
была открыта как объект научного исследования Аристотелем.
Если до него в познавательном процессе различались две формы - ощущение
и мышление, то Аристотель показал, что этими формами не исчерпывается
работа познавательного механизма, в котором важная роль
принадлежит связывающему их звену - представлениям.
Аристотель не только выделил представление объОбраз
ектов как специфический план познавательной аки
ассоциация тивности (особый, чувственный образ). Он разработал
гипотезу о том, что представления соединяются
по определенным правилам, названным через много веков законами
ассоциации (связи представлений по смежности, сходству и
контрасту). Тем самым он стал зачинателем одной из самых могучих
психологич.еских теорий - ассоциативной. Нельзя забывать о важном
нововведении, связанном с зарождением понятия об ассоциации.
Самоочевидные факты возникновения образов без видимого внешнего
воздействия (например, при воспоминании) внушали мысль об
их самопроизвольном зарождении.
Разработка представления об ассоциации позволяла выводить эти
казавшиеся спонтанными образы из тех же материальных причин, которыми
объяснялись ощущения и другие процессы, зависящие от прямого
контакта организма с вещами. На этой основе явления репродукции,
воспроизведения, воспоминания, приобретшие у Платона
мистический смысл, получали естественное объяснение.
С появлением в теории познавательных форм нового их разряда,
охватываемого общим понятием "фантазия" (в современном понимании
к нему относится вся область представлений - не только представлений
воображения, но и памяти), существенно расширялись возможности
анализа психических процессов и взаимодействий между
ними, изучения диалектики перехода от ощущения к мысли.
Касаясь соотношения между воображением (фантазией) и мышлением,
Аристотель отмечает, что без воображения невозможно никакое
составление суждения и вместе с тем ясно, что воображение не
есть ни мысль, ни составление суждения. Воображение - материал
мысли, а не она сама. Почему? Как совместить это отрицание того,
что воображение входит в состав "разумной души", с категорическим
выводом о том, что душа никогда не мыслит без образов?
Прежде всего обращает на себя внимание трактовка воображения
как такого состояния, которое зависит от нас самих, когда мы хотим
его вызвать. Стало быть, воображению присущи признаки субъективности
и произвольности. Оно связано с реальностью по своему происхождению
от вещей (через ощущения), но для сопоставления его с
самими вещами нужна дополнительная умственная деятельность.
Какими средствами располагал Аристотель для изображения и анализа
этой деятельности?
Осмысливая в общих категориях потенциального и осуществленного
специфически человеческий уровень душевной активности, Аристотель
разграничивает разум страдательный, испытывающий действие
умопостигаемых предметов, и разум деятельный, уподобляющийся
им. Мыслительная работа, таким образом, определялась по
своей объектной сфере. Но в этом пункте детерминистские возможности
аристотелевской концепции исчерпывались. Если при уподоблении
ощущающего органа ощущаемому объекту последний не терял
независимого бытия (ведь не отождествлялись же камень и его отпечаток),
то непременным условием уподобления мысли своему предмету
становилась их идентификация. За пределами взаимодействия
одушевленного тела с внешним миром ум обретал собственные надприродные
объекты - вечные категории и истины, постигаемые в
деятельном состоянии ("деятельным разумом").
Иерархия форм познавательной деятельности завершалась "верховным
разумом", который мыслит самое божественное и самое ценное
и не подвергается изменению. Это чистая форма и вместе с тем
цель всеобщего развития. Так возник догмат о "божественном разуме",
извне входящем в психофизиологическую организацию человека.
Этот догмат сложился на почве определенных идейно-гносеологических
обстоятельств, среди которых одно из самых важных - невозможность
объяснить возникновение абстрактных понятий и категорий
теми же естественнонаучными принципами, опираясь на которые,
удалось раскрыть детерминацию чувственных восприятий и
представлений.
В арабоязычной науке новый подход к психопроблема
гностической проблеме, к вопросу о соотношепостроения
образа нии сенсорного и интеллектуального в познании
внешних предметов принадлежал Ибн аль-Хайсаму.
Изучая законы отражения и преломления света, он подошел к
органу зрения как к оптическому прибору.
В античных представлениях о зрительной функции можно выделить
две основные концепции. Зрительные ощущения и восприятия
объяснялисьлибо "истечениями" от предметов, либо "истечениями"
из глаза. Имелись и компромиссные теории, предполагавшие, что в
зрительном акте сочетаются оба вида "истечений". Мнение о том, что
для зрительного восприятия необходимо распространение из глаза по
направлению к предмету некоторого вещественного начала (огня,
пневмы), сложилось в силу невозможности понять, исходя из одного
только воздействия извне, каким образом глаз постигает не результат
этого воздействия, а его источник - внешний предмет.
Ибн аль-Хайсам преодолел эти трудности тем, что за основу зрительного
восприятия принял построение в глазу по законам оптики
образа внешнего объекта. То, что в дальнейшем стали называть проекцией
этого образа, то есть его отнесенностью к внешнему объекту,
Ибн аль-Хайсам считал результатом дополнительной умственной деятельности
более высокого порядка.
В каждом зрительном акте он различал, с одной стороны, непосредственный
эффект запечатления внешнего воздействия, с другой -
присоединяющуюся к этому эффекту работу ума, благодаря которой
устанавливается сходство и различие видимых объектов. "Способность
(зрительного) различения, - писал он, - порождается суждением".
Ибн аль-Хайсам полагал, что такая переработка происходит
бессознательно. Он явился тем самым отдаленным предшественни6-1253
___^
^^1"T
ком учения об участии "бессознательных умозаключений" (к которым
в дальнейшем обратился Гельмгольц) в процессе непосредственного
зрительного восприятия. Тем самым разделялись непосредственный
эффект воздействия световых лучей на глаз и дополнительные
психические процессы, благодаря которым возникаетзрительное восприятие
формы предмета, его объема и т. д.
В средневековой Европе, воспринявшей и переработавшей в соответствии
с царившей в ней идеологической атмосферой наследие
как античного, так и арабоязычного мира, философская мысль выработала
два понятия, глубоко отразившихся на категориальном аппарате
психологического познания. Это понятия об интенции - в томистской
философии (учение Фомы Аквинского) - и о знаке - в философии
номинализма (крупнейший представитель этого направления
- Вильям Оккам).
Выхолостив из сильного своей связью с эмИнтенция
как пирией аристотелевского учения его позиактуолизация
образа тивное содержание, Фома вместе с тем отобрал
один из его принципов, получивший
своеобразное истолко
...Закладка в соц.сетях
