Жанр: Политика
Русская интеллигенция и масонство От Петра Первого до наших дней
...е многих видных масонов, решение Государя
вести борьбу с антихристианским и противогосударственным
направлением масонства - все это, несомненно, было причинами
заговора против династии.
Император Александр был помехой для масонов. Масоны организовали
заговор против династии во имя учреждения в России
' демократической республики. Устранение монарха и неопределен)
ность с его заместителем создавали сумятицу и весьма удобную
Р обстановку для осуществления заговора.
Русские и английские масоны работали вместе, каждые для достижения
своих целей. Англия преследовала цель ослабления и расчленения
России. Англия не могла примириться с тем большим
^ международным значением, которое получила Россия в результате
^ разгрома наполеоновской Франции.
Под покровительством Англии готовился распад России. Англия
подталкивает Швецию, чтобы она вернулась в Финляндию, а Турции
рекомендует захватить Грузию и Крым.
Смерть Императора Александра 1 непосредственно приводит к
восстанию 14 декабря 1825 года, которое было подготовлено, орга1
низовано и руководилось масонами...
' Сопоставляя все факты и обстоятельства, нужно прийти к выводу,
что Император Александр Благословенный приял мученический
венец за Россию от "братьев вольных каменщиков", которые
за красивые химеры - "Конституция, Республика, Народ" - принесли
в жертву Венценосца, полного беспредельной любви к России
и многострадальному народу русскому.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Царствование Императора Николая 1
Н новый царь, о-ровыч и могучий,
Но рубеже Европы добро с/под...
Пушкин
...полна грош и мрака,
Стре.иг.чав на нас рванулась дубина,
Но твоего не помути-и зрака...
Ветр свирепы; но... "да не будет
токо",
Ты рек, и вспять отмынула волна...
Тютчев
ВОСШЕСТВИЕ НА ПРЕСТОЛ. Восшествиенапрестол Императора НнВОССТАНИЕ
ДЕКАБРИСТОВ колаяЛавтовича сопровождалось восстанием
декабристов.
Успеху мятежа содействовала невыясненность,
кому наследовать престол после смерти Александра Павловича.
Летом 1823 года московский митрополит Филарет' при содействии
князя А. Н. Голицына составил манифест об отречении Константина
Павловича и о назначении наследником Николая Павловича.
"Наследником нашим быть второму брату нашему, великому
князю Николаю Павловичу", - гласил этот документ, подписанный
Александром 16 августа 1823 года. Манифест этот остался необнародованным.
27 августа, то есть в бытность Государя в Москве, манифест с
приложением письма Константина Павловича об отречении от престола
от 14 января 1822 года был передан Государем тому же митрополиту
Филарету в запечатанным пакете с собственноручною подписью
Государя: "Хранить в Успенском соборе с государственными
актами до востребования моего, а в случае моей кончины открыть
московскому епархиальному архиерею и московскому генерал-гуЦарствование
Итератора Николая 1____________________ Глава восьмая 299
бернатору в Успенском соборе прежде всякого другого деяния". Копии
манифеста, собственноручно переписанные князем А. Н. Голицыным,
хранились в пакетах за императорскою печатью, на них
были сделаны собственноручно Государем надписи: "Хранить в (название
учреждения) до моего востребования, а в случае моей кончины
раскрыть прежде всякого другого деяния, в чрезвычайном
собрании". Составление этого важного государственного акта было
облечено строжайшей тайной. О существовании этого манифеста не
было никому известно, кроме трех лиц: самого Императора Александра,
митрополита Филарета и князя А. Н. Голицына.
Шильдер сообщает, что будто бы князь А. Н. Голицын перед
отъездом Государя в Таганрог умолял его обнародовать манифест о
престолонаследии; великий князь Николай Михайлович отрицает и
говорит, что "единственное свидетельство об этом исходит от самого
князя А. Н. Голицына, записавшего эту беседу несколько лет
спустя, и главное, после разыгравшейся трагедии 14 декабря 1825
года".
Известие о кончине Александра 1 пришло в Петербург 27 ноября
1825 года, в то время, когда царская семья стояла в Зимнем дворце
на молебне, назначенном о здравии Государя по случаю его серьезной
болезни. В столице был только великий князь Николай Павлович.
Цесаревич Константин Павлович был в Варшаве, и его официальный
отказ от престола не мог быть скоро получен. Великий князь
Михаил Павлович отсутствовал, он гостил у своего брата в Варшаве.
Об этом манифесте Николай Павлович не знал.
"Мне содержание манифеста было вовсе неизвестно, и я в первый
раз видел и читал его, когда Совет принес его ко мне. Бумаг я не
видел, но слышал от матушки, что был где-то акт отречения Константина
Павловича. О существовании же манифеста мне никогда
ничего известно не было", - говорит сам Николай Павлович.
"Мы говорили уже, - пишет барон Корф^, - что он (Николай
Павлович) впервые только увидел и прочел вскрытые в Совете
бумаги, слышав от Императрицы-матери при жизни Императора
Александра лишь об одном: что есть где-то акт отречения цесаревича
Константина, следственно, слова великого князя пред членами
Совета могли относиться только к тому одному акту, а не к другим,
дотоле ему неизвестным.
Голицын прекрасно знал содержание манифеста, но сообщил о
нем Николаю Павловичу после того, как присяга была уже принесена
Константину Павловичу.
Государственный Совет, члены которого были связаны с заговорщиками,
вел себя недостойно высшего государственного учреждения.
На заседании в Зимнем дворце Государственного Совета возникли
"разногласия" по вопросу - распечатать ли пакет, о котором
сообщили председатель Совета князь Лопухин и князь Голицын,
или начать с присяги Константину? Первое мнение одержало верх,
300 В. Ф. Иванов _____________________ Русская интылигемция и масонство
и пакет был вскрыт. Ознакомление с манифестом и с письмом
Константина от 14 января 1822 года вызвало новое разногласие и
споры, и для разрешения своего недоумения Совет в полном составе
отправился к великому князю Николаю Павловичу. Этот шаг
Совета нельзя назвать ничем иным, как величайшей подлостью.
Что мог решить в этот момент Николай Павлович? Он переживает
глубокую скорбь об утрате горячо любимого брата. Ему приходится
успокаивать мать и супругу. Он переживал тревогу за целость державы,
которую намеревались свалить заговорщики, о заговоре которых
все время шли настойчивые и тревожные слухи. Наконец,
рыцарский характер великого князя, который проявил особенную
деликатность, не хотел показать, что власть Императора имеет для
него какой-то личный характер.
Видя разногласие в Совете и зная, что высшее общество, зараженное
масонским ядом, к нему не расположено, великий князь
Николай Павлович делает распоряжение о приведении к присяге
старшему брату Константину и первый приносит ее.
Мужи Совета, воистину совета нечестивых, "услышав непреложную
волю" великого князя, решили тоже принести присягу.
Выдающиеся юристы Государственного Совета не знали, как поступить
с государственным актом и какое ему дать толкование и
применение, и за разрешением чисто юридического вопроса отправились
к великому князю Николаю Павловичу, который был в
подавленном состоянии.
Узнав о поведении Совета, Константин Павлович послал из Варшавы
строгий выговор Совету за незнание им государственных законов.
Цесаревич Константин бросает упрек членам Совета в их
глупости, но, к сожалению, здесь была не глупость, а измена,
темная масонская интрига, определенное намерение создать сумятицу
и замешательство и совершить кровавый государственный переворот...
Печальная весть о смерти Александра 1 достигла Варшавы двумя
днями ранее Петербурга. Цесаревич Константин Павлович сразу объявил,
что он отказывается от престола. Факт отречения от престола.
свершился и стал известен в Петербурге вместе с экстренным прибытием
туда из Варшавы великого князя Михаила, уже после принесения
присяги Константину его братом Николаем Павловичем. В
то же время последний узнал истину из вскрытого в Государственном
Совете пакета с манифестом Александра 1. Тем не менее великий
князь настаивал, чтобы Константин взял назад свое отречение.
Категорический отказ последнего и осложнявшееся с каждым днем
положение вещей заставили Николая Павловича принять завещанную
ему покойным Государем корону и отбросить все колебания
перед надвигающимися событиями.
Положение великого князя Николая Павловича после его опрометчивой
присяги 27 ноября было крайне затруднительное. Из ВарЦарствование
Императора Николая 1____________________ Глава восьмая 301
шавы не было никаких известий; никто не знал даже, где находился
Император Константин, оставался ли он в Варшаве, или уехал в
Таганрог, или же направился в Петербург? Столица Империи представляла
тогда странное зрелище. Наступило тяжелое время междуцарствия,
во время которого в правительственных сферах и среди
общества господствовали чувства полнейшего недоумения. "Был Государь
названный, но не было действительного, и никто не знал,
кто им будет (Н. К. Шильдер).
12 (24) декабря, в субботу, в 6 часов утра великого князя разбудили
известием, что приехал из Таганрога и желает его видеть полковник
лейб-гвардии Измайловского полка барон Фредерике, привезший
от начальника главного штаба донесение. Из этого донесения
великий князь Николай Павлович увидел, что речь шла об
"открытом преступном заговоре", которого отрасли распространялись
через всю империю от Петербурга на Москву и до второй
армии, в Бессарабии.
"Тогда только, - пишет Николай Павлович, - почувствовал я в
полной мере всю тяжесть своей участи и с ужасом вспомнил, в
каком находился положении. Должно было действовать не теряя ни
минуты, с полной властью, с опытностью, с решимостью; я не
имел ни власти, ни права, на случай мог только действовать через
другого, из одного доверия ко мне обращающегося, без уверенности,
что совету моему последуют, и притом чувствовал, что тайну
подобной важности должно было тщательно скрывать от всех, даже
от матушки, дабы ее не испугать или преждевременно заговорщикам
не открывать, что замыслы их не скрыты от правительства. К кому
мне было обратиться - одному, совершенно одному, без совета?"
Да, воистину положение было трагическое.
Во всеподданнейшем докладе генерал-адъютанта Дибича была
нарисована картина и было указано, что в заговоре участвуют "две
знаменитые особы" и довольное число прочих, принадлежащих их
обществу, и что они только труднейшим в их предприятии считают
истребить вдруг всю Августейшую фамилию, что, впрочем, надеются
также в сем на содействие поляков столько же хорошо, как
собственно на своих.
Эту тайну Николай Павлович открыл двоим: графу Милорадовичу
и князю Голицыну. "Граф Милорадович, - пишет Николай
Павлович в своих воспоминаниях, - казался мне по долгу его звания
первым, для сведения которого содержание сих известий довести
должно было; князь Голицын, как начальник почтовой части и
доверенное лицо Императора Александра, казался мне вторым".
Народ между тем был взволнован таинственной смертью Александра
1. Заговорщики уверяли, что Константин насильно устранен от
присяги и даже арестован. Народ и войско не знали, кому присягать.
Все было охвачено смущением и тревогой.
Мятежники решили действовать и использовать день присяги.
302 В. Ф. Иванов _____________________ Русская интеллигенция и масонство
14 декабря 1825 года был объявлен манифест Николая Павловича о
восшествии на престол. Мятежники с распущенными знаменами и
барабанным боем двинулись на Сенатскую площадь. Началось "масонское
действо", как метко определяет графиня Толь, или революция,
о чем в течение целого столетия рассказывается в прозе и
стихах. К одураченным солдатам заговорщиками-офицерами примкнула
чернь. "Когда я проходил по бульвару, - рассказывает Гетце
о восстании декабристов, - по нему двигалась густая толпа народа,
все более и более возраставшая, и притом мне попадались на глаза
столько нагольных тулупов и столько оборванцев, сколько я никогда
еще не видывал в Петербурге. Мне казалось, что вся сволочь, которая
выглядывала разбойниками и грабителями, примется вдруг за
булыжники, вынутые из мостовой"*.
Государю было доложено о начавшихся беспорядках, и он, перекрестясь,
отдался в руки Божий, решив самому идти туда, где
угрожала опасность.
Твердость и мужество, бесстрашие и энергия Николая Павловича
нашли ему приверженцев между теми, кто при других обстоятельствах
мог оказаться на стороне заговорщиков. В парадной форме,
в одном мундире, с лентою через плечо, несмотря на резкий
зимний холод, стройный, красивый, молодой Император выехал
верхом на усмирение возмутившихся. Вся площадь от дворца до
Исаакия была покрыта взволнованной толпой, которая расступилась
перед Императором.
Увещания прекратить выступления не действовали на мятежников.
Предательским выстрелом Каховского был сражен граф Милорадович,
заслуживший прозвание "русского Баярда", соратник Багратиона
по итальянскому походу, бывший для Суворова "Миша", -
личность большая и светлая.
Государь оценил поступок графа Милорадовича, отдавшего свою
жизнь за Царя и Россию: тотчас после молебна написал собственноручное
письмо к раненому графу Милорадовичу:
"Мой друг, мой любезный Михаиле Андреевич, да вознаградит
тебя Бог за все, что ты для меня сделал. Уповай на Бога так, как я
на Него уповаю. Он не лишит меня друга. Если бы я мог следовать
сердцу, я бы при тебе уже был, но долг мой меня здесь удерживает.
Мне тяжел сегодняшний день, но я имел утешение, ни с чем не
сравненное, ибо видел в тебе, во всех, во всем народе друзей. Да
даст Бог всещедрый силы им за то воздать, вся жизнь моя на то
посвятится. Твой друг искренний Николай".
Граф Милорадович умирал героем. "Когда я передал ему, - пишет
принц Евгений Вюртембергский, - со слезами на глазах письмо
Императора, он сказал: "Я не мог получить его из более достойных
рук, мы ведь разделяем славные воспоминания".
* Н. К. Шилвдер. Император Николай 1. Его жизнь и царствование. Т. 1-2. СПб., 1903.
Царствование Императора Николая 1 ____________________ Глава восьмая 303
На высказанное мною сердечное сожаление по поводу его положения
с выражением надежды на сохранение его дней он возразил:
"Здесь не место предаваться обольщениям. У меня антонов огонь в
кишках. Смерть не есть приятная необходимость, но вы видите, я
умираю как и жил, а прежде всего с чистой совестью".
По прочтении письма он сказал: "Я охотно пожертвовал собою
для Императора Николая. Меня утешает то, что в меня выстрелил
не старый солдат". Тут он прервал разговор. "Прощайте, ваша
светлость. На мне лежат еще важные обязанности. До свидания в
лучшем мире". Это были его последние слова. Когда я уходил, его
меркнувшие глаза бросили на меня еще последний дружеский
взгляд..."
Опасность грозила Императору со всех сторон.
Императора должен был сразить выстрелом из пистолета Якубович.
Тут же находился с заряженными пистолетами в карманах полковник
Булатов, сам потом признавшийся Николаю Павловичу в
своих относительно его в тот день намерениях и умерший в Петропавловской
крепости до приговора суда по делу декабристов.
Жизнь царского брата Михаила Павловича была спасена лишь
благодаря трем матросам, успевшим выбить пистолет из рук Кюхельбекера.
Несмотря на упорство бунтовщиков и на сделанные в этот роковой
день два покушения на особу Его Величества, несмотря на то,
что был убит Милорадович и тяжело ранены Шеншин, Фредерике
и Стюрлер, Император старался принять все меры к тому, чтобы
образумить мятежную толпу и закончить день своего вступления на
престол без кровопролития. Но меры увещания были тщетны. Революционная
толпа не знает другого языка, кроме языка картечи.
Государь сам скомандовал: "Пли!" - и толпа бросилась врассыпную,
давя друг друга и очищая площадь.
Масонское действо, известное в истории освободительного движения
под наименованием "восстания декабристов", кончилось...
Насколько благородно и мужественно держался Император, настолько
низко и подло вели себя заговорщики...
Князь Трубецкой, несмотря на данный ему титул диктатора,
скрылся в минуту опасности, а затем умолял Государя на коленях
не лишать его жизни.
Рылеев, бывший душою мятежа, признал тоже за лучшее выждать
ход обстоятельств и вышел из комнаты только уже тогда,
когда пришла за ним полиция. Государь проявил милость в отношении
семьи этого преступника: он послал находившемуся в
нужде его семейству 3000 рублей и взял на себя попечение о
дочери того, который поклялся лишить его жизни и ниспровергнуть
престол.
В письме к своему брату Константину Император Николай Павлович
писал: "Великий Боже, что за событие! Эта сволочь была
304 В. Ф. Иванов ____________________ Русская инте.иигенция и масонство
яедовольна, что имеет Государем ангела, и составила заговор против
него. Что же им нужно?"
Какие же цели преследовали заговорщики?
В своем письме на имя брата Константина Император Николай
писал 15 декабря 1825 года:
"Показания Рылеева, здешнего писателя, и Трубецкого раскрывают
все их планы, имеющие широкие разветвления внутри Империи;
всего любопытнее то, что перемена государя послужила лишь
предлогом для этого взрыва, подготовленного с давних пор, с целью
умертвить нас всех, чтобы установить республиканское конституционное
правление; у меня имеется даже сделанный Трубецким
черновой набросок конституции, предъявление которого его
ошеломило и побудило его признаться во всем. Сверх сего, весьма
вероятно, что мы откроем еще несколько фамилий каналий фрачников,
которые представляются мне истинными виновниками убийства
Милорадовича. Только что некий Бестужев, адъютант моего
дяди, явился ко мне лично, признавая себя виновным во всем".
Заговорщики намеревались заставить Сенат: 1) издать манифест,
в котором прописаны будут чрезвычайные обстоятельства, в которых
находилась Россия, и для решения которых приглашаются в
назначенный срок люди от всех сословий для утверждения, за кем
остаться престолу и на каких основаниях; 2) учредить временное
правление, пока не будет утвержден новый император общим собранием
выборных людей. Общество намеревалось предложить во
временное правление Мордвинова, Сперанского и Ермолова, которые
и должны были разработать проект конституции по образцу
просвещенных европейских государств. Масоны государственный
мятеж представили Государю в невинном смысле, что бунтовщики -
это заблудшие, которые не знали, что творили.
Но не всех убеждала эта подтасовка.
22 декабря 1825 года цесаревич Константин писал Императору
Николаю: "Я с живейшим интересом и серьезнейшим вниманием
прочел сообщение о петербургских событиях, которое Вам угодно
было прислать мне; после того, как я трижды прочел его, мое
внимание сосредоточилось на одном замечательном обстоятельстве,
поразившем мой ум, а именно на том, что список арестованных
заключает в себе лишь фамилии лиц, до того неизвестных, до того
незначительных самих по себе и по тому влиянию, которое они
могли оказывать, что я смотрю на них только как на передовых
охотников, или застрельщиков, дельцы которой остались скрытыми
на время, чтобы по этому событию судить о своей силе и о том, на
что они могут рассчитывать.
Они виновны в качестве добровольных охотников, или застрельщиков,
и в отношении их не может быть пощады, потому что
в подобных вещах нельзя допустить увлечений, но равным образом
нужно разыскивать подстрекателей и руководителей и, безусловно,
Царствование Императора Николая 1____________________ Глава восьмая 305
найти их путем признания со стороны арестованных. Никаких остановок
до тех пор, пока не будет найдена исходящая точка всех этих
происков, - вот мое мнение, такое, каким оно представляется моему
уму..."
Император Николай под влиянием масонов решил, что это движение
не глубокое, наносное и скоропреходящее. Отпуская французского
посла Лаффероне, Государь сказал: "Сегодня я хотел только
дать вам средство успокоить тревогу, которую безумие наших русских
либералов могло возбудить в Париже, и вы можете поручиться,
что долго они не в состоянии будут повторять подобную попытку".
"Но этими словами Государю не удалось рассеять опасения французского
посла", - пишет Татищев.
"Вполне признавая разумность и твердость правительственных мер,
быстроту и энергию в приведении их в исполнение, он (Лаффероне)
продолжал с трепетом взирать на будущее в глубоком убеждении, что,
несмотря на многочисленные аресты, истинные вожди, руководители
заговора, не обнаружены, что самое движение 14 декабря было лишь
частною вспышкою и что участники его, обреченные на смерть, только
орудия в руках лиц, более искусных, которые и после их казни
останутся продолжать свою преступную деятельность"*.
Душой заговора и восстания декабристов были старые опытные
масоны. Некоторые подсудимые декабристы показывали, что надежды
свои на успех основывали они на содействии членов Государственного
Совета - адмирала Мордвинова и Сперанского, начальника
штаба второй армии генерал-адъютанта Киселева и сенаторов
Муравьева-Апостола^ Баранова* и Столыпина Аркадия Алексеевича,
зятя адмирала Мордвинова. Обстоятельство это побудило
приступить к расследованию об отношении этих лиц к тайным обществам,
оно было произведено настолько тайно, что даже чиновники
Комитета о том не знали. Боровков, член ложи "Избранного
Михаила" и креатура Сперанского, собственноручно писал производство
и хранил у себя отдельно, не вводя в общее дело. "По
точнейшим изысканиям обнаружилось, - пишет Боровков, - что
надежда эта была только выдуманною и болтовнею для увлечения
легковерных".
Доносы указывали на князя А. Н. Голицына, генерала Ермолова,
близкого декабристу генералу фон Визину, который должен был
переворот поддержать кавказской армией; Балашова и генерал-адъютанта
Киселева, которому Пестель читал отрывки из своей "Русской
правды".
По словам Завалишина, в самый день 14 декабря утром Корнилович
предложил Сперанскому войти в состав Временного правительства,
на это Сперанский будто бы ответил: "С ума вы сошли! Разве
* Н. К. Шильдер. Император Николай 1.
306 В. Ф. Иваим _____________________ Русская интеллигенция и масонство
делают такие предложения преждевременно? Одержите верх, тогда
все будут на вашей стороне!"
Подтверждает участие в заговоре Сперанского и барон Штейнгель.
Князь Сергей Трубецкой в письме своем к Бенкендорфу от 26
декабря 1826 года говорит следующее: "Но Вашему Высокопревосходительству
я обязан сказать по истине, на кого я и без всяких
причин метил в записке, находящейся при делах комитета; я обязан
вам сказать, что я метил на Михаила Михайловича Сперанского и
Александра Семеновича Мордвинова, потому что первого почитал
не врагом новостей, как он многие вводил, будучи государственным
секретарем, а на второго, потому что он из известнейших особ
государства. О первом я старался узнать от правителя его канцелярии
Батенкова и получил только в ответ: "Нет, батюшка, у нашего
старика не выведать, что он думает"".
С этим совпадает показание Рылеева.
Интересные данные дает в своем показании Каховский. Ему ставится
вопрос: "Вы говорили Сутгофу, что подполковник Батенков
связывает общество с господином Сперанским и что общество имеет
сношения с сим последним через первого. На чем основываются
сии слова ваши?" Каховский отвечает: "И Сутгофу, как члену общества,
более еще как моему другу, я мог передавать мои подозрения;
но, не имея ясных доказательств, я считал бессовестным в
дело столь пагубное вмешивать генерала Ермолова и Сперанского.
От Рылеева я слышал, что генерал Ермолов знает о существовании
общества; Рылеев же говорил мне, что будто г. Сперанский принимает
участие в обществе: но Рылеев очень часто себе противоречит,
и потому я не даю много веры словам его: один раз он сказал мне,
что господин Сперанский наш. На другой же день говорит: "Он
будет наш, мы на него действуем через Батенкова"".
Нужно заметить, что Батенков был ближайшим другом Сперанского.
"Положение, в которое был поставлен начальник штаба второй
армии генерал-адъютант Павел Дмитриевич Киселев открытием заговора,
было крайне тяжкое. На него возводились подозрения, что
он знал о существовании тайного общества; один из декабристов в
своих записках даже прямо утверждает подобное предположение и
пишет: "Никакого нет сомнения, что Киселев знал о существовании
тайного общества и смотрел на это сквозь пальцы" (Якушкин). Другие
обвиняли его по меньшей мере в бездействии власти. Даже Император
Николай хотя и не сохранил против Киселева малейшего
неудовольствия или подозрения, но не мог удержаться от справедливого
замечания, что значительная часть главной квартиры была
замешана в заговоре, которого в течение долгого времени не могли
открыть, имея в непосредственном распоряжении полицию"*.
Н. К. Шильдер. Император Николай 1.
Царствование Императора Николая 1____________________ Глава восьмая 307
"Своим духовным отцом сами декабристы считали Сперанского,
секретарем которого (по Сибирскому комитету) был незадолго до
этого декабрист Батенков, автор одного из многочисленных проектов
конституций, составляемых членами тайных обществ. Сами эти
проекты по форме были прямым продолжением тех проектов, которые
в таком количестве в александровское царствование выходили
из-под пера государственных сановников"*.
Конечно, истинную роль главных преступников тогда установить
было невозможно. Комитет по расследованию событий под председательством
военного министра, генерала от инфантерии Татищева,
ничего открыть не мог: в него вошли масоны Голицын, Голенищев-Кутузов,
Бенкендорф.
Правителем дел этого комитета повелено было быть военному
советнику Боровкову и помощником - флигель-адъютанту Адлербергу
- оба масоны... В состав комиссии попали люди свои. Столичное
общество прыгало от радости, что в комиссию не попали Аракчеев
и Клейнмихель.
Заговорщикам помогал масон Бенкендорф.
Бенкендорф, вошедший в доверие к Николаю Павловичу, помогал
скрыть следы заговорщиков.
В состав Верховного Уголовного суда попали масоны и сам Сперанский.
Доклад суда при
...Закладка в соц.сетях
