Жанр: Психология
Психологическая герменевтика
...ого идеального образа - в домашней
кошке (независимая, гибкая, хищная, ласковая, любимая детьми).
Эти и другие плоды эпохи сопряженной эволюции - воплощенные
шаги биосферы и социосферы навстречу друг другу. Но если мы
должны сделать новые шаги, если мы решимся снова ступить на путь
сопряженной эволюции (а мы должны), то теперь от человека потребуется
многое: его роль заботливого обитателя биосферы, его сопряженное
развитие со всем человечеством, его понимание собственной
роли и функции в естественно-историческом процессе, который может
привести к тому, что видовые особенности человека модифицируются.
Многолетняя борьба с философией Ницше, евгеникой, социобиологией
постепенно табуировала представление о том, что
"человек нынешний" эволюционно несовершенен и может изменяться.
Обсуждение этой проблемы увело бы нас в сторону от основной
темы, но хотелось бы ясно определить свое отношение к
этому вопросу: его постановка правомерна, привлечение социобиологических
соображений к анализу эволюции функций человеческой
психики вполне оправдано, экологическое мировоззрение
не должно чураться ничего биологического и ничего эволюционного
в индивиде.
Культура изменяет способ существования
природы. Она в состоянии ее разрушить, изменить,
сохранить, сделать предметом поклонения-
все это в силах культуры. Но,
видимо, не в ее силах стать полностью нейтральной
по отношению к природе, не влиять на ее существование
никак. Земной шар для этого слишком мал. Недаром в США существует
словечко "си11иге-уи11чге"(дословно: "культура-стервятница").
Как соотносятся человек и человечество? Посредством полового
отбора, посредством культуры. Как соотносятся человек и общество?
Посредством цивилизации. Организм обращается в организацию,
происходит превращение силы одного в силу многих, надличную,
подобную обручам для бочки - скрепляющую и поэтому особенно
твердую, почти что неживую. Вспомните определение кости:
"наименее живое в живом". Ведь именно поэтому кость обращается в
опорную конструкцию, система костей - в скелет. Противопоставление
Греции Риму как культуры - цивилизации стало общим местом
в популярных работах; как правило, при этом возносят Грецию
и понося Рим, упуская из вицу, что мы живем в мире, где гораздо
больше обломков Рима, чем следов существования Греции.
Оппозиция "культура- цивилизация" имеет, возможно, серьезный
теоретический смысл. Но по существу дела - в экологическом
его аспекте- культура и цивилизация это две руки человечества.
Утверждать, что правая не знает, что творит левая,- это самообман
человечества. Правая не хочет знать, что творит левая. Самообман-
это типическое состояние человечества, причем настолько,
что невольно начинает казаться, что он составляет некоторое необходимое
условие человеческого существования, выступающее в различных
формах, причем все они составляют часть культуры'.
Следует ли из сказанного, что природа обречена на то, чтобы обратиться
в знак своего первозданного существования, как, например,
стал знаком полового отбора брак? Или безумное невнимание к изменениям,
происходящим в культуре человечества, биологии и поведении
представителей человеческого рода и в среде его существования,
приведет к решающим, может быть. катастрофическим переменам
в существовании биосферы?
В работе одного из современных утопистов (призывающего, между
прочим, "отказаться от бескрайних полей со стоящими по ранжиру
колосьями, которые и обрабатывать надо дивизиям хлеборобов под
прикрытием чудовищных комбайнов"^) содержится небезынтересное
утверждение: "Живые организмы, вовлеченные в техносферу - посевы
сельскохозяйственных культур, одомашненные животные, посадки
лесов в промышленных целях - все более механизируются.
Они становятся все более несамостоятельными, неспособными существовать
без вмешательства человека, их биологические характеристики
ориентированы не на выживание, а на производство максимальных
количеств необходимых человеку продуктов. Это - фабрики
для производства зерна, мяса. молока, древесины. Жизнь
перестраивается по образцу технических систем и даже стандартизируется:
землю покрывают одинаковые поля, фермы, лесопосадки, газоны...'"
Здесь любопытно многое, а в особенности - совершенно правильное
положение, что сельхозкультурам и домашнему скоту не выжить
без людей, а людям - без них. Это ситуация, в которой "у каждого
есть то, что необходимо другому". Стоит ли это считать чем-то проСр.
у Слуцкого:
Иллюзия давала стол и кров,
родильный дом и крышку гробовую,
зато взамен брала живую кровь -
не иллюзорную, живую.
(Слуцкий Б. Я историю излагаю.- М., 1990.- С. 142-143).
^ Любарский Г. Экология техники // Знание - сила.-1995.- № 4.- С. 50.
" Там же.- С. 46.
тиворечащим генеральному направлению развития человечества
(если такое направление существует)?
В этой связи возникает вопрос о "наиболее безумной" (или наиболее
замечательной) из щдей Сталина: о лесозащитных полосах, о лесопосадках,
масштабы которых должны были в конечном счете превзойти
спонтанно возникавшие "природные" леса. Речь здесь шла,
заметим, об изменении климата и состояния атмосферы, а не о
"фабрике древесины". Почему менее безумна идея экополиса - города,
который вписался в природу, открыл ей свои врата; почему менее
безумны современные идеи "созополисов", "городов спасения"'
от стресса, от индустрии, от политики? Только ли потому, что деревья
растут сами, а намеченные для лесопосадок площади необходимы
для сельскохозяйственных целей? Или потому, что тратить деньги
на города - политически оправдано, а на леса - нет?
Говорят, что леса посадил Бог, а города построили люди. Но если
Бог есть, то он построил и города - руками людей. И он может сажать
леса - их руками.
С иррелигиозной (единственно научной) точки зрения одной из
существенных причин возникновения и существования экологических
проблем является психология человека.
Если обратиться к сущности экологической
проблематики, выясняется, что в психологическом
смысле она обусловлена двумя фундаментальными
психологическими закономерностями:
ослаблением отсроченных реакций
и формированием сфероида социальной перцепции. Человек
произошел в малых группах, относительно медленно передвигающихся
по малым территориям, а в пещерные времена своего существования
люди не меняли места пребывания многими поколениями -
прообраз городов! Все, что уходит за горизонт, уже менее значимо,
большие числа и большие расстояния не имеют зримого воплощения,
а достаточно продолжительные отрезки времени тоже уходят за горизонт
смыслового восприятия. Если корабль тонет медленно, -то все
плывущие на нем постепенно проникаются уверенностью, что он потонет
не сегодня и засыпают с мыслью, что он не утонет вообще.
Или с какой-нибудь другой мыслью, ни к кораблю, ни к воде отношения
не имеющей.
Люди победили чуму и оспу потому, что они отсрочки не знали,
смерть была налицо. У рака она вяло отсрочена, а у инфаркта - непредсказуемо
внезапна, как кирпич с балкона на старой улице. Тут,
конечно же, играет подсознательно важную роль и то обстоятельство,
что рак (как, впрочем, и инфаркт) редко поражает молодых, им
Таковы, например, Косанти и Аркосанти в США, но к этому частному примеру,
сообщенному мне проф. Д. Н. Кавтарадзе, идея "созополиса" не сводится.
вообще непонятно, что их ждет, оценка жизни у них иная. Когда
смерть возникает рядом как точка отсчета ценности жизни (во время
эпидемий, например) - сфероид социальной перцепции становится
иным, картина мира меняется, как во время войны, и в поиск средств
борьбы включаются динамичный интеллект и одаренность молодежи.
Надвигающаяся катастрофа - мощный стимул только тогда, когда
она у порога и непосредственно угрожает наиболее креативной
части мыслящего человечества. Надо признать, что в экологическом
плане этот стимул еще не является достаточно мощным.
Разумеется, не следует исключать и того, что вся экологическая
проблематика- это порождение в сущности непреодолимого природного
закона, ограничивающего возможности и численность человечества.
Природа просто ограничивает человеческую популяцию -
пандемиями гриппа, промышленными отходами, СПИДом; природа
может и ликвидировать эту популяцию (например, ядерным или
биологическим оружием). Но процесс это значительно более тонкий
и сложный, чем позволяют заметить грубые приближения. Обратите
внимание, скажем, на следующие факты. Пандемия гриппа, которая
унесла больше жизней, чем первая мировая война, последовала непосредственно
за ней. Что произошло бы, если бы они совпали? И
что произошло бы, если атомная бомба нашла бы применение в начале,
а не в середине 40-х годов? Это ничтожная часть примеров, которые,
начиная с 6-го Вюрмского оледенения характеризуют существование
человечества как процесс весьма маловероятный. В какой
мере он случаен в масштабах Вселенной?
От ответа на этот вопрос (а дать ответ на этот вопрос можно
лишь опираясь на факты) зависит и ответ на вопрос о том, напрасны
ли усилия тех, кто защищает от человека естественную
среду его обитания.
Tх"""^""я~""""х^"х"^шмш"ж В одной из пьес (лучше их называть притчами)
Эжена Ионеско сформулированы два
принципиально существенных для нашей
темы вопроса.
Первый. Стоит ли искать основу понимания
и его цель как феномена культуры, если человечество возникло
как результат случайного взаимодействия природных факторов и его
существование не имеет ни внутреннего смысла, ни принципиального
значения для нашей планеты - и шире - Вселенной? Персонаж
притчи Ионеско обращается к воплощению смерти (в притче его зовут
"Убийца просто так") и говорит: "Возможно, жизнь рода человеческого
не имеет никакого значения, стало быть, и гибель его тоже особого
значения иметь не будет... и вы, возможно, правы, желая уничтожить
его взрывом или хотя бы отгрызая от него существо за существом,
отламывая кусок за куском... ". Иными словами, следует искать смысл
существования рода человеческого и, возможно, в этом и состоит источник
развития понимания и задача культуры как формы преодоления конечности
индивидуального существования человека.
Второй вопрос и его решение, в общем виде, вы уже знаете.
"Нужно, чтобы и мир, и человек сделали шаг навстречу друг другу"'.
Как это возможно? Это надо обсудить. В прошлом это было возможно
- человечество прошло этап сопряженной эволюции, его результатом
остались, например, домашние животные. Сможет ли человеческая
культура измениться настолько, чтобы вернуть мир и человечество
к сопряженному развитию? Приведет ли оно к модификации
видовых черт человека как родового существа? Есть ли (и это главное)
такие процессы, которые должны происходить только спонтанно,
только сами, такие процессы, вмешательство в которые человека
должно быть решительно и навсегда воспрещено, ввиду опасной ограниченности
его познавательных сил?
Быть может. Природа обладает если не целью, то генеральным направлением
своего развития и стоит попытаться определить -
противостоит ему существование человечества или, напротив, оно
находится на самом острие этого движения к "точке Омега", о которой
размышлял Тейяр де Шарден^.
' Ионеско Э. Носорог.- М., 1991.-С. 105.
^ Согласно Тейяр де Шардену, единство сознаний - не слияние их, как отдельных
капелек, как крупиц соли в море. Нет, их единство - дифференцированное. Они погружаются
в сплошную структуру, в центре которой сияет "центральный очаг", необходимо
автономный... именуемый "точкой Омега" (См.: Тейяр де ШарденП. Феномен
человека.- М., 1987.- С. 207).
Относительно "точки Омега" см.: Tipler F.J. The Omega point as Eshaton: answer to
Pannenberg's questions for scientists//Zigon, 1989. V.24,№ 2. Здесь же и дискуссия.
Вот "точка Омега" (изображение, разумеется условное, символическое).
Омега сияет в центре бесконечно приближающейся к
ней спирали личных "я". Их число в каждый данный момент конечно,
но спираль открыта, и будет ли ей конец, не знает никто.
Глава 3.
ВГЛУБЬ.
Весь трепет жизни всех веков и рас
Живет в тебе. Всегда. Теперь. Сейчас.
Максимилиан Волошин
Эта глава посвящай корням понимания, а они уходят в глубь нашего
прошлого, в глубины нашей психической жизни. Многие проблемы,
которые здесь обсуждаются, еще не решены, но они существуют
и на них нельзя закрывать глаза. Многие гипотезы носят спорный
характер, но это понятно- на то они и гипотезы. Ряд тем,
которые мы здесь затронем и обсудим, до недавнего времени считались
у нас запретными, теперь же, наоборот,- модная тема разговоров,
не имеющих зачастую никакого отношения к науке. Между тем
именно научное понимание проблем любви, смерти, зарождения новой
жизни проливает свет на тайны далекого прошлого и настоящего.
Здесь научное понимание решительно противостоит обыденному,
мелкому. Вы должны помнить об этом.
Людям старших поколений памятна модель
нового, или идеального, человека. Он
был главной целью воспитательной работы.
Это человек "политически грамотный, физически
развитый, морально устойчивый и высокообразованный".
Нет сомнения в том, что обществу именно такой человек и нужен. Но
человек ли это? Нужен ли он другим людям и самому себе?' Человек
- это тот, кто любит, ревнует, боится, думает, рискует жизнью, сомневается,
утверждает... Человек - это тот, кто незримыми нитями
соединен с другими людьми.
Эти нити попытался сделать зримыми Карп-Густав Юнг, создатель
аналитической психологии.
' Вспомните плакат, висевший на стене у Кристобаля Хунты: "Нужны ли мы нам?".
Этот законный вопрос возник, как видим, еще в начале 60-х годов нашего века.
"Бессознательное не развивается - это величайшее открытие'", -
говорил Л. С. Выготский в 1934 году. Речь здесь пойдет о том бессознательном,
которое глубинно. Л. С. Выготский не преувеличивал
его значения: "Наша психология - вершинная психология (определяет
не "глубины", а "вершины" личности)"^,- заметил он тогда
же. Это не означает, что глубинный слой сознания не заслуживает
внимания: он приобщает человека к коллективной памяти человечества,
таящейся в глубинах психики каждого и тем самым принадлежащей
всем.
Это не столько подсознательное, сколько досознательное, внеличное,
имперсональное\ Это архетипическое, "первообразное" ("архе"
- древнейший, первоначальный, а "тип" - некогда означало "удар,
оставляющий отметину": например, "типом" метили замковый камень
арочного свода).
Архетипически помечены многие связи сознания с действительностью.
Архетипы обладают мощной порождающей силой и проявляют
себя ненамеренно и ярко.
Архетипичны прежде всего образы, закрепленные в глубине сознания
и (в первообразном виде) поднимающиеся на его поверхность.
Президент США Джон Ф. Кеннеди, который в годы войны командовал
катером, любил рассказывать, как внезапно услышал крик
вахтенного: "Японец на двух часах" - и японский эсминец возник
из ночной тьмы и ударил катер в борт. Вахтенный, профессиональный
моряк, точно обозначил, откуда шла опасность - представьте,
что вы находитесь в центре гигантского циферблата лицом к 12, и
вам станет ясно, откуда шел эсминец*.
Но эта функция есть у циферблата потому, что он размечен, потому
что он - круг. Существенно, что каждый из нас, выходя из-под крова,
оказывается в центре круга. Круг очерчен горизонтом, это облик
мира, каким он предстает человеку. Вот этот видимый облик архетипичен.
Он идет из глубин прошлого. Он существует в некотором глубинном
слое сознания, общем для всего человечества.
Его конкретные модификации можно проследить уже на иных, хотя
тоже не полностью осознаваемых уровнях. Здесь наблюдается
ветвление архетипа круга применительно к историческому многооб'
Выготский Л.С. Собр. соч.- М., 1982.- Т. 1.-С. 166.
" Там же.
' И. Ефремов был прав, когда замечал: "Шаг ближе к пониманию психических сил
сделал Юнг. Его "коллективное бессознательное" гораздо шире охватывает явления,
чем фрейдовское подсознание, и приближает уже к современному понятию ноосферы".
(Ефремов И. Соч.- Т. 3. Ч. 1.- С. 517). Действительно, Юнг временами очень близок
к этому понятию.
* "Нарисуйте это",- говорил я испытуемым. И человек в центре циферблата неизменно
был обращен лицом к цифре 12.
разию конкретных культур. Мы встретим здесь и тибетскую мандалу,
и деревенскую околицу (как понятие культурно-исторически обусловленное),
и гигантскую змею Мидтард, обвивающую весь мир, и
циферблат часов. Но все это лишь позднейшие вариации, причем в
них архетип и существует - вне конкретных воплощений он исследователю
не дан. Он может проявиться в определенном сюжете,
жанре, даже роде искусства.
Воздействие произведения искусства усиливается архетипической
его первоосновой: по словам Юнга, тот, кто говорит архетипами, говорит
тысячью голосов.
Архетипична в своей основе чрезвычайно острая психологическая
реакция на произведения живописи (даже беспредметные и уже в силу
этого не представляющие оснований для особенно широкого интереса).
Существует точка зрения, что фотография и кино - не более, чем
технически модифицированная живопись. Но и отдаленное от современности
на десятки тысяч лет изображение не теряет силы воздействия
на поведение. Открытие пещерной живописи обернулось личной
трагедией для первооткрывателя, небывалыми дотоле обвинениями
и последующими публичными покаяниями в научной среде. С
изображением связано очень многое в истории человеческой психики,
и это многое не ушло в прошлое, но осталось в коллективной памяти
человечества. Прикосновение к тому, что в ней хранится, многократно
усиливает воздействие, которое оказывает на сознание
предмет смыслового восприятия.
Некогда изображение на стене пещеры было элементом обрядового
действа, воплощаемой частью мифа, зримо соединяющей действительное
и возможное, реальное и воображаемое. На изображении бизона
остались следы от ударов копьями. Надежда - вот что означал
бизон на стене, вера в удачу на охоте. А надежда вообще неизгладима
из человеческой психики', с чем, видно, и связана архетипическая
природа воздействия изображения на зрителя.
Архетипично в своих истоках не только изображение на стене (оно
может быть подвижно, и тогда это экран) - архетипично жилище.
Модулор Ле Корбюзье, столь рационально обоснованный в его трудах
и архитектурной практике, есть реализация архетипического чувства
сопричастности жилища и человека. "Окно - это соответствующая
уровню нашей цивилизации дыра, стул - это камень, а шкаф
- это ниша в скале. Тарелка - подражание ладони, чаша - сложенным
ладоням, и даже вилка - стилизованная рука с растопыренными
пальцами"^. И это не единственно архетипические черты
Андре Мальро заметил как-то, что надежда людей и есть смысл их жизни. Возможно.
Штриттматтер Э. Миниатюры // Иностранная литература.- 1982.- № 7.- С. 8.
города. Вполне архетипично, например, смысловое восприятие искусственного
освещения. Едва ли не каждый из нас имел случай убедиться
в том, что свет "лампы дневного света" не воспринимается
как дневной; он воспринимается, скорее, как лунный. И ничего удивительного
в этом нет: тьме архетипически противостоит не солнце,
а луна, а источником искусственного освещения служит огонь. Ослепительно
желтый свет уличных ламп новых серий воспринимается
как создающий ощущение комфорта и даже тепла. Это работает архетип
костра, который согревал наших пращуров и ныне с непобедимой
силой влечет к себе детей (сколь не случайны их игры с огнем!).
Да и не только детей. И. Т. Фролов заметил как-то: "...есть в
самом взгляде на костер нечто ... колдовское, совершенно необъяснимое"'.
Конечно, этот "горящий костер - в лесу или камине"^ необъяснимо
привлекателен именно потому, что отношение к нему архетипично.
Согласно Юнгу, сновидения - это "ничья
земля" между нормальной и патологической
психологией. Вообще архетипы более всего
выявляют себя именно в снах, психозах, а
исторически - в мифах и сказках. Фантазии
человека - это самоизображения бессознательного. Персональные
фантазии восходят к личным переживаниям (забытым или вытесненным).
Имперсональные фантазии имеют ближайшие аналогии в
мифах и соответствуют коллективным (внеличным) структурным
элементам психики. Первоосновы имперсональных фантазий передаются
по наследству: структурные элементы человеческой психики
наследуются подобно морфологическим элементам человеческого
тела. Если наследуются форма носа и разрез глаз, почему не могут
наследоваться формы мыслей и даже замыслов?
Многие это отрицают в соответствии с традиционным неприятием
"врожденного" в психике индивида. Врожденное, конечно же, есть. В
сущности, психологи еще не оценили по достоинству тот поразительный
факт, что в генах некоторых видов птиц заложен архетип перелета,
включая направление и способы ориентировки в пространстве.
Поведение охотничьих собак дает поучительные примеры могущества
искусственного отбора. Можем ли мы уверенно отвергать предположение,
что архетип наследуется в прямом биологическом смысле
этого термина. Разумеется, поведение - это не духовная жизнь, но
это ее видимое проявление. Когда интенсивность и напряженность
работы сознания снижаются, двери в пространство сознания распахиваются
и туда устремляется бессознательное (вспомните, как возникает
бред при резких подъемах температуры тела, вспомните сны,
Фролов И. Т. Человек в век компьютеров // Известия.- 1985.- 25 июля.
' Там же.
онейровдные (сноввдные) состояния и симптоматика ряда психических
заболеваний также говорят в пользу этой гипотезы). Архепшические
по своей природе, соотносимые с бессознательным по самой
своей сущности, они досознательны. Юнг ввдел в архетипах источники
защиты себя в точности такие же, как подвергшиеся небрежному
обращению органы и системы органов человека. Они - в норме
- дают мощный импульс творчеству.
Юнг был еще любимым учеником Фрейда, "наследным принцем
психоанализа", когда ему приснился удивительный сон.
Гостиная, обставленная в стиле ХУШ века (эта мебель была изящна,
даже капризна, если можно так выразиться о прихотливо изогнутых
ножках и спинках).
Он спускается в цокольный этаж. Тут стены покрыты темными
дубовыми панелями, мебель куда старше - тяжелая, прочная, чуть
ли не вечная мебель XVI века. Дверь! Он спускается по старинной
лестнице в большую комнату со сводчатым потолком, и тихая мелодия,
которая сопровождала его, глохнет.
В комнате пусто. Гладкие, безмерно старые каменные плиты пола.
Только в углу лежит что-то округлое, темное, металлическое. Он нагибается.
Это кольцо. Ухватившись за него, можно поднять плиту - вниз,
вглубь ведет узкий лестничный пролет.
Он ведет в полутьму подвала, может быть пещеры, где виднеются
два черепа, осколки каменных орудий, кости...
Пылинки, играющие в солнечном луче, напоминали ему о свете
разума и просвещения, полутьма опустевших комнат, которые, однако,
имели вполне жилой вид,- о том, что прошлое всегда с нами и
открыто для воспоминаний, а по стенам доисторической пещеры
скользили тени, тени того, что происходило не с нами, но неотвратимо,
вместе с мозгом, перешло к нам.
Этот сон непосредственно связан с реальными обстоятельствами
жизни Юнга. Он родился в доме, построенном двести лет назад, а
мебель - от кухонного стола до кабинета, комодов и кроватей в
спальне - насчитывала триста лет добротного семейного (а не музейного)
существования. Вот такой это был вросший в европейскую
землю, в европейскую цивилизацию дом, а взгляды родителей своих
Юнг с несвойственной ему прямотой называл средневековыми, они
были истинно религиозные люди и Библию понимали не как мы, а
буквально.
Про черепа Юнг не стал говорить Фрейду. Тому показалось бы.
что верный Юнг ждет его смерти.
И неудивительно. Фрейд знал своего "наследного принца". Он не
знал, что тот видел во сне и приближающегося к смерти Зигфрида -
а Фрейда звали Зигмунд (и конечно же, здесь произошла простейшая
подстановка). Он не знал. Но достаточно посмотреть на портрет
Фрейда, на его сильное, грустное, властное лицо, чтобы понять, что
Юнгу с ним было не по пути. И их пути действительно далеко разошлись'.
Идеи Фрейда сыграли в развитии культуры XX века исключительную
роль.
Очень важное место в учении Фрейда занимал анализ сновидений.
Треть жизни человек проводит во сне, и эта треть не менее важна,
чем остальные две трети (когда он работает, учится или отдыхает).
Фрейд указал на большое значение полового влечения в жизни
людей; две силы - Эрос и Танатос, любовное влечение и влечение к
смерти, - имеют при этом особое значение для бессознательного
слоя нашей психической жизни. В снах это отражено. Сны - это вообще
via regia, главный путь в изучении бессознательного, которое
так занимало умы Фрейда и Юнга.
Мы с вам уделяем снам не очень-то много внимания и сразу забываем
их. Но сон - это то, с чего начинается наша жизнь, и то, чем,
возможно, она кончается. Ребенок, пока он не родился, не открывает
глаз: в материнском чреве он спит несколько месяцев.
Связь смерти и сна в верованиях людей имеет тысячелетнюю историю,
и неудивительно, что она стала важной темой в произведениях
искусства.
Вспомните кадры из фильма "Орфей" Кок-то^.
Женщина выходит из зеркала и стоит над постелью спящего.
И смотрит на него мертвыми глазами.
Кокто это сделал блестяще: нарисовал глаза на веках Марии Казарес,
игравшей мадам Смерть. Смотрит долго, не отводя мертвых
глаз: она в него влюбилась, она еще заберет его туда, к себе, но это
будет потом. А сейчас он пошевелился, может проснуться, но живой
глаза смерти видеть не должен. И вот она уходит, забыв черные перчатки
и с размаху ударив руками по стеклу... Она проходит в раму,
осколки зеркала взмывают вверх, смыкаются и - снова зеркало цело,
мужчина просыпается в привычной комнате и не может вспомнить
странный тяжелый сон.
Но здесь есть еще один символ: зеркало.
Что заставляет нас связывать зеркало и смерть?
Жизнь. Она длится и, глядясь в зеркало, человек начинает все чаще
замечать, как над ним работает смерть. Потом он умирает - и
занавешивают зеркала, останавливают часы.
...Закладка в соц.сетях
